Арриквиатари 2 "Истинный искатель"

      Пиланика активно маневрировала, набирая высоту; капитан, стоя рядом с рулевым, всматривался вдаль, где маячил медленно приближающийся небоход Врагов. После каждого незначительного движения корабля противника следовала короткая команда Федора, матрос налегал на штурвал, и непонятная игра продолжалась. Для неискушенного в деле сражений летучих судов наблюдателя все это выглядело как бессмысленная возня, но по напряженным лицам команды можно было сделать вывод, что происходящее крайне важно для грядущей битвы.       Соль, расположившись на одном из ящиков, безучастно наблюдала за происходящим; ее приготовление начались и закончились начертанием пентаграммы средоточия, которая сама собой потихоньку копила ману. Взрыв адреналина после недавней стычки сменился легкой апатией, воздушные бои развивались не так стремительно, как наземные, и держать себя на взводе не было никакого смысла. Пиланика вырисовывала в небе круги уже минут пятнадцать, и, судя по скорости, с которой приближался вражеский небоход, около получаса на отдых у нее еще есть.       Ящик скрипнул под весом еще одного седока, Вилмар опустился рядом, передав проклятой полоску копченого мяса.       — Мы пытаемся уйти? — Сольвейн, не чувствуя вкуса, вгрызлась в солоноватый сухпай; голода не было, однако по времени уже пора было подкрепиться.       — Нет, это невозможно, — атаман покачал головой, — небоходы Уродцев всегда быстрее наших, если уж вцепились, то не отпустят. Обычно встреча один на один в небе для людей безальтернативно заканчивается смертью или пленением всей команды.       — Я так понимаю, наш случай не обычный?       — Верно.       — Особый корабль, или, — Сольвейн кивнула на мостик, — супер-капитан?       — Федор, конечно, опытный небоход, побывавший во многих сражениях, и в данный момент всеми силами увеличивает наши шансы на выживание, но сейчас дело в нас. В перестрелке Пиланика ничуть не уступает кораблю Врагов; да, их конструкция быстрее и прочнее, зато на нашей стороне большая маневренность. При прочих равных шансы есть, только эти твари не будут устраивать долгих сражений, их цель — абордаж. А задача Федора — как можно дольше этот абордаж не допустить и по возможности проредить команду ублюдков издалека.       — Понятно, — довольно просто было предсказать исход резни на палубе человеческого корабля, когда с одной стороны окажутся озверевшие искаженные, вроде той мразотной четверки, встретившийся им внизу, а с другой — обычные матросы и воины.       Их случай особый, потому как на Пиланике присутствовал отряд матерых Искателей, готовых покрошить всю эту нечисть в капусту невзирая на потери. С таким раскладом результат абордажа не выглядел таким уж предсказуемым.       — И чего мы пытаемся добиться? — Соль кивнула на капитана, в очередной раз изменившего курс небохода.       — Лучшей позиции. Пусть подергаются, потеряют скорость, окажемся в начале боя выше или сбоку от их корабля — бой затянется, наши шансы возрастут. Уродцы на свои корабли самострелов не ставят, полностью надеются на собственные силы и магические метатели; в итоге наши стрелки могут неплохо подсократить число желающих вцепиться нам в горло до того, как у них появится такая возможность. Бывает, что удается закончить бой тараном, золотой случай, один из тысячи; везунчикам, которым удалось такое провернуть, видно, сам Яростный подсобил, по иному и не скажешь.       — Или вражеский капитан оказался профаном, — выдала более реалистичную, чем божественное вмешательство, версию проклятая.       — Не без этого, удача порой не менее важна для воина, чем крепкая рука и железная воля, правда, похоже, сегодня случай не на нашей стороне. Будь против нас охотник, так мы называем небоходы, которые обычно используют зверомордые, мы бы их в бараний рог согнули, на то и был расчет: сильный корабль с сильной командой; мы предусмотрели возможные стычки, но не предусмотрели военный корабль искаженных.       — Военный?       — Да, суда, подобные этому, люди встречают редко, и в большинстве случаев это последнее, что они видят: искаженные используют каменюки для атак наших городов. Пиланика — один из немногих небоходов, способный сражаться с этим монстром, но... — Вилмар замялся. — Если Федор не совершит чудо, их абордажная команда просто нас растопчет, там тварей как в муравейнике.       — Ну, это мы еще посмотрим.       — Сдаваться никто не собирается, просто хочу тебе сказать: постарайся не попасть к ним в плен, и Мишка тоже не должна... кхм... — Атаман пересилил себя и закончил: — Для проклятых нет участи хуже.       Гул далеких выстрелов прошелся по ушам; раздраженный верткостью добычи вражеский капитан не выдержал и начал палить в пустоту. Пятерка раскаленных докрасна сфер пролетела две третьих дистанции, разделяющей корабли, и рухнули в лес.       — Не терпится ему, — Вилмар поднялся, — пойду к своим, скоро начнется.       — Атаман, ты там не вздумай помереть. Похер, сотня там мутантов или тысяча — мы победим. Запечатлей это себе на подкорке, — на руках Соль заплясали разряды молний, — гора трупов пленных не берет.       — Ага, нашла о ком беспокоиться. За собой следи... и за Мишкой.       Искатель махнул рукой и зашагал к группе воинов, расположившихся у лестницы в трюм.       Вражеский корабль подобрался достаточно близко, чтобы можно было его рассмотреть. С уже привычными Сольвейн дирижаблями он имел мало общего: гондола отсутствовала, похоже, человекоподобные искаженные полностью полагались на артефакты для создания подъемной силы; корпус казался вырезанным из цельного куска черного камня; длинная, скругленная с обоих концов форма сплюснутого цилиндра придавала кораблю отдаленную схожесть с китом или кашалотом. Верхушка цилиндра была срезана, образовав палубу, на которой собралась толпа насекомоподобных тварей; издалека эта шевелящаяся масса мутантов не выглядела такой уж отвратительной, но Соль была уверена, что при приближении это впечатление изменится. Из боковых люков торчали жерла тех самых метателей, о которых упоминал Вилмар; для Сколотова они выглядели как обычные пушки, что немного нервировало, в голове противостояние пороховых орудий и баллист рисовалось бесперспективным.       Федор заложил очередной разворот, каменюка попыталась последовать за Пиланикой, но из-за набранной скорости радиус ее маневра оказался значительно шире. Воспользовавшись моментом, капитан небохода перехватил штурвал у рулевого и повел корабль на сближение.       Сольвейн наблюдала приближающуюся громаду вражеского судна не одна, вокруг нее собралась вся их группка «приключенцев»: Мишка нетерпеливо топталась на месте, сжимая и разжимая ладони, на которых возникали миниатюрные вспышки, секундой позже исчезающие в тихом хлопке; Диего меланхолично перебирал стрелы, придирчиво осматривая наконечники, а бледный от количества выпитых зелий Юстас рассовывал по многочисленным кармашкам свой алхимический арсенал.       Руки Дианы обвили шею Сольвейн, и левое ухо обожгло жаркое дыхание:       — Я буду рядом, на всякий случай.       — Не волнуйся, моя богиня, из этого боя я вернусь в лучах славы и с трофеями, — Соль в шутливом жесте вскинула руки к небу, — хотя полутать с этих жертв радиации толком нечего, но с другой стороны, у них есть корабль. Решено — затрофею каменюку и сожгу ее во имя твое на алтаре, где он, кстати, находится?       — Выйдешь из сражения живой и здоровой, я сама этот алтарь построю, где тебе хочется.       — Договорились, — Соль поцеловала изящные пальчики теневой волшебницы и решительно встала. — Мишка, держись рядом, я преимущественно буду работать на защиту, от тебя требуется много громких и зрелищных взрывов.       Пиланика приближалась к вражескому небоходу с левого борта, ближе к корме, и сейчас капитан насекомоподобных стоял перед выбором: доворачивать корпус, чтобы ввязаться в перестрелку или, не снижая скорости, рвануть вперед, дабы попытать счастья позже, с лучшей позиции, но в реальности выбор был очевиден. Утомленный и разозленный долгим ожиданием противник не стал бы уклоняться от боя, и Федор отлично это знал; монстрам никогда не хватало хладнокровия, что разумным, что безмозглым, для них сражение с людьми было подобно охоте, где самый быстрый получал больше добычи. О том, что периодически поспешность приводило к печальным последствиям, они предпочитали не думать.       