Дракон и Луна

Слагхорн суетился в своём кабинете, передвигал вещи с места на место, поглядывал краем глаза на Драко и бубнил. – Да–конечно–порча, очень серьёзное дело, могли кого-нибудь поранить, к сожалению, у меня отгул на несколько дней, академическое собрание, представляю исследование, должно быть на следующей неделе, увидимся в кабинете Зельеварения, давайте в четверг после ужина – да – давно не убирались – серьёзное дело – всё ещё в медпункте – придётся снять очки – давайте 20… Драко едва слушал. Смотрел на свои ногти, пытаясь почувствовать какое-то беспокойство по поводу потери очков. Ему не было стыдно – он просто очень, очень устал. – Можно мне идти? – прервал он тираду Слагхорна. Тот выглядел ещё более взволнованным, чем раньше. – Да, конечно… Эм. Малфой? Драко развернулся, губы его дрожали от раздражения. Так устал. – Вы сказали, что использовали “кадента спектакули”? Драко кивнул. – У Мадам Помфри трудности с уменьшением эффектов. Вы ничего больше не добавили? – Больше? – эхом отозвался Драко. – Например? – Ну… Зелье концентрации или… Какие-нибудь заклинания, которые не проходят на занятиях или… – Слагхорн умолк. Драко вздрогнул и завёл руку за спину. – Ничего больше, – ответил он с каменным лицом. – Я просто настолько хорош. – Да. Конечно. Что ж. Порча, конечно, не считается достойным направлением— не обращайте внимания. Да. Ступайте. Четверг на следующей неделе, после ужина, кабинет Зельеварения.

