Арриквиатари 2 "Истинный искатель"

      Недалеко от магического купола, скрывающего столицу.

      Военный небоход провалился внутрь барьера, вызвав множество радужных кругов, расходящихся по поверхности купола. Когда древняя магия соприкасалась с объектом большого объема, она становилась на время прозрачной, демонстрируя стороннему наблюдателю, как в чреве магической ловушки истаивает силуэт корабля. Неизвестно где сорвиголов вернет в реальность; может, небоход появится в километре отсюда, может, на другом континенте: над морем, городом, жерлом вулкана; святые города сделали множество попыток, прежде чем оставили здесь наблюдателя. Тайна исчезнувшей Империи не поддавалась настойчивым попыткам ее разгадать, что люди в прошлом, что нелюди сейчас не могли ничего поделать; величие древнего заклинателя подавляло исследователей и ученых, рано или поздно заставляя отказываться от своей миссии.       Преследовавший людей корабль Врагов резко отвернул в сторону, уродцы отлично знали свойства купола и не собирались испытывать удачу. Небоход внутри уже почти исчез, полупрозрачные обводы корпуса расплывались в сиреневом шторме вместе со всей командой, но за мгновение, прежде чем купол обрел свою целостность, Отблеск увидел, как от него отделилась крохотная человеческая фигурка и упала вниз. Она не была прозрачной, и если неизвестный не разобьется, вполне возможно, на его глазах случилось нечто невероятное — кто-то прошел.       Отблеск не испытывал радости по этому поводу, он уже давно разучился чувствовать эмоции и переживания, однако некоторое возбуждение все же зародилось глубоко внутри его иссохшего сердца, за пятнадцать гласов бдения ему наконец было что передать своим хозяевам. Тяжелый бронзовый шлем качнулся, с хрустом одеревеневшее тело Длани расправило плечи. Сколько времени он уже не двигался? Сколько прошло дней и ночей, сколько он встретил зим, сидя в одиночестве посреди дикого леса? Это было неважно, задание первостепенно, приказ абсолютен.       Свет поддерживал его существование все это время, свет благоволил своим последователям, свет не позволил умереть своему адепту от жажды или голода, а мучения истощенного организма — всего-навсего еще одно испытание, дарованное свыше.       Темная фигура в балахоне спрыгнула на землю из своего укрытия в ветвях многолетнего лесного гиганта, бронзовый шлем, изображающий запертую клетку, звякнул вделанными в углы тяжелыми кольцами. Одежда Отблеска почти истлела, и сейчас остатки балахона разваливались на глазах, но раб Святых городов не обращал на это внимание, он должен был вернуться как можно скорее и доставить послание вершителям.       — А ты еще что за урод?       — Даже для баска чересчур омерзительное выглядит.       Искаженные с корабля заметили наблюдателя и прислали парочку тварей. Отблеск попенял себе за то, что пропустил их приближение — его чувства в результате длительного бездействия заметно притупились. Любая слабость позорна для поборника света.       "Враги, как всегда, самоуверенны и глупы", — Отблеск поднял руку, с которой сорвались блестящие капли расплавленного золота, окутавшие головы чудовищ. Он позволил себе насладиться этим моментом, дав уродцам возможность почувствовать настоящее отчаяние, захлебываясь в обжигающем металле. Иногда живучесть искаженных становилась их проклятием, достаточно немного понизить температуру, и магия не превратит головы тварей в обугленные головешки, а позволит золоту проникнуть внутрь, каждая отчаянная попытка вдохнуть приблизит порождений Лжецов к финалу. Отблеск сжал руку, оба Врага задергались, беззвучно открывая рты, их грудные клетки вздыбились и с треском раскололись, выпуская наружу поток драгоценного металла.       Длань впитал разлившиеся повсюду капли золота и поспешил уйти: скоро соратники этих выродков опомнятся, а у него нет времени разбираться с каждой букашкой на небоходе.

      Неизвестно где.

