Дракон и Луна

Драко проснулся и не почувствовал прежней тяжести. Ужас, облегчение, ошеломительный кошмар, – всё, что произошло прошлой ночью, казалось далёким, будто ему это приснилось. Драко сел и отдёрнул балдахин. Хлынул свет. Он свесил ноги с кровати и, охваченный дурным предчувствием, закатал рукава. Тревога отступила, и он просто смотрел на Метку, озадаченный, будто это была какая-то отдельная сущность или музейная диковинка, будто она не должна была быть на его руке. Он провёл по ней пальцами, и шестерёнки со щелчком встали на место. Он выдохнул, и его охватил озноб. Он выбрал меня. Он выбрал меня. Почему он так оцепенел прошлой ночью? Как он мог так оцепенеть? От волнения у него участилось дыхание. Он посмотрел на своё отражение в большом золотом зеркале на богато украшенной подставке. – Привет, – сказал он отражению и нахмурился. Он встал, умылся, оделся. Какое-то время он раздумывал, что делать с рукавами, потом закатал их до локтей. Снова посмотрел в зеркало. – Привет, – повторил он холодно и самодовольно. – Меня зовут Драко Малфой. Я – Пожиратель Смерти. Слова казались ему чужими и восхитительными. Он говорил это не своему отражению, а далёким студентам, незнакомцам и знакомым, маглам и грязнокровкам. Драко ощутил прилив силы, похожей на ту, что он чувствовал, когда был старостой, но теперь ощущение увеличилось в тысячу раз. Зачатки тысячи планов роились в его голове. Это вызывало лёгкий дискомфорт, и Драко решил, что снова разыгрались нервы. – Не волнуйся, отец, – сказал он своему отражению. – Я скоро тебя вытащу. – Драко, – Нарцисса отложила “Ежедневного Пророка” и поднялась, когда он вошел в столовую. – Как ты себя чувствуешь? – Я в порядке, мама, – Драко улыбнулся, когда она подошла и обняла его за плечи, вглядываясь в его лицо. – Я чувствую себя лучше, чем в последнее время. Нарцисса нахмурилась. Но прежде, чем она успела произнести хоть слово, сияющая Беллатриса ворвалась в комнату и пропела: – Доброе утро, Драко! Драко слегка улыбнулся ей. – Доброе утро, тётя. Уголок рта Нарциссы дёрнулся вниз. Она посмотрела на предплечье Драко, и коснулась манжеты, ослабляя складки. Драко отстранился и раздраженно дёрнул рукав на место. – Видишь, Цисса, – Беллатриса положила голову на плечо Нарциссы, улыбаясь Драко. – Я же говорила тебе. Я говорила тебе, что ты должна гордиться. Я же говорила, что он будет! Посмотри на него, как он готов услужить Тёмному Лорду. – Она оторвалась от Нарциссы и пританцовывая подошла к Драко, сжала его левую руку ладонями, глядя на Метку большими блестящими глазами. - Я так горжусь тобой, милый. Это был первый раз, когда Драко подумал, что она действительно забавна. Безумна, да, но удивительно легковозбудима. Его полуулыбка превратилась в искреннюю. – Спасибо, тётя. – А теперь ешь свой завтрак! – Беллатриса щелкнула пальцами, и домовик умчался прочь. – Или, скорее, послеобеденный перекус. – Она хихикнула, уселась во главе стола и задрала на него ноги. – Мы начнём сегодня же. Драко откусил кусочек булочки и вдруг почувствовал себя таким голодным, как никогда за последний месяц. – Начнём что? – спросил он с набитым ртом. Нарцисса пересекла комнату и медленно села напротив него. Она молча приняла чашку чая от домовика. – Тренировки, конечно, - Беллатриса спустила ноги со стола и выпрямилась. – Тебе предстоит сразиться с одним из самых могущественных волшебников в мире. А Хогвартс бесполезен по части изучения полезных вещей, таких как проклятия и окклюменция. Драко перестал жевать и уставился на нее. – Окклюменция? – Конечно, – Беллатриса цокнула языком и покачала головой. – Ну же, милый, ты же умный. Дамблдор – легилимент, как и наш дорогой Северус и, возможно, другие профессора в школе. Северус уже знает о твоей миссии, но… – Что? Но это должно было остаться тайной, как... – Мы не должны сомневаться в решениях Тёмного Лорда, – прервала его Беллатриса. – Если ты хочешь добиться успеха, то должен быть уверен, что никто не узнает о твоих планах, включая Северуса.” – А почему Северусу нельзя знать? – Да, Беллатриса, – ядовито сказала Нарцисса. – Почему Северусу нельзя об этом знать? Драко посмотрел на неё раздражённо. Нарцисса встретилась с ним взглядом, и на ее лице промелькнула боль, прежде чем оно снова стало бесстрастным. Драко впервые заметил, что она выглядела измученной. Под глазами у неё залегли тёмные круги, а вокруг рта залегли морщинки. Он чуть было не спросил её, спала ли она вообще прошлой ночью, но Беллатриса снова заговорила. – Ты слышал Тёмного Лорда, – сказала Беллатриса. – Это твоя задача,и только твоя. Северус, хотя он и твой крёстный отец, должен позволить тебе быть главным. Ты не можешь позволить ему взять верх. – Не волнуйтесь, – сказал Драко, потягивая чай. – На это нет никаких шансов. – Но ты должен позволить ему помочь тебе, если тебе это понадобится, – сказала Нарцисса. – Нет ничего постыдного в том, чтобы принять помощь. Драко поставил чашку на стол. – Ты что, не понимаешь, мама? Он сам меня выбрал, – отрезал он. – Он выбрал меня. Он мог бы заполучить кого угодно, он мог бы выбрать тётю Беллатрису, но он доверяет мне. Он доверяет мне расправу над своим злейшим противником. Я должен сделать это, чтобы зарекомендовать себя и исправить то, что вы с отцом испортили. Тогда мы снова сможем занять своё место. Это наш последний шанс. Нарцисса опустила взгляд на свой чай. Она повертела чашку в руках и ничего не сказала. Драко тут же пожалел о своем тоне, но полностью сосредоточился на яичнице и сосисках, слишком хорошо ощущая Метку на своей руке, словно призрачное присутствие Тёмного Лорда, стоящего над его плечом. Он отодвинул тарелку и встал. – Что ж, тётя? Беллатриса снова хихикнула. – Пойдём в гостиную, милый, – сказала она, а затем проскочила мимо него и закрыла за собой дверь. – Начни с простого, – приказала она, садясь напротив него, так близко, что их колени соприкоснулись. Она наклонилась вперёд, положив руки на колени, и ухмыляясь посмотрела на него. Её дыхание пахло тошнотворно сладко, будто бы чем-то гнилым. Драко машинально откинулся назад. – Подави свои эмоции. Держи их все в порядке. Если ты ничего не чувствуешь, я не могу чувствовать то, что чувствуешь ты, потому что ты ничего не чувствуешь. Это первый шаг. Готов? – Вы легилимент? – спросил Драко, удивлённый и смущённый. Он не хотел, чтобы кто-то копался в его мыслях, особенно тётя Беллатриса. Он всё ещё ощущал отметину на своём обнажённом предплечье, будто чье-то незримое присутствие в комнате. – Ну конечно, милый. Как иначе я научила бы тебя быть окклюментом? Сейчас! Драко вздрогнул, когда тётя Беллатриса нырнула внутрь. Кружащиеся цвета, летящие по воздуху, ухмыляющийся Люциус, толпы студентов, падающих вниз, Поттер, Грейнджер и Уизли – он запаниковал. Он не хотел, чтобы она видела незначительные школьные склоки. Он сосредоточился на изображениях, крутя и поворачивая их. Тёмная метка парила в небе, ныряла вниз к