Место в сердце для Диксона

От этих лекарств он чувствовал себя старым ламповым телевизором. Какой-то шутник нажимал на кнопку «вкл», и кинескоп начинал медленно прогреваться, постепенно выводя картинку. Тогда веки Диксона медленно поднимались – и из мутного тумана прорывались образы. Но потом шутник нажимал на «выкл» – и картинка мгновенно гасла, а веки смыкались. Сколько времени проходило между этими включениями, Дэрил не знал. Может, минуты, а может, часы. Ему было наплевать на время, ему лишь хотелось, чтобы этот неведомый кто-то перестал мучить его, заставляя то открывать, то закрывать глаза. В одно из таких включений он увидел возле себя помощника шерифа – молодого афроамериканца с абсолютно лысым черепом. – Я сержант Бенсон. У меня есть к тебе несколько вопросов, – заговорил полицейский, как только встретился взглядом с Диксоном. Правда, лицо стража порядка тут же начало двоиться, и Дэрилу пришлось моргнуть, чтобы сфокусироваться. Сержант по-своему истолковал этот жест и продолжил: – Кто начал драку? – Я, – Диксон сам не узнал своего голоса: от долгого молчания он звучал сипло и беспомощно. – Зачем? – Он обидел Хадсон. – Как? Дэрил промолчал. – Как он ее обидел? Оскорбил? Ударил? – не дождавшись ответа, пошел в наступление сержант. – Это не ваше дело, – Дэрил хоть и чувствовал слабость, но эту фразу произнес зло и даже угрожающе. – Этот касается только меня и ее. Полицейский насмешливо улыбнулся уголком рта и возобновил допрос: – Чарли Ноэр сказал, что у тебя был нож. У Дэрила екнуло внутри, но он усилием воли заставил себя собраться и сосредоточиться: не время раскисать! Если бы полиция нашла нож, то, скорей всего, сержант по-другому бы сформулировал свой вопрос. Впрочем, полицейский мог хитрить, чтобы поймать Диксона на даче ложных показаний. Дэрил решил держаться своей линии. – Я был безоружный, – тихо, но четко произнес он. – А у Чарли был кастет и лопата. – Он говорит, что ты погнался за ним с ножом, поэтому он вынужден был защищаться. – Вы нашли нож на месте драки? – Я пока что сверяю показания, – холодно ответил сержант Бенсон. Дэрил вздохнул. То, что его не запугивают тюрьмой, пока еще ничего не значит. Возможно, помощник шерифа сделал скидку на состояние Диксона, но как только ему станет лучше, полицейские начнут прессовать его, не жалея сил. Он устало закрыл глаза – чтобы сбросить напряжение и склеить двоящееся лицо сержанта в единый образ, но когда вновь поднял веки, в палате никого уже не было. Везде царила тишина, только какой-то прибор равномерно гудел за ширмой. Диксон успел лишь провести глазами справа налево, как неведомый шутник снова нажал на «выкл». Веки захлопнулись, как двери старого школьного автобуса. А когда они открылись вновь, сон слетел с него мгновенно: у изножия его кровати сидела Хадсон. На ней было белое платье с крупными голубыми цветами, и в нем она походила на невесту. Она сидела на складном стуле, который, видимо, принесла из холла, и, поставив левый локоть на матрас, соскабливала ногтем облупившийся лак с другого ногтя. Дэрил улыбнулся, глядя на ее сосредоточенное лицо. Словно почувствовав его взгляд, Принцесса подняла голову и вся просияла. Тут же перебралась ближе, наклонилась над ним, погладив по щеке: – Ну как ты? – Как выгляжу. – Врач говорит, у тебя сотрясение мозга и гематомы внутренних органов… – Плевать! Хадсон улыбнулась и поцеловала его в губы: – Тебе очень идет белая повязка на голове. В ней ты похож на танкиста. Дэрил невольно усмехнулся. – Я все рассказала полиции, – после небольшой паузы робко призналась Принцесса. – Все – это что? – насторожился Дэрил. – Что Чарли меня изнасиловал, а ты заступился. И если он покажет дневник – ну и пусть! – Хадсон… Она бросила быстрый взгляд через плечо на дверь и затараторила полушепотом: – Если дедушка узнает, что Ноэр меня изнасиловал, он забудет про то, что написано в дневнике. Так что не переживай, он не тронет тебя. К тому же я могу сказать, что я все выдумала. Мы были на речке, но ничем дело не кончилось, а в дневнике я нафантазировала, как могло бы все быть… – Хадсон! – Дэрилу пришлось повысить голос, чтобы перебить ее. – Я перепрятал дневник. Она замолчала, удивленно глядя на него. – Он в ящике с песком, под лестницей. – Его надо сжечь! – сурово, словно оглашала приговор преступнику, заключила Принцесса. – Если я не успею, ты сделаешь это. Понял? – Не