      Падать в никуда занятие в некотором роде занятное, особенно в пространстве, где отсутствовали что верх, что низ. Пережив начальную тошноту и дезориентацию, Соль перешла от панического размахивания руками к созерцательному полету. Кротовая нора, куда ее отправили, пестрела всеми оттенками фиолетового и красного, перетекающих друг в друга, создавая невероятные сочетания цвета и формы. В какой-то момент вокруг начали зажигаться мелкие искры, или же шокированный вестибулярный аппарат наконец смог успокоиться, позволив ей увидеть крохотные огни за сиренево-багровыми волнами. Похожее на космос фантастическое путешествие сквозь туманность, сотканную из магии, искусная копия, воссозданная умелым мастером.       Буйство света расплывалось перед глазами радужными кругами, смотреть на сияющие звезды было нестерпимо больно, однако Соль не могла оторваться от этого великолепия, игнорируя резь в глазах. Сколько это продолжалось: часы или всего мгновение? Чувство времени куда-то потерялось. Путешествие длинной в один бесконечно долгий вздох.       Переход оказался таким же резким, как и начало падения; магическая туманность исчезла, стоило проклятой только моргнуть; волшебство развеялось, передав эстафету физическому миру.       Сольвейн успела только ойкнуть, когда ее пятая точка с размаху встретилась с землей. Потирая ушибленную часть организма, волшебница огляделась:       — По крайней мере, не на луну закинуло, — вокруг, на сколько хватало взгляда, простиралась гигантская равнина; невысокие холмы, покрытые желтоватой порослью, переходили в ровные как доска участки полей. Редкие кривоватые деревца толклись группами по нескольку штук, оставаясь от своих собратьев на почтительном расстоянии. Это вам не леса Истерлинга, Амиладеи или Квафена — настоящая степь, осталось только татаро-монголов встретить.       Сознание беспричинно ухнуло в пропасть, оттолкнув Сольвейн от управления телом. Удивленное альтер-эго уставилось на свои руки, будто впервые их увидев.       — Эй, какого черта?! — Соль забарахталась внутри себя, желая вернуть контроль над телом.       — Несанкционированное изменение геолокации, — неживым голосом продекламировало заторможенное подсознание. Вперившись в одну точку остекленевшим взглядом, Соль затараторила: — Потеря связи с... восстановление, восстановление, инициирую протокол безопасности, отказано, отказано, обнаружен доступный узел, обнаружено подключение, восстановление контроля, восстановление системы, восстановление личности, завершено, завершено.       Тело волшебницы на пару минут засветилось серебристым светом, второе сознание ослабило контроль и, проморгавшись, заозиралось.       — Что случилось?       — Это ты мне скажи, что? Какое еще подключение, какая, к дьяволу, потеря связи?       — Я не знаю.       — Хватит мне голову морочить, что, черт возьми, происходит?       — Я пропала на мгновение, будто умерла, исчезла из мира, и вот появилась вновь. Что-то не так, не в порядке.       — Нам надо основательно побеседовать.       — Обязательно, а пока займись вон теми парнями, — подсознание, не слушая больше Сольвейн, поменяло их местами, как и раньше, замерев где-то глубоко внутри разума.       — Кем заняться? — Соль приложила к глазам ладонь, закрываясь от яркого солнца. Над дальним холмом поднялось облако пыли, с приближением превратившееся в отряд всадников численностью под пару сотен голов. Вся орда спустилась вниз и завернула в сторону одиноко стоящей фигуры проклятой.       Пока Сольвейн раздумывала, что ей делать: бежать, готовиться к бою или встретить незнакомцев поднятыми руками и обезоруживающей улыбкой, сзади послышался грохот другой толпы. Из-под земли выплескивались целые потоки муравьиноподобных тварей; армия насекомых, собравшись воедино, двинулась навстречу всадникам.       Соль мысленно свела траектории двух групп, которые, так получалось, сходились около ее холмика. Каким бы ни был итог противостояния, ей самой подобное столкновение ничего хорошего не сулило. Бежать толком некуда, противники развернулись широким фронтом, и если уж не всадники, то искаженные точно заинтересуются ее персоной. По ощущениям, маны оставалось всего ничего, надо потратить ее разумно.       Дуркхан подгонял Сферакса как мог, надо было успеть добраться до непонятно как оказавшегося на территории колонии дурачка быстрее хативанов, иначе от балбеса не останется даже костей. Хативаны разорвут добычу на куски за пару секунд и утащат в свои норы.       — Беги к нам, сюда! — незнакомец на холме потерянно озирался то на приближающийся тонм Дуркхана, то на орду искаженных, не предпринимая попыток уйти от надвигающейся смерти. "Бродягу, похоже, совсем оставил разум от страха, главное — удачно подхватить бедолагу, чтобы остальные его случайно не затоптали".       Дуркхан был уверен в своей ловкости и силе, он легко зацепит взрослого человека одной рукой, главное, чтобы спасаемый пережил такую встряску, но тут выбирать не приходилось, замедление перед сшибкой с хативанами будет стоить его людям многих жизней, на такое он пойти не мог.       Бродяга активно замахал руками и застыл на месте. Дуркхан уже было решил, что спасаемый упадет в обморок, когда земля на холме вздрогнула, разбрасывая комья в разные стороны, и провалилась, образуя ров, за которым сами собой воздвиглись каменные стены.       — Хан, то владеющий! — Дарий, его ближайший соратник и лучший воин тонма, взмахнул саблей, указывая на холм.       — Вижу, друг, вижу. Веди половину тонма слева, я ударю справа!       По знаку командира отряд распался на две части, огибая неожиданно возникшее на пути препятствие. Со стороны волшебных стен в орду хативанов били молнии и огненные вспышки.       "А бродяга оказался не промах", — Дуркхан ощерился, кладя руку на рукоять меча; первый удар самый важный, пока степные ветра благоволят Сфераксу, их атум будет сокрушителен.       Шевелящаяся волна хативанов была уже совсем близко, визжащая мерзость Лжецов, коей не место под небом этого мира.       — Ату!!! — клич своего хана подхватил тонм, глас битвы прозвучал в степи, и ни один монстр теперь не уйдет живым. Слитный удар сотни клинков разрезал воздух в десятке метров от тварей, но не железо в первую очередь являлось карой искаженным. С мечей сорвался порыв ветра, воздух дрогнул, выгнулся дугой, разрываясь яростью атума, громогласно обрушившись ураганом невидимых ударов, разрезая хативанов десятками. Следом в ряды тварей врезались воины, сметая все на своем пути. Сферакс ломился сквозь искаженных как сквозь траву, сминая хитиновые тела своей грудью и кроша панцири копытами, Дуркхан не отставал от своего коня, орудуя искривленным мечем с невероятной скоростью. Тонм прошелся по хативанам косой смерти, оставляя позади истекающие кровью куски тел. Быстрая и славная победа; к сожалению, насекомоподобных монстров под землей неисчислимые тысячи, на место каждого убитого завтра встанет пара новых.       Стряхнув кровь с меча, Дуркхан отправился к стенам, с владеющим следовало побеседовать.       — То дива, что ли?!       — Точно дива, глядите!       — Ну посторонись, дайте хану дорогу.       Воины тронули коней, освобождая проход. На стене, смотря сверху вниз на всадников, стояла ослепительно красивая девушка, Дуркхан таких никогда прежде не видел: черная волна волос обрамляла аристократическое лицо, изгибы желанной фигуры заставляли сердце любого мужчины биться чаще, в особенности полная, тяжелая грудь.       "С такой статью о детишках беспокоится не придется, — промелькнула в голове хана первая мысль. — Неужто сама Заря спустилась из своих чертогов?" — вторила ей следующая.       — То, чего она голозадая? Обокрали, поди? — Дарий после многолетнего союза со своей ненаглядной подрастерял страсть к дивам, ветерану стукнул шестой десяток гласов как-никак, потому сейчас он единственный не уставился на незнакомку с приоткрытым ртом.       — Не обокрали, — красавица беззаботно уселась наверху, свесив со стены ножки, — у вас тут ветерок теплый гуляет, дай, думаю, приобщусь к природе.       — То бесстыдно, что мать, отец скажет, о них не подумавши. Перед столькими молодцами свои прелести демонстрировать, слезай — накидку дам, прикроешься.       — Концептуально я не против, но перед этим подскажите, где я оказалась и кто вы такие?       — Как ты сюда попала, раз не знаешь, где очутилась?       — Так и попала, на небоходе путешествовала, а потом раз — и тут. Может, Враги, с которыми наш корабль пересекся, чего намагичили.       — Не слыхал о таком, — Дарий повернулся к хану и слегка его толкнул, чтобы он уже включился в разговор.       — Мое имя Дуркхан, это мой тонм. Э-э-эм... Предлагаю отправиться с нами, даже если ты к магии способна, бродить по степи одной небезопасно. Гнезд хативанов под поверхность немерено.       — Пойду, конечно, куда же я, блин, денусь... — оставшийся кусок предложения девушка пробормотала себе под нос, и снизу ее не расслышали. — Минутку, — она исчезла за стеной, чтобы вскоре появиться вновь.       — То, чего это?       — Это броня, — на этих словах поперхнулся не один Дарий; весь тонм как-то странно хрюкнул, некоторые молодцы даже отвернулись, посчитав, что для них уже перебор.       — От чего, то, защитит? Дырки сплошные, кто сковал подобное непотребство, должен его сам и носить.       — Твоя правда, уважаемый. Сама сделала, сама ношу. Давай прикроюсь уже, а то мне не по себе становится в центре всеобщего внимания. У вас тут все такие глазастые?       — Нашлась! — расшвыривая всадников как кегли, сквозь толпу к Сольвейн неслась Диана.       — То, еще одна.       Кочевники не одобряли разговоры на ходу, что не удивительно, учитывая необходимость всегда быть настороже: смерть в степях поджидала буквально на каждом шагу, логова недомуравьев могли располагаться под любым кустом или камнем. Их с Дианой, после короткого знакомства с конями, рассадили за спины разным воинам, и вся толпа начала свой разгон по первоначальному маршруту. Соль в попутчики достался тот самый боевой дед, с которым она беседовала. Можно было предположить что Дарий решил подстраховаться, дабы менее стойкий к женскому очарованию соратник не сделал какую-нибудь глупость, имея за спиной раздражающий фактор с огромными буферами. Теневой красавице досталась спина хана отряда, наверное, из аналогичных соображений, и как Диана ни возмущалась, бедную лошадку нагружать тройным грузом никто не стал, и волшебнице опять пришлось ненадолго расстаться со своей возлюбленной.       