домам, поглощая всё остальное. – Хорошо! – Комната снова обрушилась на его сетчатку с резким ударом тепла через мозг. Беллатриса улыбнулась. – Хорошо, хорошо, ты смог перенаправить меня. Ты... Ты нетерпелив, ты полон решимости, ты горд... Это замечательно, - она похлопала его по колену. – Но ты вообще не должен меня впускать. – Она зажала язык между зубами. – Попробуй ещё раз. Драко не ожидал, что Беллатриса будет терпеливым учителем в течение следующих недель, но она, казалось, получала больше удовольствия от процесса обучения, чем он сам. Они изучали порчу и проклятия в перерывах между сеансами окклюменции, практикуясь на крысах и тараканах, которых Беллатриса вызывала в гостиной. Она хотела попрактиковаться и на домовиках, и на павлинах, но Нарцисса упёрлась, так что ей пришлось довольствоваться мелкой живностью. Уроки были захватывающими. В течение многих лет Драко с тоской читал описания Тёмных искусств, зная, что его семья использовала их раньше, и мечтал, чтобы эти двери были открыты и для него. Затем пресловутые двери широко распахнулись, и запретное искусство оказалось повелительным, превозмогло мелочные знания о выпаривании зелий и превращении животных в кубки или зачаровании людей для полёта. – Самое главное в высших проклятиях, милый, – это то, что ты должен их чувствовать. – Беллатриса бросила таракана в стеклянную посудину с отвесными стенками. Таракан метался кругами, ища выход. – Это трудные заклинания, но даже если ты самый могущественный волшебник в мире, они ничего не будут значить, если ты сам этого не захочешь. – Высшие проклятия? – Драко наблюдал, как таракан бегает кругами в поисках выхода. – Это непростительные заклятия? Беллатриса фыркнула. – Только слабаки так их называют, но да. Знаешь, почему они являются высшими? Потому что каждое из них даёт тебе абсолютный контроль. Империус заставит их выполнять твои приказы, конечно, но никто не сможет ослушаться тебя, пока они корчатся и блюют, и, конечно, невозможно сопротивляться, если ты мёртв.- Беллатриса хихикнула. – Итак, что бы ты хотел попробовать в первую очередь? Драко посмотрел на таракана, невольно поморщившись. Дверь открылась, и он с облегчением отвернулся от стекла. Нарцисса вошла и уселась в углу, держа в руках книгу. – Чего ты хочешь, Цисса? – рявкнула Беллатриса. – Это моя гостиная, Белла. Я читаю, – холодно ответила Нарцисса. Беллатриса нахмурилась, но снова обратила внимание на Драко. – Круциатус – самое лёгкое для сотворения, Убивающее – самое трудное, но оно требует концентрации лишь на мгновение. Империус тяжелее всего удерживать… – Уже Непростительные, Беллатриса? – прервала её Нарцисса. Драко с беспокойством посмотрел на неё, а затем опустил глаза в пол. – Как... Амбициозно. – Твой сын более честолюбив, чем ты. Всегда была. – Беллатриса фыркнула. – Ну, так какое же, милый? – Говорите, я должен хотеть этого? – Драко сделал свой выбор. Он направил палочку на таракана. – Империо. Это потребовало нескольких попыток. Драко чувствовал присутствие Нарциссы в комнате, и это отвлекало. Ему не было с ней так же комфортно, как с тётей. Но в первый раз, когда таракан прыгнул по его команде, Драко совсем забыл о своей матери. С благоговением и восторгом он наблюдал, как насекомое прыгало, бегало, танцевало и билось о стены так сильно, как он того хотел. – Очень хорошо, милый. Давай следующее! Драко отпустил таракана, посмотрел, как тот возвращается к своему бесконечному путешествию по дну посудины, а затем с беспокойством пробормотал: – Круцио. На этот раз всё было сложнее. Они пробовали весь день, и Беллатриса наконец потеряла терпение, вынимая свою собственную палочку и демонстрируя проклятие снова и снова. Раз или два из его палочки вылетали искры, заставляя таракана отпрыгнуть назад, но он не мог избавиться от тошноты и нежелания, которые угрожали его концентрации. – Довольно, – сказала наконец Беллатриса, поджав губы; её голос был усталым и разочарованным. Солнце уже садилось за окном. – Иди. Драко посмотрел на таракана. Отвратительное насекомое сидело, дрожа всем телом. Он уже давно перестал пытаться убежать и просто сидел, его многочисленные ноги дрожали, а иногда и всё тело сотрясала дрожь. Странно. Драко не думал, что когда-нибудь почувствует жалость к насекомому. Он, конечно, видел, как мучали паука на четвёртом курсе, но по другую сторону палочки всё было совсем по-другому. Совсем по-другому... Когда он снова поднял её, то почувствовал тяжесть в руке. Он снова ощутил присутствие Нарциссы, властное и нерешительное. Драко колебался. Невидимая линия наметилась в его душе. Та, перейдя которую однажды, он уже никогда не сможет пересечь обратно. Драко взглянул на метку, и выражение его лица стало жёстче. Он отогнал эту мысль прочь. – Авада Кедавра. Зеленое пламя и, к счастью, неподвижный таракан. Мёртвая тишина. – С первой попытки! – Воскликнула Беллатриса, хлопая в ладоши. – Невероятно, Драко, очень хорошо сработано, милый! Драко опустил палочку. Метка шевельнулась.

***

Подлесок густо разросся вокруг корней дерева. Драко отодвинул крапиву, вырвал безымянные сорняки, раздвинул пучки травы. Он прервался, чтобы оглянуться на Луну. Она сидела на бревне, вытянув перед собой ноги и скрестив лодыжки. Она вытащила толстый свиток и бросила один его конец на землю, где он раскатился на добрых три фута, покрытый толстыми, аккуратными чёрными буквами и перечёркнутый разноцветными заметками, нацарапанными на полях. Она вытащила перо из пучка волос над правым ухом, подняла глаза и улыбнулась. Драко отвёл взгляд. В своих поисках он ходил вокруг дерева всё более расширяющимися кругами. Спина у него вспотела, даже когда пальцы онемели от прикосновения к холодным растениям. Он снова украдкой взглянул на Луну. Павлинье перо торчало из того же самого узла волос, касаясь её скулы и свисая до плеча. Её ноги торчали из штанин, закатанных до середины икр, а пальцами ног она зарылась в землю и мох. Значки команд Рэйвенкло и Гриффиндора по квиддичу блестели на её светло-голубом комбинезоне, заляпанном кровью от свиных сердец. Сегодня на ней были серьги-клубнички. Были ли это настоящие ягоды или очень искусные копии, он не мог сказать наверняка. Она напомнила ему чудовищное лоскутное одеяло, покрытое безделушками, с ужасно сочетающимися цветами, узорами и фактурами, которое бабушка полукровки однажды попыталась навязать Нарциссе на рождественской вечеринке в Министерстве. Было только одно явное отличие: одеяло выглядело действительно ужасно. Он не мог сказать то же самое о Луне. Луна нахмурилась, глядя на свиток, и провела кончиком пера по подбородку. Драко снова наклонился и торжествующе выдохнул. Маленький, приземистый, болезненного вида сопофорус качался на ветру. Но этого было достаточно. Драко вырвал его с корнем, положил в сумку и вернулся к Луне. Она что-то бормотала себе под нос, лихорадочно строча. Драко наклонился ближе, поворачивая голову, чтобы прочитать написанное.

