Место в сердце для Диксона

После того, что произошло на реке, жизнь на ферме для Дэрила изменилась до неузнаваемости. Теперь все, что он делал, было окрашено мыслями о Хадсон. Убирал он конюшню – вспоминал их ночную поездку, и при этом Ромашка всегда так неоднозначно косила на него антрацитовым глазом. Помогал он отцу плотничать – в мыслях всплывали занятия с Хадсон по самообороне. Пас овец – не мог отделаться от воспоминаний об обнаженном теле Принцессы. Занятий в связи с приближающимся сенокосом было много, но у Дэрила словно второе дыхание открылось. Он и раньше никогда не отлынивал от работы, но теперь рьяно брался за любое дело и, что самое интересное, управлялся с ним быстрее, чем раньше. В обед, когда все прятались от изнуряющей жары, Диксон с Принцессой отправлялись верхом на речку. Дэрил нашел уютное местечко на противоположном берегу. Перебраться туда можно было вброд, если спуститься на пару сотен метров по течению. В этом уединенном месте, окруженном кустарником, влюбленные и проводили сиесту, предаваясь нехитрым ласкам и страстному сексу. Возвращался Дэрил всегда вовремя и, подогретый любовными утехами, с азартом брался за любую работу, чтобы быстрее разделаться с ней, а вечером отправиться с Хадсон гулять. Вечерами они, как правило, бродили по лесу или сидели у старого колодца. Во время прогулок Дэрил рассказывал Принцессе о тайнах леса, которые знал сам. К его удивлению, девчонка, хоть и выросла в городе, была неплохо осведомлена о мире лесных жителей их широт, различала по голосам птиц, знала названия почти всех растений. – Я же говорю, что в деревне мне жилось бы лучше, – улыбалась Хадсон, когда в очередной раз удивляла его познанием растительного или животного мира. О себе она не любила говорить, но иногда, когда у нее случались минуты откровения, Дэрил превращался в благодарного слушателя, позволяя Принцессе выговориться. Из этих рассказов он узнавал намного больше, чем было сказано. Например, когда Хадсон говорила про мать, ее голос становился холодным и сухим, а вот об отце она рассказывала намного теплее. Зато когда речь заходила о ее пятилетней кузине, Принцесса буквально начинала светиться, улыбка не сходила с ее лица, и от этого на душе у Дэрила становилось хорошо. Поначалу он пугался этого чувства, но потом вспомнил, что нечто подобно испытывал в детстве, когда два дня жил дома у миссис Торрес. Зато когда они с Принцессой проводили вечера у старого колодца, они большей частью молчали, лишь изредка перекидываясь фразами. Это молчание не тяготило обоих. Им даже не надо было прикасаться друг к другу, чтобы чувствовать присутствие. Они просто были рядом, слушали звон цикад и думали каждый о своем. Дэрил был благодарен Хадсон, что она не лезет к нему с расспросами, не требует откровенности. Впрочем, однажды это все-таки случилось. В полдень, на речке. Диксон сидел на расстеленном на траве покрывале, положив руки на согнутые колени, и курил. Хадсон сидела позади него, обхватив его грудь руками и положив подбородок на плечо. Время от времени она поднимала голову и начинала целовать его. От этого Дэрил ощущал небывалое спокойствие. Как будто весь мир замер, устав от ежедневной борьбы, и в кои-то веки решил отдохнуть от нее сам и дать отдых Дэрилу. Вот и сейчас он прикрыл глаза, когда Хадсон в очередной раз проходилась губами по всем его шрамам и ожогам. – За что он тебя так? – вдруг спросила она. Умиротворение, которое до этого царило в душе Диксона, так размягчило его, что он, почти ни секунды не раздумывая, ответил: – Сорвал на мне злость на Мерла. – Кто такой Мерл? – Мой брат, он старше меня на десять лет. Я был еще мелким, когда он ушел. Отец психанул и отхлестал меня шлангом. – А ожоги? – тихо поинтересовалась Хадсон. – Это уже позже. В качестве наказания за всякую ерунду. – А куда ушел Мерл? В армию? – Нет, просто ушел. Однажды не пришел ночевать и все. – Он пропал без вести? – испугалась