Дракон и Луна

Драко пережил следующий месяц благодаря своему снотворному зелью. Он снова испытал его на себе в следующие после первого опыта выходные. Всё те же кошмарные полминуты воспоминаний пришлось пережить снова, но он проспал всю субботу и проснулся сам воскресным утром. Ликуя от своего успеха и хорошо отдохнув, он сумел стряхнуть с себя разочарование от того, что Луна его бросила. Он больше не пытался загнать её в угол или снова привлечь её внимание, а она продолжала вести себя так, будто его не существовало. Он больше не разговаривал с Джейми, но мальчик начал носить кольцо. Драко не замечал его раньше, но теперь ему казалось, что Джейми повсюду: вот он сосредоточился над домашней работой в библиотеке, вот смеётся с ребятами с Хаффлпаффа и иногда со слизеринцами – а вот оживлённо жестикулирует, так, что блики вспыхивают на кольце. Идиот, сердито думал Драко. Зачем ты ему его отдал? Драко почти постоянно носил это кольцо с тех пор, как родители подарили его ему на третьем курсе. Он снял его только тогда, когда Пожиратели Смерти растаскивали сокровища Малфоев, и спрятал под половицами в спальне. Теперь же он вздрогнул и внутренне поморщился, увидев его на пальце маглорождённого. Но он не мог взять свои слова обратно – во всяком случае, не устроив скандала. Поэтому он отчитывал себя в одиночестве, считая время до дня, когда поедет домой на Рождество. Он думал о поместье со смешанными чувствами. С одной стороны, он устал от Хогвартса и одиночества. Но с другой стороны, он вернулся в Хогвартс только потому, что его тошнило от дома. Он вспомнил одновременно и любовь своих родителей, и отсутствие открытой ненависти, и осязаемый страх, и тоску, и ощущение смерти. Возможно, он и осмелился бы написать родителям с предложением остаться в Хогвартсе на Рождество, но не сделал этого по двум причинам: 1. Неловкое, странное предупреждение Поттера заставило его встревожиться. Ему нужно было вернуться домой, чтобы самому убедиться, что всё в порядке. 2. Несмотря ни на что, он скучал по своим родителям. Драко наверняка забыл бы о дуэли с Трэверс, но когда последняя неделя занятий подошла к концу, по коридорам за ним поползли шепотки. – У Малфоя будет дуэль с Трэверс. – Это Трэверс вызвала Малфоя. – Но Малфою ведь нельзя участвовать в дуэлях? – Я слышал, Сам-Знаешь-Кто сам научил его убивать. – Я слышал, он может применить любое Непростительное. – Я слышал, он убил Прескотта в Битве за Хогвартс. Ему накануне исполнилось семнадцать, и он остался… – Почему он тогда не в Азкабане? – Никто не смог это доказать, и Малфои подкупили Министерство. – А я слышал, что у его матери с заместителем министра… Драко закусил язык, пока не во рту не появился металлический привкус, и проигнорировал большинство фраз. Услышав последнюю, он обернулся, и убийственное выражение его лице заставило нескольких студентов Рейвенкло и Гриффиндора убраться прочь. Драко не запретили дуэли, как таковые… Ему было запрещено применять любые виды Тёмной магии. Пизгуд отпустил его тогда, но Драко думал, что это было потому, что МакГонагалл поставила Пизгуда на место и настояла на том, чтобы он не посягал на её авторитет. Он сомневался, что такое же милосердие придёт снова, если он использует какую-либо Тёмную магию в публичной дуэли, даже просто сглаз. Но он не мог отказаться от этого сейчас, когда все этого ждали. Проклятая Трэверс. Состязания состоялись в последний день перед тем, как студенты начали разъезжаться по домам. Драко направился в свою комнату, быстро упаковал все свои вещи, трижды запер сундук и спрятал свои зелья (которых у него всё ещё оставалось довольно много, к его самодовольному удовлетворению) в отдельном мешочке, на который он наложил несколько скрывающих чар, прежде чем положить его в дальний угол чемодана. Затем он запер дверь, достал волшебную палочку и спустился в Большой зал. Дуэли уже начались. В передней части зала были установлены четыре дуэльные платформы, их узкие концы указывали на дверь, где стоял Драко. На первой платформе, самой дальней слева, стоял старшекурсник и отдавал распоряжения младшему ученику. На втором слизеринец и гриффиндорец одновременно кричали "Экспеллиармус" и "Протего". На третьей хаффлпаффец с одутловатым, опухшим лицом стрельнул заклинанием в студента Рейвенкло, который закричал, согнулся пополам и схватился за ступни. На четвертой платформе Джинни Уизли в данный момент сражалась не с кем иным, как с Шеймусом Финниганом. Драко подумал было, что у Финнигана не будет ни единого шанса против Уизли, но на самом деле тот очень прилично справлялся с большинством её заклинаний. Самая же большая толпа собралась вокруг последней платформы. Драко держался позади толпы и взял брошюру со стола, заваленного бумагами (похоже, когда-то они лежали аккуратными стопками). Она гласила:

ДУЭЛЬНЫЙ КЛУБ – ПОКАЗАТЕЛЬНЫЕ ПОЕДИНКИ

После предварительных показательных поединков между участниками любой студент Хогвартса может бросить вызов любому из членов Дуэльного Клуба.

Любые несовершеннолетние претенденты будут соблюдать правила дуэлей первого уровня.