ГЕЛИОПАТЫ приручаются не так-то просто, как некоторые из вас могли бы подумать. Как бы ни было заманчиво попытаться совершить такой подвиг, вы должны быть уверены, что готовы к любым хитростям, которые может устроить ваш ГЕЛИОПАТ. Многочисленные очевидцы утверждают, что прохладный стакан лимонада – их слабость и отличный способ завоевать их дружбу, – но не их служение. Нельзя отрицать, что ГЕЛИОПАТЫ станут бичом ваших противников на садоводческих выставках. Если вам посчастливится завоевать благосклонность одного из них, ваши розы, благословлённые бессмертным солнечным светом, вполне смогут претендовать на первые призы и непреходящую славу. (Заметим, что “Придира” и его сотрудники не одобряют ни один план действий из вышеизложенных)

– Что такое гелиопат? Луна вздрогнула и взглянула наверх. Драко поспешно выпрямился, увеличив дистанцию между ними. – Это огненный дух, – Луна сунула перо за ухо, размазав по нему каплю чернил. Она скатала свиток. – Ты закончил? Драко кивнул и даже не стал спрашивать, почему она должна возвращаться в Хогвартс вместе с ним. Он подождал, пока она перевяжет толстый свиток и положит его в сумку рядом с тремя-четырьмя другими. Они молча двинулись обратно. Драко почти чувствовал, как сопофорус, украденная валериана и вода Леты обжигают его бедро, а присутствие Луны обжигает его с другой стороны. Он потер ухо, изучая листву, пока они шли, и размышлял, как много Полоумная Луна могла понять, и если бы даже поняла, то что бы она сделала с этим знанием? – Какой-то очень уж объёмный проект по Уходу за магическими существами. Ещё и так рано, – выпалил Драко, отчаянно пытаясь отвлечься. – Я про свиток. – Это не для занятий. Гелиопатов в большинстве кругов не изучают. – А для чего? – Для “Придиры”, – Драко рискнул взглянуть на неё. Луна смотрела прямо перед собой, безмятежно улыбаясь. – Видишь ли, я хочу стать успешным магозоологом, и мне нужен опыт в написании отчётов о находках. Она не подала признака, что взглянет на него, и Драко продолжил за ней наблюдать. – Выглядит довольно утомительно. Твои заметки на днях чуть не заняли весь стол Рейвенкло. – Что? – Джинни Уизли помогала тебе редактировать? На лице Луны появилось любопытство. – Ты что, за мной следил? – Нет, – немедленно ответил Драко. Луна потеребила амулет на шее. – Это не была статья про гелиопатов. Это была… Последняя статья, которую написал папа. Он ценит моё мнение. И он думает, что мне будет полезно научиться редактировать. Драко вспомнил свитки в её сумке. – Он ужасно много тебе посылает. – Я не возражаю. Мне придётся работать гораздо усерднее, чтобы стать успешным магозоологом. Дополнительная работа ещё и помогает мне говориться к ЖАБАм. Драко очень сомневался, что ЖАБА Луны включали в себя обширные познания в области выдуманных существ вроде гелиопатов и нарглов. Луна перестала смотреть прямо и уставилась в землю. Её пальцы вертели и вертели амулет у ключицы. – Папа очень много работает над “Придирой”, понимаешь? Благодаря ему журнал стал очень успешным. Мне многому предстоит научиться у него. Луна слегка покраснела. Она вдруг выпрямилась и вдруг посмотрела ему прямо в глаза. Драко отвернулся. – А что насчёт тебя? – Что насчёт меня? – Кем ты хочешь стать? Несмотря на то, что разум подсказывал, что этот вопрос вполне невинный, его эмоции кричали о том, что она над ним насмехается. Слагхорн, МакГонагалл, теперь и Лавгуд. – Я не знаю, – огрызнулся он. – А какие ЖАБА ты сдаешь? – голос её звучал покровительственно и терпеливо. Драко рассмеялся. – Что, хочешь дать мне совет, какой мне выбрать жизненный путь, когда никто не хочет смотреть мне в лицо? – Нет, мне просто любопытно. Он замолчал и нахмурился, желая, чтобы она ушла и оставила его в покое. Вздохнул. – Зельеварение, ЗоТИ, Трансфигурация, Заклинания, Травоведение. Ещё я хожу на алхимию. – Ты всегда был хорош в зельях, – прокомментировала Луна. – Из тебя бы получился хороший зельевар. – Спасибо. – Драко задавался вопросом, слышала ли она о том, каким провалом был его шестой курс. Конечно, провалилось тогда всё, не только Зельеварение, так что, может быть, это не считалось. – Кажется, эти занятия рекомендованы для авроров. – Аврором я быть не хочу. ...Серьёзно, он, Драко Малфой, – аврор? Это было похоже на начало ужасной шутки. – И я не хочу. Я знаю, что это очень популярная профессия, но не думаю, что работать там приятно. Приходится каждый день иметь дело с Тёмной магией, охотиться за людьми, ловить их, может, отправлять в Азкабан – всё это звучит очень удручающе. Драко и не задумывался о том, чем нужно было заниматься на этой работе. Всё, о чём он думал, так это об абсурдности ситуации, в которой он пытался бы работать с людьми, которые в последние годы пытались схватить и/или убить его семью, а теперь наблюдали за каждым их шагом. То же можно было сказать о любой работе в Министерстве, которые, к сожалению, составляло большую часть профессий вообще. – Я буду стажироваться в Отделе Магозоологии этим летом, – продолжила Луна. – Буду начинать в офисе, конечно, но я надеюсь быстро попасть работать в поле. Я мельком встретила Рольфа Скамандера несколько лет назад, он виделся с папой по поводу “Придиры”. Он тогда сказал, что впечатлён моими способностями, и что попробует взять меня в экспедицию, когда я закончу школу. Интересно, помнит ли он ещё об этом? А ты что будешь делать? Драко уже порядком устал отвечать "Я не знаю", поэтому сказал: – Я поеду домой. В ту же секунду он понял, что такой ответ был ещё хуже. С тем же успехом можно было сказать: "Ничего. У меня нет никаких амбиций. Я заберусь обратно в тёмную дыру послевоенного позора и буду там хандрить". – Это хорошо, – ответила Луна, и чувства Драко болтались между благодарностью за то, что она звучала искренне, и злостью, потому что (ну конечно же!) она над ним смеялась. – Хотелось бы и мне проводить больше времени дома с папой. Ему тяжело, когда меня нет. Всегда было тяжело. Но он бы хотел, чтобы я построила карьеру, и я хочу, чтобы он мной гордился. Всю свою тираду Луна говорила всё тише и тише, и под конец разве что не шептала. Он рискнул взглянуть на неё ещё раз, и увидел, что она больше не улыбается. Драко стало ужасно неудобно. Он не думал, что ему вообще нужно было это слышать. – Как он? Твой отец, – он мгновенно пожалел о вопросе, но сожаление испарилось, как только Луна ослепительно улыбнулась. – У него всё хорошо. Спасибо, что спросил. – Через мгновение, она добавила. – А твои мама и папа? Как они? Он должен был ответить “Хорошо”. Это был лёгкий, вежливый, никаких-больше-вопросов ответ. Но это была вопиющая ложь, поэтому он ответил: – Бывало и лучше. – Ох. Мне жаль. – Они не хотели, чтобы я возвращался в Хогвартс, – пояснил Драко. – Понимаю. А почему ты вернулся? – Не мог остаться. – Проблемы в семье? – Нет! – огрызнулся Драко, но сдался. – Ну, да, но дело не в этом. Их вины в этом нет, это всё поместье… Почему я тебе это рассказываю? – Последнюю часть он не собирался произносить вслух. Он остановился, и Луна развернулась к нему лицом. Она смотрела с любопытством, но широко улыбнулась и, к его облегчению, не стала больше ничего спрашивать. – Мне кажется, у меня такое лицо, – объяснила она. – Люди просто рассказывают мне всякое. Такое стало случаться реже, когда мы с Гарри Поттером начали дружить, и я стала чуть-чуть знаменитой. Но когда все меня постоянно дразнили, они сперва говорили ужасные вещи о моих волосах или моей обуви, а потом вдруг рассказывали свои самые тёмные тайны. Кажется, это потому, что я слушаю и не рассказываю никому. И даже если бы я рассказала, люди подумали бы, что это моя очередная безумная теория. Драко изучал её мгновение, а потом рассмеялся и снова зашагал. – Что такое? – спросила Луна. – Да просто, если бы я раньше это знал, я бы неплохо сэкономил время на поиски компромата на людей, которые мне не нравились. Всё, что было нужно – подружиться с тобой. Я бы даже на свидание тебя пригласил. – Не переживай, – Луна шла следом. – Я бы не пошла с тобой на свидание и не дружила бы с тобой. Драко пытался не чувствовать себя оскорблённым. – Почему нет? – Ты мне не нравился, – просто ответила Луна. – Ты можешь быть очень жестоким. В её голосе не было ни злости, ни яда. Просто факты. Драко не мог придумать, что сказать, поэтому промолчал и попытался не обращать внимания на резкий укол боли в боку. Смотри, предостерёг он себя. Ей ничто не мешает передать каждое твоё слово Слагхорну. Или МакГонагалл. Или Министерству. Серьезно, какова была вероятность того, что она действительно знала все тайны и ни разу не проболталась? Они добрались до опушки леса и оказались рядом с хижиной Хагрида. Хогвартс резко выделялся на фоне неба. Весь холод растворился в ярком солнечном свете. Они обогнули сад и обнаружили Хагрида, который топтался в нем, складывая листы плёнки и осторожно выкорчёвывая обмороженные сорняки большой мотыгой, которая выглядела в его руках не более, чем зубочисткой. – Доброе утро, Хагрид, – приветливо сказала Луна, хотя уже перевалило за полдень. – Как твой сад? Что-нибудь пострадало от мороза? Хагрид обернулся, его лицо сменилось с улыбки на осторожность и снова на улыбку. Драко наблюдал за мухой, жужжащей вокруг компостной кучи, и делал вид, что не слушает, не смотрит, и что его не волнует их разговор. – Утречка, Луна. Ничего не пострадало, но ночью кто-то забрался и растоптал мою валерьянку. – Какая жалость, – сказала Луна. – А что вы с Малфоем тут делаете? Драко охватила паника – если бы она упомянула о сопофорусе... – Мы кормили фестралов, – сказала Луна. – Ты ведь не скажешь, что мы были в лесу, правда? Ты же знаешь, я начинающий магозоолог? Хагрид усмехнулся. – Нет, конечно, нет. Рад, что ты подружилась с этими созданиями. Их не понимают, но они такие же чувствительные, как и все, и им бывает одиноко. – Да, они очень милые, – сказала Луна. Драко качнулся на пятках. – Нам лучше сейчас же отправиться в замок, – продолжила Луна. - До свидания, Хагрид. Я надеюсь, что бы это ни было, оно будет держаться подальше от твоей валерианы. Они вышли из сада и продолжили путь наверх. Драко позволил себе снова вздохнуть, как только они оказались вне пределов слышимости. Луна снова начала напевать. Они миновали валун высотой по пояс, в тени которого росли заросли асфоделя. Когда они проходили мимо, Драко оборвал его. – А это ещё зачем? – Спросила Луна слишком любопытно и небрежно. Драко тут же пожалел, что сделал это у неё на глазах. Он лихорадочно искал ответ, когда Луна заметила: – Сопофорус, асфодель, валериана… Всё это используется в настое Живой Смерти, не так ли? – Драко начал паниковать. – Конечно, асфодель также используется в Рябиновом отваре… Для чего он тебе? – Ни для чего, – выпалил Драко. – Это тебе. – Спрятав один раздавленный цветок в руке, Драко протянул ей всё остальное. Они оба остановились. Луна взяла цветы, но выглядела удивлённой и озадаченной. – В чём дело? – Драко нахмурился. – Разве ты не любишь цветы? – Конечно, люблю, – озадаченно ответила Луна. – Спасибо. – Она засунула стебли в волосы, где они неловко повисли рядом с другими безделушками. Оставшуюся часть пути до Хогвартса они прошли молча и попрощались.