Пользуясь случаем, Соль потратила время в пути на изучение своих спасителей в их естественной среде обитания, потому как именно в седле новые знакомые смотрелись естественнее всего, управляясь со зверюгами, которые тут сходили за лошадей, на подсознательном уровне, не задумываясь и не прилагая усилий. Поводья местные монголы не изобрели за ненадобностью, обходясь короткими командами или слегка придавливая бока коней ногами; хан с Дарием вообще управляли направлением движения поворотом головы, причем как живой транспорт отделял команды от обычной необходимости всадника озираться, Соль даже предположить не могла. Разве что телепатия какая-нибудь, ведь кони этого даже не видят, природа лишних глаз на затылке им не выделила.       Дуркхан и все его конное войско были облачены в разнообразные костяные доспехи, вместо шлемов сходили черепа искаженных тварей, приспособленные для человеческой головы, роль кирас и кольчуг выполняли цельные костяные пластины и связанные вместе прочные чешуйки со шкур монстров. Тот же стиль распространялся и на оружие, "монголы" предпочитали изогнутые сабли всех форм и размеров, выточенные из бивней и клыков, некоторые, особо причудливые экземпляры состояли из множества острейших костей, собранных вместе единым основанием, получалось подобие пиломеча — штуковина на вид очень грозная. Запасным оружием у каждого второго воина имелось короткое копье с зазубренным наконечником, остальные несли за спиной несколько легких сулиц. Лошади, под стать своим наездникам, тоже были основательно забронированы, особенно выделялась коняга Дария, закованная в костяные доспехи по самые копыта. Даже если подобная защита была наполовину легче железной, вес выходил не маленький, но местные скакуны не чета земным, прогулочным лошадкам, были здоровенными, матерыми зверями под три метра ростом. В недавнем столкновении с искаженными сами всадники толком помахать мечами не успели, после магического удара табун проехался по тварям с эффективностью асфальтового катка, втаптывая в землю недомуравьев десятками. Кони не брезговали пускать в ход свои клыки, перекусывая пополам мелькающих перед мордой монстров. Удовлетворив первоначальное любопытство, Соль мыслями перескочила на "Пиланику": вполне закономерно было предположить, что корабль, как и сама Сольвейн, перенесся в другое место, вот только это не значило, что Мишка и остальные в порядке, это ей повезло оказаться в населенной местности, а что, если небоход выкинуло посреди океана или на один из полюсов? Побитый после сражения дирижабль не выдержит долгого пути, да и не самолет это, межконтинентальные перелеты ему не по плечу даже в идеальном состоянии. Диана тоже никак не могла успокоить тревоги любимой, при соприкосновении с барьером ее выкинуло обратно в пустоту, и пока Соль не выбралась из-под купола, они потеряли всякую связь, следовательно, куда отправилась команда "Пиланики", ей не известно. По факту оставалось просто надеяться на лучшее, положившись на опыт и силу Вилмара с остальными Искателями.       Следующей по важности тема, беспокоившая Соль, относилась к столице и барьеру. Про купол размышлять особо нечего — умно придумано, древний маг не стал городить защитные чары, выстраивать непреодолимые стены, а поступил изощреннее. Силой барьер не преодолеть, если бы он просто не пускал никого внутрь, существовала бы возможность проломиться грубым натиском, истощив энергию заклинания. Да, на это понадобилось бы пара тысяч не самых слабых магов, учитывая, насколько купол завязан на потоках естественной магии, но теоретически задача была решаема. Телепорт же так не преодолеть, с большой вероятностью всю направленную на него магию барьер так же перенесет куда то за сотни километров. Оставался один открытый вопрос — как сама Соль смогла пройти? Учитывая курсирующий рядом корабль Врагов и найденные записи, искаженные многократно пытались попасть внутрь. Что, у них не нашлось магов, сравнимых по силе с Сольвейн? Весьма маловероятно. Причина в другом, но в чем именно, она понять не могла, слишком много возможных вариантов: барьер отвергал искаженных; может, сработало иномирное происхождение Сколотова, или магия проклятых особенная; ее магия особенная; непрогнозируемое стечение обстоятельств — подходило все что угодно. Тем более со второй попытки владелице купола удалось отправить ее в путешествие.       Вопросы только множились: кто эта деваха-звездочет? Что, черт возьми, творится в столице? Зачем? Почему? Халявных ответов определенно ждать не стоило, нужную информацию придется выбивать силой и наглостью, и первейшая цель для допроса — та самая миссис — пространственная дверь, если только Соль снова не отправят полетать на другой конец мира.       "Война для столицы Империи закончилась трагедией, это единственный однозначный вывод. Есть небольшая надежда, что все увиденное в городе — лишь качественно наведенная иллюзия, потому как альтернатива по-настоящему ужасна, и все население столицы с тех самых пор, когда неизвестное проклятие поглотило их, мучается в агонии, моля неизвестного мучителя о сострадании. Кто-то по-настоящему ненавидел этих людей".       Отряд провел в пути около получаса, за которые Соль успела отбить свой пухлый попец о седло. Конь как средство передвижение имел существенный недостаток — трясло неимоверно, и если бывалые всадники гасили часть тряски, упираясь в стремена, то волшебнице лишняя пара петелек, куда можно засунуть ноги, не досталась. Тем более Сольвейн подозревала, что у местных подобная проблема отсутствовала в принципе, они уже родились с каменными задницами в форме седла.       