***

Дорогие мама и папа, Как жаль, что с почтой неполадки. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы с моей стороны не было никаких помех. [Перевод: сообщение получено. Я буду осторожнее.] Я надеюсь, что теперь нашим письмам ничто не помешает. [Перевод: эти ублюдки не смогут вставлять нам палки в колёса слишком долго.] К сожалению, теперь, когда вы одобрили Лавгуд, она сменила приоритеты. Она проводит много времени с Джинни Уизли, и сейчас я редко с ней вижусь. [Перевод: Джинни Уизли мне уши оторвёт, так что я оставил её в покое.] Я решил не вступать в команду по квиддичу. Уверен, они были бы рады меня заполучить [Подтекст: глубокий сарказм], но, если честно, мне теперь это не интересно. Всё это – квиддич, уроки, школьная форма – кажется скучным и каким-то детским. Я просто хочу закончить своё обучение. [Подтекст/дополнение: и выбраться и начать заниматься чем-то полезным, желательно, подальше от министерских мерзавцев.] Помните Харпера? Он замещал меня на позиции ловца на шестом курсе. Теперь он капитан команды. Первый матч ещё впереди, так что посмотрим, будут ли оправданы вздохи девушек. Кроме прочего, в этом году набралось достаточно заинтересованных студентов, и профессоры Флитвик, Слагхорн и Подмор начали работать сообща, чтобы преподавать алхимию. Занятия посещают немногие, и это будто элитный клуб для мастеров Зельеварения. [Цель: исказить правду, чтобы заверить родителей в том, что он поддерживает авторитет Малфоев и вхож в элитные слои хогвартского общества. Это, конечно, чушь, но им об это знать не обязательно.] В алхимии куда больше теории, чем в Зельеварении, и мне очень нравится. Письма были краткими, зачастую всего на пару строк: ни одна из сторон не хотела делиться чем-то личным перед Министерством, но они продолжали совершенствоваться в шифровании. Нарцисса: Мы уже давно не можем купить вина с драконьими слезами. Торговцы, импортирующие его, работают спустя рукава. [Перевод: его тяжело достать со связями – и невозможно, когда никто не хочет иметь с тобой дел.] Драко: Мой нос в порядке, и он так блестит, что МакГонагалл могла бы увидеть в нём своё отражение. [Перевод: я не лезу в неприятности (возможно, ложь).] Нарцисса: В доме последнее время ужасно тихо, так что я заставила Ниппи оформить интерьер антиквариатом из хранилища. Мы нашли семейку боггартов на чердаке – как неожиданно! Кроме этого, дела идут хорошо. [Перевод: Авроры в последнее время нас не донимают.] (Драко было интересно, какую форму приняли боггарты, когда их нашли. Он пытался об этом не думать. Вариантов было слишком много, один другого ужаснее.) Чудо из чудес, записка от Люциуса: Драко, мы наконец-то получили перья по моему специальному заказу, и Нарцисса настаивает, чтобы я написал тебе пару строк. [Перевод: Мои руки перестали трястись так сильно, что почерка не разобрать. (Отсутствие авроров, скорее всего, этому и поспособствовало. Либо отец стал меньше пить. Драко не мог сказать наверняка, потому что не был уверен, почему руки у Люциуса вообще начали трястись.)] Так что вот они, эти строки. Насчёт твоих размышлений о том, чем заняться после окончания школы: ты должен какое-то время побыть в поместье. Нет нужды бросаться из огня да в полымя. [Перевод: Почему ты общаешься с людьми, которые относились к нам так ужасно? (Этого Драко не говорил – всё было вообще-то наоборот – но Люциус, конечно же, сделал неправильные выводы.) Ты должен оставаться дома, с нами, чтобы мы не волновались.] Записки из-за перехватов всегда приходили на день позже, чем были написаны, но и это было лучше, чем ситуация в первый месяц. И несмотря на то, что почта была единственным источником информации о родителях, Драко почти хотел, чтобы она перестала приходить. Читать письма было больно. Его изоляция была мучительной. Она раздражала, мешала спать и нормально учиться. И эти записки, вместо того, чтобы облегчить одиночество, сделали только хуже. Они были единственным доступным ему способом общения с людьми, но всё в них было неправильным. Они были слишком робкими, слишком осторожными. Они были прикосновением руки, шёпотом: “Я в порядке”, – не более. Драко научился вкладывать в свои письма скрытое пренебрежение, сарказм, гнев, настоящие эмоции, но Люциус и Нарцисса оставались осторожными, отстранёнными и тошнотворно законопослушными. В письмах Нарциссы не было её обычной искры, её властного присутствия, её величественной утончённости, её раздражённых едких замечаний (редко направленных на самого Драко). Письма не могли заменить настоящих разговоров. В них не было ничего от его родителей. Дорогая мама, Я не жалуюсь насчёт неароматизированных зелий, мне просто интересно: было ли исключено из рецепта что-то ещё? Эффект, кажется, уменьшается. Драко нахмурился, глядя на записку, затем скомкал её и бросил в огонь. Нет причины её волновать. И эффект, по правде говоря, не то чтобы уменьшился. Но последние три ночи подряд он просыпался с колотящимся сердцем, в промокшем от пота постельном белье и с покалыванием в руках. Прошлая ночь была худшей; он проснулся наполовину, а кошмар не заканчивался, и он лежал, не в силах пошевелиться, с яростным жжением в руке. Жжение исчезло, когда он сумел вырваться из сна, но ужас никуда не делся, как и во все остальные ночи. Он сел, потёр руку и осмелился внимательно рассмотреть её. Посветив себе палочкой, он осмотрелся вокруг, прошёлся туда-сюда и бодрствовал ещё целых полтора часа, прежде чем успокоился настолько, чтобы снова заснуть (после очередной дозы зелья). Он не мог продолжать принимать двойную дозу и не сказать Нарциссе; зелья слишком быстро заканчивались. Если бы только был способ попросить больше так, чтобы она не переживала… Но идей на этот счёт у него пока не было. Драко потёр ладони и и посмотрел на часы на стене гостиной. Он встал и направился в кабинет зельеварения на отработку. Раздражающе весёлый, похожий на дедушкин, смех Слагхорна эхом разносился по коридору. Драко поморщился. Он казался таким неуместным в таинственной темноте среди сводчатых потолков и гулких звуков. Слагхорн был искусен в зельеварении, но его интерактивные соревновательные методы обучения превращали каждый урок в своего рода легкомысленную – хотя и сложную – игру; при Снейпе же предмет казался некой таинственной формой искусства. Драко проскользнул в открытую дверь и остановился внутри. Его глаза на мгновение расширились, и он покрепче сжал палочку. Джинни Уизли сидела на одном из столов, откинувшись на руки и скрестив ноги, пока Слагхорн возился с бумагами за столом. – Конечно, конечно, девочка моя, – сказал Слагхорн. – В вас нет ни капли жульничества, верно? Я ему так и скажу, конечно. Парень просто завидует, я уверен. Вы наверняка далеко пойдёте – не то, чтобы я надеялся, что вы выиграете, конечно. Верность факультету и всё такое. – Он покачал головой и снова рассмеялся. Драко заговорил: – Над чем смеётесь, профессор? Слагхорн подпрыгнул и обернулся. Джинни не двинулась с места. – Мистер Малфой! А-а, я совсем забыл, что вы придёте. Джинни медленно оглянулась через плечо. Драко прислонился к холодной каменной стене. – Привет, Уизли. Что ты здесь делаешь? Заигрываешь с моим деканом? Как там клуб? – С клубом всё в порядке, – сказала Джинни тоном слишком нейтральным, чтобы не быть тщательно взвешенным. – Ну, я бы не назвал это клубом, скорее, встречей хороших друзей, – сказал Слагхорн. Они не обратили на него внимания. Джинни перебросила волосы через плечо. – Я здесь потому, что Харпер обвинил меня в том, что я использовала Феликс Фелицис сегодня в поединке. – Играла против Харпера? Сезон ведь ещё не начался. Там что, была толпа его фанаток? Глаза Джинни вспыхнули. – Он хотел занять поле, хотя мы его уже зарезервировали. Поэтому я бросила ему вызов. И победила честно и справедливо. – Вы не только его победили, вы сбили его с метлы! – снова рассмеялся Слагхорн. Драко поднял брови: младшая Уизли внезапно стала раздражать его гораздо меньше. Джинни спрыгнула со стола и направилась к двери. – Ах, как бы мне хотелось увидеть его лицо! – Ты сбила Харпера с метлы? – Драко цокнул языком. – Ну и ну, Уизли. Я ожидал от тебя большего. Сделай мне одолжение и в следующий раз хотя бы выбей этому мерзавцу зубы. Джинни остановилась в дверях и посмотрела на него, нахмурившись. Слагхорн перестал смеяться и нервно сказал: – Ну-ну, давайте не будем пропагандировать насилие... Но его снова проигнорировали. – А ты что здесь делаешь? – спросила Джинни. – Отработка, – высокомерно сказал Драко, ухмыляясь, как будто это было достижением. – За то, что сглазил того же самого. Понимание быстро сменило недоумение на лице Джинни. – Так вот почему он был в медпункте на днях! Теперь был черёд Драко недоумевать, но он прикрыл эмоции ухмылкой. – Ты не слышала? – Нет. Не думаю, что кто-то вообще знает об этом. Харпер не очень-то распространяется. – Джинни кивнула Слагхорну. – До встречи, профессор. – До свидания, мисс Джиневра. – После того, как Джинни ушла, Слагхорн ещё некоторое время беспокойно стоял. – Какая очаровательная, пылкая юная леди, не правда ли? – ...Определённо. Слагхорн кашлянул. – Итак. Я подумал, что лучше начать отсюда, со шкафчиков студентов.