Каменюка начала свой разворот, полностью погасив скорость; метатели рявкнули, посылая металлические раскаленные снаряды в полет. Пиланика сейчас была сложной целью, для обстрела был открыт только укрепленный тараном нос, любое попадание в него никак не скажется на корабле, потому Федор готов был пропустить один-два выстрела, но он забыл о присутствии на палубе проклятой. Единственный летевший в цель шар встретился в воздухе с прозрачной преградой и под звуки осыпающегося стекла рухнул вниз.       — Лево на борт! Два такта! — теперь настала их очередь, рулевой налег на штурвал, выполняя приказ. — Отправьте этих мразей к их господам в бездну, парни!       Сольвейн пришлось побегать по кораблю, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время, и первая атака обошлась без последствий, а потом они ответили, и все вопросы относительно актуальности баллист моментально отпали. Сам капитан убеждал гостью, что небоходы — чрезвычайно живучие скорлупки, и проклятой совсем недавно пришел в голову вопрос: "Что могут сделать этим парящим крепостям снаряды баллист, представляющие из себя по сути большие копья? Да можно хоть истыкать небоход этими иголками, он ухнет и полетит дальше". Ответ оказался вполне прозаичен: четырехгранные наконечники, проломив наружную броню каменюки, сдетонировали. Огромный огненный шар вырвался из пробоины, во все стороны полетели осколки черного камня, вдали заголосил какой-то неудачник, задетый волной пламени.       Если посмотреть за работой артиллеристов Пиланики вблизи, можно было заметить, что перед каждым выстрелом обслуживающий персонал огромной кистью наносил на наконечник какую-то вязкую красноватую субстанцию. Потом стрелок давал отмашку, один из матросов бил по болту металлическим молоточком, и смертоносный подарок отправлялся передавать привет выродкам Лжецов.       О составе взрывной краски и размышлять было нечего, это — порошок ята, огненного кристалла, смешанный с чем-то вроде клея. Учитывая ценность магических камней, небоход сейчас палил чистым золотом; затраты на такое оружие можно было сравнить с высокоточными, навороченными ракетами мира Сколотова, где каждый запуск обходился в цену новенького "Феррари" со всеми аксессуарами, но там этим промышляли огромные государства; тут же потянуть военные действия мог только город, имеющий собственный рудник, иначе затраты на пострелять улетали в стратосферу.       Осознавая все подоплеку, смотреть на выстрелы, пролетающие мимо вражеского судна, становилось еще неприятней; ради каждого шанса одолеть противника множество людей часами гнуло спину в шахтах, и хотелось, чтобы они все достались адресатам, донося ярость человечества до беснующихся тварей.       После обмена ударами по всем правилам корабли должны были разойтись параллельными курсами, поливая друг друга огнем, каменюка будет пытаться сблизиться для абордажа, Пиланика воспротивится этому, но у Федора, впрочем, имелись иные планы.       — Право на борт, четыре такта! — нос небохода рыскнул вбок. — Полный вперед!       Где то в этот момент капитан каменюки понял, насколько сильно он налажал, когда закованный в металл нос Пиланики нацелился точно на середину корпуса его небохода. Это был не тот легендарный золотой случай, времени на реакцию у Врагов было достаточно. Федор хищно прищурился, бросив взгляд туда, где находился капитанский мостик с его невидимым оппонентом: "Время на реакцию есть, однако только на одну возможную реакцию".       Небоход искаженных начал резко сбрасывать высоту, уходя от столкновения.       — Сбрасываем скорость, лево на борт, десять тактов!       Получить преимущество высоты в процессе маневрирования не удалось, однако противник любезно сам спустился пониже, и для команды открылась отличная возможность.       Стрелки прильнули к лафетам самострелов, посылая вниз один болт за другим; к ним присоединились все, кто умел обращаться с арбалетом или луком, вдоль обоих бортов выстроился ряд воинов, выцеливающих ненавистных порождений Лжецов. Баллисты, как и вражеские метатели, оказались бесполезны в таком положении, первые не могли опуститься так низко а вторые не могли задрать стволы так высоко, зато сверху вся палуба каменюки была как на ладони, в противоположность враги снизу видели только укрепленное днище корабля и возникающие на мгновения силуэты команды. Окажись в таком положение людской небоход, это означало для него неминуемую гибель, насекомоподобные же могли противостоять шквальному обстрелу, закрываясь магией и пользуясь своей невероятной живучестью. Каменюка постепенно разгонялась, в скором времени ее скорость можеь превысить возможности Пиланики, и противник вырвется из капкана, до этого следовало нанести ему максимальный ущерб.       Сольвейн, раздав бафы всем вокруг, сосредоточилась на выбивании самых умелых магов. Мишка, закусив от старания губу, била по площадям, пытаясь задеть как можно больше народу одним взрывом, ее наставница видела свою цель в другом — убрать самых опасных тварей; первоочередной целью стали кастеры, державшие над кораблем разнообразные щиты. На них хлынул поток льда, пламени, молний и изначальной энергии. Планомерно продавливая выстроенную оборону, она беспощадно добивала противника усиленным заклинанием и переходила на следующего. Враг больно огрызался, посылая в ответ множество разнообразных кастов, большинство из которых разбивались о борта, оставляя на них подпалины, щербины и трещины, но случались и меткие попадания: матрос с самострелом в десяти шагах сбоку вспыхнул оранжевым пламенем, сгорев за секунду, Сольвейн не успела даже попытаться его спасти. Сиреневая вращающаяся сфера, выпустив множество лезвий, распорола борта, превратив в фарш стоящих за ним стрелков; несколько раненых бойцов рухнули вниз, их крики затихли в море зеленых крон. Пока только Искателям удавалось избегать потерь, упрямые ветераны непостижимым образом выживали, даже словив какую-нибудь гадость снизу, и после экстренного лечения Сольвейн вновь становились в строй; некоторые, особо матерые индивиды на глазах удивленной проклятой отбивали летящие заклинания руками. Магия, превратившая в пепел несчастного стрелка ранее, ударившись в бородатого мужика, одетого в ламиллярный доспех, просто стекла по нему как вода, подпортив доски палубы. У Соль появилось парочка вопросов к Вилмару, такую устойчивость к магии она видела лишь однажды и сейчас горела желанием узнать причину этой непробиваемости.       Каменюка заметно вырвалась вперед и продолжала набирать скорость; еще немного, и корабль выйдет из зоны обстрела. Сольвейн, покрутив головой, нашла взглядом Диего — тот с каменным лицом расстреливал живые мишени внизу, лук в его руках скалился и порыкивал, как обожравшийся тигр.       — Диего, найди мне металл, любой!       — Что?!       — Железо, тащи железо, возьми оружие убитых!       Он кивнул и, оторвавшись от своего занятия, побежал вдоль бортов, подбирая мечи, сабли и топоры погибших матросов.       Сольвейн тем временем добралась до обслуги баллист:       — Как оно работает? — она кивнула на бочку с кристаллическим клеем.       — Э-э-э...       — Не мямли, времени нет!       — Дефи, что вы хотите? — ответил ей другой матрос, нахмурив брови.       — Хочу устроить нашим добрым друзьям прощальный бум, пока их каменюка достаточно близко.       Небоходы переглянулись, голый по пояс наводчик оскалился и протянул проклятой небольшой молоточек.       — Наносите на любую поверхность, потом бьете керном, отправляете получателю и наслаждаетесь. Чем сильнее вдарите, тем быстрее рванет.       — От жара не детонирует?       — Хоть в печи жарьте, не взорвется.       — Отлично, щас удивим гадов. Кто у вас тут мастер, способный точно лупануть?       — Егроха справится.       Вперед вышел молодой матрос в белой безрукавке.       — Сколько по-максимуму можешь?       — Двадцать секунд.       — Отлично, жди.       Диего подбежал, сгрузив под ноги проклятой кучку металла.       — Не дергаемся, меня не отвлекаем, — Сольвейн аккуратно проговорила ключ активации земли, надо делать все наверняка, на вторую попытку времени не хватит. Магия формы металлов — до сего момента она применяла ее всего пару раз, хотя выучила еще во время сольного путешествия по лесу, как-то случай не подворачивался подходящий. Лезвие короткого палаша, само собой, раскалилось и начало плавиться, ручейки жидкого металла медленно потянулись вверх, образовав кривоватый шарик моментально застывающего железа; на таком уровне прокачки сложных форм не добиться, но для ее задумки этого и не требовалось.       — Открывай бочку.       Шар пролевитировал в емкость с кристаллическим клеем и выбрался назад, покрытый толстым слоем взрывной жидкости:       — Бей!       Матрос едва коснулся молоточком поверхности и кивнул головой.       Еще несколько мечей ушло на второй слой металла поверх шара, теперь граната была готова. Не тратя ни секунды, Сольвейн перевесилась через борт и запустила кустарную бомбу, потратив кучу маны на каст управляемого магнетизма, чтобы ядро догнало уходящий корабль.       — Если от внешнего взрыва такой эффект, что же получится с классической схемой фугасной гранаты.       Несколько секунд все участники затаив дыхание смотрели вслед небоходу; ожидание уже затягивалось, когда вдалеке раздался грохот. Несколько тел вынесло за борт; размахивая конечностями, насекомоподобные камнем спикировали вниз, мелкие ошметки палубы и корпуса брызнули во все стороны, над каменюкой взвился столб дыма.       — Жаль, уже не увидеть что там творится, — молодой матрос, запустивший детонацию, досадливо стукнул кулаком по перилам.       — Сотня острейших осколков, разогнанная до небывалых скоростей, прошивает все на своем пути: плоть, дерево, металл. Тем, кому не повезло оказаться рядом, превратились в решето, твари поодаль получили тяжелые ранения, возможно, смертельные, на границе взрыва искаженные обзавелись лишним металлом в тушах.       Соль хотелось бы надеяться, что граната смешала с дерьмом большую часть искаженных, но опыт говорил об обратном, эти гниды невероятно живучи.       — Лево на борт, пять тактов, приготовить баллисты!       Разорвав дистанцию, каменюка попала под прицел дальнобойной артиллерии Пиланики, правда, и Враги получили возможность огрызаться, но стрелять сверху вниз все еще было удобнее, чем наоборот. Некоторое время вражеский корабль будет набирать высоту, Федор будет заниматься тем же самым, нивелируя потуги противника уравнять позицию, все это время будет продолжаться вялый обмен ударами. Финал сражения развернется на максимальной для обоих судов высоте, а пока у Соль есть время заняться ранеными и восполнить потраченную ману пентаграммы, из которой она все время черпала резервы.       Дуэль артиллеристов складывалась с переменным успехом то в одну, то в другую сторону; удачные попадания случались не часто, но, учитывая продолжительность противостояния, оба небохода все более походили на парящие руины. Каменюка имела двойной корпус, и копья, пробивавшие внешнюю обшивку, никак не вредили кораблю в целом, к тому же материал, из которого было построено судно, отказывался гореть. Конструкторские особенности небохода искаженных давали множество стартовых преимуществ, со временем сходивших на нет: внешняя оболочка после двух десятков попаданий практически полностью осыпалась, на каркасе остались висеть отдельные, потрескавшиеся элементы, уже не способные выполнять свою функцию. Снаряды баллист все чаще залетали внутрь корпуса, взрываясь в трюме, калеча и сжигая обслугу метателей и бойцов абордажной команды. Устойчивый к огню черный камень по непонятной для Сольвейн причине начал дымить. Черный удушливый смог стоял над палубой непроницаемой завесой, создавая кучу проблем команде.       Пиланика чувствовала себя не лучше, ядра метателей без шансов дырявили обшивку, если Федору не удавалось вовремя развернуть корабль, подставляя бронированный нос или уменьшая угол касания. Площадь барьера позволяла отразить не более одного выстрела, и как Сольвейн ни старалась, все новые и новые попадания сотрясали корпус. Ядра метателей не взрывались, зато прошибали деревянную конструкцию насквозь, иногда вылетая с другой стороны. Раскаленные чушки поджигали все, чего касались, и никакая противопожарная пропитка древесины не помогала; после каждого залпа множество очагов возгорания вспыхивало по всему кораблю. Команда небохода рвала жилы, пытаясь успеть везде, но тут вам не море, водичку из-за борта не зачерпнуть; парочка артефактов, поглощающих пламя, едва справлялась с двумя-тремя вспышками, пока обнаруживалось в два раза больше. В ход шел запасенный песок, питьевая вода; матросы пытались сбить пламя собственными рубашками, затоптать мелкие огоньки ногами; количество обожженных людей увеличивалось с пугающей скоростью. Сольвейн щедро тратила ману, замораживая самые опасные места; это помогало в самых тяжелых случаях, но пользоваться таким методом слишком часто было чревато, из-за резких перепадов температуры подмороженное дерево трескалось и крошилось. Пришлось вспомнить о своем умении использовать сырую магию без кастов; объем воды, создаваемый таким образом, оказался невелик, всех усилий хватало на слабенькую струю, как в садовом шланге, которым на даче поливали клумбы — все одно лучше, чем ничего.       Появились первые смерти среди Искателей, от прямого попадания ядра не спасла бы никакая броня и лечить после будет некого. На нижней палубе, куда приходилось большинство выстрелов, обслуга баллист сменилась уже дважды. Матросы небохода вставали на места убитых, счищая с лафетов останки своих товарищей; застывшая от жара кровь покрывала пол и стены багровой пленкой. Люди зверели, с исступлением таская все новые и новые копья, налегая на рычаги и вороты, все, чтобы отправить очередную смерть в сторону ненавистного врага.       По левому борту в рабочем состоянии осталось половина баллист, по правому — всего одна. Удачный залп искаженных превратил правый борт в филиал ада, все обслуга сгорела заживо, до того как Сольвейн успела спуститься вниз с палубы. Небоходы восстанавливали поврежденные баллисты во время боя, меняя разбитые части на запасные, но после того пожара восстанавливать было нечего. Теперь для атаки Пиланике приходилось раз за разом подставлять только один борт, и левая сторона со временем стала похожа на обугленную поленницу.       Федор оценивающе пробежался глазами по кораблю противника; каменюка разваливалась так же, как Пиланика. Враги сумели сохранить большинство метателей, но корпус трещал по швам, огромные куски черного камня отваливались от днища судна, чего избежал их небоход. Он затянул перестрелку, насколько это только возможно, но победить таким образом не вышло, если так продолжится, вероятным исходом будет гибель обоих кораблей. Они забрались под самый потолок возможностей Пиланики, при падении с такой высоты выживет разве что проклятая да его жена. Федор повернулся к Вэлери, молчаливо стоящей рядом, в ее глазах читалась непоколебимая решимость идти до конца. Заметив взгляд мужа, она сжала его плечо своей твердой рукой и слегка улыбнулась.       — Похоже, моя работа закончена, милая, теперь твоя очередь.       — Я ждала, когда ты это скажешь, — клинки-полумесяцы как литые легли в ладони воительницы, и она легким движением спрыгнула вниз с мостика.       — Лево на борт, шесть тактов! Готовимся к рукопашной! Молодцы, пора посмотреть, что там у выродков Лжецов внутри заместо крови!       Каменюка сделала последний залп и начала разворачиваться навстречу, капитан Врагов отлично понял намерения людей и принял вызов. Два изувеченных небохода стремились навстречу друг другу, чтобы сцепиться в последней схватке, которая окончательно определит победителя и побежденного.       Сольвейн слила всю ману пентаграммы, чтобы привести в чувство как можно больше бойцов; у нее осталось половина собственного резерва и бесконечный оптимизм, что этого хватит. Диего разбил руку в кровь тетивой, не помогла даже новая перчатка, но костяной лук, разгоряченный боем, впился в запястье хозяина клыками, делясь силами и забирая мешающую кровопролитию боль. Мишка, истощив себя досуха, рухнула в обморок и сейчас отлеживалась в капитанской каюте. Лучше всего себя чувствовал Юстас, он ничем не мог помочь во время боя кораблей, только отпаивал раненых зельями собственного производства. Зато он успел прийти в норму после литров вылитых на него токсинов.       