***

Теперь свободное время Драко было поглощено его собственными заметками. Он всё ещё видел Луну почти каждый раз, когда обедал в Большом зале: она сидела, склонившись над бумагами, часто с Джинни рядом. Но теперь он перестал проводить там много времени. Он всё больше и больше уставал, у него почти пропал аппетит. К тому же, именно в такие моменты Харпер любил говорить громче всех. – В этом году у нас замечательная команда, – говорил он, повысив голос, чтобы перекричать шум субботнего утра. – А Стюарт – действительно потрясающий ловец, лучший из всех, что у нас были за последние пятьдесят лет. Определенно, в этом году Гриффиндор проиграет; в конце концов, в этом году нет Поттера, и нет некомпетентных игроков, получивших место в команде запугиваниями. У нас есть неподдельная самоотдача, выдержка и атлетизм. Драко склонился над своим свитком с записями по алхимии и зельеварению, изо всех сил стараясь сосредоточиться на уравнениях и рассчитать серьёзность возможных побочных эффектов, а не встать и не сообщить всем, что да, он действительно богат и горд, но заявлять о том, что у него нет таланта к квиддичу, было чистой глупостью. Вместо этого он промолчал и позволил пассивно-агрессивному смеху атаковать себя. Пятикурсница Слизерина Ванесса Трэверс сидела рядом с Харпером. Однако, в отличие от остальных, она лишь слегка улыбалась его хвастовству. В последнее время она, казалось, получала огромное удовольствие, глядя на Драко с противоположного конца комнаты тёмными, полными ненависти глазами. У неё были прямые, блестящие тёмные волосы, цвет которых в зависимости от освещения казался то чёрным, то каштановым. Она всегда была окружена другими слизеринками, большинство из которых были младше, за исключением одной шестикурсницы. Драко подозревал, что именно их группа устроила ему засаду. Он подумал, что, возможно, Пожиратель Смерти Трэверс был её дальним родственником, который, конечно же, попал в Азкабан – и слегка сошел с ума к тому времени, когда его туда поместили, хотя вряд ли можно было винить Драко за это. Настой полыни, подумал Драко, упрямо игнорируя окружающих, может не сочетаться с водой Леты – их свойства совершенно разные – но что самое худшее, что может случиться? Заболит живот? Двойная доза лаванды могла бы успокоить его… Снова смех. Безо всякого предупреждения боль пронзила глаза и живот Драко. Он прислонил холодную ладонь к горячему лбу. Теперь его иногда пробирал озноб. Он не удивится, если в скором времени очнётся в больничном крыле. Северус знал бы. Северус помог бы. Северусу было бы стыдно за то, что я так жалко выгляжу на людях. Драко выпрямился. Пришла почта. И открытка, которая теперь выглядела знакомо. Драко лишь мельком взглянул на надпись ("Я жду тебя"), прежде чем столкнуть её палочкой на пол, под стол, и поджечь. Он уже получил пять таких угроз, причём всегда от одного и того же человека (во всяком случае, он так думал), но ни одна из них не была столь драматична, как первая – вероятно, потому, что он сжигал их прежде, чем они успевали что-нибудь сделать. Он уже перестал ходить по этому поводу к профессорам. У них не было ни желания, ни возможности что-либо предпринять. Хогсмид, решил Драко. Я этого не вынесу. Мне нужен отдых. Я собираюсь в Хогсмид. Он рывком поднялся на ноги и вышел из зала, забрав свой плащ и один из мешочков с деньгами, которые лежали под столом у стены, спрятанные под маскирующим заклинанием. Также под столом был спрятан подержанный котел, содержимое которого тщательно хранилось в тепле. Драко выскользнул наружу, натянул капюшон на лицо, и пошёл в стороне от остальных учеников, идущих по дорожке в Хогсмид. Это казалось абсурдным: идти в Хогсмид, чтобы купить ингредиенты, которые он должен был получить у Слагхорна или даже из студенческих шкафов, без вопросов. Но, по крайней мере, здесь он мог надеяться на некоторую степень анонимности, какой бы незначительной она ни была. По давней привычке он притормозил перед "Кабаньей головой", но тут же опомнился, услышав смех внутри, и поспешил в "Календулу и поганку", маленький магазин трав, приютившийся в углу и окружённый тёмными переулками. Он шагнул внутрь и нырнул в вязкий, теплый, влажный воздух. Многочисленные экзотические растения были рассажены на особых полках, сделанных из дерева и почвы, их листья и лозы скручивались по краям и свисали на пол. – Могу я вам чем-нибудь помочь? – Обратилась к нему молодая женщина в фартуке, выглядевшая шокирующе неуместно с ярко-розовыми волосами и тёмными тенями под глазами. Её глаза сузились, и Драко рискнул немного откинуть капюшон, чтобы выглядеть менее подозрительно. Он уже начал потеть. – Мне нужна лаванда, – сказал Драко. – И слизь флоббер-червя, если она у вас есть. Женщина сощурилась и вытащила изо рта кусочек жвачки. Она кивнула. – Лаванда вон там. – Благодарю, – Драко осмотрел полки и, не зная, что ещё можно сделать, сорвал несколько веточек растения. Когда он обернулся, женщины там уже не было. Он раздражённо вздохнул и подошел к стойке, чтобы подождать. Здесь вдоль полок стояли не растительные предметы. Драко нашел баночку со слизью флоббер-червя. Он положил её вместе с веточками на прилавок и, уже изнемогая от жары, полностью стянул с головы капюшон и провел пальцами по волосам. Женщина вернулась. – Это всё? – и не дожидаясь ответа, продолжила. – Шесть сиклей, четыре кната. Драко передал ей деньги и вышел из магазина. Дразнящий запах пронёсся мимо него, и его желудок заурчал, к большому его удивлению. Он уже давно не чувствовал голода. Возможно, долгая прогулка поспособствовала. Он потряс сдачу в ладони и задумался на мгновение, стоит ли рисковать быть замеченным студентами, чтобы купить немного еды. Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы решиться на это, но этого мгновения было достаточно, чтобы что-то маленькое и твердое прижалось к спине между лопаток, и тихий голос прошептал: – Не двигайся, Малфой, и не говори. Драко замер. Он сжал деньги в кулаке. Его палочка лежала на коже предплечья, где он спрятал ее, засунув в рукав. Всё, что ему нужно было сделать, – это двинуть рукой, и она сама соскользнет в ладонь. – Иди вперёд, – сказал голос, сильнее прижимая к его спине то, что должно было быть палочкой. – Вон туда, в переулок. Драко повиновался. Как только они оказались на улице, сильные руки схватили его за плечи, развернули и прижали к неровным кирпичным стенам. У Драко перехватило дыхание от удивления, когда капюшон нападавшего откинулся назад, открыв лицо очень хорошенькой женщины лет тридцати или около того. – А ты кто такая? – спросил он. – Ш-ш-ш! – зашипела женщина, и кончик её волшебной палочки прижался к его горлу. – Ничего не говори, Малфой. Ничего не говори. Ты не заслуживаешь говорить. – Драко прижал руку к боку и слегка повертел ею, пытаясь высвободить палочку. – Не надо так удивляться, – продолжала женщина. – Я тебя предупреждала. А если бы это была не я, то кто-то другой. Ты – ходячий мертвец. Драко сглотнул, отчаянно пытаясь вычислить вероятность того, что кто-то ещё был поблизости – кто-то, кто был бы готов помочь ему, кто-то, кто мог бы добраться до него достаточно быстро, прежде, чем его убьют после