Одержимый

      Как это часто бывает, первый снег выпал задолго до начала самого холодного времени года. Гено не любил зиму по нескольким причинам. Во-первых, он, как и остальные жители Небесного Царства был любителем тепла и солнца. Во-вторых (и в главных), в его памяти все еще были живы печальные картины из прошлого, а именно — смерть родного брата…       Впрочем, не будем о грустном. Генорайм был так травмирован тем страшным событием, что делал все возможное, чтобы не вспоминать о нем, с того самого дня, когда он пытался покончить с собой и совершенно случайно вместо этого обрел друга. Это была первая зима, которую они встречали вместе, и Гено не хотел, чтобы мрачные воспоминания испортили его хорошее настроение.       Сегодня Окси вернулся к себе уставший, но довольный. Магазинные прилавки радовали особым разнообразием, и в продуктовых пакетах поместилось все необходимое. К хорошему расположению духа прибавилась еще одна не менее важная деталь — после многих месяцев одиночества на фирменный возглас «Я дома!» Гено наконец получил ответ.       Прошла неделя с того дня, как Рипер висел вверх тормашками. С тех пор раненый Рев жил припеваючи в доме у своего друга и ни в чем не нуждался. Днем он отдыхал в погребе, вечером тихонько караулил сладкий сон Развалинки у изголовья его кровати (Гено был слишком милым, пока спал, и Жнец ничего не мог с собой поделать), а ночью они вместе выходили на прогулку под звездами.       И все было чудесно — даже слишком, чтобы быть правдой, — но, несмотря на все удобства такой сладкой жизни, было все-таки одно вполне значительное «но»: ожоги на теле черноволосого Рев никак не хотели лечиться. Сколько бы лекарств, мазей, таблеток и бинтов не было потрачено, они напрочь отказывались заживать, что сильно беспокоило не только их обладателя, но и Гено. Конечно, жизни Рипера это не угрожало, и все же было в этом обстоятельстве нечто крайне неприятное.       Однако главная проблема заключалась даже не в ранах и уж тем более не в холоде. Главной проблемой, безусловно, являлся свет, которого днем и утром было так много, что Рип не имел возможности выходить из темного помещения в комнаты. Возможно, именно из-за ярких солнечных лучей раны так долго не стягивались. Солнце будто пыталось выгнать из столицы демона, который так просто сумел найти здесь приют. Рипер это понимал, но уходить не хотел. Рядом с Гено, все двадцать четыре часа в сутки, ему было хорошо и спокойно, и никакая лечебная темнота Оверкасты не могла оторвать его от источника душевного тепла.       Лишь заслышав наверху шорох и негромкий щелчок двери, Смерть поспешил поприветствовать хозяина дома. Парень ловко вскарабкался наверх по деревянным ступенькам лестницы и медленно приоткрыл дверь, чтобы разведать обстановку. На его счастье, тучи временно скрыли солнце, путь был открыт. Чтобы не оказаться на свету слишком сильно, Рипер прилег на пороге, положив голову на свои перебинтованные руки.       — Ты сегодня рано, — заметил он, обращаясь к Гено, который за это время уже успел снять с себя верхнюю одежду и теперь возился на кухне. — Случилось что-то?       Гено сидел на корточках и запихивал купленные продукты на полки холодильника.       — Случилось, да. Первый снег выпал, — отозвался он. — Да такая метель, что дальше собственного носа не видно. Ты представляешь, в начале сентября! Я-то надеялся, что в хорошую погоду нам удастся пробраться к Канатке… Но, видимо, придется отложить эту затею до теплых времен и довольствоваться ночными походами на каток. Только не говори, что ты не умеешь кататься!       Смерть сдул со лба прядь длинных черных волос, которая выбился из челки, и на несколько секунд скрылся внутри погреба, чтобы переждать особенно яркие солнечные лучи, что показались из-за облаков. Когда же он выполз обратно, его сожитель расправлял заснеженный капюшон, чтобы просушить уличную светло-охровую куртку в коридоре.       — Первый снег — это хорошо, — улыбнулся Рипер. — Посмотреть бы на него. А то завтра утром при такой погоде он растает, будто и не было. Вон, как солнце ярко светит.       — И то верно, — согласился Гено. — В таком случае предлагаю сегодня ночью пойти охотиться на снег.       Несколько часов было потрачено на сон в обнимку (режим дня у молодого Окси окончательно сбился за последнее время) после чего друзья, дождавшись, пока солнце скроется за горизонтом, стали собираться. Снегопад к этому времени уже прекратился, и теперь улицы были покрыты глубокими сугробами.       