Арриквиатари 2 "Истинный искатель"

      Темная ночь, небо затянуло тонкой пеленой облаков из-за которых видны только самые яркие звезды. Сольвейн расслабленно водила пальчиком от одной тусклой точки к другой: «вот эта похожа на полярную звезду, упрямый свет пробивается сквозь преграду даже в такую погоду. Наверно в былые времена она была верной спутницей мореплавателей, когда-то в прошлом, когда сотни торговых кораблей бороздили моря и океаны прорезая водные просторы линиями торговых путей. Сейчас все по другому, только три месяца в году доступно человеку для путешествий, в остальное время мировые воды смертельно опасны, глубинные твари поджидают любого безумца решившего вторгнуться в их владения, таких безумцев наверно уже и не осталось вовсе. Искаженные надежно загнали человечество в будку.»       Капли мелкого, теплого дождя падали в горячий источник создавая множество расходящихся по поверхности кругов, наверно не лучший момент для купания, но Соль не выдержала и решила посвятить последнюю ночь перед походом этому чудному месту. Когда еще выдастся удача расслабится в горячей ванной, тем более в полной тишине и спокойствии. Фэрея, составляющая ей компанию, совсем не стремилась нарушать медитативное состояние Ольги погрузившись в свои, неведомые никому, мысли.       Вчерашняя ночь прошла для Сольвейн очень бурно, истосковавшаяся по близости Диана как с цепи сорвалась, не унималась до самого утра. Как и ожидалось способностей Соль для маскировки их возни не хватило, одно дело держать стационарную иллюзию или морок с заранее заданной программой движения, и совсем другое пытаться скрыть кувыркающуюся парочку особенно если сама являешься участником действа, ни о какой концентрации и речи идти не может. Осознав это затруднение теневая волшебница уволокла их обоих во тьму где все продолжилось без опасений, что их застукают на самом интересном месте. За растрату сил Диана будет заперта в пустоте дня три-четыре, но по ее собственному убеждению это того стоило. В какой то мере Ольга могла с ней согласна если бы она могла разделить с любимой последствия ее опрометчивых действий, учитывая же что весь негатив достался одной Диане Соль предпочла бы потерпеть. Роль спутницы Ольги временно играла Фэрея, с ее иллюзиями у кочевников не возникнет вопросов куда подевалась вторая гостья каравана.       Ощущения после ночи были странные причем в большей степени утром чем в процессе, теневая красавица постаралась и становление женщиной для Сольвейн прошло почти безболезненно: немного дискомфорта, минутка боли и море удовольствия. Пока она сгорала от страсти и тонула в экстазе разум не подавал никаких отрицательных сигналов, но очнувшись на рассвете одна, Ольга сразу получила ударную дозу проблем с головой. Сколотов такого исхода пребывания в женском теле не приемлел и остаточное отвращение все еще плавало где-то на периферии сознания, время от времени начинало казаться что она совершила нечто омерзительное, потом пришло ощущение униженности, его сменили приятные воспоминания и вкус поцелуев Дианы на губах. Соль накрывало желанием вперемешку с гневом и негодованием. Борьба внутри самой себя набирала обороты и дикий коктейль чувств и ощущений вводил ее в состояние полной невменяемости, если бы все происходило посреди дня она наверняка наделала бы немало переполоху в лагере кочевников вырубаясь на полуслове и так же внезапно возвращая сознание, как глючный компьютер в цикле постоянных зависаний и перезагрузок.       Сольвейн была полностью довольна произошедшим, но противоречие шло откуда-то изнутри, как бы пробиваясь сквозь выстроенную кем-то стену, проламывая ее силой и тараном бьющей по мозгам. Образы в подсознании сменялись со скоростью летящей пули: воспоминания, мысли, фантомы фантазий все смешивалось в водовороте, хотелось то кричать, то плакать, то смеяться. Тело лишенное контроля замерло в ступоре, пока его хозяйка металась по углам черепной коробки как загнанный зверь. Справится с собой помогла чистая злость, Соль про себя стукнула кулаком по несуществующему столу и что есть мочи заорала — хватит! Силой воли и непробиваемым упрямством загнав всех недовольных по углам разума она начала безжалостные чистки вымарывая все постороннее пока не добралась до самого корня проблемы. Перед ней стояла тень Сколотова, его остаточный образ, по другую сторону находилась эфемерная женская тень, никто и ничто просто собирательный образ всего женского что любил и ненавидел Олег в своей жизни, а по середине сама Соль такая какая есть сейчас. Она не та чем боялся стать Сколотов и не то чем он хотел казаться попав в этот мир. Яло скрепляющая и создающая новую личность не посчиталась с его желаниями и надеждами, в приоритете создания находилась устойчивая структура, жизнеспособная и эффективная. Сольвейн только сейчас увидела это, творение процесса, бесконечное развитие, бесконечный рост, Яло возвела настоящий небоскреб из гранита и металла. Вся поднявшаяся по поводу потери невинности буря даже не покачнула эту громаду, ветер созданный чтобы срывать крыши и крушить камни только смел слой пыли с первых этажей, ничтожная попытка. Окинув взглядом творение на Соль снизошло монашеское спокойствие и умиротворение и ее тут же вытолкнуло обратно в свое тело. Вокруг зевая и потягиваясь постепенно просыпались дивы каравана, в приоткрытый полог палатки заглядывали лучи утреннего солнца, а в голове Ольги крутилась всего одна шальная мысль: «я даже представить не могла что магию тьмы можно использовать подобным образом, ну конечно, тут сэксшопов не понастроили и двум дамам сложновато обзавестись инвентарем для приятного времяпрепровождения, но Диана выкрутилась своими силами.»       