Дракон и Луна

Он расхаживал по Хогвартсу с самодовольным видом. Не намеренно, просто так получалось. Драко едва ли не трещал по швам от уверенности и наслаждался лучшими днями этого семестра. В понедельник он вызвался ответить на Защите от Тёмных Искусств, и дал достойное и идеальное описание того, как найти и распознать кровавый след, оставленный вампиром. На Трансфигурации он заставил класс замолчать, когда настала его очередь колдовать, и в кабинет ворвалась африканская дикая собака. Она погналась за учеником с Хаффлпаффа, рыча и кусаясь, но Драко быстро развеял её, не потрудившись скрыть ухмылку. Единственная заминка случилась на Заклинаниях, когда он пришёл и с замиранием сердца понял, что Луны нет. Он быстро отбросил эту эмоцию и продемонстрировал настолько совершенное невербальное заклинание невидимости, что половина класса казалась пустой, и Флитвик присудил Слизерину десять баллов. Во вторник было ещё лучше. Профессор Спраут одобрительно кивнула ему, понаблюдав, как растут его цапни. На Зельеварении он удивил даже самого себя тем, что закончил аконитовое зелье на двадцать минут раньше всех остальных. После того, как он сдал конечный продукт, Слагхорн был так восхищен оперативностью, переливающимися цветами, равномерной консистенцией и идеальным дымком, что сразу же присудил Слизерину двадцать баллов. Драко чувствовал, будто ничто не может испортить эту вереницу побед – глупое чувство, как показал урок Заклинаний в среду. Драко старался не думать об этом, не гадать, будет ли там Луна, но при виде её затылка у него внутри всё сжалось. Она сидела очень тихо, а Драко пытался, но не мог блистать. Она склонилась над учебником и упражнялась в своих чарах с учеником с Рэйвенкло с тёмными волосами и широким лицом. Это не беспокоило бы его – сказал он себе – если бы она не сидела, развернувшись к нему спиной, весь урок. Его беспокойство сменилось сильным дискомфортом, а затем, ближе к концу, когда Луна ответила на один из вопросов Флитвика так тихо, что Драко даже не расслышал, – виной. Ладно, решил он, раздражённый чувством вины. Я извинюсь. Он притворился, что ищет что-то в своей сумке, когда остальные студенты выходили с занятия. Луна тоже двигалась медленно. Она развернулась, чтобы уйти, и Драко впервые увидел её лицо. Первой его мыслью было, что она заболела. Луна казалась усталой, но Драко не мог решить, было ли это потому, что она действительно устала, или потому, что её всегда любопытные, удивлённые глаза были опущены, а на лице не играла обычная странная улыбка. Драко вышел в проход, чтобы перехватить её по пути. – Мисс Лавгуд, – сказал Флитвик. – Можно вас на минутку? Драко внутренне выругался, когда Луна развернулась и пошла обратно к учительскому столу. Было слишком приметно стоять в проходе сейчас, когда последние ученики просачивались из кабинета, поэтому Драко вышел из класса так медленно, как только мог, а затем встал у стены рядом с дверями и прислушался. – С вами всё в порядке, Мисс Лавгуд? Нам вас не хватало не уроке в понедельник. Драко напряг слух, но смог разобрать только звук голоса Луны, а не слова. – Всё нормально, я просто хотел убедиться, что вы… Нет? Вы виделись с мадам Помфри?... Вам нужно освобождение от занятий?... Вы уверены?... Что ж, хорошо. Если передумаете, просто дайте мне знать. Драко затаил дыхание. Она почти бесшумно вышла из кабинета. Драко шагнул вперёд и положил руку ей на плечо. – Луна. Она подпрыгнула и резко обернулась. На одно ужасное мгновение их глаза встретились, и она уставилась на него, как на хищника. Затем она развернулась и поспешила прочь, обхватив руками свои книги и опустив голову. – Луна! – снова позвал Драко, уже громче, слишком удивлённый, чтобы сделать ещё один шаг. Он смотрел, как она уходит, а потом нахмурился и снова выругался – на этот раз вслух. – Пожалуйста, следите за своим языком, мистер Малфой, – сказал профессор Флитвик, проходя мимо него с перекинутым через плечо пиджаком. – Простите, профессор, – по привычке пробормотал Драко. Когда он направился в гостиную, его раздражение переросло в гнев. С каких это пор она стала такой чувствительной? С каких это пор её действительно волнует, что ей говорят? Луна Лавгуд была воплощением спокойствия, собранности и отрешённости. Ну что ж, если она хочет поупрямиться, то и он тоже так может. Он всё равно собирался начать отвергать её предложения о помощи. И он не нуждался в ней – у него было его зелье, у него была куча очков, заработанных для Слизерина – уже пятьдесят, он получил ещё двадцать сегодня (пять от Слагхорна, пятнадцать неохотно присудила Спраут, когда Драко быстро обездвижил цапня, который почти вырвал глаза Ханне Эббот. Она выглядела настолько же раздражённой его спасением, как и Спраут). Всё это проносилось у него в голове, и он старательно отбрасывал мысли о Луне, заменяя их попытками вспомнить, куда он положил свои заметки об экспериментах утром. Он снова был воодушёвлен своими успехами за последние несколько дней. Он уже очень давно не набирал очков – в последний раз он переживал из-за кубка Хогвартса будто целую жизнь назад, и было восхитительно весело даже думать об этом снова. – Малфой, – голос раздался, когда он кратчайшим маршрутом пробирался через гостиную. Драко удивлённо обернулся. – На пару слов? – Ванесса Трэверс сидела, прислонившись к камину, и её лицо было освещено мерцающим оранжевым светом. Она скрестила руки на груди, свободно держа палочку в одной руке. Её свита сидела в креслах у камина, и при звуке её голоса все замолчали