Любой из совершеннолетних претендентов может бросить вызов любому члену Клуба на любом уровне.

Члены Клуба могут отклонить любой вызов по своему усмотрению.

Участники могут обсудить уровень, на котором будет проходить дуэль, вплоть до уровня, подтверждённого письменным разрешением их опекуна.

УРОВНИ:

0: по запросу совершеннолетние участники клуба могут обучать других студентов правилам поединков. 1: Разрешены только заклинания обезоруживания. Все сглазы и порча запрещены. 2: Все заклинания, вплоть до сглаза, разрешены. Порча запрещена. 3: Все заклинания вплоть до порчи, разрешены. Проклятия запрещены. Драко оторвал взгляд от брошюры и увидел, что Ванесса Трэверс смотрит на него с другой стороны стола. Она протянула ему листок бумаги. – Если надумаешь бросить кому-нибудь вызов, заполни это, – с ухмылкой проинструктировала она. Драко молча взял его, записав свое имя и имя Трэверс. Немного поколебавшись, он стиснул зубы и отметил третий уровень. Он протянул ей листок бумаги. – Сойдёт? Трэверс выглядела слишком довольной собой. – Идеально. – Она выхватила листок из его пальцев и вприпрыжку поднялась на четвёртую платформу, бросила листок в деревянное ведро, украшенное анимированными фейерверками, затем отступила назад и исчезла в толпе. Драко остался на месте, наблюдая за дуэлями и размышляя. С этим вызовом он только что разрешил Трэверс выступать на уровне 3, в то время как она знала так же хорошо, как и он, что он может выступать только на уровне 1, чтобы избежать неприятностей. Это было глупо и опрометчиво, но его собственный совет звенел в ушах и укреплял его решимость. Только так ты и остановишь травлю. Став сильнее. Он не мог использовать Тёмную магию. Оставалась только защитная магия, обезоруживающие заклинания, зачарование и трансфигурация. О зельях, к сожалению, не могло быть и речи, поскольку волшебникам разрешалось пользоваться только своими палочками во время дуэлей. Он оставался на месте ещё полчаса, пока студент первого или второго курса доставал из ведра листки бумаги и зачитывал имена. Его взгляд стал рассеянным, когда он уставился на дальнюю стену над головами дуэлянтов. Он, казалось, не замечал, как росла толпа, как студенты поглядывали на него и перешёптывались. Он не шевелился до тех пор, пока голос маленького студента не повысился на несколько тонов: – Драко Малфой против Ванессы Трэверс – третий уровень. Послышался тихий ропот. Глаза Драко сфокусировались, и студенты расступились перед ним и Трэверс, когда они оба двинулись к платформе. Драко вскочил на платформу, и Трэверс сделала то же самое. Студенты подталкивали друг друга локтями. – Я ставлю на Треверс. Она побила всех на своем курсе, и всех старше неё по крайней мере один раз, за исключением Уизли. – Да, но ведь она не была обучена Сам-Знаешь-Кем. – Не глупи, Малфой не был обучен Волдемортом, – Драко невольно вздрогнул, поклонившись Трэверс, – он хочет, чтобы все так думали. Он просто чёртов лживый трус, вот и всё. Драко стиснул зубы. Он и Трэверс подняли свои волшебные палочки. – Один момент. – Шёпот прекратился. Сол Крокер, бывший невыразимец, новый учитель Защиты от Тёмных Искусств и наставник Дуэльного Клуба, пробирался сквозь толпу. – Малфой, на пару слов. Драко расслабился и посмотрел вниз, но не двинулся с места. Он не собирался идти с Крокером и стыдливо шептаться в углу; всё, что он хотел сказать ему, он мог сказать перед всеми. Ему нечего было скрывать. – Да, Профессор? Крокер посмотрел на него с выражением "сам-виноват-если-что". – Малфой, я надеюсь, вы знаете, что ограничения, наложенные на вас Министерством магии, не ослабляются даже в случаях согласованных дуэлей? – Совершенно верно, профессор. – Итак, вы знаете, что во время дуэли третьего уровня Министерство запрещает вам использовать любую Тёмную магию, включая порчу и проклятия? – Да, профессор. – И вы также знаете, что если вы не подчинитесь приказу Министерства во время этой дуэли, я без колебаний сообщу об этом Министерству? Драко посмотрел ему прямо в глаза. Можно было услышать шёпот с противоположного конца Большого зала. Остальные платформы были пусты; студенты, объявлявшие дуэлянтов, застыли на месте, глядя на четвертую платформу, и никто не торопил их. – Я бы не хотел ничего другого, профессор. Крокер отступил назад, ничего не понимая. – Что ж, очень хорошо, Малфой. Приступайте. Трэверс усмехнулась. Секундант шагнул вперед, лицо