Арриквиатари 2 "Истинный искатель"

Пустынный город Хесприт

      Из низенького дома, в ряду таких-же утлых хижин песочного цвета, раздался девичий визг. Остатки тонкой, деревянной двери хрустнули и вылетели наружу, в темном проеме показался загорелый человек с кривым, окровавленным мечом за поясом. На первый взгляд он был обычным оборванцем: босым, грязным, в набедренной повязке вместо штанов, но все было не так просто. Этот индивид являлся гордым бойцом армии освобождения каганата Ухтан, его принадлежность к воинам свободы подтверждал ятаган жалованный ему хлаваном и взятая в бою чешуйчатая бронь, висевшая на нем как халат из-за разницы в комплекции с бывшим владельцем доспеха. В одной руке гордый воин держал кувшин с веселящей водой. В своей бытности заземельным рабочим он никогда не пробовал такой чудной воды доступной только богатеям, но восстание открыло бывшим оборванцам доступ не к одному подвалу и воины свободы быстро пристрастились к веселящей воде, дававшей бодрость духа, веру в свои силы и головную боль по утру. Вторая ладонь воина сжимала волосы верещащей девки, которую он по счастливому случаю обнаружил в схроне под циновкой. Все внешние районы города уже успели испытать на себе гнев армии освобождения и его соратники оставили тут только выпотрошенные трупы и пустые дома, однако солнце милостиво к своим детям и послало запоздавшему воину приятный дар в виде молодой горожанки. Если бы не проклятое ранение в ногу он мог быть сейчас там, в центре, вместе со всеми, где находятся дома богатеев ломящихся от сокровищ и белогрудые узницы гаремов ждущие своих освободителей.       Улыбнувшись собственным мыслям человек намотал волосы горожанки на кулак и потащил наружу, молодая девушка рыдала от боли и страха умоляя отпустить ее, что только сильнее раззадоривало пьяного бойца армии освобождения. Эти горожане не лучше богатеев, живут в безопасности и достатке, у каждого свой дом, у каждого красивые одежды. Им не приходится целыми днями горбатится под лучами палящего солнца за деревянную миску грибной похлебки, не приходится содрогаться по ночам от каждого шороха в страхе бродящих чудовищ, их женщины не превращаются к тридцати гласам в сморщенных от тяжелой работы старух. Изнеженные, беззаботные, сытые. Они всегда жили за счет их крови, паразитировали на заземельных, угнетали их. Теперь пришло время расплаты, и расплата начнется прямо сейчас с этот пищащей горожанки.       Он был не из брезгливых, в обычном случае оприходовал бы девку прям на месте, но у сучки была большая семья и когда воины свободы ворвались в дом, через пару минут там стало слишком грязно. Веселится на лежанке заваленной свежими кишками и с трупом под боком, слишком даже для него, потому гордый воин вышел поискать местечко почище. Оглядевшись он приметил сарай с животными. Башкары бестолково толклись рядом с открытой дверью постепенно разбредаясь по улице. Отличный вариант, где башкары там стог сушняка, да и резать в загоне некого, так что с большой вероятностью там относительно чисто, а к запаху навоза ему не привыкать.       — Ну что горожанка, - это слово прозвучало изо рта мужчины как самое грязное ругательство, - я нашел нам подходящее гнездышко.       Загоготав увидев как губы девушки задрожали от ужаса, он приложился к кувшину с веселящей водой и потащил свою жертву к сараю попутно срывая с нее одежду. «Не врали друзья, кожа у городских шлюх гладкая как шелк и белая словно облака. Если даже эта такая красавица интересно как-же гаремные выглядят, наверняка...» - воин свободы попытался себе представить еще более прекрасную девушку, но все на что хватало фантазии это та же горожанка только с большей задницей и грудью. «Ладно, хлаван их отряда обещал что вся добыча будет разделена поровну, заберут столько денег и сокровищ сколько надо на поддержку восстания, а все остальное по честному. Значит и ему достанется с гаремной позабавится, пусть даже с потасканной после других, все равно, он не брезгливый».       Не дотерпев до сарая, мужчина грубо припер девушку к забору и запустил руку ей между ног.       — Кричи, богатейка, кричи! Теперь наша взяла! Сейчас я... - раздался сухой щелчок и голову оборванца насквозь пробило древком стрелы, граненый наконечник вошел в левый висок и проломив кость вышел из правого, но даже этого было мало чтобы погасить чудовищную силу выстрела. Стрела полетела дальше прошив забор и застряла в стене ближайшего дома. Мертвое тело по инерции отбросило в сторону, бывший воин свободы рухнул в дорожную пыль, заливая песок потоками крови.       — Одним больше одним меньше, кто их будет считать? - Диего безразлично закинул лук за спину не реагируя на строгий взгляд Вилмара.       — Может никто, но рисковать не стоит, мы свою часть уговора выполнили не стоит давать им повод не выполнить свою.       — Тогда хорошо что Диего его пристрелил, взрыв был бы гораздо заметнее. - Мишка показательно щелкнула пальцами вызвав небольшую вспышку.       — Я понимаю вам это не нравится, никому среди нас происходящее не нравится, и все же терпите, во время войны подобное неизбежно, тем более гражданской войны. Помните нам надо попасть домой. Мишка может спустишься вниз, в трюм?       — Поздно меня беречь, я уже этой грязи вдоволь насмотрелась. - Девушка перепрыгнула через борт причальной башни и бегом начала спускаться вниз.       — Похоже у нас будет еще один член команды.       — Сколько уже?       — Эта будет десятая.       — Всех не спасем.       — Мишке хватит и тех кого сможем. - Диего поправил колчан всматриваясь в улицы города.       — Присмотри за ней. - Вилмар положил руку на плечо парня, - они закончили штурмовать западную часть города, время мне немного прогуляться.       — Что ты задумал?       — Немного подстраховаться. Никто же не будет против если мы возьмем обещанное чуть заранее?       — Думаешь все пойдет по худшему сценарию?       — Не знаю, Диего, не знаю. Может и обойдется, но я не буду рассчитывать на «может».       Диего согласно кивнул, и тут же, одним, слитным движением выхватил лук и пустил стрелу куда-то в сторону города. Убедившись в поражении цели он спокойно убрал оружие и повернулся к Вилмару:       — Юстаса возьмешь?       — Нет, Пиланика для нас слишком важна, так что вы вдвоем остаетесь. - Сзади к Вилмару подошла пятерка Искателей в полном вооружении, - час, полтора, не больше. если нас не будет по истечении этого времени отчаливайте от башни и ждите еще столько же на безопасном расстоянии в воздухе, потом по обстоятельствам. Думаю не пропадете.       — Мишка в любом случае пойдет тебя искать, так что лучше не пропадай, мы ее не остановим.       — И не собираюсь, это так, инструкции для успокоения моей совести.       Спустившись с причальной башни отряд запетлял по узким кривым улочкам города. Пиланика стояла на приколе у крепостных стен на самой окраине города, отсюда до ремесленного квартала двадцать минут бегом, учитывая военные действия, Вилмар был склонен накинуть к этому времени еще пол часа на обходы военных отрядов и мест столкновений стражи с восставшими.       Гражданская война постепенно захватывала всю немаленькую страну и ожидаемо становилась все грязней и кровавей. Основой восставших войск были так называемые заземельные, люди занимавшиеся выращиванием съедобных грибов. Их общины были разбросаны по всей пустыне где имелись пятачки глинистой земли избавленные от вездесущего песка - аномалии пустыни называемые обахамами. С едой в каганате, по понятным причинам, было тяжело и общины-обахамы обеспечивали львиную долю всей провизии при этом являясь самыми бедными поселениями. Грибы не просто скупались перекупщиками по бросовой цене, обахамы еще облагались не малым налогом увеличивающимся с каждым годом, этот самый налог и привел к восстанию. Правитель этих земель тратил деньги на бесконечные пиры и празднества, содержал огромный гарем и бесчисленную армию прихлебателей-бездельников. Он ограничил свой мир пределами роскошного дворца, не беспокоясь и не думая ни о чем другом.       Противостояли восставшим крупные города, коих в каганате насчитывалось пять включая столицу, все они располагались на берегу полноводной реки Акио. Ее воды дарили побережью жизнь, позволяя выращивать фрукты и овощи, а так же содержать небольшое количество животных — башкаров. Мясо, которых было обязательным участником застолья богатых граждан. Самое ироничное было в том что основная масса горожан находилась не в лучшем положении чем заземельные, поборы в городах так же росли, неподсудные чиновники считали себя вершителями чужих судеб, а отряды распоясавшихся Чиайдши насиловали женщин, грабили и избивали мирных жителей.       При ином стечении обстоятельств горожане без колебаний присоединились бы к восстанию, но заземельные не видели разницы между полунищим сапожником и жирным торговцем, для них они все были равны, все угнетатели грабящие обахамы. Более того распробовав вкус крови и безнаказанности бывшие нищие оборванцы начали звереть и сейчас уже ничем не напоминали отчаявшихся крестьян коими были изначально. Зверства творящиеся на этой войне могли свести с ума неподготовленного человека и лишить его любой веры в род человеческий. Глядя на людей, что стали не лучше искаженных, в голову невольно закрадывалась мысль: «может мы заслужили уничтожения, может безумцы кавалиты правы, и все это кара для человечества ниспосланная богами».       Больше всего Вилмар беспокоился за Мишку, если бы не жесткая необходимость он ни за что не допустил бы ее к сражениям, но без силы девушки потери их и так небольшого отряда, увеличатся в разы. Хаос гражданской войны мог изменить любого и ему не хотелось чтобы та непоседливая, гордая девчушка, которую он знал с самого ее детства, озлобилась и ожесточилась сердцем. Мишка поначалу проявляла заметный энтузиазм, ей казалось что они делают благое дело помогая забитым крестьянам свергнуть тирана, все изменилось после первого крупного сражения. Милость к побежденным большая редкость, однако армия освободителей зашла слишком далеко, они не просто казнили вражеских солдат, для поднявших голову выращивателей грибов этого оказалось мало. Кровавая вакханалия продолжалась два часа, крики пытаемых вперемешку с гоготом палачей разносились над пустыней пока заземельные сдирали с живых людей кожу как с пустынных ящериц, которых изредка удавалось изловить в песках. Следующей их жертвой стал караван торговцев, к несчастью глава каравана пересекал пустыню вместе с двумя дочерьми, везя девушек к родственникам. Вилмар смог заставить Мишку не появляться на палубе и не спускаться с корабля весь вечер и ночь, но она не была дурочкой и отлично все поняла, когда не застала плененных девушек в лагере армии повстанцев утром. С этого дня Мишка становилась все молчаливей и угрюмей, каждая победа, каждый успех тяжелым камнем ложился на дух, ведь они стали соучастниками этого ужаса.       Мишка стала плохо спать, ее мучили кошмары, неожиданные перемены настроения стали обыденностью, как и непредсказуемые вспышки гнева. Она стала опрометчиво себя вести во время сражений, с затаенной яростью уничтожая сотни солдат противника не редко задевая и своих, отчего восставшие стали бояться свою союзницу чуть ли не сильнее врагов. В какой то момент Вилмар уже было решил что девушка сломалась, и не видит в человеческой жизни никакой ценности, но все оказалось не так. Незаметно небоход начал заполнятся посторонними женщинами, детьми и стариками, к моменту удачного штурма города количество беженцев на корабле достигло двадцати и еще десяток девушек Мишка вырвала из рук насильников уже в городе. Как только решение спасать всех кого можно было принято, поведение проклятой резко изменилось еще раз, она стала решительной, уверенной, а присущие ей от рождения упрямство помножилось на два. Мишка могла без секундных раздумий разорвать мерзавца на сотню кусочков громогласным взрывом, а в другое время часами возится с малыми детишками в трюме. Сознание девушки нашло свой неизведанный путь и способ понять и принять творящееся вокруг, на этом понимании окреп и окончательно сформировался ее характер. Она выросла и более не нуждалась в заботе Вилмара, хотя он и надеялся что после войны, пусть маленькая, но заметная частичка той наивной девочки вернется на свое место.       Мишка была не единственной кто изменился, Диего переживал происходящее по своему. Он закрылся в себе, став немногословным и тихим. Вилмар часто находил парня сидящим в одиночестве ночью на палубе, или дремлющим на оружейных ящиках, со стороны он казался беспечным и отрешенным, не реагируя даже на окрики в свою сторону. Это впечатление было обманчивым, Диего неведомыми путями превратился в хищника, малоподвижность и кажущаяся безобидность стали его способом охоты. Любая угроза и медлительный парень превращался в настоящую молнию. Диего не возможно было застать врасплох: во сне, со спины, в темноте, никто не оставался незамеченным когда приближался к парню. Особенной его привычкой стала стрельба в слепую. Сидя в расслабленной позе уставившись на проплывающие мимо облака Диего неожиданно срывался и посылал стрелу за стрелой в место куда даже не смотрел, безошибочно поражая цели о присутствии которых никто не подозревал. Таким образом молодой Искатель перебил целый отряд чиайдши посланный сжечь Пиланику во время очередной стоянки.       