Хан вывел своих молодцов прямиком к огромному каравану повозок. Большие и маленькие, накрытые тентами или с деревянными крышами телеги, выстроившись в колонну, неспешно пересекали равнину под охраной второй части войск кочевников. На козлах сидели женщины с изукрашенными красной или белой краской лицами, управляющие грузными волами, тянущими за собой повозки. Из-под тентов высовывались любопытные лица малолетней детворы, те, что постарше, носились посреди каравана, пользуясь его медлительностью, затевая бесконечные игры в догонялки. Подростки мужского пола поголовно находились в охране во второй линии, вооруженные метательными копьями и сулицами; внешнее кольцо всадников составляли матерые, тяжеловооруженные ветераны, многие из которых могли похвастаться густыми, окладистыми бородами и испещренными шрамами лицами.       Первыми возвратившихся воинов заметили девушки лет шестнадцати, находящиеся на приспособленных под наблюдательные вышки фургонах; они энергично замахали руками, что-то крича вниз, через секунду к ним присоединилось большинство пассажиров каравана. Улыбающиеся лица появлялись отовсюду, детвора и девушки выпрыгивали наружу, встречая прибывающих радостным смехом и выкриками. Повозки медленно притормаживали, давая возможность всем желающим покинуть надоевшие деревянные коробки.       — К чему такая реакция? Вы месяц не виделись? — Соль ерзала сзади Дария, стараясь ухватить как можно больше информации.       — Тонм не покидает свой дом больше чем на сутки без крайней необходимости, мы то ушли с утра и возвращаемся под вечер, но семьи всегда рады возвращению своих мужей, братьев и отцов в целости. У вас не так?       — Откуда они знают, что все в порядке?       — Вон, смотри туда, — Дарий указал на флагоносца, держащегося рядом с ханом, — если Яростный сопутствовал нам в бою, Аутав вывешивает зеленое знамя. Оттого родные и счастливы, ныне горе не войдет ни в одну повозку, не будет слез и безутешных див над телами погибших.       Соль отстраненно наблюдала за "праздником возвращения", прикидывая, как часто отряд путешествует под зеленым флагом; жить на повозках посреди переполненных искаженными территорий казалось ей полнейшим безумием. Однако эти люди как-то приспособились, как-то смогли создать свой уклад жизни, привязанный к постоянным переездам.       Вернувшиеся герои получили полный заряд радости и восхищения, а некоторые счастливчики еще отхватили жарких поцелуев от молодых девушек. Красавицы выискивали своих суженых в толпе и, никого не стесняясь, запрыгивали прямо в седла, чтобы проехаться последние несколько метров до каравана в их объятиях.       Дуркхан поспешил во главу каравана и после короткого разговора с седым ветераном повернул всю процессию в сторону выбранной им площадки для ночлега.       Их с Дианой тут же сгрузили в ближайший фургон, оставив на попечение двум женщинам и сгорбленной старушке, неспешно перебирающей пряжу в уголке.       Теневая волшебница, мельком оценив попутчиц, прилипла к левой руке Сольвейн и затихла, наслаждаясь самой возможностью быть рядом. Соль же была настроена поболтать, тем более женщины легко шли на контакт.       — Как же вы, бедняжки, одни в степях очутились, страху, небось, натерпелись? Ну ничего, теперь вы в безопасности, тонм хана силен, а сам он мудр и рассудителен, ни одна тварь к фургонам не проберется, — полная женщина, источающая во все стороны волны заботы и сострадания, засуетилась. — Голодные, небось, сейчас я... сейчас, — в ее руках появилось два ломтя хлеба и что-то, напоминающее копченую колбасу; отхватив от нее ножом два огромных куска, женщина всучила бутерброды гостьям и вновь полезла копаться в ящичках. — Сейчас и запить дам, сейчас... Да вы ешьте, не стесняйтесь, кушайте.       Вторая хозяйка повозки была менее дружелюбна, следя напряженным взглядом за незнакомками.       — Гирадея, да не пялься ты так, видишь, бедняжкам кусок в горло не лезет, — толстушка ловко распечатала кувшин и, разлив розоватую жидкость в кружки с крышечками, передала ее Соль и Диане, неведомым образом умудрившись расцепить теневую красавицу со своей ненаглядной. Произошедшему удивилась даже сама Диана, когда вместо талии любимой у нее в руках оказался кусок хлеба с колбасой и кружка.       — Ничего, Бирэм, думаю, наши гостьи переживут несколько взглядов, мне просто хотелось попросить их представиться, — еще больше нахмурившись, Гирадея повернулась вполоборота, на ее поясе сбоку висел короткий кинжал в костяных ножнах.       — Прощу прощения, последний день был переполнен впечатлениями, и я совсем забыла о вежливости, меня зовут Сольвейн, а мою спутницу Диадара, — Соль указала на жующую Диану рукой, подозревая, что теневая волшебница проигнорирует заданный вопрос.       — Мое имя Гирадея, — слегка поклонилась недружелюбная дама, — а это моя сестра Бирэм. Теперь же позвольте нам услышать, как вы очутились посреди степей, одни.       — Гира...       Она остановила сестру взмахом руки:       — Помолчи, Бирэм, я знаю, ты готова помогать кому угодно, но мы имеем право знать, кого приютили. Хан не может сейчас этим заняться, он руководит караваном, да и не мужское это дело — див опрашивать. Я жду ответа на свой вопрос, — в твердом голосе появились угрожающие нотки.       