его пылало от возбуждения. – Дуэлянты наготове... – Драко и Трэверс снова заняли свои места. – Начали! В следующее мгновение вспышки света, удары и заклинания с поразительной быстротой сорвались с палочки Трэверс. Драко отступил назад, используя защитные чары, наблюдая, как заклинания сталкиваются со щитом. Трэверс была хороша; её заклинания были невербальными. Одно из заклятий прорвалось сквозь его щиты; он не смог пошевелить ногами. Конфундус! Трэверс увернулась, Драко освободил ноги и поднял ещё один щит. Трэверс сделала то же самое, и они провели несколько неловких секунд, изучая друг друга сквозь мерцающий воздух. Драко глубоко вздохнул. Глациус! Остолбеней! Протего! Трэверс послала огненный шар навстречу его льду, отразила его оглушение. Драко пригнулся. Акцио стол! Стол с листовками взлетел и закрутился в воздухе. Студенты завизжали и пригнулись, когда бумаги полетели по комнате, как гигантские снежинки. Стол разлетелся на мелкие осколки и щепки. Лицо Драко обожгло, и он почувствовал вкус крови, а затем – жар. Он поднял ещё один щит, который растаял вместе с пламенем. Обскуро! На глаза Трэверс легла повязка. Она крутанула палочку по узкому кругу, и повязка полетела обратно к Драко в виде змеи с открытым ртом и блестящими клыками. Випера эванеска! Протего! Пот смешивался с кровью на его лице. Что-то ударило его в живот. Драко скользнул назад, согнувшись пополам. Карпе ретрактум! Из палочки Драко вырвался луч света и обвился вокруг лодыжки Трэверс. Он потянул её на себя, ощущая кислый привкус во рту. Она взвизгнула и перерезала верёвку пополам. Протего! Протего! Протего! Драко отступил назад раз, другой, третий, пока Трэверс приближалась, заклинание за заклинанием взрывались вспышками всего в нескольких дюймах от его лица. Он почувствовал вкус желчи, смешанной с кровью и солью, и увидел, как блеснули её зубы. Она смеялась над ним. Гнев клокотал у него в груди. Он почувствовал, как комок подступает к горлу. И не раздумывая, в яростном желании стереть эту ухмылку с её лица, Драко сбросил щит, прыгнул вперёд и закричал так, чтобы услышала вся комната: – Легилименс! Маленький мальчик на земле, зелёный череп в небе, яркие коробки, мучительный плач, поцелуй с незнакомцем, лицо Драко, залитое кровью и искажённое яростью, когда он корчился на земле в пустом коридоре, тонкая рука, покрытая чёрной слизью. Трэверс закричала. Протего! Драко отступил назад; она побледнела и покачивалась с открытым ртом. Теперь-то у него был шанс... Светлые волосы справа и ниже него – и огромные, широко распахнутые серебристо-серые глаза. Он потерял концентрацию. Трэверс была вне себя от ярости. Её губы двигались беззвучно, но ему удалось прочитать по губам, и он знал, что сейчас произойдет, но не знал, как к этому подготовиться. Он поднял щит как раз в тот момент, когда заклинание ударило его. Экспульсо. Взрыв сотряс платформу. Драко подбросило и крутануло в воздухе, боль прокатилась по всему телу. Снова крики. Он коснулся ногой поверхности; мигом позже – рухнул на эту поверхность всем телом. Он не знал, находится ли всё ещё на платформе. Наверное, из-за ожогов и огня, первое заклинание, которое он сотворил после, было Аква эрукто. Когда же фонтан воды поднялся в воздух, за ним последовала голубая вспышка, и вода превратилась в пар. Искры заплясали в тумане, как ведьмины огоньки, и будто издалека слышались крики студентов. Он перекатился на живот и не целясь взмахнул палочкой: всё равно ничего не было видно. Остолбеней. Кто-то коротко и пронзительно вскрикнул. А потом наступила тишина. Драко оставался, где был, продрогший и обессиленный. Он услышал голос, – наверное, Крокера, – тихий и угрожающий и едва скрывающий гнев. Драко не мог разобрать слов, но туман рассеялся. Он приподнялся на локтях. Он всё ещё был на платформе. Вокруг образовалось огромное кольцо. Сотни пар глаз были устремлены на него. Крокер подошёл к другому краю платформы, где лежала неподвижная Трэверс. Он взмахнул палочкой, и она приподнялась, бледная и изнурённая. Крокер резко развернулся и направил палочку на Драко, и тот было дёрнулся, но с удивлением почувствовал, что волдыри и кровь на его лице исчезли. – Драко Малфой. – Елейно и тонко позвал кто-то. Это не был голос Крокера. Драко, не поднимаясь, в ужасе оглянулся. И там, перед толпой, с отвратительной, тошнотворной, сочувственной, теперь-то–ты–мой улыбкой, стоял Арнольд Пизгуд.