крика о помощи... – Чего тебе нужно? Денег? – Ш-ш-ш! – Палочка ткнула его в горло, и Драко закашлялся. – Да как ты смеешь! Как ты смеешь! – Она оскалилась и почти зарычала. Драко еще отчаяннее пошевелил рукой. – Думаешь, я так проста? Думаешь, сможешь меня купить? – Блеск её глаз был маниакальным, и на короткое мгновение Драко показалось, что он смотрит на Беллатрису, и его передёрнуло от тошноты. Она зашипела снова. – Импедимента. Холод пробежал по его крови, заставил конечности застыть. Часть сглаза попала по его палочке, и она соскользнула, ударившись о запястье. Но он не мог пошевелить пальцами, чтобы схватить её. Он должен был что-то сделать. Что-нибудь. Сглаз, в отличие от Петрификус Тоталус,не мешал говорить. Драко глубоко вздохнул и заставил себя говорить спокойно, почти шепотом. – Что я сделал не так? От ненависти на её глаза навернулись слезы. – Эммелина Вэнс. Драко прикусил губу изнутри. – Я не знаю, кто это. Ответ был неверным. Её глаза вспыхнули. Драко вздрогнул. – Нет? – Она наклонилась, дыша ему в лицо. Его пульс участился. Он знал, как выглядит готовый убить человек. Знал по собственному опыту. – Что с ней случилось? – спросил Драко, пошевелив пальцами. Палочка сдвинулась ещё немного. – Она мертва, – ответила женщина. – Как и ты – первый в затянувшейся очереди казней. Драко почувствовал, как лихорадочно забилось сердце. – Чего тебе нужно? – Тебя, – ответила женщина. – Сукин ты сын. Затем она пристально посмотрела ему в глаза, и Драко болезненно выдохнул, мысленно отшатнувшись назад, когда она нырнула в его сознание. Ревущая тьма, улыбающаяся Луна, тонкий холодный смех, ужасающие рыдания – "Только не Драко, только не Драко..." Убирайся из моей головы! Палочка выскользнула и ударилась о его скрюченные пальцы. Не раздумывая, быстро воздвигая стены вокруг мыслей и заглушая эмоции, Драко попытался сделать то, чего никогда раньше не делал. – Легилименс! Свет взорвался у него перед глазами, и крики наполнил его голову. Драко ахнул. Его колени подогнулись, и он освободился от сглаза. Он поднял голову. Женщина отшатнулась назад, схватив голову руками, задыхаясь, с явными слезами на глазах. Она вскрикнула, и свет сорвался с её волшебной палочки. Драко увернулся и отскочил в сторону, зажав свою в руке. Его голова всё ещё звенела от бесплотных воплей. Женщина резко развернулась, преграждая ему путь из переулка, сотворяя заклинание за заклинанием с поразительной быстротой. Драко блокировал, пятясь назад. Он оглянулся в поисках другого выхода. – Не так быстро, дорогуша. – Он увидел голову с розовыми волосами за мгновение до того, как она утонула в другой вспышке света. Драко замахал руками. Его наспех сотворённый щит столкнулся с заклинанием, и оно взорвалось, как фейерверк. Он снова упал. Обе женщины двинулись на него, когда он поднялся с земли, хватаясь за стену за спиной, блокируя и борясь с инстинктом использовать проклятия. До тех пор, пока он не понял, что может умереть, если этого не сделает. – Геминио! – Старая гнилая бочка разлетелась на две части. Драко нырнул под летящую древесину, направляясь к улице. Из ниоткуда возникла кирпичная стена. – Экспуль… – А вот и нет! – крикнула одна из женщин. – Редукто! – воскликнула другая. Драко бросился в сторону, но недостаточно быстро. Его полуоформленный щит раскололся. Что-то сорвало плащ с его плеч, и он, крутанувшись в воздухе, приземлился в облако дыма и сыплющегося пепла. – Экспеллиармус! Палочка вылетела из руки первой нападавшей и покатилась к нему по земле. Кирпичная стена растаяла. Драко схватил палочку, с трудом втянул в лёгкие воздух и вскочил на ноги. Розововолосая травница замерла, и обе женщины смотрели на него широко раскрытыми глазами. Первая смотрела на свою палочку, зажатую в левой руке Драко. Нет… Драко почувствовал холод осеннего воздуха на своей голой коже. Его одежда была порвана и дымилась. Он чувствовал, как кожа в нескольких местах пульсирует от жара, за исключением единственного холодного места на левой руке. Холодное, безболезненное ощущение прижалось к его сознанию и беззвучно зашептало в ухо. Женщина не смотрела на свою палочку. Она смотрела на его метку. Драко задрожал, внезапно придя в ярость. – Теперь ты меня послушай, – его голос был хриплым и дрожал от гнева. Розовая женщина сделала резкое движение. Драко указал на нее палочкой, и она замерла. – Даже не думай. – Держа свою палочку наготове, он опустил левую руку, повернув её тыльной стороной наружу, чтобы они могли видеть. Она подталкивала его, подбадривала и тянула вниз. – Ты знаешь, что это? – прошептал он. – Ты думаешь, что сможешь это остановить? Это смерть, боль, отчаяние, власть, и ты думаешь, что сможешь противостоять ей? – Она чёрная, – указала женщина, ее взгляд был неподвижным и диким. – Он умер. Он умер полгода назад. Почему она всё ещё активна? Драко перестал трястись внешне, но дрожь затаилась в его животе. – Ты мне расскажи, – с вызовом бросил он ей. Женщины больше не выглядели сердитыми. Они обе словно окаменели. – Послушай, – повторил Драко. – Тебе до меня не добраться. Ни до меня, ни до моей семьи, ни тогда, ни сейчас, ни когда-либо еще. Поняла? Вали отсюда. Он отступил в сторону. Женщины протиснулись мимо него, но первая заколебалась, снова взглянув на свою палочку. – Я оставлюеё здесь, – сказал Драко. – Сможешь забрать её, когда я уйду. Валите уже. Они исчезли на улице. Как только они ушли, Драко, задыхаясь, привалился к стене. Он опустился на землю и прислонился головой к стене, пока не отдышался. Он посмотрел на себя сверху вниз. Его одежда была порвана, а нижняя половина рукавов и брюк обгорела, плоть под ними была красной и злой. Его плащ лежал комком рядом со стеной. Драко подтащил его к себе и, накинув на плечи, с трудом поднялся на ноги. Он должен был быстро уйти. Если женщины кому-нибудь расскажут – уже через минуту его настигнут, он осмелился забрать палочку у другого волшебника... – Так, так, так, Малфой. Драко подпрыгнул и мгновенно развернулся. Харпер и его прихвостни смеялись над его испугом. – Подрался, да, Малфой? Это против правил, знаешь ли. Драко опустил плечи. – Отвали, Харпер, – устало сказал он. Харпер присвистнул. – Ты какой-то храбрый для бесхребетного таракана. Драко не выдержал. Он поднял руки, позволяя рукавам плаща скользнуть вниз. – АВАДА КЕ… Слизеринцы сорвались с мест и исчезли за поворотом. Драко опустил руки и выругался. Перед глазами плыло. Призрачная сущность, что шептала ему из метки, смеялась. Я не собирался его использовать, сказал себе Драко. Я только сказать это, чтобы их напугать. Правда? Драко вздрогнул от непрошеной мысли. Он бросил чужую палочку на землю и побежал прочь из переулка. Он не останавливался, пока не достиг Хогвартса, задыхающийся, с больным горлом и саднящими ожогами; его метка смеялась и извивалась на руке. Она не двигается, сказал себе Драко. Она не двигалась с тех пор, как Он умер. Но она была чёрной. Только активные Метки были чёрными. У остальных они потускнели до рыже-красноватого цвета. Он протолкался мимо группы студентов, которые бежали перед ним. Он прошёл в свою комнату, запер дверь и упал на колени. Его сумка всё ещё была привязана к телу. Он порылся