и посмотрели на него. – Чего тебе? – спросил Драко. – Только давай побыстрее. Я занят. Трэверс изогнула бровь и помахала ему рукой. Драко, несмотря на всё своё любопытство, подошёл и встал вне света камина, наблюдая за другими слизеринцами краем глаза. Треверс резко выпрямилась и придвинулась к нему. Она склонила голову набок, затем приобняла его одной рукой за шею. Драко стоял неподвижно, держа палочку направленной вниз. Трэверс описала своей палочкой маленькие кружки позади себя и улыбнулась. – Малфой, – сказала она, – что за игру ты затеял? Он посмотрел на неё сверху вниз, всё ещё внимательно наблюдая краем глаза за неподвижными, молчаливыми зрителями. – Что ты имеешь в виду? – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – Трэверс провела кончиком волшебной палочки по своей щеке и губам, а затем ткнула ею Драко в грудь. – Все эти выступления на занятиях. Выпендриваешься? – Выпендриваюсь? – повторил Драко. Он схватил палочку Трэверс своей рукой и отодвинул её на безопасное расстояние. Она ухмыльнулась. – Мы считаем, что это нужно прекратить. – Извини, если тебя беспокоит моё присутствие, Трэверс, но я приехал в Хогвартс не для того, чтобы беспокоиться о том, что ты и твои подруги думаете. Улыбка исчезла. Рука Трэверс соскользнула с его плеча, и она сделала шаг назад. – Мне кажется, ты не понимаешь. Мы требуем, чтобы ты прекратил. – Её глаза вспыхнули, и палочка больше не болталась в её руке. – Достаточно уже т того, что ты вообще здесь, но мы не позволим тебе порочить имя Слизерина… – Чем, очками? – протянул Драко. – Я и не подозревал, что это такой позор. – Выигранные тобой очки для факультета – это больше, чем позор, – тёмные глаза Трэверс вспыхнули огнем. – Ты просто позорище. И от имени всех слизеринцев, прошлых и настоящих, мы требуем, чтобы ты немедленно прекратил! Эти слова задели его, и Драко встретился с ней взглядом. – Знаешь, что думаю я? Думаю, ты завидуешь. Думаю, ты боишься признать, что я вчетверо больше слизеринец, чем любой из вас. Трэверс рассмеялась. – Да вы, Малфои, действительно самоуверенны. – Только потому, что это вполне заслуженно, – спокойно ответил Драко. – Неужели? – Треверс внимательно посмотрела на него, а затем резко сказала: – Я член Дуэльного Клуба. За неделю до рождественских праздников у нас проходит турнир, и любой, член или не член клуба, может бросить вызов тем, кто набрал лучшие баллы. Если ты действительно хочешь проявить себя, ты бросишь мне вызов. Драко поднял бровь. – Да? И в чем же подвох? – Нет никакого подвоха, – сказала Трэверс. – Только жалкое унижение для одного из нас. Драко не поверил ни единому её слову. Но ему потребовалось не больше секунды, чтобы принять решение. – Хорошо, я буду иметь это в виду, – только и сказал он и направился в свою комнату.

***

Луна Лавгуд не переставала избегать его. Драко говорил себе, что это его не беспокоит; он повторял себе, что это его не беспокоит. Ему было всё равно, что теперь она всегда сидела спиной к нему, или что она вела себя так, словно его не было, или что она снова излучала мечтательность во всех отношениях, кроме того, что притворялась, будто его не существует. И этот удушающий разделяющий барьер вернулся. Эта огромная чёрная пустота, в которой повис Драко, совершенно и до безумия одинокий. Он лихорадочно работал над своим зельем, находя время, чтобы более тщательно проверить его на грызунах и проследить, как долго они спят. Он всё ещё не мог добиться того, чтобы они просыпались сами по себе. Луна Лавгуд постоянно была окружена свитками и записями. Драко мог видеть её только мельком, когда она проходила мимо него по коридорам, но заметил, что на её шее появились новые кулоны, а в широко раскрытых глазах – более твёрдое выражение. Однажды, поздно вечером в четверг, когда трапеза в Большом зале подходила к концу, Драко потёр глаза костяшками пальцев. Когда он поднял голову, то увидел яркие волосы Джинни Уизли, стремительно исчезающей за дверью. Он не раздумывая вскочил из-за стола и побежал за ней. – Уизли! – прошипел он, догоняя её на одной из лестниц и перескакивая через две ступеньки сразу. – Уизли! Лестница дёрнулась под их ногами, описала широкую дугу и ненадолго задержала Джинни наверху, как раз достаточно для того, чтобы Драко догнал и схватил её за руку. – Не смей прикасаться ко мне, Малфой! – огрызнулась Джинни, развернувшись и нацелив на него палочку. Драко отскочил назад. – Чего тебе? – Смотри в узел палочку не завяжи, – съязвил Драко, не сводя глаз с упомянутой палочки. – Я просто... Джинни сощурилась. Драко выдержал её взгляд и твёрдо сказал: – Я хочу попросить об одолжении. Джинни громко рассмеялась, когда лестница остановилась. – И ты думаешь, я тебе его сделаю? – Это насчёт... – тут Драко оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что они одни, а Джинни снова развернулась и начала подниматься по другой лестнице. Драко поспешил за ней. – Это насчёт Луны. Джинни свернула в пустой коридор, и Драко упрямо последовал за ней. – Мне нужно, чтобы ты поговорила с ней за меня. – Поговори с ней сам. – Я пытался, но она меня не слушает. – Вот незадача-то. – Уизли, я пытаюсь извиниться! Это заявление произвело желаемый эффект. Джинни остановилась, затем медленно повернулась, уперев руки в бока, и подозрительно посмотрела на него. – Извиниться, – повторила она. – Именно, – Драко было неловко, но он не позволил этому проявиться ни на лице, ни в голосе. – За то, что я наговорил на днях. Но она меня не слушает. Мне нужно, чтобы ты передала ей. – Я