***

Если уж и отработки, думал Драко, то только со Слагхорном. Практичный слизеринец не обращал внимание на использование магии в работе: если уж студента заставили помогать, то пусть хотя бы сделает как можно больше. Так что Драко молча следовал инструкциям, отчищая накопившиеся за годы пролитые ингредиенты, грязь и дохлых мух. Слагхорну тишина казалась неловкой, и его болтовня разносилась по кабинету, пока сам он наводил порядок в ящиках стола. – Давно такого не видел – удивительно, как всё накапливается – какое будет облегчение, когда здесь будет чисто... Драко предпочёл не отвечать, возмущённый беспорядком. Он вынул из шкафа старые тома с текстами по зельеварению (и один учебник истории, который непонятно как туда затесался), отложил их в сторону и принялся вытаскивать покрытую засохшими зельями посуду (в основном, флаконы, палочки для перемешивания, небольшие контейнеры для образцов, фильтр-другой), по ходу очищая их заклинаниями. – Осторожнее, – наставлял Слагхорн. – Студенты, особенно первокурсники, редко хорошенько вычищают флаконы, и нет никаких гарантий, во что превратиться зелье, если оставить его без присмотра бог знает на сколько. Синхронно с предупреждением Слагхорна, Драко засунул голову поглубже в шкаф. Среди пыли и паутины он нашёл открытый флакон, на дюйм наполненный тёмно-фиолетовым осадком. Осадок зарычал. Драко удивлённо поднял брови и поколебался, а потом быстро схватил флакон. Как только он коснулся стекла, осадок выпрыгнул из флакона с хлюпающим звуком. Двигаясь, как самая быстрая амёба в мире, комок унёсся в тень. Драко пришлось расчистить место, чтобы пролезть ещё глубже в шкаф. Комок с рычанием сжался в углу. Стоило Драко подтянуться к нему, как тот шлёпнул его по руке холодными, липкими щупальцами и пулей просвистел мимо его уха. Драко вздрогнул, ударился головой о полку и вылез из шкафа, потирая макушку. – Проблемы? Драко взгялнул на Слагхона. Тот выглядел ошеломлённым. Драко нахмурился: – Как обездвижить взбунтовавшееся зелье? – Боюсь, не знаю, если неизвестно, что это за зелье, – пожал плечами профессор. Драко провёл рукой по палочке, задумался на секунду, а потом снова залез в недра шкафа. – Осторожнее, – донёсся до него голос Слагхорна. – Заклинания для обездвиживания людей не сработают, и мы не хотим сломать шкаф. Драко зажёг свет на палочке и медленно поводил ею по шкафу. Осадок обнаружился в дальнем углу, между паутиной и закупоренным флаконом из матового стекла. Свет отражался от его блестящих боков. Драко проверил, нет ли пауков, протянул руку и убрал паутину, держа палочку направленной на комок. Когда он приблизился, комок вжался в угол и снова зарычал. Драко заколебался, а затем сделал резкий выпад. Он снова ударился головой, и слизь подскочила. Загнанная в угол, она ударилась о матовый флакон, и тот опрокинулся и разбился о заднюю стенку шкафа. Драко схватил комок и одновременно ударил по нему растворяющим заклинанием. Комок распался, заляпав руку холодными каплями. Флакон не был сделан из матового стекла. Из трещины тонкой струйкой сочился белый пар. – Репа… Пузырёк взорвался. Пар окутал его покрытые каплями руку и предплечье. Драко выругался и дёрнулся назад, глаза защипало. – Малфой! Что... Зрение заволокло туманом. Нестерпимый жар распространился по руке. Драко вскрикнул и выронил палочку, схватился за запястье и сморгнул непрошеные слезы. Слагхорн подбежал к нему, попытался схватить за руку, но Драко тревожно отшатнулся. – Не дури, парень, – почти строго сказал Слагхорн. Жжение усилилось. Может быть (промелькнула надежда), будет шрам. Драко не сопротивлялся, когда Слагхорн призвал зелье с другого конца кабинета и задрал ему рукав. Кожа на запястье покрылась волдырями и облезала красно-фиолетовыми чешуйками, и только... Желудок Драко резко сжался, и его прошиб холодный пот. Тёмная Метка, чёрная и блестящая, была не тронута. Ощущение распространилось выше локтя. – Снимай рубашку, – приказал Слагхорн. Драко моргнул. – Живо! Драко повиновался, хотя пальцы неуклюже дрожали, и профессор обмазал всю его руку густым зельем. Злое жжение исчезло. – Ну вот, - Слагхорн попятился, вытер руки носовым платком, а затем пот с лица. – Вам лучше пойти к мадам Помфри. В коже могли остаться осколки стекла. Можете закончить отработку на следующей неделе. Я сам здесь пока разберусь. Встретимся тогда у кладовой. О, и не трогайте зелье, а то оно снова распространится, – добавил он, когда Драко потянулся за рубашкой. Драко вышел из кабинета. Оказавшись вне поля зрения Слагхорна, он наложил защитные чары на свою руку, снова оделся и незаметно прокрался к мадам Помфри.