Ночь выдалась на редкость холодной, но, к счастью, безветренной. По земле облаками стелился влажный туман, такой густой, что, не зная дороги, в нем можно было легко заблудиться. Улицы были пусты, но во всех окнах Города ярко горел свет для отпугивания демонов. Гено и его спутнику приходилось очень аккуратно пробираться мимо домов, избегая света и лунатиков. Их ночные вылазки имели лишь одну отрицательную черту: при случайном обнаружении они рисковали попасть под арест. А, так как тюрем в Небесном Царстве не было, арест означал немедленное изгнание.       Наконец, Друзья прошли жилую зону и оказались в парке. Когда они проходили под заснеженной аркой из переплетшихся между собой веток деревьев, что росли по обе стороны дороги, Рипер толкнул один из стволов. Тотчас вниз посыпались белые хлопья, которые в ярком свете луны казались серебристо-синими. Спасаясь от снега, Окси расправил свои крылышки. Рипер завороженно наблюдал, как снежинки покрывают мягкие белоснежные перья, и готов был поклясться, что в этот момент Гено казался ему самым прекрасным ангелом из всех когда-либо увиденных.       Время вокруг будто застыло, замерзло, позволяя двум влюбленным вдоволь насладиться окружающей их звенящей прохладой. Парни взялись за руки, переплетя пальцы, и им обоим сразу стало тепло. Так они шли вместе по улице, прижавшись друг к дружке, слушали тишину и просто наслаждались моментом. Им было совершенно не важно, как со стороны выглядит их прогулка. Они были одни в центре всего мира, и все на свете — время, звезды, мороз — сейчас принадлежало только им.       Рипер рухнул спиной в скрипучий сугроб, чтобы в сделать снежного ангела. И Гено был точно уверен, что в этот момент черноволосый казался ему еще более живым и настоящим ангелом, чем все те, кто окружал его всю жизнь с самого рождения.       Развалинка пристроился рядом, и теперь они вдвоем лежали в снегу, грели друг друга своим теплым дыханием, смотрели на горящие звезды и загадывали им одно и тоже желание: навсегда продлить этот миг, когда между ними не существовало никаких законов и границ.

* * *

      Но, к огромному сожалению, все в этом мире рано или поздно заканчивается.       Однажды за кружкой горячего чая Жнец все-таки решился признаться Гено, что ему было крайне неуютно жить в окружении ярких солнечных лучей. Когда он сообщил о своем, не то чтобы желании, а скорее потребности вернуться в Оверкасту, не нужно было обладать даром чтения мыслей, чтобы понять, как сильно Окси расстроился после этих слов. Сначала он подумал, будто проблема в нем, что он чем-то обидел своего друга, и поэтому тот так стремится поскорее уйти. Однако Риперу быстро удалось убедить Гено, что эта догадка ложная. В конце концов, Развалинке пришлось признать, что эта прекрасная жизнь не могла длиться вечно. Он даже вызвался проводить Рипера до Границы, но тот не позволил этому случиться.       — Я пойду один, — заявил он тоном, не требующим возражений.       Парень накинул на голову черный капюшон, чмокнул на прощание теплую щечку и быстрым шагом направился вперед по улице — его крылья после ожогов все еще были слишком слабы для полетов. Его длинный темный силуэт бесстрашно рассекал окружавшую его тьму, хотя со стороны казался таким беззащитным… Окси от волнения засопел и вдруг бросился вперед, чтобы поскорее нагнать любимого. С разбегу он ткнулся в его широкую грудь и крепко обнял, как в последний раз.       — Рип, пожалуйста, не уходи, — в уголках его глаз блеснули слезинки. — Не бросай меня. Я не хочу опять быть один.       Жнец ласково прижал к себе ангела, будто бы кто-то собирался у него его отнять.       — Ты не будешь один, ведь мы расстаемся не на всегда. Обещаю, мы сможем видеться каждую ночь, как раньше.       — Не хочу, как раньше, — раздался тихий шепот. — Я хочу видеть тебя каждый день. Мне так надоело все время прятаться в темноте и выглядывать твою фигурку среди темного ночного леса… Переезжай ко мне!       Губы Рев растянулись в грустной полуулыбке.       — Не могу.       — Можешь! — возразил Гено. — Ты жил со мной целую неделю, значит, сможешь и дольше, верно? Днем ты можешь прятаться у меня дома, а по вечерам мы будем гулять по Городу. У нас будет и еда, и крыша над головой, и все то, что только захочешь. Но главное — мы будем рядом все время, все двадцать четыре часа в сутки. Я не хочу теперь ни на секунду с тобой расставаться! Понимаешь ты это или нет?       Глаза юного ангела горели огнем, да так ярко, что Рип невольно залюбовался ими. Наверное, он сам выглядел так же, когда мчался на очередную встречу, — таким же, движимый чувством, а вовсе не разумом, существом, полным страсти и восхищения.       — Ты сам не понимаешь, что говоришь, — демон невесомо поцеловал Гено в лоб и выдавил из себя улыбку. — Мы просто будем жить в разных местах, но это не значит, что мы прекратим общаться. Давай завтра же сходим на тот каменный выступ, где встретились в первый раз? Мне казалось, это очень живописное место, да и обзор на ночное небо очень хороший.       Гено наконец нашел в себе силы отстраниться и утереть серым рукавом сползающую по щеке слезинку.       — Во сколько?       — Сразу, как солнце зайдет.