не собираюсь передавать твои извинения, Малфой. Это просто жалко. Драко стиснул зубы. – Тогда скажи мне, как заставить её выслушать меня – достаточно долго, чтобы извиниться. Джинни немного помолчала, глядя в землю. Когда она заговорила снова, её голос был твёрдым и враждебным, но уже не агрессивным. – Понятия не имею, как ты можешь заставить её слушать тебя, Малфой, и я бы не сказала тебе, если бы даже знала. Драко покраснел, пытаясь сдержать свой гнев. – Почему нет? Джинни изогнула бровь. – То, что ты сказал, действительно ранило её, Малфой. – Но почему? – Требовательно спросил Драко. – Я даже не сказал ничего нового, она никогда раньше не расстраивалась. Лицо Джинни исказилось от ярости. – И поэтому это нормально, да? – рявкнула она. – Только потому, что она раньше не показывала, как ей больно, издеваться над ней нормально, да? Кровь шумела у Драко в висках. – Нет! Дело не в этом! – прорычал он. – Что ж, поздравляю, Малфой, – продолжила Джинни, словно не слыша его. – Ты успешно оттолкнул единственную живую душу, готовую относиться к тебе как к порядочному человеку, которым ты никогда не был. Она, знаешь ли, очень старалась. Драко этого не ожидал. – Погоди… Постой! Старалась… Что? Джинни жестоко рассмеялась и отвернулась. – Мерлинова борода, да ты вообще ничего не понимаешь. – Послушай, я пытаюсь извиниться, что тебе ещё нужно? – Потребовал Драко, снова следуя за ней по пятам. – Что она старалась сделать? – Если ты до сих пор ничего не понял, а она тебе не сказала, то я не собираюсь разглашать эту информацию, – сказала Джинни. – Ты всё испортил, и я искренне верю, что для неё так будет лучше. – Но что же мне... – Драко Малфой, – Джинни повернулась и направила палочку ему в лицо. – Если ты продолжишь приставать ко мне... Если ты будешь приставать к Луне... Я заколдую тебя так, что до следующего вторника худо будет. Драко смотрел, как она уходит, потом резко повернулся на каблуках и, разъярённый, зашагал по коридору; его мозг лихорадочно работал и не мог найти никаких ответов, и он чувствовал, как кровь его кипит. Что он такого сказал, чтобы расстроить Луну? Почему она так расстроилась сейчас, хотя все эти годы ничего подобного не происходило? Что же она старалась сделать? Почему Джинни была так чертовски загадочна? Почему она хотела, чтобы Луна прекратила? И – самое главное – почему Драко был таким идиотом? Драко двинулся по одному из коридоров, услышал шум и, выругавшись, свернул в сторону. Пивз обожал поднимать шум всякий раз, когда сталкивался с Драко, и всё заканчивалось песнями о старом мёртвом сам-знаешь-ком, о змеях, о Тёмных метках и общей неловкости. Но когда Драко спустился по чёрной лестнице и крался по пустым коридорам, его слух внезапно стал нечётким, и он остановился. После секундного замешательства он понял, что действует Муффлиато. Чёрт. Ему очень не хотелось столкнуться с целующейся парочкой, только не сейчас. Но и альтернатива была одна: вернуться назад и, возможно, столкнуться с Пивзом… Драко решил рискнуть. Он пробормотал контрзаклинание. Его слух прояснился, и Драко осторожно двинулся вперёд. А потом… Слишком знакомые звуки, слишком знакомые интонации. Драко почувствовал, как чья-то рука схватила его легкие и выдавливает из них воздух. Он ускорил шаг, его шаги были тихими в широком коридоре, когда его уши уловили звук тихих всхлипов в ответвлении коридора слева. – Ты что, снова будешь так высокомерно обращаться со мной? Всхлип. – Будешь, убожество? Драко проскользнул в коридор и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Узкий проход оканчивался запертой подсобкой. – Теперь ещё и первокурсников травишь, Ванесса? Это была всё та же группка учениц четвёртого, пятого и шестого курсов, с Трэверс во главе. Услышав его голос, они обернулись, и Драко увидел лежащего на земле первокурсника – руками он закрывал голову, а развязанный галстук болтался вокруг шеи. – Смотрите-ка, – сказала Трэверс. – Предатель крови пришёл защищать эту грязь. – Она устремила на него зеленые сверкающие глаза. – Нас пятеро, а ты один. – На этот раз засады не будет, – холодно сказал Драко. Шестикурсница сделала резкий выпад, но Драко, не двигаясь с места и не меняя своего расслабленного положения, выхватил свою палочку. Трэверс подняла руку, и шестикурсница, хотя и держала палочку наготове, ничего не сделала. – Итак, о нас шестерых, – продолжал Драко как ни в чем не бывало. – Кто из нас хоть раз сражался за свою жизнь? И как вы думаете, кто был его учителем? Трэверс поджала губы. Затем, когда она посмотрела на него, на её лице промелькнули спокойная жестокость и искра понимания. Драко сощурился. – Ну что ж, хорошо, – сказала Треверс. Палочки девушек опустились. Драко свою не убрал. Они вышли всей группой, пробираясь мимо него по узкому коридору. Когда Трэверс прошла мимо него, она шепнула: – Он весь твой, Малфой. Драко подождал, пока их шаги не затихли. Первокурсник оставался на полу, засунув голову между колен и закрывшись руками. – Они ушли, – сказал Драко, и первокурсник медленно развернулся и посмотрел наверх. Его большие тёмные глаза были пустыми и расфокусированными. – Видеть можешь? – Нет, – с паникой в голосе прошептал тот. Драко выругался себе под нос. – Что-нибудь ещё они с тобой сделали? – Не думаю. – Вставай, – Драко схватил его за руку и поднял мальчишку на ноги. – Как тебя зовут? – Д-Джейми Гринграсс, – ответил мальчик. – Гринграсс. Хорошая фамилия, – машинально сказал Драко. Гринграссы были одной из немногочисленных семей и единственными чистокровными, кто