***

Драко уставился в свою чашку с остывающим чаем сквозь полуприкрытые веки. Болтовня разносилась по залу. Сегодня студенты сидели по обе стороны от него, но между ними было несколько футов, а напротив никто не сел. Драко подпёр подбородок рукой и по привычке обвёл взглядом другие столы: бдительность не раз спасала его от заклинаний. В солнечном свете, падавшем из окна, мелькнули рыжие волосы. Джинни Уизли села за стол Рейвенкло, рядом с Луной Лавгуд. Вокруг неё тоже было много свободного места, но это, вероятно, было связано с тем, что повсюду были разбросаны бумаги, и Луна, ссутулившись, склонилась над длинным свитком. Волосы падали ей на лицо, и она что-то быстро строчила. Джинни несколько мгновений смотрела на неё, а потом толкнула в плечо. Луна подняла голову, и сосредоточенность сменилась улыбкой. Драко наблюдал, как они разговаривают. В какой-то момент лицо Луны вытянулось, а потом она снова улыбнулась, развернула свиток к началу и указала пальцем. Джинни взяла у нее свиток, разложила на столе, взяла свое перо и начала читать. Луна откусила кусочек тоста и откинулась на спинку стула. Она подняла глаза, увидела Драко и снова улыбнулась. Совы ворвались в окна. Драко резко отвел взгляд от Луны, смущенный тем, что его застукали, и схватил конверт, который упал ему на тарелку. Распечатывая конверт, он приготовился к удручающе осторожной записке от родителей, и задумался, над чем Луна так усердно работает. Ещё не пришло время для подготовки к экзаменам и сложных заданий. С другой стороны, она была в Рейвенкло, так что, возможно, это было какое-то дополнительное поручение... Драко развернул открытку и от замешательства забыл о Луне. Открытка была пустой. Драко перевернул её. Все стороны были пусты. Он взял конверт. На нём тоже не было никаких надписей, кроме его собственного имени: Драко Малфой. Драко выпустил конверт и открытку из рук и с подозрением на них посмотрел. Почерк на конверте не принадлежал ни одному из его родителей. Драко поднял глаза, ища Салазара, но его нигде не было видно. Драко окинул взглядом стол. Никто не смотрел на него, поэтому он вытащил палочку и с её помощью раскрыл открытку в поиске чего-нибудь, что мог пропустить. Ничего. Нет, погодите-ка – слова появились, как будто их писала невидимая рука. Драко Малфой. С жирных чёрных букв закапали ржаво-красные чернила, стекая на другие буквы ниже. Волшебный мир ликует. Ты – ходячий покойник. Слова наполнились красными чернилами и разлились по страницам. Драко убрал палочку, и открытка закрылась. Чернила продолжили растекаться, покрывая обложку. С громким всплеском чернила сорвались с бумаги. Драко попятился назад и встал. Чернила потекли по столу ручейками. – Эй! – Пискнула слизеринка, отодвигаясь ещё дальше и натыкаясь на своих соседей, пытаясь убраться подальше от медленно растекающейся лужи. – Ты что творишь? Открытка перестала сочиться жидкостью. А потом взорвалась. Крик. – На нас напали! Кровь! Кровь! – Это не кровь, – пробормотал Драко, которому жидкость брызнула в рот, в глаза и теперь стекала по волосам. – Это чернила. – Он выплюнул сладковатую каплю. – Это был Малфой! – Крики разнеслись по столу. – Это был Малфой! Драко провел рукавом по лицу и наблюдал, как клочки первой за всю его жизнь личной угрозы смерти медленно растворяются в луже кроваво-красных чернил.