Небоходы сблизились достаточно, чтобы противники начали поливать друг друга магией, болтами и стрелами. Соль стояла на носу, принимая первый удар на себя; морозная сфера и барьер трещали под напором энергии, лопались и появлялись вновь; она ждала шанса, который не преминул появиться. Парочка самоуверенных насекомоподобных появилась на носу каменюки и тут же об этом пожалели: воронка бездны застала их врасплох, а заранее подготовленная цепная молния не оставила ублюдкам и шанса на спасение. Теневые руки перехватили пару мечей над проклятой, взвились контролируемые магнетизмом лезвия:       — Держитесь, мрази, я к вам в гости! — оттолкнувшись от воздушной ступеньки, она первой перескочила на небоход противника, это были ее несколько секунд, чтобы невозбранно использовать всю магию, которая способна задеть союзников.       Фигура девушки, приземлившейся на черную поверхность палубы, заискрилась разрядами энергии, из серых облаков в проклятую ударила нить молнии, не причиняя ей никакого вреда — она перекинулась на ближайшего искаженного. отбросив агонизирующее тело в сторону. Что-то крича, Соль кинулась вперед, на корме возникла еще одна воронка бездны; по камню прошлась волна мороза, сковывающая ноги всех вокруг ледяными оковами; пылающая стена разделила корабль надвое, а волны пламени прокатились по промороженному камню. Следом на ошарашенных неожиданным напором насекомоподобных обрушились Искатели, стальные крючья впились в борта, намертво связывая оба судна, раздался скрип дерева и скрежет железа. Крики ненависти забивали уши, успевшие дойти до края безумия люди и человекоподобные монстры кинулись друг на друга, как стаи потерявших чувство самосохранения животных, чтобы разорвать, распотрошить, пустить кровь и низвергнуть в небытие своих извечных противников.       Соль стремилась к капитанскому мостику, но ее опередили — лезвие-полумесяц воткнулось в стену надстройки, попутно располовинив подвернувшегося недобогомола. Держась за вторую половину своего экзотического оружия, Вэлери взлетела в воздух и, перекувырнувшись через себя, запрыгнула наверх. Первый клинок рванул вслед за хозяйкой, оставив глубокую борозду в камне.       «Балда, куда в одиночку!» — в голове проклятой промелькнуло несколько эпитетов, в полной мере описывающих все, что она думала о чересчур быстрой первой помощнице. Залп огненного шквала убрал с дороги верещащую помеху, напоминающую водомерку с человеческим торсом, а вот следующий искаженный оказался не так прост. Полужук с ветвистыми рогами пережил разряд молний, даже не поморщившись; его огромная хитиновая туша загораживала единственную лестницу на мостик, и мельтешение лезвия бердыша намекало на то, что владелец не собирается пропускать Сольвейн дальше.       Первый запал прошел, и натиск Искателей заметно ослаб. Враги быстро очухались и начали оказывать серьезное сопротивление. Хаотичная свалка поутихла, с обеих сторон образовалось подобие строя, и противники начали давить друг друга стенка на стенку. В первых рядах появились воины со щитами; привычные сражаться плечом к плечу Искатели, прикрывая друг друга, методично прогрызали оборону искаженных. Насекомоподобные кочи сдавали позиции, оставляя позади выпотрошенные трупы соратников, но наступление остановили несколько особо сильных тварей, распределившихся по всему фронту. Теперь уже Искатели начали нести потери.       Сольвейн возилась с непробиваемым рогоносцем, его не брала никакая магия, от сильнейших заклинаний тварь только покачивало. Парящие клинки работали чуть более удачно, оставляя на черном панцире кривые царапины, касту не хватало сил, чтобы пробить природную броню, однако это означало, что к обычному оружию монстр уязвим. Жаль, Соль не была достаточно умелым мечником, чтобы воспользоваться этим знанием. Верно оценив угрозу, жук блокировал меч, которым проклятая орудовала собственными и теневыми руками, игнорируя комариные укусы парящих клинков.       — Свет дарует нам избавление от ран! — она драла горло по откату; поддерживать Искателей было жизненно необходимо, в одиночку ей не выстоять, потому проклятая позволяла себе отвлекаться на исцеление.       Лезвие бердыша врубилось в ледяную сферу, защита треснула и посыпалась, жук перехватил рукоять другой рукой и начал размахивать оружием крест-накрест, тесня уклоняющуюся противницу. Ситуация становилась все хреновей, блокировать эту мясорубку не вариант, по силе искаженный превосходил Сольвейн на порядок. Бросаясь из стороны в сторону, Соль пыталась придумать хоть что-нибудь: тотем уязвимости немного увеличил урон от лезвий, но все равно недостаточно, нужен был один решающий удар.       "Эх, была не была".       Поднырнув под замах, Сольвейн встала в стойку, молясь всем богам, чтобы все сработало. Моментально изменив направление удара, бердыш перечеркнул фигуру волшебницы, такой свинг оставил бы от человека две раздельные половинки, но вместо этого он разрубил воздух. Пока рогач мотал башкой в поисках исчезнувшей противницы, Соль подкорректировала свое падение после скачка небесной ступенькой и со всего размаха всадила клинок в шею монстра.       — Как тебе такой трюк?! — по мечу пробежали вспышки молний, и разряд электричества ринулся между расколотыми пластинами. Рогач затрясся в конвульсиях, Соль, собравшись с силами, провернула лезвие в ране, черный панцирь жука пошел трещинами, изнутри брызнула бледно-серая жижа.       — Грязный баск!       Огромная, закованная в хитин лапа перехватила Сольвейн за руки, в ушах просвистел ветер; Соль показалось что каждая кость в ее теле жалобно хрустнула, когда ее впечатали в палубу. Ревя как раненый буйвол, искаженный замахнулся топором, на пути которого возник барьер, парящее лезвие вонзилось в кровоточащую рану, Соль окатило смердящей кровью противника.       — Растопчу, тварь!       — Что не нравится, жучила?! — перекатившись в сторону, она вскочила на ноги.       Враг повернул к ней свою уродливую морду, тихий свист, и в фасеточный глаз вонзилась стрела, за секунду голова твари превратилась в ежа; рогач, покачиваясь, размахивал руками, ревя и отплевываясь желчью. Диего, взгромоздившись на плечи одного из матросов, расстреливал жука, как в тире. Перехватив меч двумя руками, Соль рубанула по ногам искаженного, туша с грохотом рухнула на палубу.       — Передавай привет своим создателям! — чувствуя глубокое удовлетворение при очищении этого мира от еще одной инородной херни, проклятая вонзила меч в брюхо ворочающегося монстра и, помня о неубиваемости Врагов, протолкнула оружие вдоль раны, вскрыв ублюдка как консервную банку.       За время ее боя обстановка на корабле поменялась: Вилмар упокоил парочку самых опасных бойцов противника, еще двое пали от рук других Искателей, если обойдется без сюрпризов, люди все же одержат верх в этой резне.       Скастовав на себя исцеление — ребра все же побаливали — Соль взлетела вверх по лестнице, раскидав ошметки неудачника, встретившегося жене Федора не мостике первым.       — В лаборатории, где вас, уродов, клепали, работали больные на голову психи! Разнообразие мерзотности просто поражает.       — Не старайся, баск, слова низшего существа не могут оскорбить истинного наследника.       — Я слыхала, что после апокалипсиса тараканы могут населить землю, но про пауков там ни слова, так что ты, «красавчик», в пролете, — Вэлери, к счастью, была еще вполне жива и даже относительно цела, пару порезов можно не считать. Компанию боевой девице составил таракан с человеческим лицом и прямоходящий паук, из-за спины которого торчали членистые конечности: три целые и три подрубленные. — И кто из вас капитан?       — Тебе не нужно...       Огненный шквал разметал таракана по углам, оставив стоять на месте пару кривых получеловеческих ног:       — Ой, это был он?       — Ра-а-а! — полупаук кинулся вперед, размахивая двуручной булавой с шипастым набалдашником, но на полпути перед ним возникло лезвие-полумесяц. Вэлери дернула рукой, и насаженного на оружие искаженного протащило по полу и подкинуло вверх, она почти танцевальным движением раскрутилась на месте, запустив следом вторую половину оружия. Две части встретились вместе, разрубив монстра пополам, и, сопровождаемые кровавым дождем, вернулись в руки хозяйки:       — Не стоило забывать, кто твой противник, уродец, — Вэлери стряхнула кровь с лезвий и обратила внимание на палубу, Искатели добивали остатки искаженных, загнав их в окружение.       — Пиррова победа, — ряды бойцов Вилмара поредели вдвое, а живых матросов Пиланики можно было пересчитать по пальцам.       — Что это значит? — Вэлери проявила отстраненный интерес к новому слову, в душе уже понимая, о чем идет речь.       — Значит, что наша экспедиция закончилась полным провалом.