ещё общался с его семьёй. Наверное, из-за этого на Джейми и напали. – Ты староста? – робко спросил мальчик. – Нет, – ответил Драко. И быстро, прежде, чем тот ещё что-то спросил, добавил. – Пойдём со мной, я отведу тебя в медпункт. Мальчик, однако же, не пошевелился. И вдруг его глаза наполнились слезами. Драко вздрогнул, раздражение пробежало по коже мурашками. Он не возражал против того, чтобы отвадить хулиганов-переростков от первокурсников, но это не значило, что ему хотелось нянчиться с ними и лелеять их нежные чувства. – Что? – резко спросил он. – Я не… Я… – Джейми поколебался, а потом взвыл. – Я не должен быть в Слизерине! Нужно было догадаться! Я должен быть в Хаффлпаффе, или в Рейвенкло, надо было сказать это Шляпе, нельзя было позволять ей распределить меня в Слизерин, и почему только я... – Заткнись, – сказал Драко, схватив Джейми за локоть и потащив его за собой. – Худшая ересь, которую я когда-либо слышал. Если Шляпа распределила тебя в Слизерин, ты должен быть в Слизерине. Тебе должно быть стыдно за то, что ты вот так предаёшь факультет – да мне почти жаль, что я их остановил. – Н-н-н-но… – заикался Джейми. – О-они сказали, что мне здесь не место… Потому и прижали меня… Все меня постоянно обзывают… – Чушь, – прервал его Драко. – Многие из вас были в Слизерине, так что тебе здесь самое место. Это давняя традиция. Астория в Слизерине, и Дафна была. И если ты опозоришь имя Слизерина, я сам тебя прокляну. Так что никаких больше разговоров о местах. Джейми шмыгнул носом. – Правда? – спросил он дрожащим, но полным надежды голосом. – Давняя традиция? Но они сказали… – Забудь, что сказала Трэверс, – прорычал Драко. – И послушай меня. Вот, что нужно сделать. Совет от слизеринца слизеринцу. Говоришь, они тебя тиранят? – Да, – тихо ответил Джейми. – У меня нет друзей. Я уже почти решил сдаться и уехать домой. – Ты в Слизерине, – раздражённо сказал Драко. – Хочешь друзей? Заведи их. Не ной об этом. Попробуй пообщаться с кем-нибудь с Хаффлпаффа, если со слизеринцами не выйдет. И ещё, о Трэверс. Напала на тебя однажды – скорее всего, нападёт ещё раз со своей сворой. – Мне пойти к учителям? – робко спросил Джейми. – Ни в коем случае. Станет только хуже. Если они снова нападут, чем тебе поможет поход к учителям? Будет их слово против твоего. К тому же, если расскажешь профессорам, и они урезонят эту шайку, в следующий раз они просто будут осторожнее. Так что нет, никаких профессоров. Вообще никому не говори. Ты сейчас зайдёшь в медпункт, придумаешь историю, и скажешь мадам Помфри, что сам до неё добрался. Потом, когда она тебя расколдует, ты будешь придерживаться этой истории и вести себя так, будто ничего не произошло. А потом отомстишь Трэверс. – Как? – спросил Джейми. – Ты слизеринец. Сам придумай. Заведи друзей, собери сторонников, сделай что-нибудь с Трэверс, но держи в секрете свою причастность. И придерживайся своей истории. Тебя не атаковали, тебе не страшно, и ты сам себе голова в Хогвартсе. Понял? Драко остановился. Они стояли перед дверью медпункта. – Только так ты и остановишь травлю. Став сильнее. Джейми нахмурился. – Я не знаю… – Тебе нельзя ударить в грязь лицом. Ты должен равняться на Асторию и Дафну. Джейми моргнул, уставившись в сторону, где был Драко. – На кого? Был черёд Драко нахмуриться. – На Асторию и Дафну, – повторил он. Джейми замялся. – Я не знаю их… Они знаменитые ведьмы? Драко смотрел на него ошарашенно, вдруг куда более обеспокоенный состоянием первокурсника. Трэверс что, посмела использовать заклинания, разрушающие память? – Астория и Дафна Гринграсс, – сказал он с нажимом. – Они ведь твои кузины или какие-то ещё родственницы? – Не думаю, – сказал Джейми. – Стой, с нами же учится девушка, Астория? – Да, – раздражённо выдохнул Драко. Может, Джейми просто тупой? – Астория Гринграсс. Это она. Лицо Джейми просветлело. – Ух ты! А я не знал её фамилию! Она намного старше меня, так что мы не пересекаемся, но это так круто! Может, мы даже дальние родственники! – О чём я и говорил, – всё ещё не понимая, ответил Драко. – Ты точно не знаешь их? – Нет, – ответил Джейми. – С чего бы мне? Когда волшебник пришёл к нам, чтобы объяснить всё моим родителям, он сказал, что магия может передаться от дальних родственников. Мы и не знали ничего – ни я, ни родители – пока не получили письмо. Драко почувствовал, как сердце у него проваливается в пятки. – Чего не знали? – Ничего, – повторил Джейми. – Я ещё думал, что из-за родителей я буду ужасен в магии, но всё не так и плохо. – Джейми, – протянул Драко. – Кто твои родители? – В смысле? – Ну… Чистокровные, полукровки, сквибы – кто? – Чего? – Джейми наклонил голову. – Никто, они просто маглы. Драко смотрел на Джейми Гринграсса, и голова его звенела, а разум, казалось, онемел. – Ты маглорождённый, – бесстрастно сказал он. – Да, – чуть испуганно ответил Джейми. – Шляпа распределила тебя в Слизерин. – Да. Но ты сказал, нас много было в Слизерине? Это давняя традиция? Драко не нашёлся, что сказать. Какая-то далёкая его часть думала, что при других обстоятельствах он прямо сейчас рассмеялся бы мальчишке в лицо, но он не мог нащупать ту часть мозга, которая отвечала за смех, так что просто буркнул: “Ага…” Джейми расслабился. – Мне можно зайти? – А? – Драко встряхнулся. – Ох. Да. – Джейми потянулся к двери и нащупал ручку. – Запомни, – сказал Драко, разворачиваясь, чтобы уйти. – Ты сам сюда пришёл. Он поспешил отойти от двери подальше, притворяясь, что не слышит Джейми. – Эй, ты ещё там? Как тебя зовут? Эй!