С первого дня переноса в пустыню Диего взвалил на себя обязанность по защите Мишки и строго следовал ей все время, как будто этот долг был передан ему кем-то или он считал себя обязанным ему следовать без особой причины. Со своей стороны девушка никак не реагировала на постоянную опеку, учитывая характер Мишки это было удивительно, однако присутствие рядом Диего она воспринимала как само собой разумеющееся и ничуть не возражала.       Самое невероятное из всего что происходило с этой парочкой стал их невероятный прогресс. После каждого боя они становились все сильнее, казалось убивая Мишка и Диего приобретают новые возможности. Вилмар заметил что зрение молодого искателя приобрело невероятную остроту, точку на горизонте, которую едва могли рассмотреть остальные, он четко различал вплоть до мелких деталей. Его меткость и инстинкты стрелка вышли на новый уровень как и мастерство в обращении с жутким, костяным луком.       Мишка не отставая от своего друга приобрела полный контроль над своей силой проклятой, создавать взрывы для нее стало так же естественно как дышать. Удаленность, мощность, размер вспышки все было под ее контролем от пробивающей человека насквозь искры, которую она вызывала щелчком пальцев, до огромного, пламенного шара превращающего в кашу целые отряды солдат.       Понять природу этих изменений Вилмар не мог как не старался, и даже умник Кремильтон только пожимал плечами, однако он знал у кого стоит искать ответ, надо только до этой особы добраться.       Преодолев примерно половину пути отряду пришлось на некоторое время скрыться в небольшом двухэтажном доме пропуская шумную толпу восставших спешно перебрасываемых в кварталы еще оказывающие сопротивление. Командованию армии освобождения сейчас приходилось прилагать титанические усилия чтобы все войска не разбежались по закоулкам грабить город. Отвратительная дисциплина заземельных давала о себе знать постоянно, исключая любые попытки командиров как то маневрировать на поле боя, оборванцы понимали только один приказ — вперед, после отдачи которого оставалось только ждать результата сражения управляя немногочисленными отрядами ветеранов из бывших вояк и наемников.       Вилмар осторожно выглянул в окно, толпа нехотя плелась вперед понукаемая хлаванами, этих относительно опытных воинов используемых в качестве младших командиров набрали из проводников. Водить по пустыне караваны дело опасное, требующее не малой выносливости и воинского умения. Хлаваны жили в пути, задерживаясь в поселениях не больше чем на пару недель, само их название прямо переводилось как: пересекающий пустыню. Для управления толпой вчерашних оборванцев лучших кандидатов не найти, хлаваны изначально пользовались у заземельных не малым авторитетом, многое умели, и могли воздействовать на своих подчиненных силой. Вообще ситуация в каганате была уникальной для Вилмара и Искателей, на их земле такого конфликта не могло произойти в принципе. Война между городами дело астрономически дорогое, единственный способ доставить солдат к противнику — по небу, только небоходы позволяли сколь-нибудь крупному отряду пересечь лес не будучи разорванным на куски искаженными. Потому новоиспеченному завоевателю требовалось достаточное количество судов чтобы перевезти армию способную взять штурмом укрепления противника плюс военные корабли для сопровождения и поддержки высадки. Если же у противника имелся свой военный флот то сразу в голове правителя возникала закономерная мысль: «а надо ли мне это?» Полномасштабные войны между равными государствами, за всю историю после победы над Лжецами и появления искаженных, можно пересчитать по пальцам одной руки, и всех их объединяет одно: победителей в них не было. Либо после первых столкновений у враждующих сторон просыпался разум и дело сводилось к шаткому миру, либо условно победившее государство оказывалось ослабленным и разоренным потеряв не намного меньше чем побежденная сторона. Даже Святые города, никогда не считавшиеся с потерями для достижения своих целей, избегали открытых столкновений и войн.       В пустыне все обстояло иначе. Искаженные тут были пассивны и немногочисленны, большинство монстров пряталось в песке нападая из засады на проходящие мимо караваны. Опытные хлаваны, по известным одним им признакам, вычисляли ловушки огромных скорпионов, змей, пустынных пауков и другой нечисти, обходя их на безопасном расстоянии. Нападения периодически случались, и не всегда охране удавалось отбиться от твари, но кто точно сможет сказать пропал ли караван потеряв направление в песчаной буре или до него добрались искаженные. Активно нападали на людские поселения только стаи непогребенных, монстры состоящие из гротескного переплетения человеческих костей, местные считали их восставшими путниками нашедшими свой конец под палящим солнцем пустыни. Они терроризировали обахамы, случаясь вырезая их полностью, однако их было не так уж много. Сумма всего вышесказанного позволяла сделать простой вывод: в каганате возможно передвижение крупных войск между городами. Да, по пути кого-то подъедали монстры, кто-то терялся, попадал в зыбучие пески, но основа армии добиралась до цели, тут орда оборванцев по настоящему имела шанс на победу, просто задавив чиайдши количеством.       Интересную вещь отметил про себя Вилмар совсем недавно: воины чиайдши сражались и на стороне восставших. По началу он думал что это обычные перебежчики, но один из хлаванов объяснил ему разницу. Название чиайдши имело два произношения с ударением на первую или последнюю «и». В первом случае этот солдат состоял на службе у каганата, во втором уже нет. Логика пустынных жителей в тот момент ввела Вилмара в ступор, любой солдат мог по своему желанию объявить себя чиайдши свободным и спокойно присоединится к восставшим, и никакие его прошлые преступления на службе государству больше не считались. Он мог хоть десятками резать заземельных день назад, после отказа от своей службы все его деяния как бы стирались. Еще большее недоумение вызывало то что пользовались этой возможностью только чиайдши идейные или ранее вытуренные со службы, взятому в плен солдату даже в голову не приходило переметнуться на другую сторону объявив о своей добровольной отставке, все они до последнего терпели пытки и умирали в муках оставаясь воинами на службе каганата.       