Принцесса. – Думаю, он не хотел, чтобы мы знали, где он. Я пытался его искать, насколько это может сделать восьмилетний пацан, но все напрасно. Только спустя два года я узнал, что Мерл в тюрьме. Ему дали 16 месяцев за то, что он ударил полицейского. Я надеялся, что он отсидит и вернется, но этого так и не случилось. Через полгода после тюрьмы он ушел в армию морпехом. Прислал оттуда фотографию в форме, а на ней всего четыре слова: «Не куксись, Дэрилина! Скоро увидимся!» Ненавижу его за это! – И он вернулся? – Нет. Больше от него не было ни слуху, ни духу. – Так значит, ты с ним не виделся семь лет? – Ну-у… Один раз виделся. Приходил к нему в тюрьму на свидание. Один знакомый полицейский отвез меня в Пемброук, чтобы я повидался с братом, но Мерл, похоже, не очень был рад меня видеть. Принцесса обняла Диксона, прижавшись щекой к его плечу: – Может, Мерлу просто стыдно, что он бросил тебя? И он боится, что ты обиделся на него… – Да щас! Чтобы Мерлу стало стыдно?! Небо на землю быстрее упадет, – Дэрил щелчком отправил окурок в воду. – Просто он устал обо мне заботиться. Я был обузой для матери, стал обузой и для брата. – Нет, ты не мог… – Может, это и к лучшему. Зато теперь я могу позаботиться о себе сам и не от кого не зависеть. – Одиночкой быть трудно, – вздохнула Хадсон. – Лучше уж так, чем жить с людьми и каждый день чувствовать, как они тебя ненавидят, – Диксон поднялся, вырвавшись из объятий подруги, и с шумом вбежал в воду. После этого разговора что-то изменилось в их отношениях. Дэрил чувствовал это, но не мог дать ему названия. Как будто он впустил Принцессу в свою жизнь, как пускают в дом знакомого человека, который первый раз пришел в гости: с растерянной улыбкой. Тем не менее, Хадсон вела себя скромно: не требовала откровенности, не задевала болезненных тем, не посягала на его личное пространство. Но Диксон даже теперь не расслаблялся и ждал подвоха. Однако событие, которое произошло тремя днями позднее, окончательно сняло все вопросы. Мистер Томпсон отправил Диксонов укреплять ограду загона на дальних пастбищах. Загоны строились давно, и в некоторых местах балки и несущие столбы пора было заменить, не дожидаясь обрушений. Ранним утром хозяин отвез работников, инструмент и материалы на место, пообещав заехать в обед. Однако так сложилось, что мистер Томпсон задержался в городе, и это стало отличным предлогом для Хадсон, чтобы навестить Дэрила и его отца. Она сложила в сумку-холодильник две литровые бутылки охлажденного домашнего лимонада, сварганила несколько бутербродов и попросила миссис Рэндольф завернуть несколько кусков жареного мяса. Погрузив все это в сумку, которая крепилась к седлу, Принцесса верхом на Зефирке отправилась на поиски работников. О том, в каком именно месте они будут чинить изгородь, она не знала, а потому ей пришлось сделать довольно приличный крюк вокруг пастбищ. И лишь когда она пересекала рощицу, чтобы срезать путь, то сквозь деревья заметила две мужские фигуры. Хадсон улыбнулась, глядя, как мистер Диксон прилаживал длинную доску, а Дэрил, приставив в ней гвоздь, примеривался для удара. Но вдруг в одну секунду все изменилось. Отец что-то выкрикнул и зло швырнул доску на землю так, что сын едва успел отпрыгнуть, иначе балка упала бы ему на ноги. Продолжая браниться, мистер Диксон приблизился к сыну и дал ему подзатыльник. Дэрил только голову втянул в плечи и отступил на шаг. У Хадсон тревожно забилось сердце, потому что отец не удовлетворился одним подзатыльником и ударил сына еще раз. На этот раз Дэрил увернулся, и это, видимо, разозлило мистера Диксона, потому что он тут же набросился на парня, ударил его с размаха в лицо и сразу же поддал коленом в живот. Удар был такой силы, что Дэрил не устоял на ногах – упал в траву, выронив молоток. Хадсон недоумевала: как парень, который обучал ее приемам самообороны, сам не может постоять за себя в такой довольно простой ситуации. Тем временем