в ней, вытащил лаванду и слизь и вытащил маленький оловянный котелок. Он выжал масло лаванды, и прозрачная жидкость стала туманно-фиолетовой. Драко выдвинул самый нижний ящик своего стола, где бегала по кругу пойманная мышь. Драко вытащил её. Он оторвал кусок своего изодранного рукава и окунул его в зелье, затем помахал им перед лицом мыши. Измученный жаждой грызун высосал жидкость. Драко отпустил его. Мышь пробежала три фута, потом закачалась, потом побежала кругами, потом упала на бок и затихла. Драко наклонился, наблюдая за ней. Бока мыши равномерно вздымались. У Драко снова задрожали руки. Он разлил зелье по своим пустым пузырькам и спрятал их за расшатанным кирпичом в стене, который запечатал заклинанием. В котле ещё оставалось несколько глотков. Драко даже не потрудился забраться на кровать. Он поднял горячий котел своими уже обожжёнными руками и опрокинул зелье в рот. Оно было терпким и имело вкус лаванды и кислого молока. Комната зашаталась. Он уронил котёл, и тот с грохотом покатился по полу. Драко бросился было за ним, но пол накренился, и он упал ничком. Смех Беллатрисы раздался в его ушах. Драко затошнило. – Это честь! – кричала она. – Ты что, не понимаешь? Он призвал тебя! Разве ты не счастлив! Мы увидим Его! Сейчас! Я скоро умру. Беллатриса рычала. – Говорю тебе, Тёмный Лорд этого не потерпит! Я этого не потерплю! Если он отдаст приказ, я сама тебя убью! Я скоро умру. Тихий, с придыханием, голос. – Я не убью тебя, Драко. – Не умеряй его энтузиазм, Нарцисса, – сказал отец. – Тёмный Лорд будет рад узнать, что каждый Малфой жаждет служить. Ногти, холоднее льда, острее гвоздей. Они будто царапали его кости. – У меня есть для тебя задание. Его душа кричала. Она корчилась, извивалась, съёжилась и исчезла. Смерть зажала ему рот ладонью и задушила его. – Позволь ему отведать нашего недовольства, Драко. Я не могу. Не могу. Руки у него тряслись. – Может быть, тебе нужна демонстрация? Нет! – Круцио. Олливандер метался по подвалу по мановению палочки Драко, а Беллатриса смеялась так, что по её щекам потекли слёзы. Он не принадлежал себе. – Чего пожелает мой Лорд? Нарцисса плакала. Убейте меня. Ледяные пальцы на его локте, кончик палочки на запястье. – Поклянись, Драко. Пожалуйста, просто убейте меня. Слёзы на глазах, обжигающий вкус огневиски. – Поклянись. Просто убейте меня прямо сейчас. Картинки растворились. Темнота навалилась на него, воняя смертью. Драко поплыл прочь от своего тела. Тишина давила на него со всех сторон, но он всё ещё слышал свой собственный голос, эхом отдававшийся в глубине сознания, цепляющийся за стены, пытающийся вырваться, стонущий, плачущий, умоляющий. Просто убейте. Убейте меня. Пожалуйста, просто убейте меня. Он отключился.

***

Драко чувствовал ярость, беспокойство из-за ареста отца, тошнотворное унижение, крайнюю ненависть к Поттеру – но именно письмо от Нарциссы заставило его испугаться. “Драко, я встречу тебя на вокзале. Будь очень осторожен.” Вдвойне больной от дурных предчувствий и последствий заклинаний Поттера и остальных, от отпечатков багажных полок на боках, куда Поттер и его нелепые друзья запихнули его, Драко вышел из поезда. Нарцисса сразу же заметила его, обняла одной рукой и быстро повела прочь, стуча каблуками по полу. – Мама, что происходит? – Драко был на грани того, чтобы пожаловаться на Поттера, попросить, чтобы она написала и настояла на том, чтобы он был дисциплинирован – это было бы очень приятно, ведь именно из-за Поттера Люциус был пойман в Отделе Тайн... – Тсс, – прошипела Нарцисса. – Смотри прямо перед собой. Подними голову. Плечи назад. Идём. Драко повиновался, хотя зрение его слегка затуманилось от тошноты, а на лице выступил холодный пот. Через пять минут они уже прибыли в поместье через камин, и Нарцисса встала, стряхивая пыль с Драко, а потом обняла его за плечи. – Драко, с тобой всё в порядке? – Её голос был резким и прерывистым от беспокойства. – Ты очень замерз. – Со мной все в порядке, мама, – сказал Драко. – А когда отец... – Не лги мне! – воскликнула Нарцисса. Глаза Драко широко распахнулись, а в животе все перевернулось. – Что случилось? Кто тебя заколдовал? – Её пальцы больно впились ему в плечи. – Просто... Это был всего лишь Поттер, – запинаясь, пробормотал Драко, и Поттер вдруг показался ему гораздо менее важным. – Мы просто поссорились, вот и всё. Нарцисса выдохнула, а затем обняла Драко и на мгновение прижала его к себе. Но только на мгновение. Затем она оттолкнула его. – Боюсь, у нас не так уж много времени... – Цисса! – Тётя Беллатриса появилась в дверях, её глаза дико сверкали из-под прядей волос, свисавших на лицо. Её взгляд метнулся к Драко, и она усмехнулась. – Привет, милый. – Здравствуйте, тётя, – сказал Драко, глядя на нее. – Мама, что происходит? Нарцисса стиснула зубы, глядя на сестру. – Иди наверх, дорогой, – сказала она, слегка подтолкнув Драко. – Оставайся в своей комнате, не спускайся вниз. Драко сделал несколько шагов в сторону, а затем остановился и посмотрел между двумя женщинами. – С отцом всё будет в порядке? Неужели он действительно останется в Азкабане? Ведь Тёмный Лорд вытащит его оттуда, не так ли? – Драко, – предупреждающе сказала Нарцисса, но Беллатриса прервала её. – Ты не сказала ему, Цисса? Серьёзно? Ты ничего ему не говоришь? Драко стиснул зубы и собрался с духом. – Что мне не говорят? – Твой дорогой отец останется в Азкабане. Быть в Азкабане – это лучшее, что может с ним случиться, – Беллатриса указала палочкой на Драко. – Ему не удалось поймать Поттера, не удалось найти пророчество – тебе повезло, что он не умер! Драко похолодел. – Вам повезло, что вы все еще живы! – Ты тоже провалилась, Белла! – Воскликнула Нарцисса, сжав кулаки. Из её палочки вылетело несколько искр. Драко сделал шаг назад. – Ты сама дралась с Поттером, но не сделала ничего! – Тёмный Лорд сжалился надо мной! – Беллатриса взвизгнула. – Он забрал меня из Министерства! Я больше всех других предана ему, я больше всех других полностью отдаю себя ему! А вы! – Она махнула палочкой между ними двумя. – Твой идиотский муженёк уничтожил дневник, вы все бросили его после первой войны, приползли назад, полные раскаяния, к этим предателям, и позволили Поттеру ускользнуть от вас! Говорю вам, Тёмный Лорд этого не потерпит! Я этого не потерплю! Если он отдаст приказ, я сама тебя убью! Свет сорвался с палочки Нарциссы. Он не ударил Беллатрису, но распространился, образовав стену между ними тремя: Драко и Нарцисса оказались с одной стороны, Беллатриса с другой. Беллатриса выглядела испуганной, но затем она усмехнулась и захихикала. – Не волнуйся, сестра, – успокоила она её. – Я не сделаю ничего сверх того, что прикажет Тёмный Лорд. – Она провела пальцами по левому предплечью. – И это не значит, что я хочу убить тебя, милый, – она посмотрела на Драко. Его сердце лихорадочно стучало где-то в горле. – В конце концов, ты моя семья, мой племянник. Но ты должен понимать, в какую ужасную опасность тебя втянул твой отец. – Она сердито посмотрела на Нарциссу, и свет померк. Рука Нарциссы с волшебной палочкой дрожала. – Иди наверх, Драко, – спокойно прошептала она. Драко убежал, по пути врезавшись в стайку домовиков.