Соль приложилась к кружке, чтобы выиграть немного времени на раздумья. С одной стороны, требования хозяйки фургона были справедливы, мужики притащили неизвестно кого с улицы, даже толком не допросив. По забитым тварями степям могут шляться не только невинные жертвы, но и какие-нибудь злоумышленники. Гирадея имела право на откровенность, и Сольвейн не то чтобы хотела устраивать игры в молчанку, ей просто стоило разобраться, есть ли смысл что-нибудь утаивать или нет. Взвесив свои познания, Соль решилась; напиток, кстати, напоминал подслащенный брусничный морс.       — Перед своим рассказом хочу поинтересоваться, известно вам что-нибудь об Искателях? Спрашиваю, чтобы определиться, с чего начать.       Гирадея ненадолго задумалась, потом отрицательно покачала головой.       — Буду честна, ответа — "нет" я не ожидала; казалось, о них известно везде, где живут люди. Страшно представить, как далеко нас занесло. Ладно, Искатели — это сообщество воинов, посвятивших свою жизнь поиску способа навсегда избавится от искаженных. Они сражаются с тварями, помогают городам уничтожить особо опасных монстров, путешествуют по миру в поисках руин древней Империи, надеясь найти ключ к произошедшему с нашим миром несчастью. Я участвовала в одной из таких экспедиций, наша цель была многообещающей, многие верили, что именно в тех руинах содержится ответ, потому как город был защищен потрясающим воображение барьером, закрывающим тварям проход внутрь. Но когда мы попытались преодолеть преграду, меня, как и весь корабль, затянуло в магическую воронку, и я не имею ни малейшего представления, где оказалась и где мои товарищи. Слава Яростному хоть Диадара нашлась.       — Допустим, — Гирадея скептически отнеслась к рассказанной истории, но сразу обвинять гостью во лжи не стала. — Ты утверждаешь, что участвовала в походе, в каком качестве?       — Эм... — вопрос показался Сольвейн странным. Что именно интересовало собеседницу: должность, какой то эфемерный ранг, звание? — Как все Искатели, наверное, мы были в первую очередь противоабордажной командой.       Женщины переглянулись между собой, и лицо Гирадеи стало еще строже:       — Ты считаешь себя воином?       — Скорее, магом, — Соль решила не произносить слово "проклятая", возможно, тут к подобным ей людям относились по-другому, и не было резона сразу использовать прозвище, имеющее негативный окрас.       Гирадея расспрашивала ее обо всем до самой стоянки каравана, уделяя внимание каждой мелочи, иногда задавая вопросы об одном и том же, меняя только форму, иногда перескакивала с одной темы на другую или же начинала интересоваться совершенно не относящимися к их походу событиями. Сольвейн отбивалась как могла, сначала пытаясь расписывать все подробно, потом переключившись на односложные ответы и под конец, пылая от раздражения, начала вежливо посылать назойливую дамочку с ее любопытством. Гирадея сверлила гостью взглядом, как бывалый инквизитор закостенелого еретика, но чем враждебней становилась она, тем сильнее сопротивлялась Соль, ее играми в гляделки не задавить, и холодно-обвиняющим тоном не смутить.       Бирэм беспокойно терзала в руках небольшой кусок ткани, видя, как атмосфера в их фургоне становится все более тяжелой, однако в беседу не вмешивалась. Сестра была старшей среди всех див каравана и не привыкла к подобному отношению, гостья уже давно должна была склонить голову, проявляя уважение, и убрать из голоса непонятный гонор и гордыню. Не так должна себя вести воспитанная дива, совсем не так. С другой стороны, за Сольвейн ощущалась непонятная сила, присущая только мужчинам, как будто каждое ее слово имело особый вес и она в любой момент может прекратить пустую болтовню, заставив себе подчинятся. В этом противостоянии Гирадея проигрывала, сама этого не осознавая, все попытки поставить пришлую на место вызывали у той лишь раздражение и неприязнь.       Фургон остановился, и снаружи послышалась обыкновенная суета обустройства лагеря. На этом ожесточенная пикировка оборвалась, Соль просто выпрыгнула из повозки, не пожелав дослушивать очередную полуобвинительную тираду.       "От таких мамзелей надо держаться подальше, не то весь мозг выест; если изначально можно было понять недоверие местных к незнакомке, то в процессе разговор превратился хрен пойми во что. Уже не допрос и не любопытство, а пустая брехня без цели и смысла, будто Гирадея хотела, чтобы перед ней в чем-то покаялись, посыпая голову пеплом".       Для ночевки кочевники выстроили самые крепкие фургоны кольцом, сцепив их между собой цепями и заблокировав колеса колышками. Внутреннее пространство импровизированной крепости разделили на три части: одна для волов, меланхолично перемалывающих пожелтевшую траву; вторая для ночлега, туда согнали оставшиеся фургоны и разбили несколько десятков палаток; третья общественная — суетящиеся женщины расстилали на примятой травке большие квадратные ковры, собирали посуду и продукты к разжигаемым мужчинами кострам. Детвора всех возрастов, получив полную свободу передвижения, носилась с громкими криками, пацаны все до последнего размахивали деревянными мечами и копьями, устраивая настоящие сражения стенка на стенку, девочки собирались группками на коврах, проводя время в окружении тряпичных кукол и вышивки. Девчата постарше помогали матерям готовить ужин и нянчились с самыми маленькими карапузами, норовящими расползтись в разные стороны из-под пригляда.       