мистер Диксон подошел к сыну, поднял его молоток и угрожающе навис над Дэрилом, что-то выкрикивая. Тот лежал в траве, закрываясь от отца рукой, словно от солнца. Ситуация становилась все более опасной, и Хадсон пришпорила Зефирку. Выехав из леса, Принцесса нацепила самую беззаботную улыбку и крикнула издалека: – Привет рабочему классу! Мистер Диксон опасливо вскинул голову. Хадсон помахала ему рукой и пустила лошадь крупной рысью. Убедившись, что кроме девчонки никаких гостей не ожидается, отец Дэрила надменно задрал подбородок, ожидая, когда внучка хозяина подъедет. Дэрил же поспешно вскочил. – Дедушка еще не приехал, видимо, задержался в городе, – сообщила Хадсон, подъезжая. – Я привезла вам холодного лимонада и кое-что перекусить. – Мы взяли с собой еду, – буркнул мистер Диксон. – Я привезла мясо: оно еще теплое, так что пообедаете, как положено, – Принцесса спешилась и принялась отстегивать сумку. – У вас есть тарелки или что-то еще? Впрочем, я взяла с собой две картонные. И еще бумажные стаканчики. Будете пить лимонад, пока не нагрелся? – Какой сервис, ты погляди! – ухмыльнулся Джош. – Может, еще и ноги раздвинешь? Хадсон, не обращая внимания на сальность, вынула одну бутылку и принялась разливать лимонад. Дэрил, бросив на нее угрюмый взгляд, выхватил молоток у отца из рук, поднял упавшую доску и, придерживая ее коленом, стал примериваться, как забить гвоздь. Принцесса же, подав один стакан мистеру Диксону, наполнила второй и протянула его парню: – Дэрил, будешь лимонад? – Я занят, – пробубнил тот, пытаясь сладить с доской. – Давай мне! – его отец бесцеремонно выхватил второй стакан и залпом осушил его. – Ладно, раз уж пришла – мечи на стол, что там у тебя есть! Хадсон стала вынимать продукты, а мистер Диксон подошел так близко к ней, что его просторная футболка соприкасалась с легкой курточкой девушки. Дэрил, все так же придерживая доску коленом, с напряжением следил за происходящим. Принцесса резко обернулась и сунула в руки мистеру Диксону коробку с мясом: – Это ваш обед. Слегка озадаченный, отец Дэрила отошел на пару шагов, а Хадсон расстелила на траве полотенце, положила на него два свертка с бутербродами, поставила рядом сумку-холодильник и повернулась к другу: – Бросай свою балку! Время обедать. – Я не голоден. – Аппетит приходит во время еды, – пожала плечами Хадсон. – Садись, краля! Составь мне компанию, – мистер Диксон шлепнул ее по мягкому месту. Принцесса не отреагировала на это, подошла к Дэрилу и мягко улыбнулась: – Давай я помогу. – Я сам! Но Хадсон все же обхватила обеими руками доску, удерживая ее на нужной высоте. Дэрил примерился и начал вбивать гвоздь. В это время к ним вразвалочку приблизился мистер Диксон и обнял девчонку за плечи: – Не бабское это дело, цыпа. Пойдем! Пусть сам кожилится. Дэрил прикусил губу и с остервенением принялся вгонять гвоздь в дерево. – Оставь его! – Джош потянул Хадсон к импровизированному столу. – Видишь, он занят и плевать на тебя хотел. – Я вижу другое: настало время расставить все точки на i, – Принцесса скинула с себя его руку и заговорила ледяным тоном: – Ты, Джош, конечно, мужик ничего, но проблема в том, что в моем сердце место только для одного Диксона. И это не ты. – А мне не нужно место в сердце, цыпа, – усмехнулся мистер Диксон. – Речь-то, по-моему, не о тебе, а обо мне, – хмыкнула Хадсон. – Будешь продолжать в том же духе, я скажу деду, что ты меня лапал. И на следующее утро он тебя рассчитает, и ты вернешься в город. А Дэрил останется. – Черта с два он останется! – разозлился Джош. – Еще как останется! Ты сам подписал разрешение на его трудоустройство, когда нанимался на ферму к деду. Так что он может работать независимо от тебя. Мистер Диксон навис над ней, желваки на его скулах заходили ходуном. Дэрил покрепче сжал рукоятку молотка: он в отличие от Хадсон знал, что этот взгляд отца не предвещает ничего хорошего. Несколько секунд висела напряженная