Коварные божества

Вдох Воздуха всё равно не хватало. Выдох. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме. Вдох. Он совсем близко. Выдох. — Сестра! Сестра! — требовательно звал он. — Выходи же, Сигюн! Охота окончена! Его голос везде. В тихом лесу он эхом отбивался от каждого листа, от каждого столба и погибал в кронах деревьев. Будто он стоял уже за ее спиной. За этим самым дубом. В царском лесу как обычно холодно и противно. Но она привыкла. Сердце выпрыгивало из груди, по телу носился адреналин. Нет, охота не окончена. Она знает. Охота закончится, когда брат пронзит стрелой добычу. Насмерть. Послышался треск. Это точно не брат. Белая искра словно разрезала воздух прямо перед ней. И она сразу же действует. Сегодня охотник остался без добычи. Брат будет в ярости. Сигюн лежала в своих покоях на боку с книгой в руках, распустив волосы и переодевшись в ночную рубашку. Входная дверь с грохотом отворилась, и брат влетел в комнату, гневно прожигая взглядом всё на своем пути. — Снова твои фокусы! — зло отчеканил он. — Я ведь забрал у тебя всё игрушки. Его гнев только веселит сестру, но этого нельзя показывать. Она медленно перевела взгляд с фолианта на старшего брата. Так неспешно, так мучительно долго осмотрела его, будто бы оценивая результат своей работы. — Стало быть, не всё, — сладко улыбнулась княжна. Он всё еще был в охотничьем убранстве, ведь только что прибыл в чертог. А она уже давным-давно в своих покоях, готовится ко сну. Это его злило, это его раздражало. Сестра опять обхитрила. — Я всего лишь совершенствую свои навыки, — ее голубые глаза снова возвратились к книге, отыскивая потерянную строку. Син гордо поднял голову и слегка сжал губы, показывая свое превосходство над ней. Показывает сестре безразличие. Сомкнул руки за спиной, подошел к ее постели. Всего несколько шагов — и вот он уже возвышался над ней. Как хищник над добычей. От него несло холодом и злостью. Никто не раздражал его больше, чем младшая сестра. Он разжал руки и сразу же правой рукой поднял ее подбородок, впившись глазами в бледное лицо. Голубые глаза смотрели в ее глаза совсем беспристрастно. — Сладких снов, сестра, — он оставил целомудренный поцелуй на лбу. — Мы еще повторим, — пообещал брат. — Непременно, — рука Сигюн мягко легла на его талию, а сама она поддалась его ласке, упиваясь ею. Он спешно покинул ее покои, и теперь она могла спокойно уснуть. Завтра у брата важный день, и ему понадобится поддержка сестры. Утром Сигюн сразу направилась на Совет. Каждый ее шаг отражался в стенах дворца. Она облачилась в привычный кожаный костюм для тренировок, поверх него — плотное темное платье ниже колен. Как полагается княжне. На ногах тяжелые ботинки, а белоснежные волосы по привычке распущены. Знаменитые белые кудри ванахеймской царской семьи. При дневном свете они отливали холодным серебром. Серебром, из которого возведен трон царя в Тронном зале, серебром, из которого отлито почти всё в этом дворце. Дворец дяди, чертог царя. Это единственное, что делало это место не таким презренным ей. Совет за дверью. Достопочтенные жители Ванахейма. Дипломаты. И ее брат. И по решению Совета — временный царь-регент. Вроде бы ничего нового. Одиночные мятежи на севере. Их брату Герсеми под силу справиться с ними. Возможно, даже Сигюн отправят на северные границы. — Дурные вести! Старый Ниорд в Асгарде отошел в вечный покой, — добавил печально ванахеймский посол. — Один требует от Ванахейма представителя. — Заложника, — лукаво поправила Сигюн посла, скрестив руки на груди. — Ниорд был убит? — поинтересовался Син, комфортно устроившись за своим привычным местом в центре стола. — Асгард настаивает на несчастном случае, — вежливо ответил посол. — В Асгарде всё так же остаются бравые солдаты Ванахейма, его сыновья, — спокойно напомнил Син, взмахнув правой рукой. Он напрягся. — Всеотец напоминает, что для сохранения мира между двумя величайшими царствами необходим равнозначный обмен представителями. Во избежание последствий, — посол устало потер лоб. — Совет окончен, — резко поднялся брат со своего места. — А