***

Что мне делать? – Пойдёмте со мной, мистер Малфой. – Пизгуд схватил его за правый рукав и потащил через двор. Двойные двери Большого зала лязгнули за ними. Никто его не защищал. Никто бы и не стал. Драко следовал за Пизгудом в полном оцепенении, без возражений. У него не было ни плана, ни слов, ни способа выпутаться из этой ситуации. Что мне делать? – Мой чемодан, – сказал он, и его голос прозвучал на удивление холодно и бесстрашно. – Его вам доставят, – ответил Пизгуд. После того, как обыщут, наверняка. Ну что ж, за экспериментальные зелья его не взгреют так, как за дуэль. Что мне делать? Родители, хотел сказать он. Что вы им скажете? Вы ведь скажете? О Мерлин, пожалуйста, не говорите им. Но он не мог говорить, и не верил, что Пизгуд сделает хоть что-то ради него, так что, вероятно, это было и к лучшему. Они вдвоём отправились в Хогсмид. Драко почувствовал лишь отдалённое, лёгкое замешательство, когда они вошли в Кабанью Голову, и Пизгуд сердечно поприветствовал Розмерту, которая смотрела на Пизгуда, поджав губы, а на Драко – с бесстрашным любопытством. Пизгуд сжал холодными липкими пальцами запястье Драко, и они вошли в камин Розмерты. Драко лишь на мгновение задумался, часто ли Министерство использует частные камины для перемещений, или это новая политика. Интересно, дала ли Розмерта своё разрешение и получила ли она деньги за свои хлопоты? Затем они вышли в светлый кабинет, отделанный полированным деревом; солнечный свет лился сквозь зачарованные окна. Пизгуд не отпускал запястье Драко. – Добро пожаловать в мой кабинет, – сказал он. – Сядьте. Драко осмотрел простой деревянный стул перед письменным столом Пизгуда. Тот, со своими грубыми, не отполированными подлокотниками, выглядел очень просто по сравнению с блестящим лаком на мягком стуле с противоположной стороны стола. Доверия этот стул у Драко не вызывал. – Я лучше постою. – Позвольте мне перефразировать, – сказал Пизгуд. – Сядьте, или я заставлю вас сесть, и вам придётся смириться с весьма неприятными наручниками. Пизгуд держал в одной руке палочку Драко и свою собственную. Я мог бы сбить тебя с ног, отобрать их у тебя и через тридцать секунд убраться отсюда, – подумал Драко, шагнув вперед и усевшись. Только тогда Пизгуд отпустил его руку. Неприятное воспоминание о Люциусе промелькнуло в его сознании, принеся с собой жидкую горячую боль. Тот бы посмотрел на Пизгуда сверху вниз, выгнув одну бровь, неодобрительно опустив один уголок рта, а другой приподняв в изумлении. "Как ты смеешь," – сказал бы он, нисколько не испугавшись, даже расслабившись, держа свою трость в небрежной "ещё шаг и я выколю тебе глаза" манере (он бы не позволил Пизгуду забрать свою палочку). "Кем ты себя возомнил?" Ты надутый, фальшивый, дряблый индюк. Драко вздрогнул, когда почувствовал лёгкое покалывание. Это было мягкое удерживающее заклинание – оно скорее препятствовало попыткам побега, чем предотвращало их. Драко сомневался, что у Пизгуда были полномочия на что-то более сильное. А потом младший Драко закричал: "Мой отец узнает об этом!" Ещё один удар в грудь, словно раскаленное железо. Драко закрыл глаза и глубоко вдохнул через нос. Отца здесь нет, и он не должен узнать об этом. Но сердитое, оскорблённое лицо Люциуса всё ещё маячило перед его внутренним взором. Да как ты смеешь? Драко открыл глаза. – Если позволите, – его голос прозвучал ясно и спокойно и сочился сарказмом и презрением. – По какому обвинению вы держите меня здесь? Одним движением волшебной палочки Пизгуд достал из глубокого ящика стола толстую папку и шлёпнул её на стол, затем открыл, перебирая многочисленные страницы. Он медленно вытащил кусок плотной бумаги с эмблемой Министерства, оттиснутой наверху. Это был бланк. Пизгуд положил его поверх страниц, уже лежавших в папке, и разгладил ладонями. Затем он выбрал перо с великолепным павлиньим пером, украшенное фальшивым золотом (Драко был Малфоем; конечно, он мог распознать фальшивые драгоценности по виду) и что-то нацарапал на бумаге. – Нарушение соглашения об условно-досрочном освобождении, – сказал он наконец; его почерк был крупным и кривым, как у болтливой старухи. – Дуэли, использование Тёмной магии, ненадлежащее использование мощной магии проникновения в сознание, отказ информировать Министерство о полных магических возможностях… Пизгуд улыбнулся, глядя на бумагу с мягким, почти страстным восхищением в глазах. В Драко вскипела ненависть. Он больше не нуждался в том, чтобы память о Люциусе подталкивала его. – Я не был проинформирован об этих изменениях. Пизгуд оторвал влюблённый взгляд от записки, свернул её и запечатал своей волшебной палочкой. – О каких изменениях? – спросил он, нахмурившись. Драко закинул ногу на ногу и откинулся назад, словно развалившись в самом изысканном кресле. – Нигде в соглашении об условно-досрочном освобождении не упоминаются дуэли, я не использовал Тёмную магию, и я всё ещё студент – новые возможности развиваются каждый день. Когда мне удаётся что-то новое, я удивляюсь не меньше вашего. Пизгуд сердито посмотрел на него, но затем расслабился. – Разумеется, требуется тщательное изучение вашей волшебной палочки, – мягко сказал он. – И