Толпа восставших наконец прошла и отряд Вилмара продолжил путь, им надо было успеть в ремесленный квартал до того как армия освобождения устроит там кровавую бойню горожан. Отсутствие умелых плотников по причине их смерти отличный повод задержать Пиланику в составе войск, такого исхода он допустить не мог. Хватит с Искателей этой войны, хватит этой грязи, у них совсем другое предназначение. Наверняка перепуганные ремесленники не станут особо сопротивляться если Вилмар предложит им поработать взамен на безопасность их самих и их семей на борту небохода, ремонт надо начинать уже сейчас пока лидеры восставших заняты. Кто знает что этим «воинам свободы» взбредет в голову завтра.       Мишке приходилось тащить спасенную девушку силком, бедняжка от страха еле двигалась, да что говорить, она даже не убежала с того места куда ее приволок тот выродок без штанов. Так и сидела прислонившись к забору дрожа как осиновый лист. Мишка, конечно, понабралась сил за последнее время, но взвалить спасенную на плечо, как наставница, не могла. Для Сольвейн такие тяжести были незаметны, для нее же... Девушка помотала головой, сейчас не время, ее мысли постоянно срывались на наставницу о чем бы она не думала, но сейчас надо быть начеку.       Справа у поворота в землю вонзилась стрела с белым оперением, Мишка не думая повернула туда прихватив указатель с собой, чтобы вернуть Диего. Таким образом парень указывал ей безопасный путь в обход нежелательных встреч, однако сквозь стены он видеть еще не научился и заранее предугадать что из ближайшего дома вывалится пятерка оборванцев не могла ни Мишка, ни бдящий на причальной башне напарник. По горло в чужой крови, с грязными мешками в руках горе-вояки тащили упирающегося башкара. Животное блеяло и рвалось в родной загон, то и дело роняя своих похитителей в песок.       — Смотрите, кто тут у нас!       — Неужто гаремная?!       — Откуда ей тут взяться? Башкой подумай.       — Да проскользнула как-нибудь. Посмотри кожа белее раскаленного солнца и ухоженная.       — Вторая тоже ничего так. - Грязный вояка слева загоготал.       — Я из армии освобождения, как и вы, дайте пройти. - У пустынного народа имелся какой-то пунктик по поводу тона кожи, чем светлее тем лучше. Для жителей обахамов из-за этого горожанки имели особую привлекательность, хотя на взгляд Мишки местные девушки все были довольно смуглыми. Она же сама являлась эталоном красоты и пределом мечтаний заземельных, несмотря на недостаток женских округлостей, ее светлоликость перевешивала. Половина доблестной армии освобождения пускала на нее слюни не исключая лидеров, но подходить никто не осмеливался, проклятых тут боялись еще больше чем дома. В каганате рожденных с силой Лжецов казнили без разбирательств.       — Конечно вы наши, из армии, вот с нами и пойдете. Таким красавицам не место на поле боя, мы вас защитим. Правда ведь други? Защитим?       — Конечно, защитим. Каждый, раз по пять защитит, вон, красавица, твоя подружка уже даже разделась, не терпится ей.       Под гогот и сальные шуточки пятерка приближалась окружая Мишку со всех сторон, видимо эти идиоты прибились к армии совсем недавно среди восставших проклятую в лицо знала каждая собака.       — Не дергайся, а то пораним ненароком.       — Да, как ту толстуху, она так ворочалась когда мы ей брюхо вскрывали.       — Вранье все таки, что городские монеты глотают. Только извозились все в крови.       — Зато толстуха похудела... - оборванец в кожаной броне хрюкнул от смеха, - нечего ей столько жрать когда мы голодаем, мразина жирная.       — Про монеты еще попробовать надо, может не повезло по первому разу.       Вяло переговариваясь оборванцы с наслаждением смотрели на испуганные лица своих жертв. Эта власть, власть страха, которую им подарило восстание была опьяняющей, видеть как эти гордые городские трясутся от ужаса и молят о пощаде доставляло им настоящее, ни с чем не сравнимое, удовольствие. Красотка по темнее уже рыдала сидя в пыли, а чудесница с ослепительно белой кожей только замерла глядя на них широко раскрытыми глазами.       — Ну что, милашки, пожалуйте в дом, мы вас обслужим как в гареме принято, по богатому.       — Ааааа! - Оборванец в центре заорал и пошатнувшись рухнул на землю вместо левой ноги у него была окровавленная культя из которой торчал обрубок кости.       — Что... - Его собрат слева схватился за отсутствующую руку, следующий согнулся пополам зажимая вываливающиеся из живота внутренности. Ублюдок распинавшийся про толстую горожанку остался без мужского хозяйства, последний же обзавелся сквозными дырами в обоих плечах.       Мишка присела и взяв в руки ладошки спасенной девушки прижала их к ее ушам:       — Все будет хорошо, не бойся, закрой глаза и прикрой ушки, посиди минутку, а потом мы пойдем дальше, пойдем туда где нет никаких злодеев. Тсс, не бойся.       Оставив девушку Мишка развернулась к расползающимся во все стороны калекам.       — Резать животы в поисках монет мне некогда, справлюсь по простому.       Наступив на спину одноногому Мишка схватила его голову, он дернулся и захрипел, потом заверещал. Его кожа пошла трещинами, что-то хрустнуло, зашипело и голова воина свободы разлетелась на куски как спелая тыква от удара булавы. Следующим на очереди был ублюдок с вывернутым пузом, он выглядел бледновато и мог не дожить до казни потому в списке на воспитательную экзекуцию он находился на самом верху. Расправившись с остальными Мишка подошла к новообрезаному евнуху, но к его счастью, жить с такой потерей ему осталось не долго.       — Не надо, пощади, не надо...!       Мишка не проронила ни слова. Почему эта мразь считает что имеет право просить пощады, когда сам игнорировал любые мольбы - ей не понять, но она и не собирается разбираться в мыслях выродков. Последний хлопок и фонтан крови ознаменовал конец банды убийц-мародеров.       Сосредоточившись девушка ненадолго замерла, вся кровавая каша на ее одежде брызнула в стороны. Такой экстравагантный способ очистки требовал много сил и предельной концентрации, она создавала маломощный взрыв всем телом, фокусируя его на поверхности одежды: не ходить же по уши в чужих мозгах. Способ наставницы намного лучше и удобней, жаль повторить его Мишка не может. Подняв с колен спасенную, они направились дальше.       «Надо не забыть поблагодарить Диего за то что не вмешивался, этих гнид она хотела задавить сама.»