***

Совсем не ободрённый отказом Джинни, Драко вернулся к попыткам застать Луну врасплох и без Джинни после уроков. В тот единственный раз, когда он почти преуспел – преградив ей путь в узком коридоре – она безмятежно нырнула под его руку и продолжила шагать, как будто совершенно не осознавая, что буквально согнулась пополам, чтобы обойти его. Он подумывал написать ей записку и попросить сову доставить её – но сомневался, что кто-нибудь из школьных сов послушает его указаний доставить её, когда Луна будет одна. Даже животные могут быть мстительными. Несколько неприятных укусов убедили его никогда не использовать сов, кроме Салазара, если в том не было особой нужды. Отчаявшись найти другой выход, Драко решил заманить её в ловушку. Ему нужно было небольшое приватное пространство, и очевидным вариантом была маленькая комнатка в часовой башне. Драко начал устраивать засады во дворе после уроков, спрятавшись за колонной в тёмном углу. Он наблюдал и ждал целых два долгих вечера, прежде чем выглянул наружу и увидел, как она поднимается внутрь. Драко дёрнулся назад за свою колонну, сердце его бешено колотилось, а желудок скрутило от нервной тошноты. Сейчас или никогда, сказал он себе. Сейчас или никогда. Но прошло несколько минут, прежде чем он набрался смелости выйти, быстро пересечь пустое пространство и подтянуться. Там была небольшая служебная лестница, и Драко был уже на полпути вверх, когда его мозг включился, и он понял, что Луна уже не одна. – Это уже слишком, Луна, ты так заболеешь. – Джинни Уизли. Ну конечно. Мерлинова борода, почему он сразу за ней не пошёл? – Это временно, – мечтательно ответила Луна. – И я набираюсь опыта. Уверена, папе приходилось гораздо сложнее. Джинни несколько секунд молчала. Драко подумал, что ей хотелось яростно возразить, но в конце концов, она спокойно произнесла: – Пусть так, но твой папа такого бы не хотел. – Это неправда, и ты знаешь это, Джинни. Он меня попросил. – Драко неосознанно наклонился вперёд; любопытство заглушило остальные мысли. – Знаю, что попросил, но он явно не понимал, о чём просит! Это временно, ты права, но неужели ты думаешь, что он хотел бы, чтобы ты ради этого забросила учёбу? – Не глупи, я ничего не забросила. – Да ладно? Какую оценку ты получила за последнее эссе по травоведению? Голос Луны растерял большую часть задумчивости. – Достаточную, – ответила она твёрдо. – Достаточную. Ты, Луна? Это даже близко не достаточно для тебя, и ты это знаешь. – Есть вещи поважнее оценок, – тихо возразила Луна. – Конечно есть, Луна, но… – голос Джинни звучал обречённо и растерянно. – Ты думаешь, этого хочет твой папа? Думаешь, он хотел, чтобы ты через такое проходила, когда просил тебя об этом? Думаешь, он поблагодарит тебя, когда узнает, что от этого страдает твоя учёба? У нас в этом году ЖАБА… Слышать голос Луны, полностью лишённый привычных задумчивых ноток, было очень настораживающе. Драко спустился пониже. – Я прекрасно знаю, чего от меня ждут. Если ты больше не хочешь помогать... – Конечно же, я буду помогать, Луна, но дело не в этом. Моей помощи недостаточно, вот в чём дело. – Джинни вздохнула. – Найми кого-нибудь, ладно? – Я не могу нанять кого-нибудь на своё место… – Да нет же! Я имею в виду, найми помощника. – Мы не можем позволить себе нанять помощника. Расходов… Уже и так достаточно. – Не обязательно тратить много денег. Смотри, я могу написать братьям и Гарри. У Гермионы есть связи с Ритой Скитер. Луна рассмеялась. К облегчению Драко, смех звучал вполне искренне. – Я не собираюсь нанимать Риту Скитер. Джинни рассмеялась тоже. – Нет, нет, я не в этом смысле. Просто используй её и остальных, чтобы найти какого-нибудь молодого, усердного, только что выпустившегося стажёра. Кого-нибудь, кто, как и ты, хочет набраться опыта. Кого-нибудь талантливого, но без других перспектив. Тебе не придётся много платить, если вообще придётся. Дай объявление в “Пророка”, в “Ведьмин Досуг”, в самого “Придиру”. Кто-нибудь да откликнется. – Луна молчала. – Просто… Подумай об этом? Пожалуйста? – Хорошо, Джинни. Я подумаю. И… Спасибо. – Всегда пожалуйста. Доски над его головой заскрипели, и Драко почти слишком поздно понял, что Джинни уходит. Он кое-как развернулся в тесном пространстве и спрыгнул на пол снаружи механизма. Он поспешил в другой угол дворика и небрежно прислонился к стене в тёмном углу, наблюдая, как Джинни появилась и, к счастью, пошла в другую сторону. Он поспешил обратно, глубоко вздохнул и снова подтянулся. Он вскарабкался по короткой