Министерство имеет возможность определить, какие заклинания являются чрезмерными, мистер Малфой, Тёмные или нет, новые или нет. Это оговорено в соглашении. Это было правдой, но отвращение Драко было настолько сильным, что эта мысль отдавалась в его сознании лишь незначительным беспокойством. Он постучал указательным пальцем по подлокотнику кресла и пристально посмотрел на Пизгуда. Пизгуд смотрел в ответ. – Легилименция, мистер Малфой, – объяснил Пизгуд тоном, который он, вероятно, считал отеческим. О, он и понятия не имел, каким был отец Драко. – Конечно, вы должны знать, что использование такой мощной, агрессивной магии запрещено в таких случаях, как ваш. Тем более использование такой магии против несовершеннолетней девушки. Это и обычного волшебника приведёт к неприятностям, а уж кого-то с вашей дурной славой... Драко ничего не ответил. – Вы отрицаете успешное применение Легилименции против несовершеннолетней ведьмы? Драко тихо спросил: – Как же так, Мистер Пизгуд? Неужели вы теперь и маг ударной группы, и детектив, и Визенгамот, и судья в одном лице? Пизгуд захлопнул папку. – Как вам будет угодно, мистер Малфой. Не хотите по-хорошему – будем разбираться публично. Сейчас я просто обращусь в "Ежедневный Пророк". Извините меня. – Пизгуд стремительно вышел из комнаты. Внутри у Драко всё сжалось от гнева и тревоги. Несмотря на буйство Пизгуда, Драко знал, что признаваться в чём-либо в этом кабинете было неразумно. Больше всего его беспокоила газета. Его так и подмывало уйти прямо сейчас – вероятно, именно этого и добивался Пизгуд. Так поступил бы виновный. Драко посмотрел на папку. Затем он наклонился вперед и протянул руку. Его пальцы едва дотягивались до её края. Он зажал обложку между большим и указательным пальцами и медленно, затаив дыхание, подтащил её к себе. Как только папка оказалась на краю, он взял её, откинулся на спинку стула и начал листать содержимое, пропуская страницы, на которых были описаны преступления Малфоев – он слишком хорошо знал, в чём их обвиняют и за что они были осуждены. Он искал что-то ещё. Имена и записи мелькали перед его глазами, пока он просматривал страницы. Вовлечённость глубже, чем предполагалось ранее Предполагаемые сообщники Стенограмма допроса Имена Пожирателей Смерти Нарцисса Малфой требует расследования по поводу обращения с малолетним сыном Доказательства, необходимые для осуждения Стоп, что? Драко вернулся на несколько страниц. 23 ноября 1981 Нарцисса Малфой требует расследования по поводу обращения с малолетним сыном Сегодня обвиняемая подала официальную жалобу от имени своего сына и мужа. Во время её слушания перед Визенгамотом присяжные выдвинули возражение, что она требовала присутствия своего годовалого сына Драко Малфоя, чтобы вызвать сочувствие. Драко Малфой находился в зале под присмотром семейного домового эльфа по имени Добби. Присяжные попросили удалить её сына. Она отказалась сотрудничать, приказав домовому эльфу остаться, пока не будет обещано, что Драко отдадут Люциусу Малфою, которого держат в отдельной камере. Нарцисса Малфой утверждает, что её обманули, заставив поверить, что Люциус Малфой, вместе с их сыном, больше не будет находиться в присутствии дементоров. Она обвиняет Министерство, поместившее её сына в присутствие дементоров, в жестоком обращении с ребёнком. Рекомендуются немедленные действия; возможно участие средств массовой информации. Драко уставился на заметку. Эта информация не касалась их недавнего суда. Это были документы ещё со времён Первой войны. Сердце стучало у него в ушах. Добби. Он редко думал об этом домовике. Конечно, он знал, что Добби был в семье всю его жизнь – но и не задумывался, что когда-то домовик ухаживал за ним, будто старая нянька-карлица. Мысль казалась абсурдной и логичной одновременно. Нарцисса, которую допрашивал Визенгамот. Драко был в бешенстве и в трепете одновременно. Они заперли его родителей вместе с дементорами; по его рукам пробежал холод. Даже без фотографий, Драко мог представить себе праведный гнев на лице матери. Она угрожала Министерству. Он медленно перевернул страницу. Вырезка из газеты с заголовком: "Постановление Министерства по делу Малфоев откладывается". Малфои были в центре серьёзного расследования, и она запугивала их, угрожала расследованиями, преследованием прессы и бог знает чем ещё. Это было справедливо – дементоры? Они заперли Драко с дементорами, когда он был младенцем? Что за садист это разрешил? Кто-то, кого звали Грегори Тинфли, очевидно. "Служащий Визенгамота под подозрением," – гласил один из заголовков. "Тинфли на испытательном сроке; рекомендуется переобучение," – говорилось в другом. Мерлинова борода, она выиграла. Малфоям выплачена компенсация. Обвинения сняты! – Это, конечно, правильно, – сказала Алекто Кэрроу после того, как накануне поздно вечером было сделано объявление. – Несправедливые обвинения хорошей, лояльной волшебной семьи в государственной измене сами по себе смешны, подвергать же их маленького сына воздействию дементоров – просто ужасно. Это не что иное, как самый мучительный вид жестокого обращения с детьми и серьёзный, тревожный шаг со стороны Министерства. – В ответ на уточнение, что