Усмехнувшись своим глупым переживаниям Ольга постанывая начала вставать: «нет, ну надо же меру знать, первый раз все таки.» Весь оставшийся день ей казалось что ее походка в раскорячку подло намекает окружающим на бурную ночь, но похоже кочевники не были столь проницательны в этом смысле.       Под конец дня, на радость Сольвейн, окончательно разрешилась проблема с Медивой, а точнее с ее мужем. Не одна Ольга проявила беспокойство по поводу разрушающейся семьи и когда девушка направлялась устраивать втык мужу несчастной женщины то встретила там Дария успешно реализующего ее задумку. Ветеран просто подошел к воину и прямо без обиняков сказал:       — С сего дня ты-то отправляешься отдыхать, следующую неделю чтоб ни в тонме ни в охране каравана я тебя-то не видел. - В ответ на возражения уклонист от семейных обязанностей получил звучный подзатыльник, - у тебя-то дочь и жена в горести. Молодец ты или приставка к седлу? Иди и собери-то разбитое вновь, семью свою верни, это тебе мое слово. Смерть часть жизни нашей, горевать-то нормально, но если бы каждая потеря семью разбивала в некоторые гласы от нашего каравана ничего бы не осталось, жизнь всегда сильнее, ваша жизнь в дочери, а коли постараетесь еще детишки будут. Иди, - Дарий положил руку на плечо воина, - так надо, время вылечит, не поддавайся-то отчаянию.       Добавить к этой отповеди Сольвейн было нечего и она поспешила ретироваться пока ее не заметили. Как оказалось план реабилитации Медивы имелся и до нее, не было смысла отсылать мужа к полностью ушедшей в себя женщине, скорее всего стало бы только хуже. Гирадея должна была растормошить Медиу до вменяемого состояния, а уже потом воссоединять семейство, они с Дианой неосознанно этому плану подсобили. Лавры семейного психолога Ольге и даром не нужны так что оставалось только порадоваться тому что остальное прошло без ее непосредственного участия.       Сольвейн оторвала взгляд от черного неба и неспешно выбралась на берег ступая босыми ступнями по нагретым за день камням. Теплый дождик приятно ласкал тело, складывалось ощущение будто она оказалась в душе, возникло непреодолимое желание сделать поток воды посильнее, к сожалению небесный водопровод не предполагал наличие вентиля. Хорошее настроение провоцировало на всякие глупости, хотелось без всякой цели что-то делать, хоть прыгать, хоть бегать лишь бы выплеснуть скопившуюся внутри лишнюю энергию.       Повинуясь внезапному порыву Соль прогнулась назад встав в идеальный мостик, ее ножки взмыли вверх некоторое время девушка стояла балансируя на руках потом вновь вернулась в вертикальное положение. Гимнастические выкрутасы давались ей не просто, а очень просто, чувство равновесия, гибкость, пространственная ориентация взлетели на недостижимые ранее высоты. Не сдерживая себя Соль сорвалась с места и выполнила несколько кувырков под конец оттолкнувшись от земли и взмыв в воздух на добрые три метра после чего благополучно приземлившись мягко скомпенсировав удар каменной поверхности по ногам.       — Пробуешь свои силы? - Фэрея заинтересованно следила за акробатическими выкрутасами Соль, вальяжно расположившись в горячем источнике.       — Чувствую себя немного зажатой, будто не реализую свой потенциал, хотя моя ловкость заметно подросла за последнее время. Покатушки с Моргленом так действуют, удерживаться на его спине само по себе тренировка.       — Ничего удивительного, возможности твоего тела растут быстрее чем разум успевает это осознать. Ненужные предохранители сдерживают тебя, мешают. Неплохо бы от них избавится?       — Думаю, да.       — Да, но бестолку. Обретенную силу необходимо куда-то направлять, использовать с толком, иначе что она есть что ее нет.       — В бою будет польза так или иначе.       — Нет, не будет. У тебя нет нужной привычки и сноровки, когда окажешься в тяжелой ситуации ты и не задумаешься использовать свою сверхчеловеческую ловкость, просто не вспомнишь об этом. Голова будет искать более привычные решения, так она работает.       — Нужны тренировки.       — Нужен наставник, если хочешь добиться быстрых результатов.       — Где-ж его взять, наставника.       Фэрея пожала плечами:       — Может и есть где.       Соль внимательно посмотрела на волшебницу иллюзий ожидая пояснений, но та проигнорировала не заданный вопрос, зато в голову девушки, под впечатлениями от прошлой ночи, пришла идея совсем не боевого применение своим талантам. Порывшись в памяти Сольвейн припомнила пару танцев виденных по телевизору и попыталась воспроизвести их наяву, получалось довольно легко и даже как-то естественно.       — Диана будет ревновать.       — Как тебе?       — Красиво, без одежды еще и недвусмысленно.       — Поддерживать страсть в отношениях большой труд и результат серьезных усилий, - Соль наставительно подняла палец еле сдерживая улыбку, - вот доберемся до местной столицы, уединимся с Дианой где-нибудь в уютной комнатке и я ей продемонстрирую свои невероятные возможности, надо только шест еще найти. А потом местами поменяемся. - Красочная картинка будущих перспектив подняла настроение с отметки хорошее сразу к уровню отличное и тут же же рухнуло вниз, Сольвейн вспомнила где сейчас Диана. - Пойдем спать, кататься сегодня не буду, что-то нет желания.