***

Драко уставился на стол, подперев рукой подбородок, и лишь вполуха слушал, как Подмор объясняет механику трансфигурации людей и животных. Его голос в ушах Драко превратился в жужжание. Ему хотелось, чтобы этот день поскорее закончился. Небо посерело, и виднелась только серая, туманная морось. На ногтях Драко всё ещё остались остатки утренней угрозы, а в ушах звенело от предположений. Кроме того, ему еще предстояли оставшиеся часы отработки. Он не слышал, как скрипнула дверь за его спиной, но поднял голову, когда наступила тишина. – Профессор Подмор, – Драко развернулся. В дверях стояла МакГонагалл. – Прошу прощения, но не отпустите ли вы мистера Малфоя с урока? Взгляды присутствующих мгновенно сменили цель. – Конечно, директор, – озадаченного ответил Подмор. – Что-то не так? – Нет-нет, ничего, о чём вам стоило бы беспокоиться. Идёмте, Малфой. Под пристальным взглядами Драко запихнул свои вещи в сумку, взял палочку и вышел за МакГонагалл в холл. – Проследуйте за мной в мой кабинет, Малфой. Что на этот раз? – Профессор, что-то случилось? – Не знаю, – ответила МакГонагалл, но её мрачность не вселяла надежд. – Кто-то пришёл из правоохранительных органов Министерства, чтобы поговорить с вами. Она остановилась перед горгульей. – Гиппогриф. Драко остановился как вкопанный. МакГонагалл начала подниматься по лестнице, и поняв, что он не последовал за ней, развернулась. – Он не уйдёт, если вы будете здесь стоять, мистер Малфой. Драко не знал, чего боялся больше: за себя или того, что могло случиться в поместье. – Чего он хочет? – Он отказался делиться со мной этой информацией, – сухо ответила она. – Но, думаю, вы сейчас это выясните. Пойдёмте. Драко заставил себя пойти за ней. Светловолосый волшебник стоял, заложив руки за спину, и изучал книжные полки. Когда они вошли, он развернулся и натянуто улыбнулся Драко. – Мистер Малфой, это... – Арнольд Пизгуд. Маг Ударной группы в отряде охраны магического правопорядка, – перебил её волшебник, выступая вперёд. Он подал руку. Драко её не пожал. – Ударная группа? – Глаза МакГонагалл расширились. – Что произошло? – О, не волнуйтесь, – Пизгуд выглядел слишком уж радостно. – Обычная проверка палочки. Вижу, мистер Малфой, ваша уже наготове. – Я только что был на занятии по трансфигурации. – Понимаю. Что изучаете? Драко, сжав палочку покрепче, несколько секунд его изучал. – Трансфигурацию. Улыбка Пизгуда стала натянутой. Он протянул руку. – Это займёт всего минуту. Драко не пошевелился, и МакГонагалл заговорила снова: – Позвольте спросить, что вы делаете? – Я же только что объяснил. Проверка палочки. Сейчас же, мистер Малфой. Неохотно, едва ли не сочась ненавистью, Драко передал палочку мужчине, и ледяным взглядом уставился на него. – Это стандартная процедура, – продолжил Пизгуд. Он подержал палочку у глаз, как телескоп, потом перевернул её и изучил со всех доступных углов. – Это часть испытательного срока для Темных волшебников, таких как вы, мистер Малфой. Губы МакГонагалл дрогнули, а брови поползли вверх. – Понимаю. Нельзя же просто так взять и позволить им разгуливать по Хогвартсу. Драко так удивился, что часть его гнева улетучилась. МакГонагалл… была раздражена. – Конечно же нет, мадам, – ответил Пизгуд. – Приори инкантатем! Драко, затаив дыхание, смотрел, как предыдущие заклинания изливаются из кончика палочки на пол. Пизгуд кивал и бормотал себе что-то под нос. Он похлопал по карманам, обернулся и воспользовался листком бумаги и чернильнице со стола МакГонагалл. – Я вижу, вы насылали порчу, мистер Малфой. – Пизгуд смерил Драко тем самым подозрительно дружелюбным взглядом. – Директор, вы в курсе, что мистер Малфой использовал каденто спектакули и фурнункулус? – Да, – ответила МакГонагалл. – На самом деле, мистер Малфой сам уведомил нас об инциденте. К нему уже применены соответствующие дисциплинарные меры. Пизгуд посмотрел на МакГонагалл. – Я надеюсь, директор, что вы понимаете, что в данном случае необходимо уведомлять Министерство о таких происшествиях. – Правда, мистер Пизгуд? Что ж, при всём уважении, если бы я докладывала о каждом случае, когда студенты насылают друг на друга безобидные прыщи, вам потребовались бы новый отдел и большая пристройка к Министерству, чтобы было, где хранить бумаги. Ноздри Пизгуда затрепетали. – Прошу вашего прощения, директор, но студенты, нарушающие правила, и Пожиратели Смерти, использующие Тёмную магию, – это две большие разницы. МакГонагалл подобралась. – Прошу вашего прощения, мистер Пизгуд, но студенты и сглазы – это просто студенты и сглазы. И поскольку каждый студент находится под моей опекой, я буду назначать наказания для каждого так, как посчитаю нужным. И до тех пор, пока Министерство не вынесет несколько новых постановлений, в мои обязанности как директора не входит быть их осведомителем по вопросу частных событий в этом заведении. Драко стоял, совершенно ошарашенный, и смотрел то на высокую директрису, то на низенького, с детским лицом, инспектора, пока те сверлили друг друга взглядами. У Пизгуда дернулся глаз. – Очень хорошо, директор, – буркнул он, плечи его поникли. Он развернулся к Драко, уже без улыбки и напускной радости. – Ещё я заметил огромное количество защитных заклинаний. В чём причина? Драко поднял подбородок, чувствуя на себе изучающий взгляд МакГонагалл. – Я на седьмом курсе. Я изучаю Защиту от Тёмных Искусств на уровне ЖАБА. Применение защитных заклинаний составляет большую часть обучения. – Пусть так, мистер Малфой, но числа всё равно слишком большие. Много занимаетесь внеурочно? Вы… Готовитесь к чему-то? Драко сощурился. – Вообще-то да, – медленно произнёс он, чуть ли не не выплёвывая каждый слог. – Готовлюсь, сэр. Улыбка Пизгуда почти превратилась в ухмылку. – И к чему же? Драко наклонился вперёд, будто рассказывал великую тайну. – К ЖАБАм. Улыбка растаяла и превратилась в оскал, а потом снова в улыбку. – Очень хорошо, мистер Малфой. Он прокашлялся и протянул палочку. Драко забрал её, не сводя с Пизгуда глаз – Вы какой-то взволнованный, мистер Малфой. Это что, повязка у вас на руке? Что произошло с вашими волосами? На них оставались последствия взорвавшейся открытки. – Несчастный случай на отработке и пролитые чернила, – сквозь зубы ответил Драко. Пизгуд снова открыл рот, но МакГонагалл прокашлялась и заговорила прежде, чем он издал хоть звук. – Раз уж всё в порядке... – О, да, всё в порядке. – Пизгуд оторвал от листка кусок со своими заметками, поклонился МакГонагалл и вышел из кабинета. МакГонагалл подошла к столу, убрала листок и поставила перо в чернильницу. Драко развернулся, чтобы уйти. – Мистер Малфой, – позвала МакГонагалл. Он повернулся обратно. – У вас действительно нет другой причины использовать защитные заклинания? – Нет, профессор. – Вы беспокоитесь за свою безопасность? – Только об экзаменах, профессор. Она выпрямилась, изучая его. Драко заглянул ей в глаза и отвернулся. – Надеюсь, вы знаете, что можете прийти ко мне, если вам что-нибудь нужно. – Конечно, профессор. – Позволите спросить кое-что, Малфой? – Драко кивнул. – Чем вы планируете заняться по окончании Хогвартса? Драко помялся. – Наверное, побуду дома. Отец хочет, чтобы я вернулся в поместье. – Вы тоже этого хотите? Драко не нравилось, как она на него смотрела. Это не была угроза, но он всё-таки её чувствовал. – Я не хочу ничего конкретного. – Понимаю. Что ж, вы талантливый и очень умный волшебник, мистер Малфой, и я уверена, что вы сможете построить карьеру, если найдёте, чем хотите заниматься. У Драко не было сил, чтобы изобразить улыбку. – Я могу идти? МакГонагалл кивнула, и Драко ушёл.