дементоров держали только у дверей и относительно далеко от заключённых, и что воздействие продлилось менее десяти минут, она ответила: “Десять минут, десять дней – любой отрезок времени, в течение которого пытали ребёнка, – слишком длинный. Только время покажет, насколько травмирован бедный Драко. Малфои были очень любезны, согласившись принять компенсацию и не выдвигать новых обвинений." Драко хмыкнул. Твоими бы устами, Алекто. Почему никто никогда не говорил ему об этом? Конечно, он знал, что после Первой войны было проведено расследование; конечно, он знал, что они не были наказаны. Но они не просто отделались от ответственности, а стали ещё богаче, чем прежде. Он встряхнулся: желание прочитать всю папку, страницу за страницей, было огромным. Его родители никогда не говорили о личных последствиях Первой магической войны. Но нет, это была история – настоящее было важнее. Он быстро пролистал остальную часть папки, лишь один раз замешкавшись, чтобы взглянуть на старую газетную вырезку с семейной фотографией, и бессознательно улыбнулся. Наконец, всплыли более свежие вещи – записки, призывающие следить за Малфоями на случай, если Тот-Кого-Нельзя-Называть или Пожиратели Смерти вернутся (Кто написал все это? Пизгуд? Никто, казалось, не слушал), газетные вырезки, всё, связанное с отстранением Дамблдора, гора записок и обвинений, газетные вырезки, освещающие события в Отделе Тайн и захват Люциуса (Драко быстро их пролистал). Потом снова военные новости, потом новости о Драко и разоблачение его как Пожирателя, судебные процессы, испытательный срок, яростные письма и записки, рекомендующие заключение в Азкабане – Драко всё быстрее и быстрее перебирал страницы. Он не хотел снова переживать это. Он долистал до самого конца папки. Запрос на перехват почты (сюрприз, сюрприз), список определённых тем, которые считаются подозрительными, список слов, о которых нужно немедленно сообщить, если таковые будут найдены в письмах, отслеживание доставок в поместье, спор о том, следует ли им разрешить их нового домового эльфа или нет, подробные списки запрещённых заклинаний (Драко подумал, что было бы гораздо более эффективно использовать бумагу, чтобы записывать только то, что Малфоям было разрешено). Заговор Пожирателей Смерти и/или сочувствующих и/или угроза и/или потенциальные жертвы и/или потенциальная цель. Что? Булстроуд. Кэрроу. Кэрроу. Руквуд. Эйвери-мл. Крауч. Крэбб-ст. Гойл-ст. Джагсон. Мальсибер-мл. Нотт. Лестрейндж. Роули. Яксли. Малфой. Их фамилия была выделена. Цели/потенциальные цели: Булстроуд. Кэрроу. Возможные заговорщики: Гринграсс. Малфой. Трэверс. Возможные зачинщики:Малфой. Трэверс. Гринграсс. Что, чёрт побери, это такое было? Шаги. Драко вздрогнул. Он поднял огромную папку, толкнул её по столу Пизгуда и уселся, сложив руки на груди. Дверь открылась. Раскрасневшийся Пизгуд снова уселся за стол. Драко старался скрыть своё замешательство. Воротник его намок от пота и прилип к шее, и он мучился одновременно из-за того, что впустую потратил время на изучение старых записей в досье, и из-за того, что папка криво лежала на столе. Пизгуд схватил её и бросил обратно в глубокий ящик стола, который затем запер. Он рухнул в кресло, достал ещё бумаги и принялся их читать так, будто Драко не существовало. Сердце Драко перестало колотиться, и пот на шее постепенно высох. Единственным источником звука в кабинете был Пизгуд, барабанящий ногтем по столу и бумагам. Драко сидел неподвижно, глядя прямо перед собой в пустоту, и напряженно размышлял об увиденных строчках в досье. Заговорщики. Цели. Зачинщики. Что вообще расследовал Пизгуд? Наконец раздался стук в дверь, в комнату влетела записка и улеглась перед Пизгудом. Он схватил её и тут же распечатал. Взгляд его скользнул по страницу, и самодовольная ухмылка заиграла на его лице. Он вскочил и обошёл вокруг стола, а затем постучал палочкой по стулу Драко. Чары спали. – Пойдёмте, мистер Малфой. Ничего хорошего из этого не выйдет. Драко послушно последовал за Пизгудом из кабинета и не позволил себе оглянуться через плечо на ящик, где лежала запертая папка. – Куда мы идём? – спросил он, совсем не ожидая ответа. – Увидеться с Сэвиджем, – сказал Пизгуд, бросив на него взгляд, чтобы оценить реакцию. Драко смотрел прямо перед собой и сжал челюсти, когда паника вспыхнула в его груди. Сэвидж был главным аврором.

***

Они пришли к кабинету через несколько минут. Пизгуд постучал, и дверь бесшумно распахнулась. Имя Сэвиджа золотыми буквами было выведено на табличке на столе. В его тёмных, зачёсанных назад волосах виднелись седые пряди, которые даже сочетались с его острым подбородком и пронзительным взглядом. Драко подумалось, что если Сэвидж посмотрит на него такими глазами, то его разорвёт надвое. – Заходи, Арнольд, – сказал Сэвидж, махнув рукой и отодвинув перо и блокнот в сторону. Пожиратели Смерти кричали с колдографий на стенах. Пизгуд толкнул его на деревянную скамью у стены, и Драко уставился на табличку с именем, краем глаза наблюдая, как Пизгуд протягивает Сэвиджу записку. – Это результаты? – спросил Сэвидж, беря бумагу. – Лучше бы у тебя на этот раз что-нибудь было, Арнольд. За этим последовали