успеешь? – Дэрил нахмурился. – Ты что… уезжаешь? Хадсон прерывисто вздохнула и опустила глаза: – Завтра приедут родители и заберут меня в Атланту. Дело против Чарли будет передано туда. – Тебе не обязательно ввязываться в это… – Дэрил, он избил тебя! И я ему этого не прощу. Пусть получит по заслугам! – Ты будешь судиться с каждым, кто даст мне по сопатке? – Дэрил засмеялся, но тут же резкая боль в животе заставила его замолчать. – Я давно хотела с ним разобраться, но смелости не хватало, потому что родители были на его стороне. Особенно мама, – Хадсон погладила Диксона по груди. – Но теперь у меня есть ты. Ты уже два раза спасал меня, и теперь моя очередь. Она говорила что-то еще – про права женщин, про защиту самого дорогого, про верность и справедливость и много еще про что – но Дэрил не понимал и половину из услышанного. Ему нравилось слушать голос Принцессы, смотреть, как двигаются ее губы, как подрагивают от поворотов головы локоны, выбившиеся из пучка на затылке. Он думал о том, что завтра бежевый форд увезет его любимую за сотни километров, и больше они никогда не встретятся. Он ведь хотел придумать способ, как им остаться вместе, но не успел. Диксон тяжело вздохнул и закрыл глаза. – Дэрил! – словно испугавшись этого, Хадсон дотронулась до его щеки, и он тут же открыл глаза. Надо смотреть на нее! Надо запомнить каждую деталь, любую мелочь, чтобы потом воскрешать их в памяти и наслаждаться. – Дэрил, я буду любить тебя всегда! Ты помнишь? – Принцесса принялась методично покрывать поцелуями его лицо, каждый сантиметр. – Я не выйду замуж ни за кого – только за тебя. Больше никаких женихов! Я хочу быть только с тобой. – Не глупи, Хадсон. Ты ведь понимаешь, что мне не место в вашем доме, – Дэрил слабо улыбнулся. – Твои родители не допустят, чтобы деревенщина… – Тогда я уйду из дома, – отрезала Принцесса. – Уеду к деду. Здесь мы с тобой поженимся и будем жить. Только… дождись меня. Прошу, дождись! – Я должен дождаться тебя? – брови Дэрила так сильно поднялись, что даже сдвинулся бинт на голове. – Да, – ничуть не смутилась Хадсон. – Не угоди в тюрьму. Не влезай в драки, сторонись плохих компаний. Держись подальше от всего, что может привести тебя за решетку. – Если меня посадят, ты меня разлюбишь? – Диксон старался произнести это как можно небрежней, но голос все равно дрогнул. – Конечно, нет! Просто это отсрочит нашу встречу. Не добавляй лишний срок к разлуке. Три года – это и так очень много, – глаза Принцессы заблестели от слез. – Я так не хочу уезжать, Дэрил… – Так останься… – Не могу. Суд будет в Атланте. Мне надо давать показания. Она быстро смахнула покатившиеся по щекам слезинки и легла щекой ему на грудь: – Обещай, что когда нам исполнится восемнадцать, мы будем вместе. – Обещаю, – Диксон обнял ее одной рукой – той, к которой не был присоединен катетер капельницы. Из больницы он вышел через три дня. Врач выписал целую кипу рецептов и минут пятнадцать потратил на то, чтобы объяснить Джошу Диксону, как и когда надо принимать эти препараты. Диксон-старший выслушал эту лекцию с мукой на лице, но едва только вышел из дверей клиники, швырнул рецепты в ближайшую урну. До самой фермы они с сыном не перекинулись и парой слов. Мистер Томпсон, что вез их из Уэйкросса, тоже ограничился несколькими вопросами, на которые Дэрил с суровым видом дал односложные ответы. Когда вдали замаячили строения, у него чаще забилось сердце. Выйдя из машины он, не отдавая себе отчета, машинально бросил взгляд на знакомое окно на втором этаже. Оно было наглухо закрыто. Тоска мгновенно захлестнула Диксона-младшего. После драки на ферме почти все стали относиться к нему негативно. Миссис Томпсон винила его в случившемся с Хадсон. – Если бы этот Диксон не крутился вокруг нашей девочки, Чарли бы не сделал с ней такого, – как-то заявила она мужу. Сам мистер Томпсон и не думал снимать вину с Ноэра. – Пригрели мерзавца, – ворчал он, однако продолжал злиться на Дэрила за то, что тот устроил драку, которая придала огласку случившемуся в их семье. Фермер полагал, что, не появись тут полиция, они бы смогли уладить дело по-тихому, и тогда родители не забрали бы Принцессу. Досталось Диксону и от миссис Рэндольф, которая порицала его за аморальность – за то, что он стал встречаться с обрученной девушкой. – Мало разве свободных девиц? – возмущалась она. – Почему мужчин всегда тянет на тех, кто