***

Драко не нужно было спрашивать, зачем Слагхорн пригласил его в кладовую мастера зелий. Дверь была открыта, и он сразу увидел беспорядок на полках. Тяжёлый, резкий запах тысячи веществ сразу окутал Драко, когда он вошел внутрь. – Организация, к сожалению, пошла на спад, когда Профессор Снейп ... Ну... – Слагхорн закашлялся, и Драко сильно прикусил нижнюю губу изнутри. – Я пытался продолжать в том же духе, но боюсь, что его система довольно неудобная. В записях сплошная путаница. Вот, – он протянул Драко толстый журнал в кожаном переплете с запятнанными зельями страницами. – Переверните на другую сторону и начните с чистого листа. Я буду зачитывать ингредиенты и их количество, а вы записывайте. Нужно тщательно отслеживать их на случай, если что-нибудь пропадёт. Некоторые из них очень редки, очень ценны. Драко взял у него журнал и открыл его на первом чистом листе. Он сел в дверях и приготовил перо. Слагхорн поднялся по лестнице. Верхняя полка была уже освобождена, и он начал передвигать флаконы, называя их по ходу работы. – Элевсина, гадючья вилка, паслён, лунный камень, сироп морозника, элевсина, валериана, змеиный инжир, ещё элевсина… – через несколько минут глаза у Драко начали слипаться. Список расширялся, и он добавил количества и счётные метки. – Одну минуту, – сказал наконец Слагхорн, расставляя записанное. Драко отложил перо и стал ждать. – Кстати, как ваша рука? – Всё в порядке. – Я тут подумал, Малфой, не могли бы вы ответить на один вопрос? Чисто академический, как вы понимаете. – Вы можете спросить, – с сомнением сказал Драко. Я могу и не ответить. – Я не мог не заметить, что на некоторую... Часть вашей руки происшествие никак не повлияло. – Драко напрягся. – Я подумал, может быть, она обладает какими-то уникальными качествами, о которых мы не знаем. – Драко молчал. – Просто с академической точки зрения, знаете ли. Этот предмет представляет академический интерес, но многие не спрашивают, и никто, кажется, не хочет отвечать. – Вы серьёзно? – Да, конечно. Может быть, вы мне скажете, мой мальчик? О типе используемой магии? О том, как было произнесено заклинание? Вы очень успешный студент. Это как-то влияет на вашу жизнь? Драко закусил язык, пока не почувствовал во рту кровь. – Боюсь, мне придется разочаровать вас, профессор. – Ну же, не будьте таким... – Я не знаю. – Драко подчеркивал каждое слово, наблюдая, как таракан носится по полу под одной из полок. Он почувствовал на затылке пристальный взгляд Слагхорна. И только когда тот развернулся к полкам и проворчал: “Элевсина”, Драко понял, что сломал перо пополам. Ещё полчаса перебирания ингредиентов прошли в напряжённой неловкости. Время отработки приближалось к концу. Слагхорн спустился по лестнице на две ступеньки. Драко перевел взгляд на ближайшую полку, где стояла бутылочка с надписью: "Вода реки Лета". Это и было одно из редких, ценных веществ. Чаще всего используется в зельях забвения, но... у Драко по спине пробежали мурашки. У него появилась идея. – Рог единорога, – сказал Слагхорн, но Драко его не услышал. – Рог единорога, – повторил тот. Драко вздрогнул и добавил строчку в список. – Профессор, – позвал Драко через несколько минут, когда Слагхорн снова сделал перерыв, чтобы расставить ингредиенты. Слагхорн не ответил. – Профессор, – повторил Драко, на этот раз громче. – М? Да? – Слагхорн потряс флакон, и он издал веселый звон. – Мне интересно, – Драко отвёл глаза от воды Леты. – При каких обстоятельствах студентам разрешено использовать содержимое этой кладовой? Слагхорн перебирал флаконы. – Это привилегия для избранных, конечно. Думаю, что они должны быть будущими зельеварами или выбрать другую карьеру, которая предполагает обширные познания в области зелий. Конечно же, они должны прекрасно учиться, обладать хорошей репутацией и показать недюжинный интерес к академическим иследованиям. А почему вы спрашиваете? – Мне было интересно, подойду ли я. – О. О, боже. Видите ли, проблема в том, что неясно, являются ли ваши намерения… Чисто академическими. В том смысле, что неясно, есть ли у вас интерес к академической науке. – Вот как, – Драко нарисовал единорога из палочек и кружочков на полях в ожидании, пока профессор снова заговорит. Его слизеринские инстинкты говорили ему, что намечается сделка. Когда Слагхорн не продолжил, Драко надавил: – И что же мне надо сделать? У вас есть какие-то предложения? – Несколько, – мгновенно ответил Слагхорн. – Вы в удачном положении, потому что обладаете знаниями, которых нет у других волшебников. Большинство сторонников Сами-Знаете-Кого были готовы сколько угодно говорить о внутренних делах в обмен на привилегии, смягчение наказаний и прочее, но отказывались рассказывать более… Чувствительные детали. Нужно было догадаться. Драко отложил починенное перо и сквозь зубы произнёс: – Я сказал вам, что не знаю ничего о Метке, профессор. – О, да. Конечно, – Слагхорн ему не верил. – Но если бы вы согласились на беседы, обследования, возможно, некоторые тесты, может быть, даже поделились некоторыми воспоминаниями… – Воспоминаниями! – воскликнул Драко. Сдаться министерским ищейкам в качестве подопытной крысы было достаточно плохо. Но делиться чем-то настолько личным, как воспоминания? – Только определёнными, – пояснил Слагхорн, как будто это что-то меняло. – Есть несколько ключевых моментов, о которых все его союзники отказываются говорить, вне зависимости от предложенной награды. Например, процесс инициации... У Драко перед глазами покраснело. К счастью для него и для Слагхорна, часы пробили девять. Драко вскочил на ноги, едва слыша восклицание профессора. – Что ж, наше время вышло. Позволите задать вопросы о... – Нет. Нет, и думать забудьте. – Вы уверены? – попросил Слагхорн. – Это могло бы быть так полезно для науки и для вас – помогло бы вам добиться более высокого положения – я бы предоставил вам доступ к этой кладовой – ваше будущее… – Нет. Руки у Драко тряслись. Несколько страниц из старой книги выпали, и разлетелись по полу. Драко погнался за ними, попытался собрать их в кучу, несколько порвал, несколько смял. Уронил перо, и оно закатилось под полку. Драко проглотил ругательство. Поднялся, чуть ли не бросил в Слагхорна журналом и страницами, и заглянул под полку в поисках пера. Слагхорн, перебирая страницы, бормотал: “Как жаль, как жаль…” Драко пришлось засунуть руку по плечо, чтобы дотянуться до пера. Глаза его были вровень с нижней полкой. Вода Леты стояла прямо напротив. Перо он достал. Он был как раз между полкой и Слагхорном. Пальцы его сомкнулись вокруг бутылочки. Неестественно сильный холод обжёг его кожу. Драко незаметно положил её в передний карман мантии и поднялся. Передав Слагхорну перо, он ретировался в свою комнату.