Капитанская каюта Пиланики

      Атмосфера обреченности витала в воздухе, наскоро собранный совет уже успел сосчитать потери, матросы облазили корабль и в полной мере оценили его состояние.       — Ход Пиланике мы вернем за пару часов, потерянные артефакты тоже компенсируем, есть чем, но на этом все. Нижняя палуба и трюм — сплошная выжженная дыра, корпус можно залатать...       — Можно понаставить заплаток, — прервал Федор свою жену, — эх... это все полумеры, чтобы до верфи дотянуть, весь корпус пошел трещинами, площадь дырок больше, чем целой обшивки, держимся на скелетных балках и милости Яростного. Команды... — капитан сжал кулаки. — Команды, считайте, что нет.       — Мы такого не ожидали, — вклинился Вилмар, — с тех пор, как Враги начали появляться, в этой местности мы встречали только охотничьи, малые суда. С такими Пиланика должна была легко справиться. Откуда взялся боевой небоход?.. Да чего говорить, мы рискнули и проиграли.       — Чудо, что живы остались, — подал голос кто-то из ветеранов-Искателей.       — Да, славная победа, славная и бессмысленная.       — Значит, все впустую? — Сольвейн перебирала другие варианты поиска столицы, и этих варианты при ближайшем рассмотрении оказывались полным фуфлом. Второй команды, корабля и капитана такого уровня найти архисложно, а шансов, что он согласится на подобную авантюру, почти нет. Пешая экспедиция еще менее реалистична, оставались только соло-поиски через хождение в тенях, которые могли занять годы, учитывая предполагаемую территорию для исследования.       — Почему эта мразь здесь оказалась? Уродцы военные корабли гоняют, только если собираются атаковать город, но нападать на Истерлинг одним небоходом — самоубийство.       — Позвольте, я отвечу на этот вопрос, — в каюту вошел Кремильтон, держа в руках несколько свитков, — взгляните сюда, — на стол легла искусно нарисованная карта, расчерченная на ровные квадраты. — Я счел разумным осмотреть вражеский корабль и был награжден этой находкой. Карта ближайшей местности, если приглядеться, в левом нижнем углу даже помечена наша недавняя находка — останки титана, но самое интересное здесь, ближе к центру, квадрат, обведенный красным.       Профессор кашлянул в кулак и принялся декларировать записи из второго свитка.       — Аномалия не поддается, инертна к любому воздействию магии. Испробовали все заготовленные способы — результат идентичен прошлому. Это короткая запись хранилась в сейфе капитана, внизу еще приписка другим почерком: "Хемех уверен: способа преодолеть преграду нет, однако я иного мнения, стоит только набраться терпения — и выход найдется. Теперь нет сомнений, послание Амулаха было правдивым, мы в своей слепоте отвергали истину, но она здесь, мы ее видим, ощущаем невероятную мощь, однако ключи скрываются от нас, без них путь не открыть. Испытание это для истинных наследников или досадная помеха — неизвестно, мы будем пытаться, пока не добьемся успеха, рано или поздно ключи себя проявят, аномалия не может скрывать их присутствие вечно". Написано языком однокрылых, — закончил Кремильтон.       — Они нашли ее до нас, но не могут попасть внутрь? — Вилмар удивленно посмотрел на профессора.       — Я говорила, искаженные не могут попасть за барьер, — Сольвейн встала и прошлась из угла в угол, — я пойду туда одна, вы можете возвращаться.       — Эй, эй, может, объясните, что тут происходит?       — Конечно, капитан, — Кремильтон согнал со стула Диего и занял его место, — корабль наследников, то есть Врагов, охранял именно то, что мы ищем, барье,р скрывающий столицу. Они искали способ попасть внутрь, но, похоже, так и не преуспели.       — А что за ключи?       — Тут я в таком же неведении, что и вы, — профессор развел руками, — логично предположить, что речь идет о неком, скажем, существе, знающем, как именно попасть внутрь.       — Я думала, любой человек может пройти барьер, или же... — Соль остолбенела, ее озарила внезапная догадка. — Если только внутри нет хозяев. Слушайте, в Амиладее был целый комплекс, скрытый барьером, построенный архитекторами времен Империи; так вот, туда можно было попасть только по приглашению. Может, здесь такая же система, пока те, кто скрываются внутри, не позволят, дверка останется закрытой.       — Следовательно, и нас не впустят, — Атаман нахмурился, цель их рейда находилась так близко и в то же время оставалась недоступной.       — Мы не можем знать это наверняка, пока не постучим в дверь, — возразила Сольвейн.       — Судя по карте, это совсем недалеко, — Федор провел пальцем по пергаменту, — можно рискнуть.       — Встретим еще один корабль — нам конец, — отрицательно покачала головой Вэлери.       — На обратном пути шанс такого исхода не меньше.       — Долететь, допустим, мы сможем, а попасть внутрь — неизвестно, мда... дела, — Вилмар пробежался взглядом по лицам присутствующих и остановился на проклятой, за ним к девушке повернулись остальные.       — Эм, я-то что? Никаких секретов не знаю, тайными паролями не владею, выложила все как на исповеди. Одно из двух, как монетку подбросить, либо что-то выгорит, либо нет.       — Никаких гарантий... — Вилмар, глубоко задумавшись, постучал пальцем по отмеченному на карте квадрату. — Мы идем в любом случае. Именно за этим пришли, цель многолетних поисков поколений Искателей перед нами, как можно отступить?       Сидящие в каюте Искатели согласно склонили головы.       После скоротечного ремонта красавица-Пиланика стала похожа на штопанную калошу, зато прихваченные досками куски обшивки больше не сыпались вниз, пугая скрипом команду. Ради общего дела за молотки и гвозди взялись все, на кого хватило инструмента — Искатели частично восполнили потери среди матросов хотя бы в этом вопросе. Управляться небоход стал значительно хуже и потерял львиную долю скорости, из раздолбанных баллист кое-как смогли собрать еще одну рабочую, и на этом все. Больше за пределами верфи нечего не исправить, Пиланика держалась на одном упрямстве собственной команды и заложенном при ее постройке запасе прочности. Сольвейн дала себе зарок, если ее дорога пересечется в одном городе с корабелами, создавшими это чудо, она обязательно проставится им в лучшем кабаке, настолько надежную конструкцию даже в прошлом мире Сколотова днем с огнем не сыскать.       Погибших в сражении спустили на землю и устроили короткое прощание; слов не требовалось, люди почтили павших товарищей минутой молчания, и Федор, перевернув небольшой горшок с кристальным порошком, запалил костер. В боевом походе только так, без торжеств и почестей, если оставшимся случится выжить и вернуться в город, они проводят души друзей в строй к Яростному как положено, но сейчас горевать не было времени.       Корабль Врагов, без сожалений, спустили на землю самым жестким способом, предварительно освободив от лишних кристаллов. Управлять артефактами Искаженных еще никто не научился, однако камни там стояли самые обычные, вполне пригодные для последующего использования.       Грохот каменной махины огласил лес, и черная туша, расколовшись на куски, рухнула в зеленое море, с треском ломая деревья.       — Через сотню лет другие люди найдут останки еще одного гиганта, совсем как тот исполин; не живое, но все же чудовище, — Мишка повисла на перилах, положив голову на скрещенные руки, и грустно провожала взглядом удаляющееся место падения.       — Ты как? — Сольвейн участливо погладила ее по голове.       — Плохо, чувствую себя как пустой бурдюк.       — Надо рассчитывать свои силы, — Диана пристроилась рядом, одним взглядом разогнав шляющихся поблизости матросов.       — Будь я чуть сильнее...       — Будь небо ниже, трава зеленее, а люди умели летать, — Соль развернула печальную ученицу к себе лицом, — выбрось эту чушь из головы, эти мысли абсолютно бессмысленны и ничего хорошего не принесут.       — Мне, просто... — Мишка шмыгнула носом, — я многих из них знала, а даже тех, кого не знала...       — Печалиться о погибших нормально, только не занимайся самобичеванием, в крайнем случае, разрешаю поплакать мне в жилетку, говорят, помогает.       — Я бы с радостью, — Мишка слабо улыбнулась, — только в твоем, наставница, случае я буду себя странно чувствовать, из-за нематериальности жилетки.       "Хорошо, что у девочки психика стойкая, для проклятой это важно, вон уже немного оправилась".       Соль обняла Диану, притянув теневую красавицу поближе, говорить больше не хотелось, да и Мишке больше не нужны были слова, ей просто хотелось немного погоревать об ушедших под звуки шелеста ветра.

