Контрольная по физике.

       - За удачное окончание сессии! - куратор группы поднял вверх стакан с пивом, пытаясь привлечь внимание взбудораженных окончанием экзаменационной недели студентов. Но, кажется, на него мало кто обращал внимание.       Усаги так точно нет. На самом деле, ей уже не терпелось вернуться домой. Она не особенно любила эти сборища с одногруппниками. В основном, из-за вечных на таких «ужинах» разговоров парней, которые совершенно не делали скидку на присутствие трех обучающихся в группе девушек.       Вот и сейчас, один из парней слишком громко (явно бахвалясь на публику) рассказывал приятелям о своем недавнем свидании.        - У нее, правда, вооот такие, - счастливчик, ничуть не стесняясь окружающих, на себе продемонстрировал пышность груди своей избранницы, - Она меня между ними зажала, я думал, сразу спущу...       Усаги, не сдержавшись, громко выдохнула. Ну вот не стыдно?! Она заерзала на месте, думая, прилично ли будет уйти прямо сейчас. Но и дома делать сегодня нечего. У Мамору тоже встреча с коллегами. По тому же самому поводу. Для университетских преподавателей последний экзамен, сданный всеми студентами, праздник не меньший, чем для учащихся.        - Красавчик... - выдохнула сидящая рядом Макото. Подруга еще со школьной скамьи.        - Серьезно?! Он?! - Усаги нервно мотнула головой в сторону хвастунишки.        - Ну не всем за этим столом повезло захомутать богоподобного Мамору Чиба, - усмехнулась в ответ подруга.        - Но чтобы так? - Усаги покачала головой, пригубила свой холодный ячменный чай. Выбор безалкогольных напитков в этом заведении был очень ограничен.        - Возможно, я просто немного перепила? - усмехнулась Кино, более пристально изучая выкрашенную в ярко-рыжий цвет шевелюру одногруппника.        - А как думаешь... парни на самом деле так любят это? - подавшись к уху подруги, едва слышно шепнула Усаги.        - Секс? - изумленно уточнила Мако. Усаги в ответ только глаза закатила.        - Ну... грудью, - еще тише ответила Цукино.        - А ты никогда не делала? - вопрос Мако прозвучал очень удивленно.        - Чем?! - Усаги взглядом указала на собственную грудь. Ни она сама, ни Мамору никогда не жаловались на размер. Но для пайзури было явно маловато, - А ты, видимо...        - Любят, - поспешила Мако перевести тему непосредственно от себя, - Кто-то больше, кто-то меньше... Но не думаю, что больше, чем все остальное.        - Понятно, - Усаги вздохнула, задумчиво сняла зубами со шпажки куриное сердечко, зажаренное в соусе.        - Слушай, сколько раз я видела нашего сенсея, он никогда не казался разочарованным или неудовлетворенным. Не думаю, что Мамору чего-то не хватает. Или он что-то такое тебе говорил?        - Нет. Просто у этого такой довольный вид... - Усаги снова мотнула головой в сторону продолжающего громко рассказывать о своих сексуальных подвигах одногруппника.        - Знаешь... - Мако еще раз взглянула на парня, - Я, видимо, правда уже перепила. Пойдем по домам? Пока я глупостей не наделала.        - Ой, нет. Я не готова к очередной великой истории любви на три дня, - усмехнулась Усаги, забыв на время о предмете своих размышлений.       До квартиры, где она жила со своим женихом, Усаги добралась без приключений. Оставив сумочку на консоли в прихожей, разулась и прямо в пальто прошла к балконной двери. Утром было куда теплее и они с Мамору пили кофе на воздухе. Забыли закрыть и теперь в квартире было слишком свежо. Да и аккуратная стопка распечаток, лежавших утром на столе Мамору теперь была живописно разбросана по комнате. Собирая эти листы, пытаясь сложить их в правильном порядке, Усаги думать забыла о том, чего якобы недодает в отношениях своему любимому мужчине.       