***

Я пережил целых полтора месяца, подумал Драко, пробираясь по тихому замку ранним субботним утром. Прошло почти шесть недель, а меня всё ещё не убили. Это уже что-то. Как будто в честь начала нового месяца, погода стала холоднее. Окна покрылись инеем, под ногами хрустела трава. Драко крадучись спустился с холма и остановился у хижины Рубеуса Хагрида. Великан аккуратно уложил солому вокруг каждого крупного растения, а более мелкие накрыл плёнкой. Весь участок выглядел так жизнерадостно, что Драко заподозрил, что всё дело в согревающих чарах. Нервно поглядывая каждые несколько секунд на окно, выходящее в сад, Драко шёл вдоль рядов, заглядывая под плёнку, пока не нашёл и не вытащил несколько веточек валерианы. Он положил их в сумку рядом с холодным флаконом. Затем он оборвал близлежащие растения и немного покопался в земле. Подмёрзшая земля позволяла не оставлять следов. Он выскользнул из сада и исчез в тумане Запретного леса.

***

Нежный, тихий, жалобный визг разорвал воздух, и холодная морда ткнулась Луне в ладонь. – Ты уже получил свою долю, Саол, – пожурила она чересчур нетерпеливого жеребёнка фестрала. – Иди сюда, Бас. Давай, – позвала она другого. Присев на корточки, она держала сумку одной рукой, а другую протянула. Капля крови со свиного сердца в её руке просочилась сквозь пальцы и упала на землю. Маленький жеребёнок сделал неуверенный шаг вперед, потом ещё один, потом ещё, потом с визгом отскочил назад и бросился сквозь кусты к матери. Луна подняла голову и совсем не удивилась, увидев ещё одного человека, и только наполовину удивилась, увидев, что это Драко Малфой. Но что самое удивительное, на руках и на коленях у него была земля, и она же была размазана по переду и краям плаща. В его слегка розоватых волосах трепетали кусочки листьев. Они долго смотрели друг на друга: Луна – спокойно, а Малфой – вызывающе. Его осанка была такой прямой, что ей захотелось полюбопытствовать, так что она промолчала. – Эм, – наконец сказал Малфой. Луна отвернулась. – Иди сюда, Бас, – позвала она снова, и, не слишком ожидая ответа на этот раз, бросила мясо в кусты и поднялась, отряхивая кровь с пальцев. – Некоторые из них меня теперь узнают, – сказала она. – Это был Бас, а это, – она указала в сторону, куда ушёл старший жеребёнок, – Саол. Он не такой пугливый. – Оу, – сказал Малфой. Луна снова подняла на него свои большие глаза. – Ты ведь можешь их видеть, да? Было бы очень странно, если бы ты не мог. – Ага, – сказал Малфой. Луна кивнула. – А давно это началось? Малфой не ответил. – Ох, прости. Наверное, ты не хочешь говорить. Их теперь многие видят. Студенты рассказывают истории. Но я подозреваю, что ты особенно ни с кем и не говорил с тех пор, как вернулся, ведь так? Что ты ищешь? – И с чего ты взяла, будто я что-то ищу? – Его голос звучал сердито. – Почему ты сразу грубишь? – спросила Луна. Малфой открыл рот, но потом его захлопнул. – Ты выглядишь так, будто уже давно здесь ходишь. Так что ты или заблудился, что навряд ли, либо что-то ищешь. Кусты затрещали. Луна машинально коснулась талисмана на шее на случай, если это были нарглы. – Сопофорус, – ответил Малфой. Луна склонила голову набок. – Для Слагхорна. Для отработки. За то, что заколдовал Харпера. – Это разве не на прошлой неделе было? – Слагхорн был занят. – Странно, что ты ищешь в Запретном лесу. Сопофорус растёт у болот. – Знаю, – буркнул Малфой. – Я подумал, что, может, здесь найдется клочок сырой земли, и там может оказаться растение. – Сомневаюсь. Но ты можешь проверить у норы лунных тельцов. – Было бы прекрасно, – огрызнулся Малфой. – если бы они выходили чаще, чем по полнолуниям, не жили бы непонятно где, не прятались бы и если бы их не было почти невозможно найти. Он всё ещё злился, и щёки его порозовели – как раз под цвет волос. Холодный ветер раскачал ветви, и в свете, упавшем ему на лицо, стало видно тёмные круги под глазами. Луна наклонилась и расшнуровала ботинки. – Ты что делаешь? – Знаю, как найти лунных тельцов, – спокойно ответила она, разуваясь и снимая носки. Малфой молча следил за ней. Луна связала ботинки между собой за шнурки и повесила их себе на шею. А затем осторожно пошла по веткам и листьям. Через несколько секунд позади неё раздался шорох листьев: Малфой догонял. Луна раскрыла сумку и достала завёрнутый в бумагу бутерброд с сыром. – Ты был на ланче? Уже почти полдень. – Малфой не ответил, так что она не глядя протянула ему свёрток. Люди