Три часа спустя

      Вся команда небохода усиленно всматривалась вдаль, где, судя по карте, располагалась легендарная столица Империи; но сколько люди ни ломали глаза, они не могли увидеть то, что видела Соль — потрясающий по своим размерам мерцающий купол, заслоняющий здоровенный кусок небосвода. Чем ближе Пиланика подбиралась к своей цели, тем грандиозней становился многокилометровый барьер, буйство магии и силы. В заклинании были сосредоточены огромные массивы энергии, на нем сходились естественные магические потоки со всех сторон, целые реки, бушующие потоки силы.       — Не знаю, кто это сотворил, но мы для такого монстра будем как жужжащие мухи.       — Невероятный эффект, — Кремильтон пытался что-то записывать, одновременно смотря и на пергамент и на купол, — он скрывает сам себя; пока не подойдешь достаточно близко, ничего не увидишь.       — Неужели настолько большой? — Диего бессмысленно вертел головой, для него ничего не изменилось: все тот же лес вокруг, то же небо, те же облака.       — Скажу так, друг мой меткий, если бы древний маг не схитрил, этот фонарик можно было углядеть из Истерлинга напрямую, — Сольвейн вырубила магическое зрение и протерла глаза, от буйства красок они начали побаливать.       — Наши попутчики, похоже, не отвяжутся, — Вилмар спустился с капитанского мостика и присоединился к остальным. — Настырные гады.       В пути им попался еще один корабль Врагов, на этот раз охотник, и с тех пор искаженные постоянно маячили вдалеке. Причина их бездействия могла быть только одна, они не рассмотрели, в каком состоянии находится Пиланика, и осторожничали: для малого корабля военный небоход людей был слишком зубастой добычей.       — Сможем их дурить достаточно долго, чтобы спустить отряд на землю?       — Нет, только замедлимся, они сразу же пойдут на сближение, их неосведомленность о нашем состоянии — единственный шанс что-то предпринять.       Ситуация сложилась прескверная, решение продолжить путь к столице само собой было авантюрным, но все надеялись, что удастся проскочить — не удалось, теперь вся гоп-компания напрягала шестеренки в голове, пытаясь родить гениальную идею.       — Давайте мыслить здраво, — Сольвейн для лучшего обзора взобралась на оружейный ящик и теперь вещала, как Ленин с броневика, — драться мы не в состоянии, убежать тем более. Остается только одно — пытаться прорваться внутрь барьера. Выслать разведку, чтобы проверить, пустят нас или нет, не вариант, так что имеется не метафорическая возможность с разгону поцеловаться с монолитной стеной. Думаю, решение этой задачки вполне очевидно.       — Надеемся на удачу?       — Естественно, Атаман, естественно. Госпожа удача — неизменная спутница воинов, наш пресловутый единственный шанс. Как говорится, Яростный не выдаст — свинья не съест.       Вилмар рассмеялся, оценив, что ему вернули его же слова, сказанные перед прошлым боем:       — Не припоминаю такой поговорки про Яростного.       — Клянусь своим нижним бельем, такая есть. Федор! Крути баранку туда! Идем на таран древнейшего магического барьера!       — И что, пробьем?! — послышался голос сверху.       — Или присоединимся к нашим друзьям в строю с Яростным, уверен, они придерживают нам местечко в первых рядах!       — Милая, ты можешь... — Диана шепотом попыталась что-то сказать, но Соль ее перебила:       — Прости, я не убегу, не могу так, либо все, либо никто.       Пиланика довернула влево и отправилась навстречу куполу; корабль наследников, убедившись в намерениях противника, перестал маневрировать и помчался наперерез.       — Не успевают.       — Зато смогут в подробностях рассмотреть, как мы самоубьемся, — рука Атамана дернулась к мечу, остановившись на рукояти.       — К чему такой вопиющий пессимизм, мы люди, там за барьером, предположительно, тоже люди. Не дадут же они братьям по несчастью сгинуть ни за что ни про что.       Гигантский купол уже закрыл собой все пространство перед кораблем и быстро приближался. Искаженные осознали свою ошибку, рассмотрев побитого противника, и выжимали максимум из своих двигателей, но гордо хромающая навстречу неизвестности Пиланика успевала первой.       Бронированный нос дирижабля встретился с буйством магии, Соль замерла, теперь одно из двух: или через мгновение раздастся треск ломаемого дерева, или магическая пелена примет отчаянных путешественников. Барьер выгнулся в месте соприкосновения, на поверхности стены образовалась вмятина. Небоход продолжал движение, вминая магию все дальше, и вдруг поверхность лопнула, обхватив корабль потоками энергии со всех сторон. Сольвейн будто с размаху плюхнулась в бассейн с желе и застыла там, не в силах пошевелиться. Палуба начала уходить из-под ног, появилось чувство свободного падения. Магия внутри ее тела закипела, как вода в чайнике, переплетение силовых линий больно хлестали сопротивляющуюся волшебницу. Она изо всех сил старалась стабилизировать разбушевавшуюся ману, не давая затянуть себя в невидимую воронку, выкидывая вовне значительные объемы своих запасов. И тут все кончилось, барьер остался позади, не исчезло только ощущение падения. Сольвейн посмотрела вниз, палуба под ногами пропала, она на один удар сердца зависла в воздухе и рухнула вниз.       — Парение! Твою мать! — с перепугу каст сложился даже быстрее, чем обычно, и последние метры волшебница спокойно пролевитировала, сопровождая спуск разнообразными проклятиями.       Пиланики нигде не было видно, ни следа ни самого корабля, ни команды.       "Может их выкинуло обратно, или..."       Про "или" не хотелось даже думать; возможно, древняя магия была призвана уничтожать всякого вторженца, но Соль отказывалась в это верить. Да, там происходило что-то странное, но барьер точно не пытался ее убить. Тщательно прочесав все вокруг, проклятая еще раз убедилась — она тут одна.       "Допустим, остальные снаружи, значит, там завязался бой с небоходом наследников. Простой и логичный вывод".       Соль попыталась вернуться, но податливый с той стороны барьер изнутри был как монолитная стальная плита. Сколько не упирайся, все без толку. На магию ему тоже было чихать, как и на удары мечем.       Следующим открытием стала пропажа связи с Дианой; теневая красавица не отзывалась на призывы Соль, равно как Алиса и Лиза. Теперь Сольвейн стало совсем не по себе, что же это за магия такая.       — По крайней мере, она действительно существует, — белые шпили города виделись издалека, а когда проклятая забралась на дерево, древняя столица предстала перед ней во всей красе.       Все-таки нашелся потерянный центр Империи, грааль Искателей. Соль совсем не так представляла себе финальную точку их рейда, не рассчитывала она оказаться в одиночку у многовековых стен.       Город раскинулся на значительных территориях и был никак не меньше Амиладеи. Окруженный двойным кольцом стен средневековый мегаполис выглядел хорошо сохранившимся, но, возможно, это было ложное впечатление — из-за расстояния. В любом случае Соль следовало поторопиться, если там есть кто живой, управляющий барьером, его можно уговорить помочь, Пока не доказано обратного — Пиланика и вся ее команда жива; Сольвейн не собиралась успокаиваться, пока их не найдет.       Город будто застыл во времени, ни единого следа разрушений: чистые мостовые, ухоженные домики, ровные шеренги постриженных кустов, выстроившихся вдоль выкрашенных в веселые, летние цвета заборов. Легкий ветерок, проносившийся по безлюдным улицам, шелестел в ветвях редких деревьев, раскачивал поскрипывающие вывески лавок, гнал по дорогам пучки сухого сена, срывая их с оставленной кем-то телеги.       