***

“Драко. Драко.” Чернота перед глазами закружилась, смешалась с тёмно-фиолетовым. Голоса и боль отдавались эхом. Драко пихался, пытался снова забыться. – Драко, проснись. Острая боль. Темнота взорвалась осколками света, и Драко открыл глаза, сонно моргая. Солнце и Луна парили над ним, а между ними плясали пятна света. Драко моргнул и тихо застонал. Его зрение прояснилось. Солнце и Луна растаяли, превратившись в темноту и свет, а затем в блондинку и рыжую. Луна склонилась над ним с беспокойством в глазах. За ней стояла Джинни Уизли с крайне раздражённым выражением лица. – Лавгуд, – медленно произнес Драко. Его лицо пульсировало. Его голос сипел так, будто им не пользовались уже несколько недель. У него очень пересохло в горле. – Ты мне что, пощёчину дала? Луна выпрямилась. – Драко, это было невероятно глупо с твоей стороны. – Уф, – Драко двинулся, чтобы встать. Как только он пошевелился, всё его тело вспыхнуло пламенем – по крайней мере, так ему показалось. Он снова застонал, упав на пол. – Так что случилось? – Это была Джинни. – У тебя такой вид, будто ты в духовке испёкся. Драко повернул голову, кожа на его шее протестовала, и посмотрел на кожу правой руки, окружённую обугленной тканью. К нему начала возвращаться память. Он помнил, как кожа покраснела; но теперь она была ещё краснее, ещё злее и покрылась большими волдырями. Он уставился в потолок и вспомнил, где находится. Его разум начал двигаться с бешеной скоростью. Он чувствовал себя удивительно бодрым. – Как вы попали в мою комнату? – спросил он. Его голос всё ещё звучал, как у хриплого старика. – Неважно, – сказала Луна. – Как ты мог так сглупить? – Она подняла котёл руками. – Ты хоть представляешь, сколько времени нам понадобилось, чтобы найти подходящее противоядие? Сколько времени нам понадобилось, чтобы выяснить, что именно ты сюда положил? С какой стати ты выпил настой Живой Смерти? – Его-то я и не пил, – сказал Драко, раздражённый её непониманием. – Я его модифицировал. – Это мы и выяснили! – Луна покачала головой. – Вот почему это было так глупо! Ты экспериментировал на себе! – Я проверил его на мыши, – отрезал он. Его боль и жажда становились всё сильнее. – Какого чёрта вы меня разбудили? Сколько сейчас времени? – Сейчас три часа ночи, – сказала Луна. Драко застонал. Луна всё ещё выглядела чрезвычайно расстроенной. – Драко, когда ты его выпил? Драко поморщился, чувствуя головокружение. – Не знаю точно, в котором часу это было. Я не успел пообедать. – В субботу? – Джинни заговорила, скрестив руки на груди, с выражением надменного превосходства на лице. Драко захотелось ей врезать. – Да, и что? – Драко, – сказала Луна. – Сейчас три часа ночи – ночи понедельника. Ты проспал больше тридцати шести часов. В комнате воцарилась тишина. Обе девушки пристально смотрели на него, словно оценивая его реакцию. Драко сначала никак не отреагировал, он был несколько ошарашен. Затем на его лице появилась лёгкая улыбка, хотя она больно натянула обожженную кожу на щеках. – Блестяще, – сказал он. У Луны отвисла челюсть, а брови Джинни поползли вверх. – Блестяще? – воскликнула Джинни. Луна была ошарашена. – Даже несмотря на то, что оно с тобой сделало? – Она махнула палочкой в его сторону. – Это? А-а. Это не из-за зелья. – Драко собрался с духом и сел. В его голове вспыхнули искры. Он взял пустой пузырёк из рук Луны осторожно, стараясь не раздражать волдыри на ладонях. – Акваменти. – Он ополоснул остатки противоядия, которое они ему дали, вылил воду в котёл, затем призвал ещё воды и выпил её. – Тогда откуда это взялось? – подала голос Луна. – Редукто, – просто ответил Драко. Ему понравилось, как ошарашенно они на него посмотрели. – Тебя ударили взрывным заклятием? – ахнула Луна. – И ты выжил? – Меня оскорбляет твоё неверие в мои способности дуэлянта, – оскорблённо ответил Драко. – Оно не попало целиком в меня. Большую часть я блокировал щитом. – Когда ты был на дуэли? – требовательно спросила Джинни, но Луна остановила её взмахом руки. – Почему ты был на дуэли? – У меня не то чтобы был выбор, раз уж вам так интересно. Просто всем не терпится приложить ко мне руку, – он пожал плечами. – Я был в Хогсмиде. Кое-кто был не очень рад меня видеть. Это всё. – Кто? – надавила Луна. – Это всё, – с нажимом ответил Драко и скривился. – Итак, как вы вообще пробрались в спальни Слизерина? И зачем вообще пытались? И зачем дали мне антидот? – Пожалуйста, – огрызнулась Джинни. Луна вздохнула. Она взмахнула палочкой, и чистый голубой свет собрался у кончика. Она приложила её к его плечу. – Ты что творишь? – Драко отшатнутлся. – Она пытается тебя вылечить, придурок, – ответила Джинни. – Я дополнительно занимаюсь с мадам Помфри, – объяснила Луна. – Магозоологи должны уметь вылечиться, если наткнутся на опасные экзотические растения или животных, особенно, если опасность ещё не изучена. Драко перестал протестовать, и холод разлился по его плечу. Он с облегчением вздохнул прежде, чем смог сдержаться. – Что до твоих вопросов, я бы не пробралась без Джинни, – сказала Луна. Джинни при этом почти незаметно ссутулилась. Драко приподнял бровь. Джинни смотрела на него в ответ с вызовом. – Тут выяснилось, – без тени смущения в голосе ответила она, – что я нравлюсь Харперу. – Боже мой, Уизли, – сказал Драко. – Ты что, целуешься со слизеринцами? Что скажет Поттер? Джинни зарделась. – Ничего я и не целуюсь, – с горячностью ответила она. – Я его динамила. Зато он нас впустил. – Попасть к тебе в комнату было сложнее, – сказала Луна. – Но мы нашли противозаклятие. Оказалось, ты очень спешил, когда закрывал дверь. – Она переместила палочку к его лицу. – Зачем вы вообще пришли меня искать? – Драко закрыл глаза, чтобы не ослепнуть от яркого света. – Я заметила, что тебя не было на пиру в честь Хэллоуина, – сказала Луна. Драко и думать забыл о Хэллоуине. – Я волновалась. Поспрашивала, и один первокурсник рассказал мне, что видел, как ты прибежал в субботу. Так что мы решили расследовать. Свет отдалился от его лица, но он держал глаза закрытыми. – А профессоров почему не позвали? – Я хотела, – сказала Джинни. – Это бы избавило нас от кучи проблем. Но Луна мне не разрешила. Драко ухмыльнулся: – Она что, могла тебя остановить? – Я знаю, что ты не понимаешь, что такое настоящая дружба, Малфой, но это работает именно так. Драко открыл глаза, только чтобы смерить её взглядом. – Я знала, что ты расстроишься, если мы привлечём профессоров, – объяснила Луна. – И, учитывая то, что ты нам чуть головы не откусил, когда проснулся, я была права. Мы шесть часов потратили на то, чтобы узнать ингредиенты и сделать антидот. – Это не яд, – буркнул Драко. – Это почти что настой Живой Смерти, – запротестовала Джинни. – Если бы мы тебя не разбудили... – Да, спасибо, Уизли, – огрызнулся Драко. – Если бы не вы, я бы… – У тебя ещё осталось это зелье? – перебила Луна. Она уже закончила с его ногами. Волдыри исчезли, и боль настолько уменьшилась, что Драко было уже всё равно, что несколько участков до сих пор болели так, будто он сильно обгорел на солнце. – Нет, – мгновенно соврал Драко. Луна смерила его взглядом. – Больше нет, – повторил он. – Большую часть я потратил на то, чтобы найти хороший состав. – Будешь ещё его варить? – С