Степь

      Даже в унылой, кочевой жизни случаются светлые дни, не одной бесконечной дорогой живут люди, их мир красят разнообразные празднества и торжества. Кочевники любили время от времени вдоволь повеселится, поводов для этого в их культуре имелось достаточно. Одним из самых главных — становление молодняка воинами, оно же обретение подростками своего верного коня, с этого момента начиналась их служба на благо каравана и тяжелые тренировки по превращению зеленого юнца в сурового вояку. Втором по значимости шел праздник обретения места, в этот, плавающий по календарю, день кочевники вставали на трехмесячную стоянку рядом с пастбищами муунов, животные в этот период останавливают свою миграцию, вместе с ними останавливаются и живущие за их счет люди. Еще ниже в табеле о рангах, но не менее любимыми торжествами являлись свадьбы, каждый союз был важен для каравана и всецело поддерживаем обществом любившим погулять на свадьбах с размахом. Обзавестись супругом или женой можно было ни когда попало, а исключительно в дни после обретения места, так что желающим стоило поторопится на все про все время было ограниченно. Следующий глас после бракосочетания по кочевнически, пара считалась молодоженами, этот статус был не пустышкой, он имел особое значение. В первую очередь молодоженам разрешалось и даже поощрялось вести себя как кролики, зачатие ребенка в первый глас считалось признаком здоровой семьи, если же с беременностью не получилось в конце гласа ставился вопрос о разводе. Редкий случай, но прецеденты случались, после периода молодоженства о разрыве даже думать нельзя, теперь уже попали на всю оставшуюся жизнь. Надеюсь вы тщательно выбирали? Если нет, то терпите сколько вам отмерено гласов, а потом на свободу к Яростному. Для лучшей плодовитости весь год оба счастливчика и парень и девушка получали малые дозы какой-то травки в еду, это была совершенно открытая практика за нее отвечала специальная бабка-знахарка. Этот травосбор выполнял функцию виагры, только был значительно слабее. Старшие, так сказать, заботились о приятном времяпрепровождении молодоженов, причем девушка получала его в меньших дозах ежедневно, а парень в больших, но только в дни когда он не был задействован на первой линии охраны каравана или в тонме. А Сольвейн-то удивлялась почему некоторые дивы шатаются по лагерю с немного ошалевшим взглядом, они оказывается сидят на препаратах, она думала просто беспокойные. После одного гласа допинг прекращался, да и частота любовных утех резко снижалась по социальным причинам, устоявшаяся семейная пара уже не должна была слишком активничать в постели, для этого отводились специальные дни примерно по одному в неделю.       Лекцию о важных днях им с Дианой прочитала троица попутчиц, перебивая друг друга на полуслове они наконец выдали что-то действительно информативное чему Соль могла только порадоваться. Правда ничего из этого не было причиной перевозбуждения молодых див, повод для радости оказался скромнее: Шипящее плато. Небольшая каменная равнина имеющая признаки вулканической активности глубоко под землей к которым относились гейзеры и горячие источники. Весь караван грезил массовой помывкой, особенно об этом мечтал женский пол вынужденный ежедневно довольствоваться кусками мокрой ткани для обтирания. На Шипящем плато караван задержится на два дня, чтобы все и каждый успели расслабится прежде чем продолжить путь. До обретения места, по прикидкам, оставалось около двух недель и народ немного спешил устав от долгого перехода.       Искаженные среди горячих источников не водились, это было доказано за многие гласы путешествий каравана, но Дуркхан не поленился отдать приказ прочесать близлежащую территорию и выставить оцепление вокруг выбранного места помывки.       Организация процедур осуществлялась по старинному принципу: сначала девочки потом мальчики. «Как в детском саде, честное слово» - Соль следила за суматохой в лагере, сейчас он был похож на муравейник рядом с которым уронили пачку сахара. Все бегали туда сюда с одухотворенными лицами, Гирадея размахивала руками пытаясь унять перевозбужденных див и распределить их по соответствующим их статусу группам. Делится на социальные группы было любимым занятием кочевников, хлебом не корми дай им только разбежаться по своим компашкам. Даже баня не могла без этого обойтись. Итак Соль и Диану определили в группу молодых и незамужних див, рядом выстроился отряд семейных мамаш окруженных толпой малолетних детишек и последними кое-как собрались почтенные бабули. Осознав свое счастье, Сольвейн мысленно взяла свои слова обратно: «социальное разделение это благо! Никаких верещащих малолеток рядом и не придется лицезреть столетние телеса.»       По рядам пробежались огромные тюки ткани с торчащими снизу тонкими, подростковыми ножками. За кучей материи от усердных носильщиц видны были только руки и ноги семенящие наугад вдоль толпы женщин, постоянно сталкиваясь с кем то. Вслед за ними, по пятам, шел беззаботный смех, когда куча ткани врезалась в очередное живое препятствие порождая новый взрыв веселья. Импровизированные полотенца быстро расходились по рукам и вот уже из-за горы показалось красное от стараний лицо белокурой девчушки.       — Оля смотри. - Теневая красавица прошептала ей на ухо кивая в сторону замужней колонны.       