Истерлинг Форт белокрылых

      Тяжелый болт баллисты ударил граненым наконечником в каменную кладку оставив небольшую выбоину. «Сейчас полыхнет» - опытные Искатели присели прячась за зубцами стены и прикрыли глаза, снизу громыхнуло, над укреплениями взвились огненные всполохи. Заранее определить начинку запущенного с небохода снаряда никак не возможно, войска святош, в отличие от большинства других армий, использовали не один вид кристаллов на своих кораблях, потому постоянно приходилось ожидать сюрпризов. Болт мог взорваться пламенной вспышкой, осыпать обороняющихся ледяными осколками или создать магическую воронку, но пожалуй самой опасной была активация кристалла света. Ослепительная вспышка выжигала глаза всем кто не успел отвести взгляд, и даже если воин успевал зажмурится он все равно выбывал из сражения минуты на две пока не избавится от радужных кругов перед глазами.       В ответ на обстрел защелкали баллисты форта, первый в строю небоход успел развернутся к опасности кормой и получил лишь скользящее попадание по корпусу, а вот следующий как раз готовился к бортовому залпу и представлял из себя отличную мишень. Сразу несколько огромных копий вонзились ему в бок и одно застряло в палубе. Взрыв потряс все судно потонувшее в ярко-красном огне, значительный кусок борта со скрипом рухнул вниз, с корабля послышались вопли боли покалеченной команды. Поврежденное судно неприцельно отстрелялось куда-то в сторону форта и поспешно начало разворачиваться уступая следующему в строю небоходу. Искатели на стене все, как по команде, опустили луки и арбалеты спеша укрыться от магических вспышек, но как часто случается в бою удача может переменится по нескольку раз в минуту. Пущенный наугад болт, рукой сгорающего заживо в трюме корабля фанатика, угодил точно между зубцами и активировался прямо в группе защитников. Ледяные иглы пробили несколько тел на огромной скорости прошивая броню как лист пергамента, камни стены покрылись ледяной коркой, морозные оковы схватили Искателей за ноги. Те кто были еще живы не удержавшись стоя рухнули на пол, превращенная в промороженное мясо плоть раскололась с легкостью хрупкого стекла отделяя ноги от туловища, враз десяток опытных ветеранов стали инвалидами, но все еще не закончилось. Остатки крошек блурисцита оставались смертельно опасными минуты три после активации, коснувшиеся льда конечности мгновенно примерзали к камню, с каждой секундой магия все быстрее пожирала живое тело. Подоспевшие Искатели смогли вытащить из мертвого, морозного поля только двоих, один из которых остался обрубком человека без рук и ног, а второй едва дышал раздирая руками покрытую морозной коркой грудь.       Сверид до скрипа стиснул зубы, такого он никак не ожидал. Когда посланник Святых городов покинул форт, Сверид со всей серьезностью отнесся к высказанным угрозам и запретил Искателям покидать крепость опасаясь засад святош за пределами стен, но предположить что безумные фанатики решаться на полномасштабную войну ему в голову не пришло. Как ведак Сверид обязан был это предвидеть, и не предвидел, теперь за его оплошность расплачиваются все жители Истерлинга.       — Рассредоточитесь по стене! Шире, шире встаньте! - Воины пригибаясь перебегали с места на место увеличивая интервал между защитниками чтобы неизбежные попадания баллист небоходов не задевали больше одного-трех бойцов за раз. Стены древнего форта не поддавались обстрелу святош, ни бушующие стихии, ни тяжелые наконечники не могли серьезно повредить каменную кладку оставляя на поверхности лишь ничтожные царапины. Из-за этого единственное что оставалось кораблям это выбивать обороняющихся рассчитывая расчистить достаточный участок для атаки наземных отрядов. А в том что эта атака состоится Сверид не сомневался, неспроста небоходы Святых городов перед нападением зависали над лесом километрах в пяти от Форта белокрылых.       Третий в строю корабль замешкался видя судьбу своего предшественника, капитан небохода сейчас стоял перед сложной дилеммой: развернутся для бортового залпа подставляясь под ответный удар или сманеврировать по высоте отказавшись от атаки. Небоход рыскнул носом влево-вправо пытаясь спровоцировать обслугу баллист на преждевременный выстрел, но в рядах обороняющихся зеленых новичков не было, Искатели по крепости нервов могли дать фору любому фанатику. Приняв неизбежное судно начало разворачиваться, сотни стрел с обоих сторон пронзили воздух, за ними последовали заряженные кристаллами копья, вспышки магии, хлопки взрывов. Кто то закричал, Сверид помотал головой пытаясь побыстрее избавится от светящихся колец застилающих взор, рядом с ним тяжело сипел припав на колено его старый друг Углахт из под забрала его шлема бежала тонкая струйка крови. Пращники, Искатели не использовали это оружие, а вот среди Святых городов имелся один прославившийся искусными в метании свинцовых пуль воинами. Разогнанный кожаной петлей тяжелый шарик вполне мог пробивать не достаточно толстые доспехи и рвать кольчуги.       Углахт сорвал шлем, половина головы воина была залита алой кровью, слипшиеся волосы скрывали травму, но и так было понятно что ранение не из легких. Залпом выпив какое-то зелье, ветеран вылил его остатки на макушку и безумно ощерившись поднялся на ноги:       — Еще повоюем ведак, еще повоюем.       Свирид только кивнул, он не собирался переубеждать Углахта, слишком хорошо он знал крутой характер своего друга, и куда тот его пошлет в случае чего.       Корабли отошли от форта, перед новым заходом требовалось потушить пожар на втором небоходе и восстановить потерянные баллисты на третьем. Фатальных повреждений ни одному судно нанести не удалось, военные корабли вообще довольно живучи и сбить хоть один из них не такая простая задача. Сверид тоже не собирался тратить время в пустую, пользуясь передышкой Искатели выносили со стен раненых, пополняли запас стрел и болтов, заменяли разбитые части баллист.       — А эти чего стоят в стороне? - Искатели тихо переговаривались готовясь к новому бою, и до Сверида иногда доносились обрывки их речи.       — Это транспорты, хлипкие посудины, если подойдут на расстояние выстрелы мы их мигом приземлим. - Ответил кто-то с другой стороны.       — Да, выгрузили фанатиков и теперь ждут.       