вы, посол, останьтесь, — всё также властно добавил он. Достопочтенные граждане поднялись следом за князем, вежливо откланявшись ему. Они покинули Совет. Только сестра осталась, с интересом осматривая брата. Ноги она нагло закинула на стол, скрестив их также как и руки. Она выжидала, что он скажет. — Сестра, это касается всех, — и это совсем не то, что она хотела услышать. — Увидимся позже. Она раздраженно хмыкнула, но подчинилась. Даже кинжалы не понадобились. В покоях она скинула платье, но осталась в привычном тренировочном костюме. У нее новые покои, новый дворец и новая жизнь. На тренировочном поле она всегда чувствует себя гораздо лучше. Это ее стихия, ее призвание. Война, битва. То, в чем она хороша. Сегодня ее выбор пал на длинный и тяжелый меч, но достаточно легкий щит. Царские вояки к ней еще не привыкли, поэтому сражались вполсилы. После тренировки сил практически не осталось, всё тело болело, но она была довольна. Правая рука противно ныла, на щеке алел порез, а в волосах осел песок. Служанке славно пришлось попотеть, чтобы вернуть ей привычный облик княжны. — У вас такие прекрасные волосы, леди, — воодушевленно прошептала Ола, мягко и аккуратно расчесывая ее. Сигюн нервно сжала свое ожерелье. В зеркале она не видела себя, ведь в голову полезли дурные мысли. — К таким волосам в придачу идет огромная ответственность с самого рождения, — княжна оборвала свое молчание. — Сегодня я навещу дядю. Всё должно быть безупречно, — она нахмурила брови, рассматривая преданную служанку в зеркале. Щека под порезом горела племенем. Она никогда не будет безупречной, это было ей известно. Она совсем не красавица, но дядя постоянно убеждал ее в том, что это не так. — Как скажете, леди Сигюн, — Ола отложила гребень и подошла к трем манекенам. Ее выбор остановился на платье глубокого зеленого цвета из чужеземного шелка. Цвета их знамен. Все правильно, серебро в волосах, а изумруды в одеяниях. Ола помогла ей одеться и послушно склонилась перед госпожой. Сигюн погладила ее по щеке и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Темные как ночь, густые как звездное небо. Царская семья Ванахейма была совсем не похожа на его жителей, они были их абсолютной противоположностью. Это делало их такими уникальными, такими… царственными. — Сегодня мне твоя помощь не понадобится, можешь отдыхать, — строго приказала госпожа, и служанка удалилась. В покоях у дяди царила тишина. Он лежал на своей огромной кровати и будто был неживой совсем. Недуг подкрался совсем незаметно, хоть дядя еще довольно молодой. Сигюн поклонилась ему, хоть он и был во сне. Ей не хотелось терять надежды, она верила, что царь Ванахейма в скором времени вернется к ним. Лицезреть на троне старшего брата было подобно кошмару. Дядя Гарделл, по ее скромному мнению, был лучшим царем Ванахейма за всё время существования их царства. Ее брат же одного дня станет худшим. Княжна тихо подошла к постели и присела на край. Дядя казался таким спокойным во сне, будто он просто спит. — Я верю, что ты к нам вернешься, — тихо прошептала она, рассматривая умиротворенное лицо. Его волосы были такого же цвета, что и ее. Или, вернее сказать, у нее были такие же как у него? И как у ее отца, другого дяди, ее братьев и сестры. — Мне больше не во что верить, — грустно добавила она. В его покоях было спокойно, и она просидела достаточно долго, ожидая, что дядя очнется. Пока в дверь настойчиво не постучали. В покои зашла еще одна черноволосая служанка. — Леди, ваш брат желает видеть вас, — она почтенно опустила голову. — В своих покоях? — спросила княжна. — В трапезной. — Сейчас буду, — Сигюн отпустила девушку. И вновь посмотрела на дядю, но уже более прохладно. Он все так же лежал неподвижно. — Твой племянник опять задумал что-то неладное, я чувствую. Син был за столом, очевидно ожидая ее. Слева от него сидел посол Ван. Брат вежливо показал на стул справа от него, как бы приглашая сестру к ним присоединиться. Если в деле замешан посол, стало быть, ее не отправляют на север подавить восстания. В голове возник всего один вопрос: — Меня изгоняют?