Мысли эти вернулись, когда она раздевалась, чтобы принять душ. Бросив блузку в барабан стиральной машины, Усаги завела руки за спину, собираясь расстегнуть лифчик. Стоило белым лямкам соскользнуть с плеч, а чашечкам оголить небольшие холмики груди, девушка взглянула на себя в зеркало. Определенно, грудь не была совсем уж маленькой. Из ее подруг больше только у Мако. Ну и у Рэй, но совсем немного... Усаги покрутилась перед зеркалом, обхватила груди ладонями и свела вместе. Привлекательная тень между ними стала еще более соблазнительной, но и близко не было похоже, что Мамору мог бы уместить здесь свой член. Разочарованно выдохнув, Усаги отпустила свою грудь.       Наскоро помывшись под душем, она забралась в ванную. Вода успела набраться достаточно, чтобы дойти до чувствительных сосков. Из-за колыхания воды, Усаги чувствовала неясную истому и никак не могла отвлечься от своих размышлений. Провела мокрыми пальцами дорожку по правой груди, оставляя по пути крохотные капельки. Часто делает так, когда они принимают ванную вместе с Мамору. Он всегда собирает эти капельки губами. Одного воспоминания хватило, чтобы по телу прокатилась первая сладкая волна. Еще не совсем возбуждение, но его предвестник.       Отвлечься от воспоминаний не получалось. Да как отвлечься, если в этой квартире воспоминания были везде? Мамору не обязательно физически быть рядом, чтобы она чувствовала, ощущала его присутствие. Сколько раз они занимались любовью хотя бы здесь, в ванной? Хотя бы в этом месяце?       Усаги серьезно постаралась посчитать, но сбилась. Слишком много картинок пронеслось в памяти. Мамору, ласкающий ее. Она, отвечающая полной взаимностью.       Усаги никогда не спрашивала у жениха, что в ее теле нравится ему больше всего. Но очень часто пыталась угадать по его поведению. Он мог свести всю прелюдию к одним только поцелуям. И тогда целовал так, что и умереть в этот момент было не страшно. От одних соприкосновений губ и языков, она становилась такой возбужденной, что каждая лишняя секунда промедления была пыткой. Он мог сосредоточиться на ее шее. Гладить, целовать, лизать, посасывать. В прошлом году из-за одного такого вечера она несколько дней в майскую жару проходила в водолазке, отнекиваясь при всех знакомых плохим самочувствием и фальшивым кашлем. Отомстила ему тогда, оставив огромный засос на нежной коже рядом с кадыком. Но Мамору среагировал совсем иначе - не прятал эту метку, а будто носил с гордостью. Даже на работе носил рубашку не привычно застегнутой на все пуговицы, а распахнутой у ворота.       Ее грудь он обожал. Иногда, Усаги казалось, что именно грудь - та часть ее тела, что привлекает его больше всего. Он мог касаться как угодно. Едва ощутимо, мягко, ласково. С нажимом или даже грубо. Несколько раз он довольно ощутимо прикусывал соски, но даже это ей нравилось. Часто, он тянулся к ее груди, когда они просто смотрели фильм в собственной гостиной. Его ладонь будто естественно пробиралась под футболку или платье, пальцы сдвигали чашечку лифчика и обхватывали сосок. Даже не лаская. Иногда, ей казалось, что он просто не может уснуть, если в его ладони не устроится ее грудь. В те редкие дни, когда он уходил из квартиры один, а она могла еще поваляться, на прощание Мамору целовал не столько ее губы, сколько соски.       Целовал долго и обстоятельно, до тех пор, пока Усаги не начинала цепляться за его плечи и угрожать, что ему придется отвечать за содеянное и остаться с ней. Иногда, когда у студентов были каникулы и работы у преподавателей было чуть меньше, Мамору мог себе позволить и это. И, Господи Боже, как же ей нравились эти утра.       Они очень редко принимали душ по-отдельности. Разве что в жару, которую Усаги часто переносила очень плохо и могла плескаться практически днями напролет. И такое будничное занятие Мамору тоже мог превратить в непрекращающуюся ласку, направляя тугие струи воды на чувствительные участки ее тела. И эта его едва заметная ухмылка, и слова: «Я просто мою тебя», как будто тоже ласкают ее тело вместе с его большими ладонями и этими колючими струйками душа.       