Погода внутри и снаружи купола заметно различалась, там за пределами полупрозрачного барьера царила хмурая и дождливая весна, завывающая холодными ветрами, тут же стоял самый разгар жаркого лета.       Казалось, люди покинули столицу буквально пару часов назад, собрались все вместе и отправились за город или на главную площадь справлять веселый праздник; и стоит только пройтись чуть дальше, из-за домов послышатся веселый смех и звуки музыки.       Мертвый-живой город. Так не должно было выглядеть поселение, брошенное людьми больше сотни лет назад, магия это или наваждение, но что-то тут было не так. Сольвейн подошла к ближайшему зданию и провела рукой по теплому серому камню; неизвестно. чего она ожидала: что морок пропадет и вместо целых стен перед ней окажутся руины, или ей необходимо было почувствовать реальность этого места?       Столица хранила молчание, испытывая незваную гостью на храбрость, взирая на единственного человека в своих пределах с холодным презрением. Соль стало не по себе, безобидное, на первый взгляд, место действовало на нее угнетающе. Никакой магии вокруг, никакого обмана, просто аномалия чужого мира.       Чем ближе к центру, тем богаче становились дома вокруг; как только она миновала второе кольцо стен, на пути стали попадаться четырехэтажные постройки и огороженные территории усадеб, мелкие одноэтажки и вовсе исчезли, уступив свободное пространство небольшим паркам и магазинам. За одним из поворотов обнаружился рынок, прилавки с разнообразными тканями, посудой и украшениями перемежались продуктовыми рядами, заваленными рыбой, мясом и овощами.       Нога ударилась обо что-то, по мостовой покатился маленький зеленый мячик, закатившись под деревянный помост с медными горшками. Соль наклонилась и выудила свою добычу, коей оказалось зеленое яблоко. Она покрутила его в руках, совершенно нормальное, будто недавно с ветки. С каждым шагом недоумение и тревога проклятой росли все сильнее: на хлебном прилавке лежали еще теплые булки, не тронутые гнилью говяжьи вырезки, свежая рыба.       "Что происходит?"       — Кто тут? — Соль резко развернулась, — ау, есть кто?       "Вроде был чей-то голос, или это просто ветер?"       На всякий случай она скастовала на себя морозную сферу и бледное тело, под защитой магии было чуть спокойней.       Сольвейн подумывала осмотреть пару домов, но по здравому размышлению отбросила эту идею, что полезного может оказаться в жилищах горожан? Домашний скарб да мебель? Ее цель — дворец в центре, именно с него стоит начать, если она рассчитывает получить хоть какие-то ответы.       В столице совершенно не ощущалась магия, самый главный город империи, по идее, должен был пестрить маготехнологическими наворотами уж никак не меньше Амиладеи, но получалось, что полуразрушенный город-помойка имел продвинутую канализацию, магические линии, которой кое где можно было углядеть даже с улиц, а тут — пусто. Обычные дома, обычные дороги, обычное все. Будь на месте столицы развалины, это можно было объяснить, однако город цел-целехонек, и не было ни капли магии.       — Что! — Соль второй раз вздрогнула от чего-то крика или скрипа открытой калитки, покачивающейся в такт порывам ветра. — Диана, Диана, девочки, где же вы, что-то мне нехорошо.       Беспричинное беспокойство уже перешло в нервозность, она постоянно оглядывалась, чувствуя на себе несуществующие взгляды.       "Олег, возьми себя в руки, ты же не пятнадцатилетняя девочка в доме с привидениями, перестань сходить с ума", — обращение к мужской половине личности принесло небольшое облегчение, Сколотов рациональней смотрел на вещи, и город-призрак вызывал у него больше любопытства, чем тревоги.       Размерами столица превосходила Амиладею раза в два, и топать до белеющих шпилей дворца пришлось бы долго. Улицы сменялись одна за одной, становясь все богаче в отделке домов и ухоженности дворов.       — Почему?! — хриплый мужской голос откуда-то снизу.       — Что? — опять началось.       — Прошу, не надо! — женский шепот раздался над самым ухом.       — Где вы?! — слова раздавались с разных сторон, но стоило Соль повернуться на звук — все затихало. — Хватит забавляться, выходи, ублюдок!       Уверенность, что неизвестный наблюдатель издевается над ней, все росла, с ней росла тревога пополам со злобой. Хотелось разбить морду невидимому шутнику, и в то же время стоило трезво оценивать свои силы, Соль его даже не ощущала, до сих пор ни капли магии вокруг.       — Не думай, что сможешь меня напугать, я не уйду с пустыми руками! — погрозив кулаком в пустоту, она продолжила свой путь.       — Беги, беги, спасайся, не-е-ет! — хор голосов резко появился и так же резко пропал.       У Сольвейн по спине пошли мурашки, в криках слышались неподдельное отчаяние и страх.       Застывшее в зените солнце нещадно пекло плечи и голову, от вездесущего жара не спасали даже редкие тени, Сольвейн пришлось снять металлические части сэта, раскаленный тиабит нестерпимо жег кожу даже через подкладку.       — Пантерыч, ты тут? — голос волшебницы звучал почти жалобно, она постучала ногтем по неподвижному наплечнику в виде пантерьей головы, но предметный дух не отозвался. — Ну и черт с тобой, одна справлюсь. — закинув сэт в инвентарь, она заменила его плащом. Одежка, конечно, не по погоде, рассчитанный на дождь и слякоть плотный плащ только увеличивал мучения от жары, зато спасал от ожогов кожи. И это при работающей ледяной сфере, которая истаивала за полторы минуты как мороженое в печке.       Спустя сто метров превозмогания температура неожиданно вернулась в норму, но вернулись и проклятые голоса. Сольвейн старалась не обращать на них внимания, на время это даже помогало, пока очередной душераздирающий крик на раздавался над самым ухом. Дышать стало тяжелее, воздух будто превратился в мокрую вату, тягучей субстанцией забивая нос и горло. Непонятная тяжесть навалилась на плечи, прижимая бредущую проклятую к земле.       — Я не сдамся, слышишь!       Мысли, которые Соль старательно гнала от себя все это время, вернулись, полностью завладев ее разумом; она всей душой хотела верить, что барьер просто не пропустил Пиланику и вся команда сейчас спокойно отирается снаружи, однако все могло быть и по-другому. Возможно, никого из них уже нет в живых, непонятная магия развеяла их тела на атомы, растворила в небытие. Из-за чего Сольвейн так упрямилась? Вело ли ее желание завершить начатое, узнать тайну древней столицы? Помочь своим друзьям? Действительно ли барьер был закрыт изнутри? Или она просто побоялась выглянуть наружу и понять, что ее дурацкая затея унесла жизни множества хороших людей? Эти вопросы накатывали на уставшее сознание волшебницы каскадом волн, подтачивая ее волю.       Хриплый кашель больно драл глотку, гребаный воздух раздражал горло, отчего приходилось постоянно отплевываться, стараясь избавиться от мерзкого чувства зуда. Кто-то явно поработал над столицей Империи, это до Сольвейн уже дошло, все эти ублюдочные аномалии не ветерком надуло. Возможно, город скрыли не потому, что хотели спрятать, а чтобы вся эта мерзость не расползалась дальше. Так или иначе, но здешний купол явно отличался от того, что она встретила в лесу, и мог выполнять иную функцию. Проклятая старалась думать рационально, ей надо было сосредоточиться на цели и выбросить посторонние переживания из головы.       — Помни, балда, ты тут не просто так, не просто так. Атаман ждет, Кремильтон ждет, все на тебя надеются; раз смогла войти, значит, надо сделать дело, сделать...       — Соль!       Проклятая обернулась на знакомый голос и застыла.       — Куда ты ушла, иди к нам, пойдем, все тебя ждут. — Мишка растянула безгубый рот в улыбке, ее бледная дрожащая рука поманила наставницу. — Иди к нам. Иди сюда! — она мгновенно сорвалась на крик, ее прогнившее тело начало рассыпаться на глазах, обваливаясь почерневшими кусками. — Тебе не уйти, ты останешься с нами!       Соль не успела даже осознать происходящее, а инстинкты уже вовсю гнали ее прочь от жуткого видения; спотыкаясь и падая, она неслась по улицам, не разбирая дороги, пока не вылетела в маленький сквер с фонтаном. Сердце билось как бешеное, иллюзия это или бред — не важно, на секунду Соль поверила в реальность кошмара, и неподдельный ужас охватил все ее существо.       — Сука, сука, сука! Ублюдок! Мне похер, кто это сделал, я доберусь до тебя и выпотрошу, даже если ты уже сдох — найду в аду и оторву башку, гнида!       В очередной раз все вернулось в норму, давление на плечи исчезло, и воздух стал просто воздухом. Сольвейн могла ненадолго перевести дыхание и успокоиться, до следующего звездеца, который ее обязательно тут ждал.       "Если мне суждено будет вернуться домой, стопудово разорюсь на психиатрах, зато будет для отечественной медицины интересная задачка, осчастливлю мозгоправов".       Небольшой, тупичковый скверик, куда она забежала, скрывался в кольце трехэтажных зданий, являясь чем-то вроде школьного дворика; именно эта ассоциация пришла ей в голову первой. Несколько деревянных лавочек, неработающий фонтан с десятком скульптур поблизости и развесистые деревья, нависающие сверху зеленой крышей.       Небрежно сделанные статуи изображали обычных людей: старик в балахоне, устало опирающийся на посох; молодой парень, стоящий на коленях, уткнувшись головой в землю; дородная дама, обнимающая детей, и молодая девушка, вскинувшая руки к небу — вот и весь ансамбль, не считая еще нескольких стоящих у стен. Лица изваяний были практически неразличимы, кажется, скульптор попросту не успел завершить свою работу, грубо набросав общие черты будущих творений.       — За что?!       — Что? — Соль вздрогнула, опять голоса.       — Мы ведь ничего не сделали! — плачущий девичий голосок умолял пустоту о прощении. — Пожалуйста, хватит, я больше так не могу, мы не виноваты!       К неизвестной присоединился хор детского плача и тихие причитания:       — Не плачьте, пожалуйста, не плачьте, я с вами, я тут...       Голоса изменились, вместо отдельных слов и внезапных криков теперь звучали более-менее осмысленные предложения. Сольвейн отступила, задев изваяние мужчины, сидящего под деревом:       — Пусть это закончится, пусть закончится, я хочу умереть.       Девушка в центре повернула каменную голову, Соль обомлела — статуя двигалась, и как она ни старалась убедить себя в иллюзорности происходящего — ничего не выходило. Мозг отказывался не верить своим глазам, само мироздание будто вцепилось в ее душу мертвой хваткой, заставляя молча смотреть за разворачивающимся ужасом.       Вместо глухого камня, на статуе проступали реальные человеческие черты, вот только у нее не было глаз, черные провалы смотрели на проклятую необъятной бездной боли. По серым щекам изваяния потекли кровавые дорожки:       — Помоги, я больше не могу...       Соль дернулась назад, но ее будто пригвоздило к земле, тело оцепенело и отказывалось слушаться хозяйку.       — Помоги! — к Соль повернулась еще одна статуя, вторая пара окровавленных провалов уставилась сквозь нее. — Помоги! — каменные дети жалобно заплакали, поворачивая головы.       Сольвейн трясло, сердце застыло в морозных тисках, на нее уже уставились почти все статуи; от их призывов о помощи голову сотрясали удары невидимого молота.       Пытку прервал удар каменного посоха о брусчатку, голоса неожиданно смолкли. Монумент старца развернулся на месте, его прорывающееся сквозь серую корку лицо было безмятежно спокойно. Закрытые глаза не источали кровь, а голос не терзал разум.       — Беги, тебе здесь не место, беги — или останешься с нами.       Повторять Сольвейн второй раз было не нужно, на мгновение вернув контроль над своим телом, она рванула прочь. Жуткие изваяния вновь задвигались; призывы и мольбы подгоняли надежней ударов палки. Завернув за угол, она припустила к границе города, перебирая весь набор магии, способной помочь как можно быстрее покинуть это проклятое место. Пробежав первую сотню метров, проклятая с размаху рухнула на дорогу, едва успев выставить руки, чтобы не разбить лицо. Нет, она не споткнулась, на пути не было никаких препятствий. Соль затаив дыхание посмотрела на свою ногу в надежде, что ей просто почудилось. Из земли торчала серая рука, сжимающая е ступню.       На рефлексах рубанув руку кинжалом Сольвейн потянула ногу, но лезвие отскакивало от каменной конечности, не причиняя никакого вреда. Дорога вокруг забурлила волнами, камень, будто резина, прогнулся, на поверхности выступили очертания множества лиц. Люди тянулись вверх, пытаясь прорваться сквозь хлипкую преграду: мужчины, женщины, дети, старики, разинув в истошном крике рты, тянули руки к проклятой.       — Прочь, прочь, не трогайте меня! — Соль билась в истерике, забыв все от накатывающего ужаса; она кричала, барахтаясь в захвате. — Уйдите!       Вызубренные слова активации молнии прорвались сквозь панику, вспышка разрядов разошлась в стороны, накрыв живой ковер фигур потоками электричества.       Оперевшись о воздушную ступеньку, Соль освободилась.       "Выбраться из города, только выбраться из города!"       Рвущиеся из под земли фигуры заполонили все улицы, руки тянулись к ней со всех сторон, норовя ухватить за руки, сбить с ног, затащить незваную гостью агонизирующего, визжащего от боли города, под землю.       Щедро поливая все пространство перед собой молнией, Соль пробивалась назад к воротам. Путь, на который ранее ушло около сорока минут, она проделала меньше чем за десять, попутно взывая ко всем богам, чтобы не кончилась мана. Преодолев ворота, она не остановилась, убегая все дальше, боясь даже оглянуться. На пределе сил проклятая дотянула до самого барьера и только тогда позволила себе передышку.       Перед глазами все плыло, грудь ходила ходуном, взахлеб гоняя воздух, дрожь не отпускала, одеревеневшие пальцы вцепились в кору ближайшей сосны, чтобы только не дать упасть телу. На некоторое время животный ужас просто выбил Соль из себя, как будто разум отключился, оставив только страх и тьму.       — Успокойся, Олег, успокойся, мы все еще тут, я и я, сраные попаданцы, мы же не помрем от разрыва сердца, — успокаивать самого себя — дело неблагодарное, но сейчас он готов был излить душу хоть ближайшему пню, только бы тиски, сжимавшие сердце, хоть чуток разжались. — Погеройствовал, мля, Индиана Джонс в поисках приключений! Спасем мир? Победим искаженных?! — Сколотов выдохнул и опустился на траву. — Ладно, все! Приходим в себя, приходим.       До боли вжавшись лбом в дерево, Олег злился на себя, на этот мир, на всех. Что ему еще оставалось? Только бессильная злоба. Ничего не узнав, ничего не добившись, эта реальность вновь заехала ему по носу со всей дури так, что чуть башка не оторвалась.       — Надеюсь, остальные живы.       — Здесь никого не должно быть до тех пор, пока милосердное время не сотрет это место в пыль.       — А ты еще кто такая?       Сольвейн безразлично покосилась на взявшуюся из ниоткуда фигуру в фиолетовой робе с изображением созвездий. Эмоции выгорели полностью, и она не могла даже удивиться новому действующему лицу перед глазами. Знакомое чувство уходящей из-под ног земли, смешанное с ощущением свободного падения, накрыло ее с головой, только на этот раз сопротивляться не было сил.       "Похоже, сейчас я узнаю, куда делась Пиланика", — была ее последняя мысль перед тем, как сознание поглотила звенящая пустота.