чего бы? Ты сама сказала, что оно могло меня убить. – Луна нахмурилась. Кроме того, если вы действительно выяснили, какие ингредиенты там были, вы знаете, что я использовал воду Леты, а она на дороге не валяется. – А её ты где взял? – спросила Джинни. – Неважно, – Драко посмотрел в сторону и потеребил обгоревшие рукава. – Возможность была разовая, и я ей воспользовался. – Откуда нам знать? – потребовала Джинни. Драко поднялся на ноги. Конечности казались очень тяжёлыми. – Ниоткуда, – ответил он. – Теперь вы можете проваливать. Обе. – Драко, – голос Луны звучал осуждающе. Она так и осталась сидеть на полу. Джинни подняла руки и пошла к двери. – Я пойду, Луна. Хочу поспать перед занятиями. – Хорошо. Доброй ночи и спасибо, – сказала вслед уходящей Джинни. Драко дождался, пока она уйдёт, и снова развернулся к Луне. – Чего тебе? – Я хочу знать, почему ты выпил это зелье, – ответила Луна. – И правда, зачем мне пить зелье, которое позволяет мне выспаться? Ты же в Рейвенкло, Лавгуд, ты, вроде как, должна быть умной. Вот и догадайся. – Очевидно, что ты плохо спишь, – ответила Луна с намёком на негодование. – Я знала это с начала семестра. Я хочу знать, зачем ты модифицировал зелье – из крайне опасного! – и потом выпил его. Драко хотел сказать, чтобы она отвалила, но Луна сидела, смотря на него снизу вверх, наморщив лоб и сжав губы и – чёрт, он был ей должен. Он не хотел в это верить, не хотел этого признавать, но она не только спасла его от суток прогула (он не верил, что зелье могло его убить), не только вылечила его, но ещё и периодически помогала ему с самого первого дня (бог знает почему) и без неё он, скорее всего, столько бы не продержался. Ладно, – подумал Драко. Если уж хочешь знаний, получай. Сам виноват, что принял её помощь. Он уселся на край кровати, а она в ожидании обхватила колени руками. Он подумал минуту, осторожно подбирая слова. То, что он даст ей кое-какие ответы, не значило, что ей нужно было знать их все. – Я уже давно пью усыпляющие зелья, – медленно выдавил он. – Мама посылает их мне, но, похоже, я к ним привык. – Можешь увеличить дозу? – спросила Луна. Драко повёл плечом. – Да, но если я это сделаю, ей придётся посылать мне больше зелий. – Прежде, чем она задала следующий вопрос, он продолжил. – И к мадам Помфри я не пойду. – Она не может прислать больше? – Может, и послала бы, но она захочет знать, зачем. – Луна выглядела недовольной ответом. Он посмотрел в пол и укусил себя за губу изнутри. – Обычное зелье теперь всё равно особо не работает. Оно помогает уснуть, но… Я всё равно вижу сны. Луна опустила подбородок на колени. Она долго ждала, прежде чем спросить: – О чём? Драко пожал плечами – могла бы и догадаться. – В основном о войне. Это не то, чтобы настоящие сны – скорее, воспоминания, смешанные в кучу и усиленные. Луна утвердительно хмыкнула. Драко взглянул на неё. Она полуулыбалась. – Те, что ты пытаешься подавить днём? Такие воспоминания? – Драко напряжённо кивнул. – Почему ты не расскажешь о них своей маме? Если с ними становится тяжелее справляться, это большая проблема. – А то я не знаю, – Драко запустил пальцы в волосы. – Но родителям и так есть, о чём беспокоиться, особенно маме. Я не собираюсь взваливать это на них. – Помогает с кем-нибудь поговорить, – сказала Луна. Драко коротко рассмеялся. – Правда? Помогает? Вот поэтому я матери и не говорю, она скажет то же самое. С кем я должен поговорить? С отцом? Он вообще не захочет признать, что что-то не так. С мамой? Это только причинит ей боль. С каким-нибудь прорицателем или мозгоправом? Им-то какое дело? Они скажут, что я сам виноват, и будут правы. Долгая напряжённая тишина дала Драко понять, что он сказал слишком много – опять. Он обхватил колени и сжал губы, уставившись в пол под ногами. – Можешь рассказать мне, – сказала наконец Луна. Драко снова рассмеялся, но она продолжила. – Я тоже не могу поговорить с папой. Но у нас с Джинни общие воспоминания. Мы говорим о них, и становится легче. – Точно, – сухо ответил Драко. – Я расскажу тебе о своих худших кошмарах, потому что ты точно поймёшь, каково быть Пожирателем. – Ты мог бы помочь мне понять. – Спасибо, не надо. – Ты мог бы показать мне воспоминание. Драко вскочил на ноги и свирепо на неё посмотрел. – Прекрати, Лавгуд. Луна смотрела на него одновременно спокойно и с вызовом. – Я, может, и не знаю, каково быть Пожирателем Смерти, Драко, но не забывай, я тоже пережила ужасные вещи, и папа тоже. Ты даже был свидетелем некоторых из них. Драко попятился назад со странным смешком. – Да, Лавгуд, точно. Твоя позиция ясна – ты впереди меня на мили, ты полная противоположность Пожирателя Смерти, ты платишь добром за зло, ты воплощённая доброта, ты святая. Теперь проваливай. – Драко, я пытаюсь помочь. – Я знаю, – Драко шагнул назад. – Я думал, что до тебя дошло, что мне не нужна твоя помощь. Я не хочу твоей жалости. Так что давай, Лавгуд, иди. – Драко развернулся, снял плащ, скомкал его и бросил в корзину с грязным бельём. – Пиши в свой журнал, фантазируй о своих несуществующих животных, гоняйся за ними, если это помогает тебе и твоему любимому папочке, если помогает блокировать воспоминания, если это вам обоим дает возможность оградиться от психушки, в которой вам изначально и было самое место. Он развернулся и приготовился кричать – что угодно, лишь бы она ушла, – но замер. Луна стояла с приоткрытым ртом. Её ладони сжались в кулаки, и без того большие глаза стали ещё больше и мерцали, а лицо побелело. Она закрыла рот, сжала зубы – её губы тряслись. – Я… – начал он, не зная, что собирался сказать. Луна не позволила ему это выяснить. Она развернулась на пятках и вышла из его комнаты с высоко поднятой головой. Её волосы мотались из стороны в сторону. Она была босиком. Драко ещё долго смотрел на дверь после того, как она ушла. Наконец, стряхнул оцепенение, закрыл дверь, наложил на неё новые заклинания. – Нашёл время драматизировать, – ворчал он сам на себя. Он свалился на кровать и уставился в потолок. Было уже очень поздно, но как он ни пытался, сон не шёл. Он перераспределил эмоции и мысли и снова их перезапечатал, и адреналин понемногу улёгся. Он развалился на матрасе, чувствуя себя очень расслабленным – и очень бодрым. Он улыбнулся. Может, нужно больше слизи флоббер-червя, он сел и спустил ноги на пол, вспомнив, что не приготовил домашние задания на завтра – и что мог бы заняться ими, раз уж был таким бодрым. Всё лучше, чем лежать в постели и ждать рассвета. Или можно попробовать смешать его с мамиными. Ему нужно было внести кое-какие изменения, вот и всё. И у него было время, чтобы удостовериться, что зелье безопасно – он никогда не чувствовал себя таким отдохнувшим, по крайней мере, не мог вспомнить, когда это было последний раз. Да, те двадцать секунд, что он терял сознание, были пыткой (Драко поёжился), но если в результате он не был измотан и чувствовал прилив жизни и уверенности, оно того стоило. Драко вытащил учебники и сделал домашние задания. И когда он закончил с ними, начал оказавшуюся самой успешной за семестр тренировку заклинаний. Это было настолько здорово, что он прозанимался до утра и почти забыл сходить на завтрак, несмотря на то, что ничего не ел примерно сорок восемь часов.