третьи самые длинные двадцать секунд жизни Драко. Те, что были на первых двух местах, произошли в последние годы. Он предпочитал о них не думать. Даже не глядя на него, Драко почувствовал, что Сэвидж оторвал взгляд от листка. – Свидетели у тебя есть? – Конечно, есть, мистер Сэвидж, – Пизгуд звучал оскорблённым. – Всё в моём отчёте: происшествие случилось в центре Большого зала. Сотни студентов всё видели. Сэвидж не вздохнул, но в паузе, которая последовала за словами Пизгуда, этот вздох почти слышался. – У тебя есть показания свидетелей, Арнольд? – Линдон работает над этим, сэр. Ещё пауза. – Мистер Малфой, – его голос будто приказывал: "посмотри на меня”. Драко поднял голову, и напряжённый взгляд Сэвиджа действительно чуть не расколол его надвое. – Мистер Пизгуд выдвинул против вас несколько серьёзных обвинений. Он сообщил вам, в чём они состоят? Драко представил себе лицо отца и твёрдо ответил: – Да, сэр. – Вот, – Сэвидж положил бумагу на стол перед собой и подвинул её так, что нижний её край идеально совпал с краем стола. – Это результат проверки палочки, проведенной нашими аналитиками. Он показывает, что она была использована для сотворения заклинания Легилименции. Вы отрицаете, что сотворили его? Драко подавил желание облизать губы. Он быстро обдумал свой ответ и тщательно подобрал слова. – Я попытался сотворить заклинание Легилименции, сэр. Сэвидж некоторое время поизучал Драко прежде, чем задать следующий вопрос. – Почему вы не проинформировали Министерство, что владеете такой магией? – Я не пытался раньше, – соврал Драко. Они, наверное, не нашли предыдущее заклинание, которое он применил во время схватки в переулке. Скорее всего, времени прошло уже слишком много. Ещё одна вдумчивая пауза. – Вы успешно его применили? Да. – Я не уверен. Я не знаю, как выглядит успешная попытка. – Помните какие-нибудь ощущения? Образы, чувства? Драко прикрыл глаза, будто вспоминая. – Я был на дуэли, сэр. Было много всего. – Ах, да, – Сэвидж откинулся в кресле, но не сводил глаза с Драко. – Дуэль. Могу я спросить, почему вы на неё вызвались? – Я так понял, это не запрещено, – сказал Драко. – Прошу прощения, если я ошибся. – Вы не ошиблись, – сказал Сэвидж. – Но вы же понимаете, что запрет на дуэли подразумевается, когда у вас есть запрет на использование Тёмной магии? Драко глубоко вздохнул. – Я... Признаю, что дуэли без Тёмной магии нестандартны. Лицо Сэвиджа было невыносимо пустым. Драко внезапно почувствовал, что Сэвидж смотрит прямо сквозь него, на стену позади – или в его душу (одно из двух). – А почему вы выбрали именно это заклинание? – Я был на дуэли, сэр. Всё происходило очень быстро. – А почему вы вообще дрались на дуэли? Драко открыл рот, чтобы возразить; этот вопрос был неуместен, это же не было запрещено, так что Сэвидж не имел права спрашивать. Но что-то в лице Сэвиджа остановило его. Драко облизнул губы и снова закрыл рот. – Я перефразирую, – сказал Сэвидж. – Почему вы бросили вызов Ванессе Трэверс? – Она сама этого хотела. – Поэтому вы её вызвали? Драко запутался. Чего хочет от него Сэвидж? – Я… – Я надеюсь, вы понимаете, в какую большую беду вы можете попасть, мистер Малфой, пытаясь использовать чрезвычайно агрессивную магию на несовершеннолетней ведьме. Вам ведь восемнадцать, верно? – Драко кивнул. – Мисс Трэверс пятнадцать лет. Вы пытались заглянуть в её сознание. Вы понимаете, насколько это неправильно? Дуэль или нет, технически допустимо или нет. Вы можете быть обвинены – вот, как раз Пизгуд и пытается вас обвинить – в нападении, которое сродни изнасилованию. Драко обдало холодом, в пальцах закололо. Кровь отхлынула от его лица. – Я… Не… – только и прохрипел он. – Вы не знали, что Легилименция имеет такой подтекст, – сказал Сэвидж. Драко не мог ни думать, ни отвечать. Все заранее заготовленные ответы и высокомерные замечания растворились в его ледяной крови. Драко, не осознавая того, что делает, наклонился вперед, скрестил руки на груди и уставился в пол. – Раньше так она и не рассматривалась, но закон был изменён. Под влиянием, я уверен, чудовищных преступлений, совершённых Томом Риддлом с помощью Легилименции. Драко почувствовал, будто что-то скользнуло по его руке. Он содрогнулся. Крошечный, дрожащий кусочек его разума прошептал вопрос. Он поднял глаза и озвучил его: – Зачем вы мне всё это объясняете? – Впервые в глазах Сэвиджа (всё ещё устремленных ему в лицо) отразились какие-то эмоции. Его брови поползли вверх. Рот Драко продолжал двигаться, хотя большая часть его разума оставалась отключенной. – Пизгуд просто хочет обвинить меня. Вы не обязаны сообщать мне ничего, кроме голых фактов. Зачем вы мне всё это объясняете? – Я не хочу просто обвинить вас, мистер Малфой, – сказал Сэвидж, всё ещё выглядевший немного удивлённым. Нет, не удивлённым – в его взгляде была искра уважения. Нет уж, это было безумие. С какой стати Сэвидж будет его уважать? – Мне нужна правда, и я хочу докопаться до сути. Можете ли вы ответить на вопрос теперь? Почему вы бросили вызов Ванессе Трэверс? Драко был на сто процентов уверен, что ему не давали веритасерум, но эффект был похожим. Где же, чёрт возьми, Сэвидж прятался всю войну? Он всё это