Мамору уделял очень много времени и внимания ее груди. Но когда после переключался на живот, казалось, что нет в его жизни ничего важнее, чем покрыть поцелуями каждый сантиметр ее кожи. Погладить широко раскрытыми ладонями. Пробежаться кончиками пальцев, словно чертит невидимые дорожки и тайные символы. Однажды, Усаги сказала ему об этом. Мамору тогда вскинул на нее взгляд, как-то по-особенному улыбнулся Его пальцы снова пришли в движение, невыносимо медленно чертя на коже невидимые линии. Настолько медленно, что казалось, она может «прочитать» их. Вертикальная линия над пупком. Еще одна справа, доведя ее до конца Мамору повел короткую горизонтальную линию в сторону. Обвел невидимым кругом девичий пупок. Две соединяющиеся наклонные линии. Еще одна вертикальная, от которой в сторону отходят несколько коротких горизонтальных.        - Ты ошибся, - рвано выдохнула Усаги, накрыла его пальцы ладонью и перенесла чуть выше, - Третья линия должна быть здесь.        - Уверена? Что ж... Тогда, продолжить нужно где-то здесь... - переместив пальцы ниже, он снова чертит эти свои линии. Галочка, от которой вниз уходит совсем короткая вертикальная линия. Еще один круг, на этот раз получившийся немного неровным. И маленькая дуга. Мамору просто не рассчитал и места на ее животе осталось совсем мало.       На словах, вытянуть из Мамору любовное признание - сложнейший челлендж, который Усаги, даже при всем ее упорстве, нечасто удается пройти. Он даже на прямой вопрос почти всегда отвечал одной из расплывчатых формулировок, которых так много в родном языке очень деликатной нации. «Я счастлив, когда с тобой». «Я очарован тобой». «Я могу делать, что угодно, когда ты рядом». «Спасибо, что влюбилась в меня». В своих поступках и ласках Мамору был куда многословнее и честнее.       Сейчас, сидя в ванной и вспоминая все это, Усаги будто снова чувствовала все его прикосновения. Поглаживания, поцелуи, просто мимолетные касания. Прошло уже много времени и вода стала довольно прохладной, но за жаром в собственном теле Усаги не чувствовала этого. Сама не заметила, как собственные пальцы начали касаться там, где Мамору гладил и целовал этим утром, прошлой ночью и за все годы их отношений. Пробежались по тонкой шее, скользнули к груди, сжали, огладили и снова сжали, вызвав импульс, отозвавшийся сразу во всем теле.       Ее отвлек звук телефонного звонка. В такой момент, она проигнорировала бы любой рингтон, но только не установленный на звонки Мамору. Спешно вылезла из ванны, осторожно, стараясь не поскользнуться, добралась до своих вещей и вытащила телефон из кармана юбки.        - Мамо-Тян?        - Дышишь странно, - он мгновенно заметил изменения в ее голосе, - Бежала?        - Нет, - на секунду, она подумала о том, чтобы рассказать, как ласкала собственные соски, думая о нем. Такое не было для них новинкой. Пару раз, когда Мамору отправляли от кафедры в командировки, они занимались сексом по телефону. Это было очень волнующе и приятно. Но начинать нечто подобное, когда Мамору выпивает со своими коллегами, наверное, плохая идея? - Я из ванной вылезла. Боялась поскользнуться.        - Ясно. Думаю, я смогу скоро быть дома. Купить тебе ужин? Или сладостей в честь последнего экзамена?        - Нет, я сыта, - Усаги едва удержалась от того, чтобы сказать: все, чего она сейчас хочет, это он сам. Эти слова она прибережет до тех пор, как он окажется на расстоянии вытянутой руки. Чтобы можно было схватить за воротник, дернуть на себя и не отпускать все предстоящие выходные, - Жду тебя дома.        - Я скоро, - снова пообещал Мамору, прежде чем отключиться от звонка. Закончив разговор, обернулась в сторону ванной. Снова залезать в холодную воду совсем не хотелось. Усаги сдернула с вешалки белый халат Мамору, закуталась в него. Подняла воротник ближе к лицу, чтобы вдохнуть смешанные запахи его шампуня, геля для душа и средств для бритья.       