Отдельно от общей группы стояла женщина безэмоционально смотрящая в никуда, ее за руку держала маленькая девочка безостановочно о чем то щебечущая проглатывая букву «р» в каждом слове. Медива — вспомнила ее имя Сольвейн, мать погибшего пацана, она так и не отошла от случившегося, хуже того ее депрессия становилась все глубже и тяжелей. Женщина практически не реагировала на внешние раздражители, двигалась как сомнамбула ведомая малолетней дочерью, практически ничего не ела и не разговаривала. Остальные дивы держались от нее подальше, объявив что-то вроде негласного бойкота, вокруг потерявшей сына несчастной сама собой возвелась каменная стена отчуждения. Все знали что она ни в чем не виновата, но действия женщин не имели ничего общего с разумом, наперекор логике они в душе были уверенны что Медива несет полную ответственность за случившееся. Такова была ментальность кочевников: мать всегда в ответе за детей вне зависимости от обстоятельств и никак иначе. Сама Медива, видимо, считала так же загоняя себя все дальше и дальше в темноту отчаяния. Ее муж пропадал в тонме или во внешнем кольце стражи каравана, практически бросив ее и дочь на произвол судьбы. Единственная кто делал попытки вернуть утопающую в горе диву к жизни была Гирадея, за что Соль ее уважала несмотря на то что одновременно терпеть не могла эту мымру. В результате с недееспособной матерью возилась малолетняя дочь, которая сама еще пешком под стол ходила, толком не понимая почему любимая мамочка стала такой молчаливой.       — Диана, как вернемся, совершим пару дружеских визитов. Мне эта драма изрядно осточертела, если местные не способны переступить через свой идиотизм, этим займемся мы. - Откинув ситуацию с Медивой в сторону на пару часов, Соль направилась со всеми к горячим источникам.       Сольвейн участвовала в массовом, женском купании уже второй раз и что тогда, что сейчас получала от происходящего море эстетического удовольствия. Дивы кочевников немного уступали девочкам Цветов в сексуальности, но компенсировали этот недостаток количеством обнаженных тел и природной живостью и непосредственностью. Жаль только экспонаты нельзя было трогать в первую очередь из-за бдящей Дианы строго следящей чтобы похотливый взгляд любимой не задерживался ни на одной девушке дольше чем на ней самой.       Кочевницы умудрялись поддерживать себя в форме не смотря на пассивный образ жизни, этому способствовала диета из местных продуктов и определенный набор косметических средств. Речь не идет о разных помадах и белил для морды-лица, дивы пользовались исключительно травяными отварами, мазями и тому подобной природной алхимией. Это было сродни ритуалу, девушки были обязаны стремится к красоте, так говорили многолетние традиции. Пропаганда красоты тут полностью лежала на плечах Гирадеи, она следила чтобы подрастающее поколение втягивалось в это мировоззрение обучая девочек-подростков премудростям нанесения кремов и уходом за кожей. За всем этим стояла одна простая идея: молодцы должны желать поскорее женится и получить такое великолепие в собственное пользование, а потом еще иметь дополнительный стимул возвращаться с поля брани живыми и здоровыми. Верхом косметической мысли кочевниц являлась художественная раскраска лица. Дивы любили украшаться простыми, не перегруженными деталями, узорами белой краской. Незамысловатые орнаменты украшали щеки и лбы модниц отчего у Соль, при взгляде на них, возникали ассоциации с африканскими папуасками. Сделаны-то рисунки были качественно и ничуть не портили миловидные лица, но хоть ты тресни перед глазами все равно стояли чернокожие жители Африки потрясающие копьями.       Они с Дианой тоже приобщились к ритуальным процедурам травотерапии ибо в ином случае Гирадея вынесла бы все мозги своими бесконечными поучениями. Так или иначе молоденькие дивы выглядели вполне себе на уровне, и исходящее теплым паром небольшое озерцо заполненное обладательницами аппетитных попок и упругих грудей всех форм и размеров, выглядело как филиал рая на земле. Девочки хихикали, повизгивали пробуя горячую воду ножками и просто веселились получив редкий шанс расслабиться.       Засмотревшись Соль не заметила угрожающую улыбку на губах Дианы за что тут же поплатилась.       — Ай... ай, ай.       — Оля, иди ка сюда, я еще не закончила.       — Нет, я все поняла и осознала, - Сольвейн выдерживала предупредительную дистанцию потирая пострадавший от рук разозлившейся красавицы тыл.       — Точно?       — Клянусь. - Немного поспешно она скинула с себя остатки одежды и перебежала поближе к горячему источнику.       — Оленька, на всякий случай, напоминаю, мы сюда мыться пришли а не по сторонам пялится. - Раздевшись Диана встала рядом строгим взглядом обводя толпу голых девиц.       Между тем их появление вызвало некое замешательство среди купающихся, множество взглядов скрестились на новеньких, отовсюду послышались тихие, завистливые вздохи. А когда Соль наклонилась, попробовать воду рукой, вздохи переросли в низкий гул голосов, несколько див развели руками и мысленно капитулировав разочарованно погрузились в воду по шею. Похоже под прикрытием невинных банных процедур между потенциальными невестами шло ожесточенное соревнование за место первой красавицы каравана, и сейчас позиции лидеров таблицы заметно пошатнулись.       Немного смутившись от такого внимания Сольвейн поспешила скрыть свои прелести в горячей воде, тем более что перенести интерес к верхней части своего тела она могла без проблем, но настойчивое разглядывание парой десятков девушек ее промежности вызывало серьезный дискомфорт.       — Чего это они?       Диана сдерживая смех пристроилась рядом, теневую красавицу смутить было не так то просто:       — Это специфическая градации красоты кочевников, Оля. По внешнему виду ты у нас вне конкуренции, но для них еще важна плодовитость, вот девушки и пытались оценить твою способность обзавестись детишками. Последний шанс потягаться с сэкс-бомбой рухнувшей в их застоявшееся болото. - Диана придвинулась ближе, ее разгоряченное тело направило мысли Сольвейн в совсем иную плоскость чем беспокойство о всяких пустяках. - Скажу по секрету в этой дисциплине у них тоже нет шансов, с такой завлекательной и объемной попкой можно рассчитывать на десяток малышей, не меньше, по одному в глас и через десяток хватит на собственную футбольную команду.       — Что-то мне резко захотелось назад в Амиладею. Вот прям щас готова отправится туда пешком.       — Это тебе щелбан по носу за похабные мысли не в мою сторону.       — Каюсь, посыпаю голову пеплом, а если ты еще чуть сильнее прижмешься ко мне грудью точно забуду всех женщин на свете кроме тебя, любимая.       — То то же.       Парную идиллию нарушила незнакомая Соль девушка подошедшая к отбившимся от группы дивам:       — Позвольте? - не дожидаясь ответа она величаво опустилась в воду напротив.       Сольвейн толкнула Диану локтем и состроила вопросительную мину на лице.       — Оля это Раванна.       — Хто?       — Дочь Гирадеи.       — Аааа... - Соль повернулась к девушке старательно делающей вид что не слышала их перешептываний, - рада что вы решили составить нам компанию, водичка чудесная, настроение отличное, самый подходящий момент для новых знакомств. - Мельком оценив достоинства дивы Сольвейн определила ее на третье место в конкурсе красоты после Дианы и себя любимой, теперь же ее грызло любопытство зачем первая красавица каравана к ним подошла.       — Сольвейн и Диадара, я правильно помню?       — Правильно.       — Я, по просьбе матери, хотела бы поговорить о вашем поведении, может...       — Погоди. - Соль прервала девушку выставив перед собой руки в останавливающем жесте. - Не так происходят разговоры в женской бане.       — Бане? - Раванна удивленно оглянулась будто ожидая увидеть непонятную «баню» у себя за спиной.       — Именно, тут совсем другая атмосфера, совместное купание людей объединяет и сглаживает острые углы беседы. А потому это делается так... - Соль встала и прихватив Диану притерлась к излишне серьезной девушке сбоку, прижав ее с другой стороны теневой красавицей, которая на этот раз не была против с интересом наблюдая за действиями любимой.       Раванна тут же растеряла весь боевой настрой и строгость оказавшись в неожиданном для себя положении. Обнаглев еще больше Ольга обхватила обнаженную красотку рукой и с интересом заглянула в ошарашенное лицо девушки.       — Вот теперь можно и посплетничать. Давай, поведай нам по секрету какие молодцы тебе больше нравятся?       — Мне...?       — Брюнеты или блондины? Накаченные суровые мужики или кто лицом посимпатичней?       — Наверно первой красавице каравана по душе самый завидный жених из имеющихся? - Включилась в игру Диана.       — Неужто сам хан?       — Нее... то есть... - Раванна смутилась и заметно покраснела.       — Да чего тут стесняться, Дуркхан мужик завидный, раз решилась то хватай пока не увели.       — Ты не понимаешь, тут дивы молодцам не признаются, не по традициям такое, он первый должен. - Диана под водой поймала руку Соль и переложила ее со спины Раванны себе на попу.       — Сам, сам, он пока решится Яростный успеет на землю вернуться. Я так тебе скажу Дуркхан на голову туговат, ему требуется твердая женская рука. Если нельзя проявлять активность самой то надо решительно намекнуть.       — Как это намекнуть? - Раванна немного отошла от ступора и начала проявлять признаки интереса к разговору.       — Как, как? Языком тела. Такой красавице это без труда удастся, все дело во внутренней сексуальности, которую надо проявить вовне. - Ладошка Соль уместившись на соблазнительных изгибах и начала активно исследовать доступное пространство.       — Правильно посмотреть, чтоб во взгляде обещание читалось, наклонится под удачным ракурсом и все такое. - Диана подалась назад открывая шаловливой ручке доступ не только к задней части.       — Но я не умею.       — Неправда, это в крови, надо только чуток потренироваться. Не беспокойся мы поможем.       Через пять минут у Раванны вылетели из головы все планы поставить зарвавшихся пришлых на место, наставления матери для этого разговора испарились еще раньше, все ее внимание было поглощено необычными советами див, которые почему то все сильнее краснели, наверно из-за жара источника.       Сольвейн же праздновала маленькую победу, портить такой день мелкими склоками совсем не хотелось, ну эти нравоучения в бездну к Лжецам. Она лучше перескажет сто один совет из женского журнала для неуверенных в себе дамочек чем будет слушать эту чепуху про верное и неверное поведение воспитанной дивы. Правда безобидная девичья трескотня приняла некий эротический подтекст в тот момент как истосковавшаяся по их ночным кувырканиям Диана запустила свою руку между ног Соль. Теперь маленькая шалость превратилась в нечто другое и приходилось тратить немало сил чтобы посреди предложения не застонать во весь голос, с этой же проблемой боролась теневая красавица, но ей эти острые ощущения только в кайф.