Вторая тройка пузатых небоходов застыла там где вся эскадра останавливалась час назад. Сверид уже прикинул примерное количество солдат, получалось на шести кораблях могло разместится от четырехсот до полутысячи воинов. По сотне на транспортах и остальное на военных, ведак больше склонялся к цифре четыреста, все таки боевые корабли имеют намного меньше свободного места в трюмах и большую команду, так что больше тридцати человек пассажиров туда можно вместить с большим трудом, но со святош станется запихнуть людей впритирку, как скот в загон. В любом случае для Истерлинга и та и та цифра — перебор, на не многим более полутора сотен Искателей приходится минимум по три противника на каждого. Для такой атаки небоходы загрузили явно не тупым мясом, среди фанатиков достаточно опытных вояк. Что по лучшему, что по худшему варианту расклад все одно не в пользу обороняющихся.       Сверид подозвал одного из своих товарищей:       — Передай пусть грузят людей на корабли, женщин и детей в первую очередь, остальных как получится. Вскрой общую казну, пусть возьмут денег сколько смогут, нам они больше не понадобятся.       — Торговцам от боевых небоходов не уйти.       — Попробуем подбить кораблям ход, если не выйдет останется только уповать на милость Яростного и на то что форт святошам нужен сильнее чем безоружные беглецы.       Воин не стал более мешкать, и отставив в сторону тяжелый щит побежал к причальной башне. На удачу в момент нападения на форт тут присутствовало два небохода торговцев, именно на их долю выпала ноша эвакуировать мирных людей, оставлять их в лапах Святых городов, известных своей жестокостью к побежденным, Сверид не намеревался. Он отлично знал как ведут себя святоши с еретиками, коими для них являются все не принявшие их веру, не пройдет и часа после взятия города как в Истерлинге запылают костры и заработают палачи. Даже если торговцев догонят, смерть от крушения небохода намного лучшая доля чем пытки и застенки святош, а дабы торговцы не вздумали сдаться Сверид отрядил на корабли по пять Искателей из самых молодых и одного ветерана с железными нервами и волей. Они проконтролируют пугливых торгашей, заодно позаботятся о семьях своих товарищей оставшихся в Форте белокрылых.       Корабли снова пошли на сближение, капитаны Святых городов поменяли тактику и решили больше не крутить карусель около стен, а ударить разом с нескольких направлений. Вполне логичное решение учитывая что количество баллист форта фиксированное, за счет увеличенного сектора обстрела смогут работать еще две баллисты с дальней башни, но теперь у них одновременно три цели вместо одной.       — Цельтесь в гондолы! Подбивайте шары! - Корпус небоходов можно ломать долго и в результате добиться только сокращения численности команды при этом никак не повлияв на ходовые качества судна. Бить в гондолу гораздо надежней, опять же сбить таким образом корабль почти невозможно, но урезать скорость еще как. Особенно если повезет со взрывом внутри шара, немного удачи и святошам до торговцев не добраться.       Флаваско стоял на мостике спокойно рассматривая пылающий город, за несколько часов сражения Истерлинг превратился в трещащий костер, выстрелы баллист то и дело улетали за стены, а тающие силы защитников уже не могли позволить себе отправлять людей на тушение пожаров. Хорошенько досталось и им два из трех небоходов еле держались в воздухе, их гондолы представляли из себя ворох рваных тряпок висящих на каркасе. У Праведного гнева отсутствовал левый борт прогоревший до самого трюма, Несущий благословение лишился капитана, которого снесло случайным попаданием копья, Исторгающий благодать держался на одних артефактах медленно спускаясь все ниже и ниже, после боя команде придется приземлить небоход, что всегда ведет к очень долгому ремонту. Искатели сражались отчаянно, не жалея своих жизней, не счесть сколько раз стрелки выбивали всю обслугу баллист форта и каждый раз находился кто-то им на замену, хотя на площадках где находились машины ступить было негде от кровавой каши. Борта кораблей были истыканы стрелами и болтами, от мертвых, обожженных тел сваленных в кучу поднимался отвратительный смрад. Люди находились у порога боевого безумия. «Все грани войны. Он наблюдал за героизмом этих людей и боролся с удушающей печалью, столько хороших воинов сегодня покинут этот мир так и не познав истинного света.»       Флаваско поморщился:       — Успокойтесь Святейший, паника не красит командира. - Визги приставленного к нему офицера сильно мешали течению мыслей, и возвышенная печаль под этот аккомпанемент сама собой улетучивалась. - Я в порядке, ваше беспокойство беспочвенно. - Флаваско спустился с пылающего мостика, осторожно ступая по горящему дереву палубы, проваливаться в трюм было совсем не к чему. Неспешно преодолев сплошную стену огня, он получил в лицо ведро воды, матрос тушивший пожар тут же бухнулся на колени:       — П... простите, меня...       — Не стоит беспокоится о такой ерунде, - Флаваско вытер лицо рукавом, - продолжай исполнять свой долг и не позволяй подобным мелочам отвлекать тебя. Все мы воины света.       Матрос часто закивал головой и подхватив свое ведро побежал за водой.       — Это весьма безответственно даже для вас, испытывать благословение света таким образом.       — Оставьте эти глупости Святейший, ничего я не испытываю, свет всегда со мной, моя вера безгранична. Что-то испытывают только сомневающиеся, я — знаю! Он защитит! - Флаваско подошел к борту, внизу как раз начинался основной штурм, обескровленные силы обороняющихся пытались сдержать карабкающихся по штурмовым лестницам воинов Святых городов.       — Скоро все будет кончено.       — Да, скоро. Надеюсь ваши люди помнят что нам нужны живые пленные?       — Несомненно Паладин, я их тщательно проинструктировал. - Святейший слегка поклонился.       Флавий терпеливо ждал развязки, переломить сопротивление на стенах оказалось не просто и прежде чем сражение перенеслось на улицы города успело потемнеть.       — Они уходят! - Один из матросов латающих дыры в гондоле замахал руками указывая в сторону форта, - корабли отчаливают от причальной башни.       — Мы этого ожидали! Надо догнать еретиков, Несущий благословение имеет достаточный ход, жалким выродкам не уйти от него. - Святейший пылал праведным гневом прожигая взглядом невидимые через столбы черного дыма корабли.       — В ваших словах чувствуется жажда крови, Святейший, кровожадность грех немалый. Мы берем на себя груз очищения мира от бредущих во тьме, но делать это следует с великой печалью, потому как их заблудший дух не найдет путь к Яростному. Пусть уходят, пока они не обнажили оружие против воинов света, для них еще ничего не потерянно, может когда-нибудь они примут истину, примут свет.       — Для семей еретиков уже... - Святейший поперхнулся не договорив, две золотистые точки зрачков Паладина угрожающе светились из-под нахмуренных бровей воина.       — Никогда не поздно, ни для кого, никогда. Не поздно получить искупление, не поздно принять свет и раскаяться. Вы поняли меня Святейший?!       — Д... да, Паладин.       — Епископ узнает о вашем поведении, можете начинать свое покаяние с завтрашнего дня. Вас ждет много часов молитв, просите свет избавить ваш дух от гнева, он поможет вам.       — Да, конечно, Паладин, я сделаю это.       Флаваско улыбнулся и подойдя к застывшему Святейшему вплотную, положил руку на его плече:       — Я строг с вами, но хочу чтобы вы знали в этом нет неприязни или обиды, только искренне беспокойство о вашем духе. Все мы браться в свете, только он ведет нас по истинному пути, и на пути том нет места черным эмоциям и мыслям. Каждый оступается и наш первейший долг незамедлительно направить сбившегося, помочь и предостеречь. Ваша ошибка ничтожна, Святейший, но каждая, даже самая незначительная трещинка внутри нас может привести к катастрофическим последствиям. Это не наказание, не думайте так о вашем покаянии, это ваше время наедине со светом, вам нужно поговорить с ним, действительно нужно.       Все вокруг незаметно начали прислушиваться к разговору и под конец внимали ему забыв обо всем, а сам Святейший приобрел возвышенно-одухотворенное выражение лица и с широко раскрытыми глазами ловил каждое слово, каждый звук выходящий из уст Паладина.       — Я спущусь вниз, думаю без моей помощи воинам не удастся взять правителя форта живым. Святейший оставляю корабли на вас, отведите их в сторону, потушите пожары и вместе с капитанами начните учет наших потерь. Вскоре мне понадобится хотя бы один целый небоход. Истерлинг только начало нашего задания.       Проигнорировав веревочную лестницу Флавий спрыгнул вниз. Праведный гнев потерял уже половину первоначальной высоты и продолжал опускаться, для воина света падение с пятнадцати-двадцати метров не представляло никакой опасности, зато сэкономленные секунды могут спасти жизнь одному или нескольким солдатам штурмующим последний оплот Искателей.       Приземлившись Флаваско побежал по направлению к форту, он оказался с той самой стороны, которая была выбрана для наземного штурма и сейчас повторял путь ветеранов Святого воинства. Вытоптанная сотней ног дорога пронзала подлесок, они шли плотной группой удерживая строй сминая траву и кусты, оббитые железом сапоги оставляли четко видимые следы на мягкой земле. Перед стенами отряд рассредоточился готовясь к атаке широкого участка укреплений, тут же появились первые следы боя и первые тела павших героев. То тут то там из стволов деревьев и елей торчали древки стрел и болтов, выжженные участки от попаданий баллист смотрелись безобразными проплешинами среди цветущей зелени, мертвые воины принявшие свою смерть от удачного выстрела лежали навзничь уперев свои потухшие взгляды в холодную землю. Флавий ненавидел войну всем своим широким духом, ненавидел и презирал, каждый раз когда человек проливает кровь другого человека Великие Лжецы хохочут в своем чистилище куда были изгнаны Яростным и его святыми воинами, но люди глупы, глупы и слепы. Они не видят свет, не могут принять истину, не понимают в своем глупом упрямстве что только чистая вера может спасти всех в эти темные времена, и только объединившись под единым знаменем света победа над искаженными станет возможной. К большому сожалению время на уговоры и проповеди закончилось, больше нельзя ждать и если ради будущего придется поднять меч или пройтись очищающим огнем по своим же людям, так тому и быть. Флавий примет на себя этот грех, как и положено воину света, как положено Паладину.       Около стены количество убитых резко возросло, брат пал рядом с братом, воины лежали рядом сраженные ударами меча, топора, булавы или метким попаданием стрелы. Точно такая же картина раскрывалась и наверху, на позициях защитников, такая похожая судьба, конец достойный могучих воителей — пасть, до самого конца сжимая оружие, среди своих соратников и друзей. Для Флавия они были неразличимы, свои, чужие, все равны перед ликом смерти.       На улицах городка внутри форта следы сражений тянулись дальше, защитники организовывали барикады, устраивали фланговые обходы, засады, кровь лилась реками по каменной брусчатке, каждый дом становился маленькой крепостью и жизнь одна за одной обрывались на каждом повороте, перекрестке, переулке. Можно было только возблагодарить Яростного что в этот раз по пути не встречались трупы женщин, стариков и детей, война беспощадна и не разбирает кого настигает упивающееся кровью лезвие ее секиры. Флавий много раз лицезрел все ужасы принесенные в чей-то дом захватчиками, слишком часто он сам был этим захватчиком, но такова реальность. Смерть ныне живущих ради тех кто придет в этот мир завтра, и пусть его собственные руки по локоть в крови, это неважно, главное чтобы следующие поколения могли жить в мире и покое, не зная что такое меч врага или клыки искаженных монстров.       Преодолев последний поворот он вышел на небольшую площадь где в каменном, двухэтажном доме засели последние защитники Истерлинга. Искатели отбивали штурм за штурмом, древняя постройка не поддавалась огню, заставить окопавшихся выйти удушливым дымом не выходило, около дверей и окон десятками лежали изрубленные тела воинов святого воинства.       — Святой Паладин, мы...       — Не надо, я все вижу, - Флавий отстранил солдата подбежавшего к нему с докладом, - отведите свои силы за стены соседних домов, на сегодня достаточно смертей среди наших воинов.       — Но, мы...       — Я знаю, эти метры площади дались вам дорогой ценой, не беспокойтесь я закончу этот бой за вас. Позаботьтесь о раненых, спасите тех кого еще можно спасти.       