Его запах всегда кружил Усаги голову. Хотелось ощущать его больше и больше. Мягкая ткань потирала все еще очень чувствительные соски, снова пробуждая воспоминания о ласках.       Дойдя до спальни, Усаги опустилась на край постели, все так же, зарываясь лицом в воротник мужского халата на ней. Откинулась на спину и продвинулась по кровати так, что затылок уперся в подушку Мамору. Будь он сейчас рядом, что сделал бы? Поцеловал? Она прикрыла глаза и провела подушечкой большого пальца по контуру губ. Ощущения отличались от того, что вызывал в ней Мамору. Но все равно было очень приятно. Пальцы скользнули к шее, быстро пробежали к груди. Отодвину в сторону полу халата, обхватили сосок. Усаги громко выдохнула, облизнула пересохшие губы и положила вторую руку на свободную грудь.       Этих прикосновений было мало. Слишком легкие. Слишком сухие. Ей не хватало ощущений, которые давали его губы и язык. Усаги крепче зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти минимальные оттенки чувств, которые испытывала рядом с Мамору. Как же нестерпимо хотелось, чтобы он скорее вернулся. Ее ладонь скользнула ниже по животу. Чуть согнув колени, она развела бедра, прикусила нижнюю губу и выдохнула сквозь зубы, когда пальцы накрыли клитор.        - Мамору! - его имя вырвалось почти помимо воли. Движений собственных пальцев на клиторе и ладони, сжимавшей левую грудь, было так мало. Но оборвать самостоятельные ласки не было сил. Слишком часто сегодня она думала о том, что Мамору делает с ее телом.       Одной всегда требовалось гораздо больше времени, чем с ним. Усаги скинула один рукав халата, в котором становилось нестерпимо жарко. Пальцы на клиторе ускорились.        - Мамору, - снова выдохнула, сейчас - гораздо тише, - Мамору, - так хотелось, чтобы он сейчас оказался рядом. Она настолько сосредоточилась на бешенной смеси из своих воспоминаний и фантазий, что явно услышала голос любимого мужчины где-то совсем рядом.       Мамору вошел в квартиру, удивился темноте. Обычно, Усако не любила сидеть без света. Сперва, он даже подумал, что его невеста могла задремать. Такое случалось нечасто, но в последний день экзаменов было бы вполне объяснимо. Щелкнул настенным выключателем, наполнив прихожую и часть коридора светом от потолочного светильника. И тут он услышал слабый стон. Напряженно замер, разуваясь.        - Усако, ты в порядке? - позвал он в сторону спальни. Спешно стащил куртку и прошел к ней.        - Мамору, - еще один стон застал его уже почти в дверях. Стон был до дрожи в кончиках пальцев знакомым. Переступив порог комнаты, мужчина замер в изумлении. Не каждый раз, возвращаясь с корпоратива, застаешь любовь своей жизни в постели, почти полностью обнаженной и исступленно ласкающей себя, - Мамору, - сперва, ему показалось, что невеста зовет его. Но быстро понял, что Усаги, похоже, и не знает о том, что уже не одна в квартире. Ее веки были плотно сомкнуты. Даже в полутьме спальни, рассеиваемой только тусклыми отблесками света из коридора, было видно, как влажно блестят ее пальцы, безостановочно кружащие между набухших от возбуждения половых губ. Мамору сглотнул и принялся расстегивать рубашку, не в силах отвести взгляд от своей любимой соблазнительницы.        - Мамору! - снова выдохнула Усаги. Ресницы девушки дрогнули и она вдруг распахнула глаза. В неверном тусклом освещении встретилась с ним взглядами.        - Я здесь, Усако, здесь, - он спешно раздевался, чтобы скорее оказаться в постели вместе с ней. Расстегнув рубашку, начал стаскивать ее с себя и выругался, зацепившись за не расстегнутые манжеты.        - Включи свет, - сдавленно, уже едва владея собственным дыханием, попросила Усаги. Ей просто необходимо было видеть его, а не просто угадывать очертания силуэта в полутемной комнате. Мамору протянул руку и включил настольную лампу на тумбочке с ее стороны кровати, взял оттуда же презерватив. В первые секунды, Усаги снова с силой зажмурилась. Пропустила момент, когда Мамору справился все-таки со своей рубашкой, бросил ее на спинку кровати. Когда снова смогла открыть глаза, он уже расправился с пряжкой ремня.       Усаги приоткрыла губы, хотела потянуться к его ширинке и расстегнуть, но Мамору только покачал головой.        - Не останавливайся, Усако, - его слова заглушили и звук расстегиваемой молнии, и шорох снимаемых брюк, - Ласкай себя, девочка моя. Ты такая красивая...       Звук его голоса словно гипнотизировал Усаги. Теперь, когда Мамору смотрел на нее, говорил с ней, все ощущения будто стали в десятки раз ярче.       Мамору быстро скинул остатки одежды, вытянулся на покрывале рядом с Усаги. Ненадолго прижался губами к ее твердому соску, обхватив второй пальцами. Это заставило Усаги одобрительно вскрикнуть, выгнуть спину.        - Знаешь, что лучше всего? - он подался ближе, невыносимо нежно поцеловал девушку в висок, зашептал на ухо, снова и снова обдавая разгоряченную, покрытую испариной, кожу горячим дыханием, - Лучше всего возвращаться к тебе в конце дня и видеть, как ты ждала меня. Слышать, что тебе не нужен никто другой даже в твоих фантазиях. Ты могла представить себе любого актера, смазливого айдола или сказочного принца. Но зовешь меня. Это заставляет гордиться и делает меня дьявольски-твердым, - в подтверждение своих слов, он чуть потерся членом о ее бедро.       Усаги всхлипнула, все быстрее лаская себя. Ей достаточно было только легкого поворота головы, чтобы уткнуться губами в его щеку. Мамору тут же чуть развернулся, чтобы накрыть ее губы своими. Усаги вздрогнула и застонала в поцелуй, когда его пальцы легли поверх ее, ласкавших клитор. Всего несколько их общих движений дали ее телу то, чего не могла достичь самостоятельно. Словно возбуждение переполнило все ее тело и прорвалось наружу со сбившимся дыханием, протяжными стонами и долгим ощущением пульсации где-то внутри.        - Иди ко мне, - попросила Усаги, едва сумев отдышаться. Сама протянула к жениху руки, сама потянула на себя.       Мамору устроился на ней, коленом мягко принудил раздвинуть ноги. Задержался лишь на пару секунд, необходимых, чтобы разорвать упаковку и натянуть защиту. Оба застонали, когда его член плавно скользнул в ее тело.        - Тебе удобно? - Мамору будто только сейчас заметил собственный халат, так и оставшийся надетым на одну руку Усако и сбившийся где-то у нее под спиной.        - Мне тебя не хватало, - пояснила девушка свой вид, - Двигайся, пожалуйста, - будто не в силах подождать и пару секунд, когда он выполнит просьбу, Усаги сама подкинула бедра навстречу.        - Обожаю твое нетерпение, - усмехнулся Мамору, резко дунув, убрал упавшие на лицо пряди волос, мешающие смотреть на Усаги. Преувеличенно плавно подался бедрами назад, чтобы потом резким толчком войти еще немного глубже.        - Да... вот так... - несдержанно вскрикнула Усаги, уткнувшись лбом в плечо Мамору.        - Хочешь глубже? - усмехнулся Чиба. Усаги все еще прижималась к его плечу и все, что было доступно для поцелуя, это ее макушка, которую мужчина счел не менее достойной ласки, чем любую другую часть тела невесты. После короткого поцелуя, он чуть отстранился, опершись на одну руку. Усаги протестующе завозилась, не желая отпускать от себя, - Подожди секунду, - мягко попросил Чиба. Подхватил под коленом правую ногу невесты и перенес на свое плечо. После, поднявшись на колени, закинул на то же плечо левую ногу Усаги. Застонал от того, как тесно она сжала его член внутри. Сделал несколько резких толчков, почти полностью выходя из ее тела и снова погружаясь на всю длину, с удовольствием наблюдая, как от этого пружинисто колышится аккуратная грудь Усаги.       