всегда нервничали, когда она на них смотрела. – Я взяла это утром на кухне, когда домовики дали мне сердца для фестралов. – Малфой оторвал кусок хлеба вместе с бумагой. – Ты ужасно выглядишь. – Спасибо. В его голосе не было достаточно злобы, чтобы она поняла, саркастичен ли он по поводу её замечания или благодарен за еду. Учитывая его характер, это было, скорее всего, первое. Луна откусила кусок того, что осталось – Плохо спишь? – Он не ответил. – Я слышала о том, что случилось на днях. Это был ужасный поступок. Выяснили, кто это сделал? – Нет. Они даже не знают, чья сова это принесла. – Малфой отряхнул крошки с рук. – И нет, сон я из-за этого не потерял. Привык уже. – Тебе часто угрожают смертью? – Не письменно. Они подошли к роще больших, коренастых деревьев и прошли под их ветвями. – Ты поэтому закрываешь руку? Малфой остановился. Она повернулась и посмотрела на него. Малфой уставился на нее в ответ, плотно сжав губы. – Что ты хочешь этим сказать? – Ты очень тихий, – сказала Луна. – Раньше ты таким не был. Ты стараешься, чтобы тебя не замечали. Если бы люди увидели твою руку, они бы испугались, вспомнили войну и Волдеморта, – Малфой заметно вздрогнул, – а потом вспомнили бы о тебе. – Это смешно, – прорычал Малфой. Он протиснулся мимо неё. Она отшатнулась и шагнула вслед за ним. Как глупо с его стороны, ведь только она знала, куда идти. – Наверное, говорить, что это пугает людей, не совсем правильно, – сказала Луна. – Это скорее отвращение, чем страх. – Малфой не показал, что услышал её, разве что пошёл быстрее. Луна вздохнула и тоже ускорила шаг. Так они никогда не найдут лунных тельцов. – Если только это не что-то еще, – размышляла Луна вслух, следуя за ним по пятам. – Ты боишься её? Малфой резко обернулся. Его рука столкнулась с её лицом, и она упала на землю навзничь. – Уф, – выдохнула она. Малфой стоял над ней с палочкой в руке, сжав кулаки. Глаза его горели огнём, и тени залегли в углах его измождённого лица. – Это... – В его голосе звучали насмешка и опасность. – Это Слагхорн тебя подговорил? Слагхорн? Слагхорн спрашивал его о руке? – Нет, – ответила Луна. Лицо Малфоя стало жёстким, и он отступил на пару шагов. – Прошу прощения за то, что тебя сбил. Это была случайность. Теперь мне лучше уйти, раз уж я вызываю у тебя такое отвращение. Луна осталась сидеть на месте. – Я не о себе говорила, – крикнула его удаляющейся фигуре. Малфой не остановился и не обернулся, но раздражённо крикнул в ответ: – В смысле? – Ты не вызываешь у меня отвращения. Малфой остановился. Луна поднялась. – И почему нет? Зачем ты мне помогаешь? Всё ещё злится, - подумала Луна. – Ты был добр. Малфой медленно развернулся и смотрел на неё несколько долгих мгновений с приоткрытым ртом. Глаза его сузились. – Что? – В прошлом декабре. Не помнишь? – Издеваешься? – скривился Малфой. – Пока я была в подвале, – терпеливо объяснила Луна, – ты был ко мне добр. – Да как… – он закрыл глаза и покачал головой. – Это было не ради тебя. – И тем не менее, это было добром. Глаза Малфоя открылись, но он смотрел в землю перед собой, а не на нее. Его рука безвольно повисла. – Ты что, не расслышала? Я трус. Это не ради тебя было. Никакая это не доброта. – Это не совсем так, – Луна пошевелила пальцами ног и улыбнулась, когда их начало покалывать. Она повернула направо и сделала ещё несколько шагов, чувствуя на себе взгляд Драко. – Трусость не всегда плоха, – продолжила она. – Если ты трус ради блага семьи... Что ж, есть вещи и похуже, правда? – Луна нырнула за толстое дерево и зарылась пальцами в почву между корней. Она выглянула с другой стороны и увидела очень удивлённого и смущённого Малфоя, прежде, чем тот восстановил лицо. – Ты очень любишь свою семью, да? – И что тебя навело на эту мысль? – Малфой потёр глаза ладонью. – Потому ты всё это и делал, нет? Не ради себя. Ради них. Поэтому это и было добром. Если бы ты был, как все остальные, тебе было бы всё равно. – Малфой снова уставился в землю, поэтому она отвернулась и указала на тени у корней дерева. – Вот твоя нора. Попробуй покопать здесь. Малфой кашлянул и подошёл ближе, и его голос снова стал обычным, слегка сердитым, слегка надменным. – И откуда ты знаешь? Луна развернулась и подняла ногу, показывая ему босую стопу. – Здесь очень толстый слой помёта. Он покалывает как… Как будто фейерверковый мармелад из магазинчика Уизли. Ночью его гораздо легче найти, конечно. Он блестит под лунным светом.