уже связан обещаниями? Даже Джош Диксон был недоволен сыном: – Не мужик, а тряпка! Даже рожу набить нормально не можешь… Единственным, кто безоговорочно встал на сторону Дэрила, оказался Тоби Линч. В первый же вечер он подошел к младшему Диксону на конюшне и вынул из кармана нож. – Это твое. Возьми, – сказал он, протягивая финку парню. – Я подобрал его на месте драки, когда скрутил этого городского петуха. Копам ничего не сказал. – Спасибо, – Дэрил забрал оружие. – Ты молоток, что навалял ему, – Тоби неожиданно хлопнул его по плечу. – Не сдрейфил. Уважаю. Дэрилу была приятна такая простая похвала, а что касается косых взглядов остальных жителей фермы, он старался просто не обращать на них внимания. Несмотря на то, что мистер Томпсон не нагружал его сильно после больницы, Диксон с головой ушел в работу. Настолько сильно, что, когда ему выпала возможность снова оказаться в хозяйском доме, он едва не забыл заглянуть в ящик для песка. Дневник все еще лежал там. Наверное, Хадсон боялась, что ее выследят и обнаружат улику, а может, просто забыла о ней в расстроенных чувствах. Диксон обещал ей уничтожить тетрадь, поэтому выкопал ее, чтобы при удобном случае сжечь. Случай представился вечером того же дня, когда Дэрил, закончив работу, ушел к своему заброшенному колодцу, прихватив с собой дневник. Расчистив площадку, чтобы огонь не перекинулся на траву, он бросил тетрадь на землю и закурил. С наслаждением затягиваясь, он вспоминал, как они сидели здесь с Хадсон по вечерам в молчании и слушали гомон цикад, как Принцесса прижималась щекой к его плечу и переплетала свои тонкие аккуратные пальчики с его грубыми и грязными пальцами. Затушив окурок, Дэрил еще несколько минут смотрел на дневник. Рука не поднималась щелкнуть зажигалкой и поднести пламя к страницам. Диксон подобрал тетрадь и открыл наугад – чтобы просто посмотреть, какой почерк был у Принцессы. «У него серые глаза. Две серые звездочки, от которых тепло и светло. Мне кажется, даже в самый лютый холод на Аляске я не почувствовала бы мороза, если бы Дэрил смотрел на меня», – прочитал он и захлопнул дневник. В носу закололо, а горло сжали судороги, и Диксону пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы избавиться от этого состояния. Надо сжечь, скорее сжечь эту тетрадь, пока она не превратила его в раскисшую тряпку! Дэрил выдохнул и снова открыл дневник. «…пришлось вызвать рвоту, чтобы инсценировать пищевое отравление. К несчастью, только болезнь может избавить меня от необходимости сопровождать Чарли на его дурацкие вечеринки. Похоже, за три года я стану непревзойденной симулянткой! Надо перечитать медицинскую энциклопедию». С тех пор это стало ритуалом. Каждый вечер Диксон приходил к колодцу, вынимал дневник, спрятанный под железным листом обивки, открывал страницу наугад и читал – школьные сплетни, рассуждения о каких-то книгах, рассказы о смешных происшествиях, поездках за город, сны. Иногда Дэрил даже не понимал написанного, он просто бежал глазами по строчкам, перебирая ровные, округлые и чуть вытянутые, как пальчики на ногах Хадсон, буквы. Те абзацы, что касались его лично, он пропускал, но глаза словно нарочно выхватывали из текста «милый Дэрил», «он такой красивый», «его сильные руки», «завораживающий голос». Диксон понимал, что все это написано о нем, но он что есть сил отбивался от этих слов. Ему казалось, что если он впустит их в сердце, то они подточат его изнутри, и тогда он не выдержит этих трех лет. Чтобы дождаться Принцессу, он должен быть сильным, твердым, как гранит, но даже этот минерал, как известно, поддается выветриванию. В сентябре с фермы уволились Дэйв и Грегори, и мистер Томпсон все чаще стал отправлять Дискона-младшего на пастбище. Случалось, Дэрил проводил там несколько дней подряд. По ночам, когда второй пастух засыпал, Диксон вынимал из рюкзака дневник Хадсон и перечитывал любимые моменты. В последнюю ночь он пас стадо один: его напарник слег с температурой, и мистер Томпсон обещал утром прислать Тоби Линча, чтобы тот помог юному пастуху пригнать овец в теплый загон. Всю ночь Дэрил не сомкнул глаз, читая дневник Хадсон, а под утро бросил его в начавший уже гаснуть костер. Пламя радостно подхватило бумагу, с жадностью пожирая мысли и чувства пятнадцатилетней девчонки. Дэрил дождался, пока тетрадь прогорит дотла, а потом разметал пепел носком сапога и свистнул собак.