лестнице и просунул голову в люк. По пыльным доскам были раскатаны свитки, удерживаемые ярко раскрашенными пресс-папье странной формы. Босые ноги Луны прочертили в пыли полосы, а сама она склонилась над свитком, лежащим на коленях. Она полуобернулась. – Ты… – она осеклась и побледнела, увидев его. – Привет, Луна, – сказал Драко. – Ты подслушивал? – Нет, – быстро соврал он, сбитый с толку неожиданным обвинением. Она наклонила голову и отстранённо и холодно сказала: – Врёшь. – Не вру! – настоял Драко. Всё шло не так, как он себе представлял. Но не этого ли ему было нужно? Ей было некуда уйти, он блокировал единственный выход. Драко ухватился за пол руками и подтянулся так, чтобы полу-сидеть, полу-стоять на лестнице, и посмотрел Луне в лицо. – Я пришёл повидаться с тобой. Я слышал, как вы с Джинни говорили о том, чтобы кого-то нанять, но это всё! Луна молча изучала его, потом отвернулась и подобрала один из свитков. – Чего ты хочешь? – Извиниться, – сказал Драко, наблюдая, как она сворачивает невероятно длинный кусок бумаги в плотный свиток. Она постучала по нему палочкой, чтобы он запечатался, и начала сворачивать следующий. – Так извиняйся. – Прости меня. Я не хотел, чтобы тебе было больно. – Хотел, – она говорила тихо, с уверенностью того, кто просто знает, без беспочвенных обвинений и догадок. Драко схватился руками за края досок пола. – Нет, не хотел, – повторил он. – Я не думал, что это тебя так заденет. Я просто хотел, чтобы ты ушла. – Что ж, это сработало, не так ли? – Я не хотел, чтобы ты ушла насовсем, Лавгуд, я просто хотел, чтобы ты ушла из моей комнаты. – Потому что ты был смущён тем, что ты только что признался в том, что жалеешь о том, что стал Пожирателем Смерти, тем, что чувствуешь вину за то, что сделал и в чём принимал участие, и тем, что ты даже близко не такой жёсткий и собранный, как хочешь, чтобы о тебе думали, – да, я знаю, – она всё ещё говорила безучастным, просто-излагающим-факты тоном. Драко покраснел. – К чему ты ведёшь? – Я веду к тому, – Луна спокойно убрала четыре свитка в сумку, – что малая часть тебя может раскаиваться в том, что ты меня обидел, потому что ты не хотел меня обидеть, но гораздо большая твоя часть просто хочет, чтобы я была рядом. Ты привык к компании. Ты ненавидишь одиночество. Ты изголодался по вниманию. Так что ты раскаиваешься в том, что оттолкнул меня, и хочешь, чтобы я вернулась, чтобы не быть одному. – Неправда! – воскликнул Драко. Она смерила его холодным взглядом и, смотав последний свиток, убрала его в сумку. – Извини, Драко, я хочу спуститься. Драко не пошевелился. Он выпрямился, блокируя ей путь. Он пришёл извиниться, и ей придётся выслушать это, хочет она того или нет. – Я же сказал, мне жаль, Лавгуд! – его голос звучал почти умоляюще. – Я слышала, – она достала палочку. – Извини. Я не хочу тебя оглушать, Драко, но я сделаю это, если придётся. Драко отодвинулся, медленно и нерешительно. Он спрыгнул с перекладин первым, и Луна спрыгнула следом, бесшумно, как кошка, приземлившись на ноги. Повесив сумку через плечо, она быстро пошла вперёд. Её волосы развевались. Драко колебался всего мгновение, но потом пошёл за ней. – Луна, прости меня. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Луна, к его удивлению, остановилась, и развернулась к нему. Она смерила его взглядом, будто серьёзно задумавшись над его вопросом. – Не знаю, – сказала она наконец. – Думала, что знаю, но… Нет. Драко понятия не имел, что значило это её высказывание. Он вздохнул. – Я не буду отрицать ничего, что ты сказала, ладно? Может, это всё правда, я не знаю, и я повёл себя как самый настоящий мерзавец. Но я правда не хотел тебя обидеть, и было бы лучше, если бы тебе не было из-за этого больно – вне зависимости от того, захочешь ли ты со мной общаться или нет. Брови Луны едва заметно приподнялись. – Ладно, – сказала она. – Ладно? – тупо повторил Драко. – Говоришь, ты правда раскаиваешься? – Да. – Докажи. – Как? – возмущённо спросил Драко. – Не знаю. Ты в Слизерине, если тебе чего-то очень хочется, ты найдёшь способ. – Она развернулась и пошла прочь. – Куда ты? – Драко медленно пошёл вслед за ней. – Кое-куда, где тебя не будет. У меня много работы. – В гостиную Рэйвенкло? – Драко осмелился пошутить. – В астрономическую башню, – ответила она. Драко остановился как вкопанный, чувствуя злость и предательство. Она не права, подумал он. Я бы пошёл, если бы… Вот же мелкая… Она не... Но она была права. Драко ни за что не пошёл бы с ней в астрономическую башню.