Цукино отчаянно пыталась ухватиться за Мамору. Поза была замечательной для интенсивности движений, но давала отвратительно мало контакта. Спеша дать то, что было так необходимо Усаги, Мамору перекинул ее правую ногу на свое левое плечо. Левую ногу невесты подхватил под коленом и подался вперед, успев опереться на вытянутую руку. Усаги застонала под ним, чувствуя себя заполненной до предела. Смогла, протянув обе руки, схватить его за ягодицы, резко подтолкнуть в себя.       Убедившись, что новая поза полностью нравится Усаги, Мамору начал двигаться в полную силу. Резко, мощно, так, как нравилось им обоим. В этой позе, ему приходилось контролировать себя, чтобы не придавить девушку. Да и руки были заняты, он не мог коснуться ее, погладить грудь или положить ладонь на щеку. Но можно было целовать, немного приноровившись и сильно выгнув спину. А Усаги, лежа под ним и постанывая в такт толчкам, могла в волю гладить его тело. Дотягиваться и сжимать крепкие ягодицы, гладить сильные руки и широкую грудь, задевать кончиками пальцев маленькие, но охочие до ласки мужские соски. Она подкидывала бедра навстречу, сжимала его изнутри, потиралась набухшим клитором о его кожу. И ни на секунду не теряла его взгляд.        - Усако, - выдохнул он, с очередным почти грубым рывком в ее тело, - Девочка моя... - он уже чувствовал собственный подступающий оргазм. Понимал, что долго сопротивляться собственному телу не сможет, - Кончи со мной, - сделав еще несколько фрикций, Мамору вошел максимально глубоко изо всех сил стараясь отвлечься, не излиться прямо сейчас, чтобы Усаги, потираясь о его тело, успела догнать.        - Да... да... - Усаги терлась о него, как обезумевшая, впившись короткими ногтями в крепкие мужские предплечья. Ее дыхание становилось все более сбивчивым, - Еще... Еще... - она сорвалась с громким криком. Не озаботься Мамору в самом начале их совместной жизни хорошей звукоизоляцией спальни, сейчас Усако побеспокоила бы жильцов, как минимум трех квартир - сбоку, сверху и снизу. Но услышал ее только Чиба и для него было звука лучше, чем ее голос, полный удовольствия, которое они доставили друг другу. Он снова пришел в движение, своими толчками продлевая ее оргазм и подгоняя собственный. Прошло еще несколько секунд и он смог получить вожделенную разрядку, с тихим, похожим на сытое рычание прирученного зверя, рыком спустив глубоко в ее теле.        - Подожди, - негромко попросила Усаги, когда он хотел остраниться, чтобы лечь рядом, - Побудь во мне еще чуть-чуть.        - Сейчас упадет, - предупредил Мамору, осторожно опуская сначала одну ее ногу, потом другую. Впрочем, Усаги тут же закинула обе ему на спину, скрестив на пояснице и притягивая к себе для поцелуя.        - Плевать, - коротко бросила Цукино, несколько раз мягко коснувшись его губ своими, - Мне просто нравится, когда ты настолько рядом, - обнимающие его тонкие руки сместились со спины чуть выше. Женские пальчики запутались в прядях густых цвета воронова крыла волос, - Я так скучала по тебе сегодня, - призналась девушка, пытаясь пальцами расчесать его волосы, привести хотя бы в относительную видимость порядка.        - Определенно, верю, - усмехнулся Мамору. Согнувшись, ласково поцеловал ее шею у подбородка.        - Я сегодня думала... - не смотря на все, что они делали в своей квартире сегодня или в любой другой день, Усаги еще могла краснеть, разговаривая с ним о чем-то подобном, - Тебе хватает тех ласк, которые я могу тебе дать?        - Если это попытка снова меня соблазнить, дай мне хоть минут пятнадцать, Усако, - усмехнувшись, Мамору потер кончиком своего носа о ее, заставив Усаги нежно рассмеяться.        - Нет... Ну, не совсем, наверное, - с сомнением протянула девушка, - Услышала просто сегодня... - озвучить это было безумно неловко, - тебе не хотелось бы, чтобы я могла ласкать тебя здесь? - показать оказалось гораздо проще. Положив ладонь на собственное тело, она медленно скользнула кончиками пальцев по ложбинке между грудей.