* * *

      Генорайм свесил ноги с высокого каменного обрыва и взглянул на залитый вечерним солнцем Город. Небо медленно темнело, порождая сотни ярких звезд, дул прохладный осенний ветерок, который ласково трепал светлые волосы молодого ангела и сдувал последние листья с облетевших веток деревьев.       Тот самый обрыв, где все началось, и тот самый, где все должно было закончиться. Что было бы сейчас с Гено, если Рипер не остановил бы его тогда? Сейчас им обоим было сложно представить жизнь друг без друга.       Странное чувство поселилось в груди — чувство дежавю, будто бы снова настал тот вечер, когда по щекам ангела на золотой песок капали горячие слезы, когда вся природа вокруг, казалось, оплакивала вместе с несчастным гибель его брата, когда впереди юного ангела не ждало никакое будущее, а только темнота, боль и одиночество. Гено смотрел вниз на чащу леса, на пологий склон, покрытый фиалковыми стеблями скабиозы, на отблески заката в вечернем небе и с горечью вспоминал все те дни, которые провел в одиночестве.       Чем же он заслужил появления в своей жизни Рипера? Был ли это знак свыше или просто случайность? Кому он должен быть благодарен за подаренный ему второй шанс? Наверное, своей Судьбе, раз уж эта встреча была заранее предопределена.       Окси сделал глубокий вдох и расправил плечи. Нет, он больше не тот Гено, который был сломан жизнью, не тот, который сдался, не тот, кто так и не решился на отчаянный шаг. Он теперь изменился в лучшую сторону и больше не собирается возвращаться к прежней жизни. Он стал смелее, уверенней, находчивей, научился преодолевать различные трудности — вместе с Рипером это получалось легко. Именно этот очаровательный Рев заново показал ему все прелести жизни, научил снова верить в себя и стал его главной причиной продолжать жить, несмотря ни на что. Наверное, не существует слов благодарности, который Рипер заслужил своим внезапным появлением в тот вечер.       Вокруг было тихо, не считая хруста сухих листьев, лежавших на земле. Заскучав от ожидания, Гено лег на спину, подложил обе руки под голову и стал рассматривать ночное небо, выискивая на нем знакомые созвездия.       Конечно, он все еще сильно скучал по своему дорогому брату — по его улыбке, глупым шуткам, вкусным спагетти и наивному оптимизму. В тот день, когда Гено потерял его, ему казалось, что жизнь дальше не имела смысла, что она потеряла всякие краски и стала серой и невыносимой. Теперь он понимал, что, пусть время не в силах вылечить подобную страшную рану на сердце, оно способно помочь постепенно смириться с утратой и научить жить с этой болью.       Даже после смерти брата, Генорайм вовсе не остался один и теперь уже никогда не останется, ведь у него было все, чего он мог желать — у него был Рипер, который не бросит его, не предаст и никуда не исчезнет. Они всегда будут вместе. Жизнь рядом с этим очаровательным клыкастым демоном была легка и прекрасна. Вот почему больше нет было смысла убиваться по поводу прошлого, которое, при всем желании, все равно нельзя было изменить. Нужно было смело смотреть в будущее — так для себя решил юный ангел, с легкой улыбкой вдыхающий прохладный вечерний воздух.       «Скорее бы пришел Рипер, — думал он, чувствуя, как щеки покрываются едва заметным румянцем. — Не терпится снова увидеть его и дотронуться…»       Из чащи леса послышался негромкий хруст веток. Генорайм решил притвориться, что не слышит знакомых шагов, чтобы Рипер смог подкрасться к нему, как он любит. Сейчас он подойдет, присядет рядом, невесомо проведет пальцами по щеке и скажет что-нибудь приятное. Сердце юного ангела радостно затрепетало в предвкушении.       Снова раздался хруст, уже громче. Затем послышались хлопки крыльев и… Шипение.       — Гляжу, в наши дебри пробрался солнечный лучик.       Незнакомый грубоватый голос застал Гено врасплох. Он вздрогнул и спешно вскочил на ноги, оборачиваясь. Сердце его пропустило удар.       Четверо лохматых Рев, грозно оскалившись, стояли в паре метров от него и готовились выпустить когти.