***

Драко ожидал, что почувствует себя либо раздавленным, либо ликующим после того, как наконец-то объяснится с Луной. Но сейчас он просто чувствовал гнев, направленный, в основном, на неё. Он старался, он старался сильнее, чем когда-либо, и всё равно этого было недостаточно. Неужели она не могла понять, что он старается? Если бы он не был так гневно настроен не думать о Луне, то задумался бы о подслушанном разговоре. Он мог только предполагать, что это как-то связано с “Придирой”, но что именно значило то, что Луна должна была кого-то нанять, он не понимал – по крайней мере, пока он упорно не думал ни о чём, связанном с Лавгудами. Так что вместо этого, чувствуя, как напряжение подкрадывается и снова овладевает им, он работал над своим зельем и вёл себя на занятиях чуть сдержаннее, хотя всё ещё зарабатывал очки для Слизерина – только ради удовольствия видеть тихий гнев Ванессы Трэверс. Что до Ванессы Трэверс, то вторые выходные ноября ознаменовались первым матчем по квиддичу, и за завтраком произошло нечто очень интересное. Драко никак не мог решить, осмелится ли он показаться на матче или нет. У него действительно не было желания смотреть, как команду Слизерина раскатает Гриффиндор – но это был квиддич… Он даже испытал бы некоторое удовлетворение, если слизеринский ловец упустит снитч (если так подумать, он даже не знал, кто в команде был ловцом; Харпер теперь был вратарём), что непременно произойдёт, потому что Джинни Уизли была ловцом Гриффиндора… Кроме того, его присутствие будет раздражать Трэверс, что было ещё одним плюсом. В любом случае, он решил на всякий случай позавтракать. Через два с половиной месяца учёбы окружающим, наконец, надоело осыпать его сглазами и порчами, особенно потому, что он обычно отражал каждое из заклинаний. Пока он сидел, мысленно борясь с этим трудным вопросом, Трэверс вскочила из-за стола так быстро, что несколько тарелок с криком упали на пол. Остальные студенты тоже вскочили и с воплями бросились прочь. – Что это такое? – кричала Трэверс. – Что там? – закричал кто-то ещё. Весь Большой зал погрузился в молчание, а затем поползли шепотки. Её одежда была заляпана чем-то, похожим на брызги крови, и – Драко поднял брови – тараканы выползали из её тарелки с тем, что когда-то было яичницей с тостом. – Трэверс, – Слагхорн вышел из-за преподавательского стола. – Что всё это значит? Что случилось? – В нашей еде было это, сэр, – выпалила Трэверс; её лицо стало ярко-красным. – Погодите, я доберусь до этих домовиков... – Так, так, стойте, ничего страшного, – легко сказал Слагхорн, выкачивая фальшивую кровь взмахом волшебной палочки, а Драко с большим удовольствием наблюдал за ними. – Я очень сомневаюсь, что в этом виноваты домашние эльфы. Должно быть, несчастный случай или невинная шалость – вы же знаете, как квиддич возбуждает эти негативные чувства… Выражение лица Трэверс изменилось. Она вдруг вздрогнула и схватилась за собственные руки. – О... – её глаза расширились, и она завертелась. – Ой-ой-ой, профессор, я чувствую себя странно… – Дайте мне посмотреть, – приказал Слагхорн и сдвинул рукав её мантии. – Ох, милая, – сказал он. – У вас очень неприятная сыпь… В Большом зале раздалось хихиканье. Драко ухмыльнулся, подперев подбородок ладонью. Трэверс позеленела. – У меня что? – ахнула она сдавленно, оглядывая Большой зал. – Должно быть, от этого зелья… Похоже на Острый Зуд, товар из магазина шуток… Да, дорогая, вам к мадам Помфри… Трэверс посмотрела на Драко со жгучей ненавистью в глазах. Драко невозмутимо посмотрел в ответ и поднял брови. Это был не я. – Трэверс? – пропищал невинный голос, прерывая их. Трэверс резко обернулась и посмотрела вниз. У Драко от удивления отвисла челюсть. Ох. Ох... Это был Джейми, с маленьким флакончиком в руках. – Вы сказали, Острый Зуд, профессор? У меня оказалось с собой противоядие. – Он помахал им у неё перед носом. – Хочешь? Трэверс снова позеленела, потом покраснела, а потом стала почти пурпурной. – Я не нуждаюсь в твоей помощи, ты... – Ну тогда ладно, – легко согласился Джейми. Он развернулся и прошёл несколько шагов вдоль стола, остановившись перед старшекурсницей со светло-каштановыми волосами. – Тебе не нужно, Астория? На всякий случай? Астории явно не было нужно ничего, но она взяла флакончик и спрятала улыбку в ладони, шепча что-то сидящей рядом подруге. – Девочка моя, оно уже добралось до вашего лица, – предупредил Слагхорн. Трэверс издала нечленораздельный полный ярости вопль и выбежала из зала, когда пурпурные пятна ещё больше расползлись по её щекам. Драко, весьма удивлённый, наблюдал, как Джейми с важным видом подошёл к столу Хаффлпаффа, где уселся и хлопнул ладонью другого юного студента под столом. Он встал, почти решив подойти и поздравить Джейми, но его движение привлекло внимание мальчика. Джейми взглянул на него и поспешно отвернулся. Драко замер, и у него на мгновение в горле встал ком. Верно. Он всё ещё был изгоем. Джейми и понятия не имел, что Драко его знал. Драко вернулся в спальни Слизерина, рассеянно крутя