время должен был быть главным аврором, а не этот клоун Скримджер. – Мы соперники, – наконец тихо сказал он. – Я даже не думал о том, что она несовершеннолетняя девушка, я считал её просто талантливой студенткой с моего факультета, которую я хотел превзойти. – Я понимаю. – Взгляд Сэвиджа наконец оторвался от лица Драко. Он обмакнул перо в чернильницу и что-то написал на лежащей перед ним бумаге. Пизгуд, который всё это время был спокоен и неподвижен, внезапно взорвался: – Подождите минутку, мистер Сэвидж... – Успокойся, Арнольд, и дай мне закончить, – спокойно сказал Сэвидж. Сердце Драко бешено заколотилось, горячая кровь хлынула в его конечности и обожгла онемевшие пальцы. Что происходит? Неужели он меня отпускает? – Но Мистер Сэвидж ... – Я не позволю тебе раскрутить это дело, Арнольд, даже если ты крутишь в верном направлении. Если мисс Трэверс подтвердит, что его попытка была неудачной, мы не станем его задерживать. И так же быстро его затеплившаяся надежда снова угасла. Трэверс. Трэверс его сдаст. Он не выкрутится из этого положения. Он знал, что его попытка увенчалась успехом. Она закричала. Она тоже это знала. Драко был так поглощен своим отчаянием, что едва не пропустил очередную вспышку гнева Пизгуда. – Но мистер Сэвидж, это же Малфои – опять. Конечно, вы видите, что шаблон продолжает повторяться. И если вы будете продолжать сидеть, произойдёт что-то ужасное. Сначала слухи, потом листовки, потом сам Азкабан, теперь же видимые препятствия… Драко поднял глаза в тот самый момент, когда Сэвидж резко предупредил: – Арнольд. Взгляд Пизгуда метнулся к Драко, его глаза были дикими, а лицо раскраснелось. Он замолчал. Сердце Драко забилось ещё сильнее. Листовки? Азкабан? Какие ещё препятствия? – Арнольд, – сказал Сэвидж, и в его голосе слышалась угроза. – Надеюсь, мне не нужно напоминать тебе, как в последний раз Министерство воспользовалось своей властью, чтобы сосредоточить силы на определенных людях. Звучит ли фраза о неправомерных обвинениях против Гарри Поттера и Альбуса Дамблдора знакомо? – Сэр, – произнес Пизгуд тихо и напряжённо. – Это Пожиратели Смерти. – Да, конечно, – сказал Сэвидж. – Я не забываю. И твои Пожиратели Смерти – это как раз та причина, по которой мне нужно ловить рыбу покрупнее, чем Драко Малфой. – Он снова повернулся к Драко. – Вот что, как я думаю, произойдёт, если Ванесса Трэверс подтвердит Ваш рассказ, – говорил он, доставая чистый лист бумаги и быстро строча на нём. – Ваше дело и моя рекомендация будут представлены на утверждение. Вы добровольно вызвали на дуэль несовершеннолетнюю ведьму. Она добровольно согласилась на дуэль. Вы использовали неортодоксальные методы, которые подвергли ваших сокурсников лёгкой опасности. Вы пытались применить агрессивное заклинание к несовершеннолетней ведьме, но утверждаете, что это произошло просто в пылу дуэли. У вас не было предыдущих успешных попыток Легилименции, поэтому эта способность не может быть зарегистрирована в Министерстве. Я рекомендую, чтобы эта попытка была добавлена в ваше досье для потенциальных доказательств за или против вас в потенциальных будущих инцидентах. Я также рекомендую Министерству добавить условие, запрещающее дуэли с использованием какой бы то ни было формы магии, к вашему соглашению об условно-досрочном освобождении, а также запрет на будущие попытки использовать Легилименцию. Я также рекомендую немедленно освободить вас с предупреждением. – Сэвидж перестал писать и поднял голову. – Вы понимаете меня? – Да, сэр, – ответил Драко безо всякого энтузиазма в голосе. Это не сработает. Трэверс его сдаст. – Я хочу убедиться, что вы понимаете, – сказал Сэвидж. Почему? Думал Драко. Почему тебя это волнует? – Хотя против вас не будет предпринято никаких действий, если вы когда-нибудь снова будете привлечены с аналогичными или похожими обвинениями, этот инцидент, скорее всего, будет использован против вас, чтобы показать вашу историю и выступить в качестве доказательства ваших жестоких наклонностей. Драко почувствовал, как гнев снова закипает в нём, но просто сказал: – Да, сэр. Он обдумывал, как попросить Сэвиджа позволить ему сообщить эту новость родителям, и если Сэвидж предоставит ему такую привилегию, то как, во имя Мерлина, он вообще собирается сообщать эту новость родителям. В то же время, он задавался вопросом, как совсем не сломаться и не впасть в панику. – Я надеюсь, что в дальнейшем вы будете осознавать, что вы ходите по очень тонкой грани, и это может привести к тому, что ваша палочка будет сломана или ещё того хуже. Драко не ответил. Он снова посмотрел в пол. В этот момент в щель двери влетела ещё одна записка. Она улеглась прямо перед Сэвиджем. Он открыл её, несколько минут читал, потом добавил к ней приписку, поставил печать и протянул её Пизгуду. Пизгуд, казалось, всё понял и ушёл, ничего не сказав. Драко посмотрел вслед уходящему Пизгуду, потом снова посмотрел на Сэвиджа, чувствуя себя крайне опустошённым. Сэвидж кивнул ему. Я труп. – Ванесса Трэверс подтвердила, что ваша попытка использования Легилименции была безуспешной. Я уже приказал, чтобы ваши вещи вам вернули. Вы будете свободны, как только комитет официально это одобрит.