Оставив командира раздавать приказы об отступлении Флаваско не таясь вышел вперед демонстрируя обороняющимся поднятые руки.       — Сверид, ведак форта Белокрылых, и командующий Искателей жив ли еще?!       — А, это ты парламентер! - Усталый голос раздавался со второго этажа из одного из центральных окон. - Пока что топчу эту землю..., прости забыл как тебя там!       — Флавий, зовите меня Флавий, или как вам будет удобно! Я восхищен вашей доблестью и стойкостью, но вы сами должны понимать теперь все ваше сопротивление бессмысленно, вы проиграли!       — Бессмысленно?! Ты так думаешь парламентер?!       — Нет, я так не думаю! Это ложь, признаю это! - Флаваско подошел совсем близко к дому чтобы можно было уже не орать во все горло, - погибнуть, но не сдаться в плен, пасть среди своих, а не закончить жизнь в темнице не видя света, это выбор мужчины, выбор воина, единственно верный выбор.       — Так зачем пришел, если сам все понимаешь?       — Мне неприятно это говорить, но долг превыше всего, приказ должен быть выполнен. Нам нужны живые пленники, думаю вы знаете зачем.       — Догадываюсь.       — Их ждет незавидная участь, Святейшие беспощадны к еретикам, к тем кто поднял оружие против воинов света. Вы это понимаете, я это понимаю, потому имеется опасность что после очередного штурма не останется никого кто может дать нам ответы. Я не могу допустить подобного, потому готов предложить вам иной выход.       — Ха, - из черного провала окна послышался многоголосый смех, - ну давай, удиви нас Флавий.       — Сколько вас осталось? Десять человек? Больше? Можете не отвечать, это не так важно. Я предлагаю троим воинам, включая вас, сдаться, тогда остальные могут уйти, сколько бы их не было они покинут Истерлинг и с нашей стороны тому препятствий не будет.       — И мы должны поверить твоим обещаниям? Кто ты такой? Всем известно что для святош слово данное еретикам не стоит ничего.       — Я единственный Паладин Святых городов, я тот кто направляет и отвечает за эту экспедицию, и мое слово это слово света, нет и не может быть такого чтобы мое обещание было нарушено не важно перед кем оно дано.       — Звучит красиво, я почти поверил.       — Я готов выпустить всех прямо сейчас и лично проводить их до стен города, а потом их судьба будет в руках Яростного. Леса полны искаженными, до ближайшего поселения не близко, однако это все что я могу сделать. Насчет вас же, пусть будет иначе, постыдно для ветерана просто сдаться без боя, потому готов предоставить вам шанс. Пять минут, у вас будет пять минут, трое против меня одного, если сумеете победить сможете последовать за своими товарищами. Если же нет, сложите оружие и смиритесь со своей судьбой.       — Нам надо подумать.       — Безусловно, надо. Пятнадцать минут, столько я готов ждать, а чтобы убедить вас в серьезности моих слов. - Флавий повернулся к засевшим вокруг площади солдатам, - Капитан выведете всех за пределы форта и ждите моих распоряжений у северной стены!       — Но, святой Паладин...!       — Выполняйте приказ! - Воин обреченно опустил голову и махнул рукой солдатам, которые тут же зашевелились выстраиваясь в колонны вдоль улицы.       Искатели спорили все отведенное время, приводя разные доводы и перебивая друг друга выставляя свои кандидатуры чтобы остаться, в результате ровно через десять минут перед Флавием на площади стояли два бывалых ветерана Искателей и сам Сверид. За их спинами выстроилась восьмерка оставшихся в живых защитника Истерлинга.       — Вас проводить?       — Обойдемся, - буркнул предводитель уходящих.       — Хорошо, все пути свободны, кроме севера, не искушайте моих солдат не ходите в ту сторону.       Искатель поймал взгляд своего ведака, в глазах воина светилась решимость и упрямство, Сверид отверг все предложения напасть на оставшегося Флавия скопом или попытаться сбежать всем вместе. У него была собственная воинская гордость и пока святоша держит свое слово он не мог через нее переступить. Приняв и смирившись с решением своего предводителя Искатели понурив головы покинули площадь унося израненных товарищей.       — Ну чтож начнем?       — Прошу, - Флавий слегка поклонился.       — Вынимай свой меч.       — Вынужден оказаться, понимаю это может показаться оскорбительным, но я собираюсь победить не используя оружие. - Паладин раскинул руки в стороны как бы приглашая противника убить себя одним ударом.       — Что еще за шутки?       — Никаких шуток, это мое испытание. Свет хранит меня с рождения, он ведет меня и направляет во тьме этого мира, но даже мне свойственны сомнения, неуверенность, муки совести. Совершенное мной имеет только одно оправдание — все ради грядущего. Если я на верном пути, свет защити меня, если же нет, то мне и жить незачем. Начинайте, время идет!       Сверид был абсолютно не согласен с таким положением дел, но его друг Нильс предпочитал действия рассуждениям. Булава искателя описала дугу и со всей силы врезалось в голову святоши, от такого удара череп человека должно было расколоть как скорлупу, но тяжелый металлический набалдашник отскочил в сторону ни причинив никакого вреда. Следующим свои силы попробовал сам Сверид, комбинация ударов по критическим точкам ни к чему не привела, лезвие меча застывало в считанных миллиметрах от кожи и одежды Флавия. Искатели осыпали стоящего неподвижно Паладина градом ударов, но тот даже не покачнулся.       — Время вышло. Хотите попробовать еще?       Сверид с силой швырнул свой меч на землю:       — Нет, достаточно.       Его соратники тоже опустили оружие:       — Зачем вообще нужны были все эти войска?       — Это не игры, свет не потерпит такого с собой обращения. Люди должны отвоевать свой мир у тварей Лжецов самостоятельно, он только направляет нас.       Один из Искателей уходящего в лес отряда обернулся, стены форта Белокрылых все такие же несокрушимые, осуждающе взирали на них, немым укором разрывая сердце воина отдавшего свой дом на разграбление врагам. Они не справились им не хватило сил, и теперь гордость Искателей растоптана в грязи и ничего более не стоит. Переживут ли они этот позор или вся общность Искателей развалится на отдельных людей как это было прежде? «Что скажет Вилмар когда вернется? Мы полностью разгромлены.» Тяжело вздохнув воин оперся на обломок копья и прихрамывая поспешил за остальными.