пауза, тишину нарушало лишь шумное дыхание Джоша Диксона. Принцесса завела руку за спину, нащупала ладонь Дэрила и сжала ее влажными пальцами. Мистер Диксон буровил девчонку глазами, потом перевел взгляд на сына, развернулся и быстро двинулся прочь. Пнув по пути сумку-холодильник, он на ходу вынул из кармана пачку сигарет и закурил. Дэрил не сводил с него тяжелого взгляда, а Хадсон повернулась и молча прижалась щекой к его плечу. Джош присел в тени дерева и небрежно затянулся, косясь на подростков. – Где там твой лимонад? – негромко спросил Дэрил. Вечером у старого колодца было как-то по-особенному тихо. Даже цикады не гремели, как обычно. Дэрил сидел неподвижно, не сводя глаз с дороги, а Хадсон, взяв его под руку, положила голову ему на плечо. Казалось, время изменило свою субстанцию и теперь не текло, как раньше, а поднималось к небу вместе с испарениями, звуками и запахами. – Прости меня, – вдруг произнес Дэрил. – За что? – Хадсон подняла голову и удивленно посмотрела на него. – Я должен был заступиться, когда отец стал тебя лапать… – Дэрил… – начала, было, Хадсон, но он перебил ее: – Я не могу его ударить, понимаешь? – его голос дрогнул, губы на секунду плотно сжались. – Я все время вспоминаю Мерла. Когда он напивался, то всегда задирал отца. Бил его и руками, и ногами, и всем, что попадется под руку. До поножовщины дело доходило. А я… я не могу. Не знаю почему. Не могу его ударить и все. Глаза Дэрила заблестели от слез, и он умолк, справляясь с эмоциями. – Это очень хорошо. Хорошо, что не можешь, – Хадсон ласково погладила Дэрила по груди. – Если у тебя не поднимается рука на отца, то и на детей не поднимется. Ты лучше его, Дэрил. Он перевел взгляд на Принцессу, его губы дернулись, словно проверяли, смогут ли улыбнуться. – Я бы родила тебе ребенка, – продолжала Хадсон, поцеловав Дэрила в щеку. – Потому что точно знаю, что ты не напьешься и не изувечишь его, как твой отец – тебя. Дэрил опустил голову, но через мгновение его лицо озарилось улыбкой – легкой и светлой, даже глаза потеплели. Видя такую реакцию, Хадсон притянула его к себе и чмокнула в нос. – Каникулы закончатся, ты уедешь в Атланту и забудешь меня через неделю, – вздохнул он. – Дурачок! Я буду помнить тебя всю жизнь, – Принцесса засмеялась и, повернув к себе его голову, поцеловала в губы. – Ты ведь моя первая любовь, а она помнится до самой смерти. – Откуда ты знаешь? – недоверчиво усмехнулся Диксон. – Сто тысяч поэтов со всего мира не могут ошибаться, балда! Дождь лил уже больше суток. Не просто капли с неба – гроза за грозой обрушивались на Джорджию. Утром налетел еще и ураган, который сорвал крышу с амбара, а один ее лист швырнул в окно хозяйского дома. Весь день работники были заняты устранением повреждений. Дэрил с отцом и Дэйвом под проливным дождем крыли крышу, а мистер Томпсон с Тоби Линчем восстанавливали окно. К вечеру непогода выдала вторую серию, словно разгневалась, что люди так быстро справились с проблемами. Ночью молния ударила в яблоню, и та раскололась надвое, одной половиной придавив хозяйский пикап. А утром пришла еще одна неприятная новость: напуганные грозой овцы сломали ограду загона и разбежались. Дэрил и Дэйв верхом отправились на помощь пастухам, и только к вечеру вчетвером кое-как собрали стадо, отогнав его на другое пастбище. За эти дни Диксону-младшему удалось лишь пару раз перекинуться с Принцессой несколькими фразами: о свиданиях не было и речи. На третью ночь гроза исчерпала свои разрушительные ресурсы и теперь в бессильной злобе просто поливала ферму мистера Томпсона дождем. Прикрывая курткой голову, озираясь и скользя, Дэрил выбежал из своего жилища и опрометью бросился к хозяйскому дому. Дверь черного хода была заперта, но окно рядом с ним никогда не закрывалось за защелку. Диксону не составило труда поднять раму и проникнуть в дом. Чтобы не шуметь и не оставлять следов, он снял сапоги, спрятал их под лестницей, а