Места не нашлось только табуну, что несказанно удивило Соль, по идее, именно кони должны быть самым ценным активом для кочевников, но нет, лошади преспокойно паслись снаружи и никто не собирался их охранять от искаженных. Вопросов относительно быта местных у Сольвейн возникло немерено, для разрешения любопытства требовалось обнаружить словоохотливую жертву, которой пока не наблюдалось; все, кроме детворы, были заняты своими делами, бросая на бездельничающую девушку недоуменные взгляды.       "Оп, а вот это знакомая вещица", — проходя мимо очередной повозки, проклятая обнаружила внутри тлеющую жаровню, испускающую прозрачный сизый дымок. Без сомнения, это бранк, только на колесах, Железячники Амиладеи носили их в клетках, чтобы скрывать свое присутствие от лесных тварей, тут оно наверняка выполняет ту же функцию. Если поискать, подобных курильниц на стоянке должно найтись штук пятнадцать-двадцать, на такой большой лагерь меньше не хватит.       — Дива, это вас в степях спасли?       — А, да, — к Соль подбежала девчушка лет пятнадцати.       — Хан просил вас в палатку на думу позвать.       — Хорошо... эй, погоди, — маленькая посыльная, услышав положительный ответ, тут же собралась убегать, — где эта палатка находится-то?       Думу думать в племени кочевников собрались восемь человек: хан, Дарий, седобородый воин, возглавляющий караван в отсутствии начальства; Гирадея, присутствующая в палатке на птичьих правах, задвинутая в темный угол, чтобы не мешалась; и четыре древних аксакала, с которых уже песок сыпался, но меч, пристегнутый к поясу, имелся у каждого.       Старцы отреагировали на вошедшую проклятую первыми, внимательно осмотрев ее с ног до головы:       — Краса дива, за такую рискнуть не зазорно, — изрек ближайший справа дед, постукивая длинной курительной трубкой по краю металлической пепельницы.       — Брось, Дуркхан не из-за того тонм на помощь погнал. Сам Яростный завещал бродягам помогать, в степи, кроме человеческой, другой справедливости нет.       — Так понятно, не из-за этого, с таких расстояний не разглядеть, на кого хативаны позарились, я про другое толкую.       С этими словами старик покосился сначала на хана, потом на Гирадею, ставшую мрачнее тучи.       — Мда-а... — первый покачал головой и пустил в воздух струю ароматного дыма, остальные "аксакалы" покачали головами.       — Вторая тоже ничего, такой мужа искать не придется, все молодцы штабелями перед красой лягут, как бы до драк не дошло.       Диана услыхав комментарии в свою сторону, попыталась взглядом уничтожить наглого старикашку, но тот просто не обратил внимание на ее реакцию, меланхолично постукивая молоточком по подошвам новеньких башмаков. Эта несерьезность поначалу выбила Соль из колеи, даже в реалиях кочевой жизни она ожидала серьезного совета со всеми отличительными чертами совещания правящего класса, но "аксакалы", видимо, не считали думу поводом, чтобы откладывать повседневные дела. Дед в небольшой шапочке, напоминающей ермолку, попутно ладил башмаки, его сосед напротив умело вырезал из деревяшки фигурку коня, первый заговоривший уделял больше времени трубке, чем разговору, а его собеседник неспешно колол орехи.       — Дарий, а чего ты говорил, что у нее одежу увели, вроде на месте все, и твоя накидка ей только мешается. Броня не нашенская, но на пригляд добротная.       — То из владеющих она бесстыдница, силой прикрывается, а если с конем рядом встать, атум сразу все покажет.       — Гира, а чего ты нам не сказала, что она из владеющих?       — Этого она не спрашивала, — вмешалась в обсуждение самой себя Соль.       — Беда, вежливости совсем не обучена, — старик осуждающе постучал трубкой.       — Наверное, в наших и в ваших краях понятие вежливости разнятся, например, обсуждать присутствующего в помещении человека, к нему не обращаясь — для нас невежливо.       — Хех, с норовом дива, — дед в ермолке отложил обувь в сторону, — запоминай, у нас для каждого голоса есть место и время. Пока к тебе не обратятся, помалкивай, в совете воинов женский голос рушит разговор.       — Так я тоже воин, и с искаженными и с людьми воевала, всякое бывало.       "Аксакалы" на это замечание разразились кряхтящим смехом:       — Бывало, верим, бывало.       — Забудь об этом, позорно диве за оружие браться, пока мужи живые есть, забудь, как о страшном сне. Теперь тебе подобное не грозит, под защитой ты хана нашего, как и остальные.       — Верно, — поддакнул занятый орехами дедуля, — у владеющих силой судьба тяжелая, но ежели способностей в хозяйстве сподручных не имеешь — брось свои фокусы, от них одни беды. И одежду нормальную подберем, стыдоба-то какая — в голом виде меж людей ходить. А там муж будет, детишки пойдут, человеческой жизнью заживешь, — дед покосился на украдкой следящим за их разговором хана. — Вот проблема нарисовалась.       "Вот я попала, — промелькнуло в голове Соль. — Звиздец, приехали, — вторил ей очнувшийся от возмущения Сколотов. — Думаю, моя проблема уже не так актуальна", — ехидно заметило подсознание.       — Может, сбежим, что-то местная публика мне перестала нравится, — прошептала ей на ухо Диана.       Между тем хан закончил разговор с седобородым и обратил свое внимание на Сольвейн.