кольцо на пальце. Он знал, что прямо над ним студенты собираются на заново отстроенном поле для квиддича. Он мысленно прокручивал в голове довольную, уверенную улыбку Джейми Гринграсса, маглорождённого слизеринца. Интересно, знает ли Трэверс, кто стоит за этим нападением? Он задавался вопросом, выживет ли Джейми, если она решит отомстить. Драко нахмурился. Если она хоть что-нибудь сделает, уверенность Джейми не продлится долго – он может сломаться – Драко не хотел, чтобы Трэверс получила такое удовольствие. Да, у Джейми было фантастическое начало, но ему предстоял долгий путь. Драко перестал крутить кольцо, и внезапно в его голове возникла безумная идея. Нет, подумал он. Да, сказал его разум. Нет, снова подумал он. Я не могу просто… Что скажут родители? Оно им не принадлежит, ответил разум. Оно твоё. И оно тебе не так уж и нужно, правда? Гордишься ли ты им теперь вообще? Конечно, горжусь. И эта гордость что-то значит, или это простое удовлетворение? Детское хвастовство вещами, которые ничего больше для тебя не значат? Гордыня, которая не даёт тебе совершенствоваться? Драко осмотрел гостиную, а потом зашёл в спальню мальчиков-первокурсников. Там был бардак: повсюду валялась одежда, на полу лежала чья-то домашняя работа, а одно из покрывал было залито чернилами. Но найти кровать Джейми было несложно: она была единственной, над которой висел не движущийся футбольный постер. Драко снова заколебался, чувствуя одновременно и уверенность, и тошноту – отчего, не знал сам. Он взял кусок бумаги и подобрал чьё-то перо. Для Джейми, чтобы он продолжал быть истиннным слизеринцем. От друга. Драко положил записку на тумбочку Джейми, а затем быстро, чтобы не было времени передумать, снял с пальца своё кольцо с гербом факультета, положил его на бумагу и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Всё ещё не позволяя себе думать, он пошёл к полю для квиддича, двигаясь ненормально быстро. Поле не было таким великолепным, как раньше (строительство было ещё в разгаре), но фундамент, каркас, само поле и обручи были восстановлены; не хватало только декоративных знамён и полированных деревянных скамеек (вместо нынешних грубо обтёсанных). Пока он шёл, с поля доносились радостные возгласы. Он поднялся на трибуны, и не трудился искать место. Он просто стоял в углу, положив руку на перила, и смотрел поверх голов своих товарищей-слизеринцев, наблюдая за игрой лишь с лёгким интересом. Через несколько минут он понял, что ему действительно всё равно. С тихим чувством скорби он отступил назад по лестнице. Он спустился на землю в тени поля и направился обратно к замку. Если игра затянется на приличное время, у него будет хороший, долгий, спокойный отрезок времени, и ему нечем будет заняться, кроме как работой над зельем... – Малфой! Эй, Малфой! Погоди! Драко застыл, как вкопанный, чувствуя, как тошнотворное чувство пригвоздило его к месту. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы решить, хочет ли он убежать или остаться на месте, но к тому времени его уже догнали. Драко резко обернулся. – Поттер. Что делаешь здесь? Поттер поправил очки и пригладил волосы рукой. – Навещаю Джинни. – О. – Скучаю по временам, когда был ловцом. – Точно. – Драко будто проснулся. Почему он здесь стоял? Он развернулся и пошёл прочь. – Малфой, ты с родителями общаешься? Драко замер. – Что? Поттер догнал его и преградил ему путь, сложив руки на груди. – Ты меня слышал. Ты общаешься с родителями? – Не твоё дело, – огрызнулся Драко. Поттер не мигая смотрел на него. – Общаешься или нет? – Постоянно, – ответил Драко. – У Пожирателей Смерти, знаешь ли, тоже есть чувства. Мы пишем друг другу. Поттер кивнул, расслабился и задумался, будто Драко сказал что-то очень важное. – Это хорошо. Драко вздёрнул подбородок. – Ты должен бы знать, вы, министерские сволочи, перехватываете всё, что мы отправляем. Задумчивость на лице Поттера сменилась гневом. – Я не министерская сволочь! – Ах да, прости, я забыл. Ты пока только учишься на сволочь. Поттер покачал головой. – Предупреждаю, Малфой, будь осторожен. – Ах так, – покосился Драко. – Предупреждаешь как враг или от всей широты своего гриффиндорского сердца? Поттер бросил на Драко понимающий взгляд, который привёл его в бешенство. Поттер не должен был смотреть на него так, как раньше смотрел Дамблдор, как смотрел Северус, как смотрела на него Луна сейчас. У него не было такой привилегии, и как бы ему ни хотелось притворяться, он не мог заглянуть в голову Драко. – Предупреждаю как аврор, Малфой, – твёрдо сказал Поттер, и в его голосе прозвучала поразительная властность. Драко скрипнул зубами. – Мне даже не положено с тобой разговаривать. Это компрометирует… Впрочем, неважно. Я тебя предупреждаю: будь осторожен. Там что-то... – Эй, Поттер! – позвал незнакомый Драко гриффиндорец. – Ты почему матч не смотришь? Что-то не так? Пожиратель Смерти тебя донимает? Позвать директора? Поттер многозначительно посмотрел на Драко и, не говоря больше ни слова, вернулся, поднялся по крутой лестнице и исчез в толпе наверху.