Степь, лагерь кочевников

      Как поймать невидимку? Наверно не так уж сложно если точно знаешь место и время откуда она отправляется погулять каждую ночь, место — палатка незамужних див, время — сразу как лагерь погрузится в сон. Однако все не так просто если невидимке потакает сама реальность принимая ложные формы скрывая и изменяя все вокруг иллюзиями и мороками. Дуркхан пытался решить эту занимательную задачку уже с неделю, именно столько прошло времени с их остановки на Шипящем плато, он точно знал что Сольвейн покидает караван каждую ночь, но определить куда направляется загадочная дива не представлялось никакой возможности. Она не оставляла следов, трава не приминалась под ее ступнями, полог палатки не двигался когда она выходила, ни единого звука, ни единого шороха, ничего. Таинственная сила надежно скрывала свою хозяйку от посторонних взоров, обманывая не только глаза, но и другие чувства. На грани поражения Дуркхан обратился к силе родной для каждого всадника, к тому на чем держался их род многие годы. Если атум не совладает с фантомами значит ничто другое не поможет.       Иллюзии Сольвейн были настолько сильны что могли создавать несуществующие вещи, не просто визуально, они имели плотность, до них можно дотронутся, почувствовать запах, и даже тепло или холод поверхности. Отличить реальность от миражей казалось невозможным, но способна ли эта сила заставить что-то растворится в мире так же как появится? Если перед магией встанет реально существующий камень, сможет ли она заставить поверить человека что его нет? Визуально — без сомнений, а физически? Можно ли разбить лоб о пустоту являющуюся чем-то во вне ложного мира? Дукхан думал что можно и на этом строился его новый план, пусть Соль и невидима, однако вполне осязаема, осталось только поймать пустоту. Бегать размахивая руками в надежде наткнутся на девушку было глупо и по детски, тем более он не хотел поймать ее на нарушении запретов, хан желал примирения и откровенного разговора. Потому воина ожидал иной путь. Каждую ночь он выходил из лагеря со Сфераксом, садился на ближайшей возвышенности, успокаивал свой разум, свое дыхание, сердце и слушал ветер. Неважно были ли воздушные потоки созданы атумом или нет, ветер близкая любому всаднику стихия и пока он рядом со своим другом в шелесте и посвистываниях гуляющего по степи ветра можно услышать то чего нельзя увидеть глазами. Тихий шепот, откровения мира, люди разучились понимать и почитать их, но его связь атума сильнейшая среди всех. Многие часы попыток прошли даром одна неудача за другой, далекие намеки и невнятные подсказки ускользали как вода сквозь пальцы, Дуркхан давно так не старался и отчасти даже подзабыл изначальную цель своих действий, само ощущение сопричастности с ветром окупало дни бесплотный поисков. Время не имело значение, только их личный разговор что-то значил, он и ласковая стихия, такая близкая, такая мудрая и понимающая.       Прорыв произошел внезапно, обычной ночью, такой же как все остальные не лучше не хуже, в потоках Дуркахан увидел просвет, что-то мешало ветру спокойно осматривать свои владения, невидимая преграда и эта преграда двигалась.       Соль сидела на облаке, не настоящем, но оттого не менее чудном и сказочном. Фэрее захотелось чего-то легковесного и воодушевляющего потому по ее желанию степь превратилась в царство фантазий, трава стала белым покрывалом мягкой, пружинящей ваты, барашками воздушных облачков или перистыми пластами невесомого снега. Холмы и холмики в своих причудливых формах складывались в разнообразные фигуры зверей и птиц, очертания гор и трепещущие паруса кораблей, фантазия подкидывала одну картинку за другой вычленяя в сплошном, пушистом нагромождении знакомые очертания. И посреди этого великолепия стоял настоящий четырехногий варвар, вандал не понимающий ценности чужих трудов сжигал пламенным дыханием все вокруг разгоняя облака огненными протуберанцами. Сольвейн смотрела на Морглена и вздыхала, она так и не продвинулась в управлении адским скакуном, правильное состояние все не приходило: либо волшебница в полном сознании болталась на спине коня без возможности повлиять на его путь, либо в пограничном состоянии разума имела полный контроль сама едва соображая что делает. В первом случае Морглен развлекался сам не обращая внимание на лишний груз, во втором они веселились на пару, и оба варианта никак не приближали Соль к осуществлению ее задумки. «Тупик, определенно тупик.»       — Как можно умудриться мыслить в бессознательном состоянии?       — В самой постановке вопроса содержится ошибка, - Фэрея сидя в позе лотоса управляла облачной иллюзией совершенствуя и так идеальную конструкцию. - Если состояние бессознательное, то решения нет, в отсутствии сознания нет резона искать разум способный логически мыслить, но ты не до конца теряешь над собой контроль, значит здесь есть что-то другое       — Погоди, я сейчас переварю эту мысль, - Соль глубоко задумалась: «в конце концов она действительно не отрубается окончательно входя в состояние бешеной наездницы, она находится в своем уме, пусть смутно, но помнит все происходящее...» - я как бы владею и не владею собой одновременно, тело исполняет мои приказы, сознание отвечает моим желанием, только сами желания...       — Это недостаток силы воли, - Фэрея удовлетворившись своим творением откинулась на облаке, - приведу простой пример: ведро мороженного, простое искушение для человека, кажется что преодолеть его сущий пустяк. И все же в броне или тонком листке человеческой воли всегда присутствуют бреши, очевидные или нет. Для одного отказаться от лишней ложки лакомства сущий пустяк, другой же придумает сто одно оправдание для себя самого чтобы съесть все мороженое до конца, абсолютно осознавая что это вредно и возможно приведет к болям в животе спустя час-полтора. Означает ли это что первый человек оказался сильнее ментально? Ответ: и да и нет, есть вероятность что соблазн конкретно для него оказался недостаточно велик, это не его брешь.       — То есть скачки на лошадях моя особенная слабость?       — Думаю нет, твоя слабость — скорость. Не конкретно Морглен или любой другой скакун, чувство бьющего в лицо ветра, мелькающей внизу земли, адреналина и восторга, вот Ахиллесова пята твоего сознания.       — Не понимаю. Ладно бывают адреналиновые наркоманы, или люде не способные сдерживать себя в еде или еще чем-то, однако они себя контролируют, раз за разом принимая неверные решения, все же эти решения не бессознательные. Как это относится к моему состоянию?       — Между вами есть разница в контексте происходящего. Их слабости подпитываются внутренней мягкотелостью, твои же получают дополнительную подпитку извне, от одного существа помешанного на скорости не меньше чем ты.       Сольвейн покосилась на Морглена, пояснять кого имеет ввиду Фэрея не было необходимости, только сам адский скакун получал от их безумных скачек больше удовольствия чем Ольга.       — Он магическое существо, и ваше взаимодействие происходит совсем не так как с обычным животным, эта связь влияет на тебя так же как и на него. Морглен пользуется твоей слабостью раздувая ее до неимоверных размеров, жажда скорости все что тебе остается и пока он не выдохнется ты и думать ни о чем другом не сможешь.       — Вот скотина парнокопытная.       — Есть и оборотная сторона, без вашей связи Морглен тебя не слышит и не понимает. Отгородится стеной внутри разума тоже не выход.       — И что остается? Переупрямить самого упрямого засранца на планете?       Фэрея в ответ развела руками.       — Ладно, - Соль встала и прошлась по белому облаку туда и обратно, - надо просто с половиной разума победить адскую тварь на ее же поле. Пару пустяков, лет пять тренировок воли и все будет окей.       — Не драматизируй, способ найдется всегда. Может ты его просто не видишь? Или не желаешь видеть?       — Ты опять об этом?       — Он до сих пор не собран. Что это? Лень? Глупость?       — Да не могу я, чертова игрушка не дается, каждый день по два часа этот куб уныния в руках кручу, толку ноль.       — Сольвейн ты тут?       — Что это? - Девушка заозиралась ища источник мужского голоса поблизости.       — К тебе пришли, может стоит поговорить с гостем?       — Это что Дуркхан?       — Я вас слышу, нет больше смысла прятаться.       — Как он нас нашел?       — Не знаю, наверно у кочевников есть свои секреты. - Фэрея заинтересованно разглядывала что-то в иллюзорных облаках.       — Почему он нас слышит?       — Я решила что подобная изобретательность и настойчивость заслуживает поощрения.       — Елы-палы, я от него в первую очередь и прячусь. Какое к черту поощрение? Этот поборник традиций запрет меня в фургоне и двери гвоздями заколотит.       — Сольвейн я пришел поговорить.       — Видишь, он хочет поговорить.       — А я нет! Кхм кхм... Мы духи давно погибших путешественников, не тревожь наш покой молодец и проваливай домой. - На минуту повисла гробовая тишина, - что не убедительно?       — Не очень, - ответил голос невидимого Дуркхана.       — Совсем нет, - подтвердила Фэрея.       — Ладно, - Соль осмотрела себя, девушка не успела разоблачится для скачек и потому сидела в крафтовой броне, что если подумать, от полной наготы отличалась не сильно. - Фэрея подсоби с одеждой.       Волшебница иллюзий кивнула и на Ольге тут же материализовалось вполне обычное для див каравана платье.       — Запускай этого шпиона, чтоб его.       Дуркхан попав внутрь миража моментально завис как древний модем, переход от ночной степи к небесному ландшафту оказался для парня слишком резким. Соль не отказала себе в удовольствии мысленно позлорадствовать над глупым лицом хана пытающегося вернуть отвисшую челюсть на положенное место. Невпопад кашлянув в кулак пытаясь скрыть возникшую заминку Дуркхан обратил внимание на двух див полулежа расположившихся перед ним на облаках.       — Наверно пожелание доброй ночи будет выглядеть странно, но ранее у меня подобных встреч не случалось. - Хан еще на минутку выпал из реальности рассматривая Морглена, - кхм, Сольвейн не представишь свою подругу?       — Это Диадара. - Фэрея величественно наклонила голову, как бы принимая глупую игру, - у нее суточный цикл смены внешности.       — Эм...       — Еще вопросы? - Соль выразительно посмотрела на вторженца обещая ему множество грубых «иди нахрен» за последующие расспросы на эту тему.       Дуркхан уловив угрозу предпочел не обострять ситуацию:       — Я хотел поговорить...       — Я не брошу пытаться стать всадницей, и в коробку тебе меня не загнать можешь не стараться, - перебила его Сольвейн.       Хан вздохнул и опустился на ближайшее облако скрестив руки:       — Хорошо не буду. Не ради новых конфликтов я все это затеял, хочу во всем окончательно разобраться, такова моя обязанность как хана и как разумного человека. Ты не впишешься в уклад жизни наших див, это я осознал, но и тонм тебя не примет, это реальность. Я не могу их заставить, даже если бы сам этого хотел.       — Мне не нужно обязательно присоединятся к тонму, ни к чему пытаться влезть в устоявшуюся систему. Дайте мне минимум, то чего я хочу это свободы перемещения, права сражаться, право держать оружие когда искаженные захлестывают повозки волной. Мне не нужен строй, я и в одиночку целый отряд. Все это временно, как только доберемся до вашей столицы я исчезну из жизни каравана и все вернется к тому что было, к традициям, привычкам, замшелым правилам. Живите как вам удобно, я прошу о небольшом исключении до конца гласа.       — Как ты себе это представляешь? В караване каждый имеет своем место, жизнь каждого — часть жизни каравана, у нас нет лишних и нет одиночек. Твоя просьба еще более немыслима чем попытка стать воином. Мы выжили потому что держались вместе, друг за друга, все время.       — Есть лазейка? Всегда должна быть лазейка? Какой-нибудь пунктик исключений в правилах? Я спрашиваю потому что ты явно об этом думал, и Дарий тоже. Он сказал что способ есть, и что-то мне подсказывает это были не пустые слова.       — Способ есть, и мне очень хочется спросить Дарий зачем он это затеял.