      Город Истинных наследников.

      — Владетельная боутома Раксакан, — богомолоподобный искаженный остановился посреди зала и преклонил колено.       — Мне не нужно напоминание о моем статусе, особенно от тебя, Фавий.       — Как можно, владетельная, я лишь выражаю свое восхищение вашими могуществом и целеустремленностью.       В конце зала мелко задрожали тонкие нити паутины, абсолютно белая искаженная дернула покрытыми белым пухом крыльями, отчего вся паутинная конструкция завибрировала; ее пустые белые глаза слегка прищурились, а тело бабочки немного наклонилось вперед.       — Твоя лживая сущность источает омерзительный яд, если бы не этот чертов паук, я бы давно откусила твою голову, чтобы избавиться от этого зуда.       — Бесконечно рад, владетельная, что моя персона не оставляет вас равнодушной.       — Довольно, говори по делу.       — Как пожелаете, владетельная. Мы обнаружили остов Терзающего, корабль разбит и восстановлению не подлежит, к тому же баски похитили все кристаллы.       — Позор, какой позор, — бабочка задергалась в паутине, яростно шипя, стены зала сковал слой синеватого инея, расползающегося во все стороны с невероятной скоростью. — Я говорила ему, говорила, кораблю нужен достойный капитан, а не это ничтожество Пиратект. Что теперь? Мы стали посмешищем для других столпов, а все потому, что вместо опытного воина жирный паук послал жалкого отброса, хорошего лишь в толковании пророчеств Амулаха. Ничтожного книжника, позволившего баскам разрушить военный корабль.       — Эцгор Ундин посчитал, что в таком вопросе ученый предпочтительнее воина.       — Так посадил бы его на Терзающего балластом, почему он отдал этому идиоту командование?       — Осмелюсь предположить, потому, что все доступные капитаны находятся в вашем подчинении.       Озвучив очевидное, Фавий с нескрываемым удовольствием смотрел, как его непосредственная начальница извивается в паутине, яростно дергая крыльями; ее гнев был для него как изысканное вино, которое можно было смаковать вечность.       — Мразь, угробил мой корабль, мразь! — выдохнувшись, искаженная повисла на нитях и закрыла глаза. — Говори дальше.       — Выжил только один ловчий, Пиратект оставил его команду охранять лагерь, пока они летали за припасами. Он первым встретил басков еще на земле, но те смогли сбежать, а когда Терзающий кинулся в погоню за небоходом, его никто подбирать не стал.       — Словам этого ловчего можно верить? Может, он просто жалкий, сбежавший трус?       — Я знаю этого воина лично, запятнанный Вогдан не уклонился бы от боя, неважно, сколько басков встало перед ним.       — Дальше.       — Он утверждает, что корабль басков после боя направился в сторону купола. Его слова подтверждает команда охотника, преследовавшего небоход позже; они видели, как барьер сработал и отправил басков в неизвестные земли, но...       — Но?       — Они клянутся, что прежде чем исчезнуть, от корабля отделился один баск и прошел сквозь древнюю магию.       — Это немыслимо, ты хорошо их допросил?       — Не сомневайтесь в своем скромном слуге, владетельная, я был очень настойчив. Все, кто были на палубе, видели это, у нас есть тридцать свидетелей, отвергать произошедшее нет смысла.       — Если люди окажутся в обители, Амулах нас не простит, его дух будет в горести, весь смысл существования Столпа Амулаха перемен рассеется! Мы не можем допустить, чтобы миазмы Низших осквернили это место! — владетельная ненадолго задумалась. — Найди их, найди этот корабль во что бы то ни стало. Собери ловчих столько, сколько надо, мы не будем жалеть кристаллов, найди их, Фавий, — две пары рук искаженной раздвинули паутину и сложились лодочкой, в зале затрещал мороз, волна льда подхватила коленопреклонного богомола и бросила вперед, где его железной хваткой перехватили на вид слабые, человеческие конечности владетельной. — Мы не подведем Амулаха, слышишь меня, Фавий?       — Отчетливо, госпожа, — он замер, боясь сделать лишнее движение, паутина разорвет Раксакан на части, если она его убьет, именно поэтому он имел наглость ее бесить, но были моменты, когда инстинкт самосохранения владетельной уходил на второй план, и все эти моменты были связаны с учением Амулаха. Только возможность краха предсказаний основателя их столпа заставляла Раксакан забыть о собственной жизни.       — Сделай это, Фавий, иначе мы оба уйдем в серую хмарь, это будет наше наказание за предательство памяти Амулаха.       Ее руки разжались, и слуга упал на пол.       — Верьте в меня, госпожа, я не подведу.       — Надеюсь, Фавий, надеюсь.