потом крадучись поднялся по лестнице, прошмыгнул мимо двери миссис Рэндольф и, стараясь не щелкнуть замком, просочился в комнату Принцессы. Войдя и бесшумно закрыв за собой дверь, он еще несколько секунд прислушивался, не проснулся ли мистер Томпсон. И только когда убедился в полной безопасности, тихо позвал: – Хадсон… – А? – она вздрогнула, резко села на кровати, испуганно вглядываясь в темную фигуру у двери. – Кто здесь? – Это я, Дэрил. – Дэрил? Что ты здесь делаешь? – Хадсон соскользнула с кровати и подбежала к нему на цыпочках. – Что-то случилось? – Нет, я просто хотел тебя увидеть… – Тебе нельзя здесь быть! Если дедушка узнает… Дэрил не дал ей договорить, обхватил за талию и прижался к ее губам своими. Хадсон обняла его, отвечая на поцелуй. – Нам нельзя тут заниматься любовью, – шепнула она Диксону на ухо, когда он чуть отстранился. – Тут тонкие стены, и миссис Рэндольф… – Я не за этим шел, – Дэрил гладил ее мягкие волосы, прохладные плечи, гибкую спину. – Я просто соскучился. Я не могу без тебя, Хадсон! Ни дня не могу, ни секунды! Она стянула с него куртку: – Ты весь промок и дрожишь. – Я сейчас уйду. Просто хотел поцеловать тебя… услышать твой голос… – Дэрил сделал попытку забрать свою куртку, но Хадсон кинула ее на стул. – Ты замерз и никуда не пойдешь, – она потянула его за руку к кровати. – Сначала я тебя согрею, а потом отпущу. Раздевайся! Диксон мгновенно стянул джинсы и рубашку, а Принцесса в это время забралась на кровать и гостеприимно распахнула одеяло. Он нырнул к ней, ощущая приятное тепло нагретых льняных простыней. – Только не шали, ладно? – она прильнула к нему всем телом. Дэрил только сейчас осознал, что они уже столько раз занимались сексом, но при этом никогда не спали друг с другом. Он не знал, как ему лечь, чтобы не причинить Принцессе неудобств. Неловко ворочаясь, он лег на правый бок, обнимая Хадсон левой рукой, а правую положил на подушку над ее головой. Принцесса прижалась спиной к его груди, положила свою левую руку поверх его ладони. – Знаешь, Ремарк говорил, что высшее проявление любви – просто спать с любимой женщиной, – мечтательно произнесла она. – Твой Ремарк, наверное, был импотентом, – усмехнулся Дэрил, зарываясь лицом в ее волосы, пахнущие девчачьим шампунем. – Он был писателем, балда! – Принцесса улыбнулась, хоть Диксон и не мог видеть этого. – Если ты с ним не согласен – не беда. Главное, что я с ним согласна: засыпать рядом с любимым мужчиной – это и есть настоящая любовь. – Я немного полежу и уйду, – пообещал Дэрил, а у самого забилось сердце: она назвала его любимым мужчиной! Как необычно это было – ощущать чью-то любовь. А Диксон ее именно ощущал. Она исходила от Хадсон почти неуловимым флером и проникала в каждую клеточку его тела. Это было подобно солнечным лучам, которые начинают согревать кожу, едва только солнце покажется над горизонтом. Дэрил прижался губами к плечу Принцессы и прикрыл глаза. Сейчас он не думал ни о том, что его могут обнаружить в постели Хадсон, ни о том, что мистер Томпсон с ним сделает после этого. Сейчас ему думалось лишь о том, что ради таких моментов и стоит жить. Проснулся он от бормотания радио за стеной. Видимо, миссис Рэндольф проснулась, чтобы приступить к приготовлению завтрака. Диксон осторожно вынул онемевшую руку из-под головы Хадсон. Но как он ни старался сделать это аккуратно, Принцесса все равно проснулась. – Ты куда? – неразборчиво спросонья забормотала она. – Куда? Останься… – Мне пора, – Диксон поцеловал ее в губы, быстро натянул джинсы, рубаху и куртку. – Увидимся вечером! – и выскользнул за дверь. Хадсон соскочила с кровати и, встав коленями на стол, прильнула к окну. Через минуту знакомая фигура мелькнула в свете фонаря и растворилась в дождливых рассветных сумерках. Принцесса вернулась в кровать и обняла подушку, которая еще хранила терпкий запах Диксона. – Дэрил… – беззвучно протянула она. – Милый мой Дэрил, спасибо тебе…