* * *

      А в это время Рипер тщетно пытался пробиться сквозь упрямую живую преграду.       Стоя в дверном проеме, Хантер выставил руки в стороны, закрывая проход, и хмурился. Он был несказанно рад, что его друг был жив-здоров (хотя ему и пришлось освободить все-таки его комнату, в которой он безнаказанно проживал всю неделю) и что ему удалось вывести отношения со своим другом-Окси на новый уровень, однако тревожное грызущее изнутри предчувствие чего-то ужасного заставляло Охотника насильно удерживать друга в комнате.       — Немедленно дай мне пройти, — зарычал Рип, готовый силой отвоевать себе свободу. — Я обещал Гено встретиться и не могу его подвести. Я хочу увидеть его!       — Встречу придется отменить, — настаивал Хантер. — Сегодня я не позволю тебе вляпаться в неприятности.       Рипер зашипел от раздражения и вдруг бросился на Хантера. Тот не ожидал, что его лучший друг действительно захочет подраться, поэтому едва устоял на ногах. Поняв, что тот настроен серьезно, Хантер был вынужден ответить — и теперь на щеке Рипера красовалась длинная тонкая царапина от его когтей.       — Прочь с дороги!       — Ни за что!       Новые царапины украсили лоб и предплечья. На этот раз — Хантера.       — Тебе делать больше нечего, да?! — оскалился он, все еще не позволяя другу выйти из дома.       — Вот только не надо этого! Ты первый затеял драку!       — Я затеял?! — возмутился парень. — Тебе угрожает серьезная опасность, и я это вижу так же ясно, как тебя сейчас. С каких это пор ты перестал прислушиваться к моим советам? Я лишь пытаюсь уберечь тебя!       — Ничего подобного! Ты просто хочешь, чтобы я остался с тобой, — хмыкнул Рип. — Тебя бесит, что я нашел себе кого-то более близкого, чем ты, и провожу теперь с ним больше времени!       — Что ты говоришь? Ты же прекрасно знаешь, что это не так!       С помощью отвлекающего маневра Смерти все же удалось пробиться в коридор, и теперь он со всех ног несся в сторону входной двери. Которая, к счастью, была не заперта, ведь Хантер, насколько мы помним, с мясом оторвал от нее замок.       — Рип! Рипер, стой!!!       Темноволосый демон уже распахнул дверь и побежал в сторону темного леса. Наемнику не составило труда догнать его по воздуху и придавить к земле своим весом. Правда, он немного не рассчитал силу удара, так что парни покатились по земле, царапаясь и шипя, как дикие коты. Хантер пошел на крайнюю меру, и с помощью косы ему все-таки удалось временно «обезвредить» Рипера. По крайней мере, тот ненадолго перестал вырываться.       — Теперь ты наконец успокоишься и послушаешь? — спросил победитель, наклоняясь к уху своего друга. Жнец попытался сбросить с себя лишний груз, но сил на это у него не хватило. Пришлось со вздохом принять свое поражение.       — Звезды, Рипер, посмотри на себя. Ты не можешь дать отпор даже такому балбесу, как я. Куда тебе в одиночку гулять по Оверкасте? — усмехнулся охотник, аккуратно складывая косу. — Что бы ты вообще делал без такого друга? Кто защитил бы тебя в случае чего?       — Это все разговоры, — недовольно пробормотал черноволосый Рев. — Появись серьезная опасность — и ты первый бросишься наутек.       — Ты считаешь меня трусом?       — Я этого не говорил.       — Но подразумевал, так?       Рипер уже открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент из чащи леса раздался громкий пронзительный крик — и тут же оборвался. В этих мрачных краях подобные события не были редкостью, поэтому с наибольшей вероятностью в любой другой день парни не обратили бы на этого никакого внимания, однако Рипер решил, что это его шанс избавиться от преследователя. Поэтому он резко замер, с притворным беспокойством оглядываясь по сторонам.       — Ты слышал?       Наемник придирчиво разглядывал свои свежие раны и не проявлял никакого интереса к происходящему.       — Что слышал?       — Кто-то кричал…       — И что с того?       В одно мгновенье Хантер оказался сброшен на землю, а Смерть молнией вскочил на ноги и со всех ног помчался в лес — к тому месту, где он договорился встретиться со своим другом-ангелом.       Стремясь сбить с толку своего друга, который скорее всего последовал бы за ним, Рипер свернул с протоптанной тропинки и стал выбирать наиболее сложные пути. Колючая трава беспощадно терзала оголенные стопы демона, а сухие ветки хлестали по лицу. Он нырял в овраги и перепрыгивал через ручьи, не чувствуя под собой ног. Легкие сковало от духоты из-за быстрого бега. Будь Рипер сейчас в состоянии летать, он бы добрался к нужному месту в два счета, однако стоило ему раскрыть крылья, как тело сковывала острая боль от не успевших затянуться ожогов. Сырость Оверкасты, конечно, приятно охлаждала их, но все же она не обладала волшебными свойствами мгновенной регенерации.       Радовало только то, что Рипер не слышал хлопанья крыльев, а это значило, что его друг все-таки потерял его след и отстал.       Дорога становилась все суше, вот под ногами уже показался сыпучий желтый песок, редкие кусты и стволы зеленых деревьев. Затем земля под ногами оборвалась, и Рипер едва успел остановиться на самом краю обрыва. Легкие тяжело опадали и горели от нехватки воздуха. Парень огляделся по сторонам, чтобы точно убедиться, что это нужное место. Да, это тот самый утес, где он впервые встретил Гено — такого потерянного, разбитого и одинокого... Но где же он сейчас? Почему не дожидается его тут, как было условлено?       — Гено!       В ответ тишина. Рип поднес когтистую руку ко рту и начал грызть ее от волнения. Зная о предстоящей встрече, Гено обязательно пришел бы сюда еще до захода солнца и стал бы терпеливо ожидать здесь своего друга. Он бы никуда не ушел, это точно, ведь он не знает здешних мест и может заблудиться.       Жнец подошел к краю обрыва и потрогал ладонью примятую траву — еще теплую, что служило подтверждением того, что Окси был здесь совсем недавно. Значит, куда бы он не пошел, он не мог уйти далеко.       Рипер стал внимательно прислушиваться к звукам, доносившимся из леса, чтобы уловить мельчайшие детали и понять, куда мог направиться ангел. Стоило ему услышать что-то подозрительное, как он тут же, не раздумывая, бросился туда, еще не зная, что ждет его впереди.       Стопы стучали по твердой земле, с хрустом ломая сухие ветки и иголки, которые были разбросаны тут повсюду. Стоило приблизиться к загадочному месту, как исходившие оттуда звуки стали громче и яснее. Теперь стало понятно, что где-то там разговаривают несколько человек. Вернее, нет, они скорее о чем-то спорили на повышенных тонах. Но, даже если так, причем здесь таинственное исчезновение Гено?       Однако Рев не зря явился сюда по зову сердца. Ведь за стволами деревьев на небольшой полянке, поросшей колючим кустарником, среди непроглядной темноты он едва сумел различить знакомый красный шарфик и его хрупкого обладателя, который с ужасом глядел на окруживших его растрепанных демонов.       Рипер не успел даже крикнуть, как по белым крылышкам самого родного ему на свете существа с лязгом прошлись остро заточенные когти.