Поздний вечер того же дня

      — Мама! Мама! - Медива встрепенулась, это был голос ее сына.       — Яконт, солнышко мое, мама тут, я здесь! Где же ты?! - Она взмахнула руками, пытаясь пробиться через непроглядную темноту вокруг. - Яконт!       — Мама, - голос сына был таким далеким, еле слышимым, как будто он стоял на другой стороне широкого поля. Стоило Медиве только об этом подумать, как чернота перед глазами сменилась широкой степью, прохладный ветер гулял по равнине наклоняя стебли высокой, зеленой травы покрывающей все до куда хватало взгляда. Яконт стоял вдалеке и смотрел на нее сжимая в руке деревянный меч.       — Яконт! Стой там, мамочка идет, я сейчас! - Она всем сердцем желала оказаться рядом со своим кровиночкой, со своим счастьем, но ноги отказывались слушаться свою хозяйку намертво увязнув в земле. - Яконт стой, я сейчас!       Из-за спины ее сына неожиданно вышел огромный человек закованный в сверкающие латы с ног до головы, он обошел ребенка с боку и опустился на одно колено.       — Сынок! Иди ко мне, иди сюда! Не смотри на него, беги! Беги к маме!       — Я не могу. - Яконт отрицательно покачал головой, - прости мама я больше не могу. - Мальчик повернулся к гиганту и улыбнулся, - не бойся мама, дядя хороший, дядя заботится обо мне, он позволил нам встретится.       — Прости меня Яконт, прости милый, я виновата, я так виновата!       — Нет, мама не виновата, я сам, ты мне говорила не лазить в фургон, а я не послушался.       — Да чтоб его этот чух, кушай сколько хочешь, только вернись.       — Нет, от него зубки болят, нельзя есть много сладкого, мама я помню.       — Яконт... - Медиву душили слезы, она пыталась еще что-то сказать, но не могла, подступившая к горлу горечь невыносимо жгла изнутри.       Гигант в доспехах наклонился к мальчику и что-то сказал отчего лицо Яконта стало не по детски серьезным.       — Мама почему сестренка плачет? Мама почему? Я попросил дядю привести меня чтобы узнать. Тама заболела? Почему она плачет? Ей больно?       — О чем ты сынок? Я не понимаю...       Гигант выпрямился и повел рукой, повинуясь его жесту поле между ними провалилось в никуда оставив на своем месте озеро с чистейшей, прозрачной водой. По поверхности водоема пошли круги, а когда водная гладь успокоилась Медива увидела свою палатку, где она сидит уставившись в стену, а Тамаида рыдает зажавшись в углу. Девочка обхватила руками колени и раскачиваясь всхлипывает вздрагивая всем телом.       — Тама, как же... как.       — Мама мне пора, пожалуйста позаботься о сестренке, мне ее очень жалко. Я слышу, каждый раз слышу, когда Тама плачет.       — Яконт, стой, не бросай меня, Яконт!       — Прощай мам, я тебя люблю, и сестренку тоже, передай ей... - Голос ребенка постепенно удалялся пока не исчез полностью, вместе с ним фигура мальчика растаяла как утренний туман.       — Сыночек мой, стой! - Медива рвалась вперед, однако как и прежде не могла сдвинутся ни на сантиметр.       — Хочешь пойти за ним? - Голос воина был глух и полон неприязни.       — Да, да, я хочу!       — Дура, баба, ничего не понимаешь, ну так я тебе растолкую. - Гигант переместился прямо к Медиве и поднял ее вверх одной рукой, как котенка, секунда и они уже зависли над озером. - Ну смотри.       Взгляд женщины, вопреки ее воле, прикипел к воде, там картинка уже сменилась. Вместо палатки — поле с разрытой могилой, бледное тело Медивы накрыто белой тканью, а рядом бьется в истерике Тамаида, девочка уже не может кричать, только жалобно сипит сорванным горлом.       — Нет, я не...       — Что не? - Воин притянул ее к своему глухому шлему в прорезях которого горели золотым светом два оранжевых глаза, взгляд гиганта пронзал испуганную диву насквозь заглядывая в дух. - Ей будет лучше без такой матери.       — Нет!       — Лучше без матери которая ее бросила.       — Нееет!       — Оставила одну...       — Нет, пожалуйста, нет. Прости меня Тама, я не брошу тебя, никогда не брошу.       Рука воина разжалась и Медива рухнула вниз, но вместо холодной воды под ней оказалась твердая земля.       — Больше такого не повторится женщина, у меня нет времени на таких как ты. Скажи спасибо своему сыну, больно парень славный, не смог ему отказать.       Медива вернулась в реальность рывком, то-ли сон, то-ли наваждение развеялось, сердце стучало как бешеное.       — Тама, Тама ты где?       — Мама?       — Дочка, иди, иди ко мне, - женщина обняла девочку и тихо зашептала, - прости, прости меня милая. Я никуда не пропаду, и не уйду, я буду с тобой, я тебя так люблю.       Тамаида не совсем понимала что происходит, но наверно лечение тети Соль помогло, теперь надо не проболтаться чтобы все так и осталось.       Сольвейн в это время висела на плечах Дианы и бессовестно жаловалась на весь мир:       — Ох как мне хреново, ох да чтож такое. Ни одно хорошее дело не остается безнаказанным. Ох блин блинский.       — Вот и зачем было выкладываться до последней капли? - Теневая красавица встряхнула съехавшую на левое плечо страдалицу. - Она и так не в себе была, можно было и попроще иллюзию организовать.       — Фирма веников не вяжет, только качественные глюки от лучших Голливудских режиссеров.       — Будешь блевать предупреди заранее я тебя на землю сброшу.       — Как так можно? Народную спасительницу ронять лицом в траву?       — Еще как можно, если спасительница сама виновата в своем состоянии.       — Знаешь любимая - я чувствую себя великолепно...       — Иди тогда сама.       — Не, я не в этом смысле, организму хреновей некуда, манабак на отметке пусто. Я о другом. Могла ли я в прошлой жизни хоть кому то помочь? Ну знаешь, иногда хочется что-нибудь сделать для незнакомого человека, просто из жалости или чувства справедливости. В прошлом мире Сколотов вздохнул и прошел бы мимо, потому как он не мог ничего, а тут я действительно могу, по настоящему могу что-то изменить хоть для одного человека. Чувствую будто не зря живу на этом свете.       — Альтруизм проснулся от зимней спячки?       — Да он никогда и не засыпал, я всегда такой была, всегда этого хотела. Просто не имела возможности.       — Ты хотела или Сколотов?       Соль на минутку задумалась морща лоб:       — Черт его знает, мне все равно. Думаешь это наивно?       — Думаю что тебе пора худеть.       — Да я стройная как тростинка, весь вес в этих бидонах.       — Ну тогда я требую свою долю груза за перевозку.       — Как это так?       — На эту ночь, эта парочка прелестниц будет в полном моем распоряжении.       — Кхм, у нас в палатке многовато лишних глаз ты не считаешь?       — Ничего, подвосстановишь ману, состряпаешь иллюзию, обеспечишь звукоизоляцию.       — Это немного опасно.       — Не опасней чем растрачивать всю энергию.       — Стыдно как то, при всех.       — Ничего, обещаю у тебя не будет возможности об этом думать. Оля, я на сухом пайке уже кучу времени, скоро взбунтуюсь. Раз тебе так нравится кого-то спасать — спаси тех неудачников что попадутся мне под руку после еще одной ночи воздержания.       — Ну тут я вынужденна уступить, раз это ради всеобщего блага, и спасения невинных то я готова. Отдам свое тело на поругание во имя мира во всем мире, будь пожалуйста со мной нежной. - Понизив голос Сольвейн перешла на шепот, - сегодня любой твой каприз.       — Любой?       — Угу.       — Точно?       — Клянусь. Кроме... - Соль спохватилась, но было уже поздно.       — Нетушки, теперь не отвертишься.       — Я, эээ...       — Милая, сегодня нас ждет потрясающая ночь.