Дракон и Луна

Служащий министерства с очень большим подбородком вернул Драко его чемодан и палочку чуть позже, когда оба они стояли в подсобном помещении, и вручил ему письмо. – Это пришло для вас час назад. Драко взял письмо. – Печать сломана, – сказал он с притворным удивлением, открывая конверт и просматривая его содержимое. – В сложившихся обстоятельствах это было сочтено необходимым, – сказал чиновник. – Что именно миссис Малфой просит вас забрать из Больницы Святого Мунго? Драко, весьма озадаченный, просто ответил: – Она этого не говорит. – Это было правдой; единственная строчка текста гласила: "Дорогой Драко, если тебя это не слишком затруднит, пожалуйста, зайди в Больницу Святого Мунго по пути домой. У них есть посылка для нас.” – Это мы видим, – прорычал чиновник, выпятив подбородок. – Хотите сказать, что ничего не знаете? Драко сложил письмо и взмахнул палочкой над своим чемоданом, поднимая его в воздух. – Моя мать не посвящает меня в интимные подробности ведения нашего домашнего хозяйства, как вы все должны знать из содержания других наших писем. – Но у вас, конечно, должны быть догадки? Драко уставился на чиновника пустым взглядом – намеренно пустым, потому что только так он мог удержаться от гнева. – Возможно, это противоаллергенное зелье, – натянуто произнёс он. – Противоаллергенное? От чего же? Драко лгал легко и непринуждённо. – Вечнозелёные растения. У меня аллергия на вечнозелёные растения. Большую часть года это не имеет значения, но Рождество доставляет много хлопот. Чиновник выглядел очень настороженным. – А почему она не пошлёт домового эльфа? – Понятия не имею, – ответил Драко, и это действительно было правдой. – У нас большой дом и только один эльф. Возможно, она занята. А теперь прошу меня извинить. Чиновник кивнул, и Драко вышел из комнаты. Он вручил пропуск дежурному и вышел через один из многочисленных каминов, появившись в приёмной Св. Мунго в облаке зелёных искр и пепла. Он предпочёл бы прийти более незаметно, но и ходить по улицам со своим левитирующим чемоданом тоже не хотел. Он без труда забрал свёрток и уже почти вышел из здания без каких-либо хлопот, но когда уже подошёл к выходу (откупоривая флакон с зельем и нюхая его, чтобы узнать содержимое), вошёл другой человек и почти столкнулся с ним. – Что... Лавгуд! – выпалил Драко, запихивая пробку обратно в бутылочку. – Драко! – Луна отскочила назад; глаза её были ещё больше, чем обычно. – Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил Драко. Острый запах того, в чём он узнал успокоительное зелье, обжигал его ноздри. – Ты что, следила за мной? – Нет, конечно же, нет! – Луна моргнула, глядя на него. В её голосе не было и следа испуга. – Думаешь, я была в Министерстве? – Ну конечно, вопрос был идиотским. – Кроме того, я могу спросить тебя о том же самом. У тебя осталась травма после дуэли? – Нет, – ответил Драко. Лучше всего придерживаться рассказа об аллергии. – Так что насчёт тебя? – Я не была ранена на дуэли. – Нет, я имел в виду… Почему ты здесь? – Я знаю, что ты имел в виду. – Луна продолжала моргать своими огромными глазами. – И-и... – начал Драко, а про себя подумал: Почему я всё ещё пытаюсь с ней разговариать? И одновременно: почему она не игнорирует меня и не уходит? – Я бы предпочла не говорить тебе, почему я здесь, – сказала Луна. – И я полагаю, что ты тоже не хочешь говорить, потому что ты так и не ответил. Драко переминался с ноги на ногу и вертел свою посылку в руках. – Ты меня больше не бойкотируешь? Луна снова моргнула. – Ты отдал своё кольцо Джейми Гринграссу? Драко вздрогнул и оглянулся на других посетителей больницы; казалось, никто не обращал на них никакого внимания. – Наверное, да, – задумчиво протянула Луна. – Но почему же? Драко уклонился от ответа. – Как ты узнала, что оно моё? – Я раньше видела, как ты его носил, – сказала Луна. – А он с гордостью размахивает им с тех пор, как получил его. Я подумала, что это одно и то же кольцо. Перо в её волосах распуталось из прядей и упало ей на лицо. Она подняла глаза и принялась вплетать его снова. – Значит, Министерство тебя отпустило? – Да, – ответил Драко. – Это было очень впечатляюще – то, что ты сделал. Впечатляюще и даже пугающе для некоторых. Как давно ты стал Легилиментом? – Я не стал, – солгал Драко. – У меня не получилось. – Неужели? – Луна закончила с пером и уставилась на него безо всякого выражения. – Они спросили Трэверс, и она подтвердила это, – сказал Драко. – Так что ты знаешь, что это не так. У неё нет никаких причин помогать мне выбраться, если бы я это действительно сделал. – Не обязательно, – сказала Луна, оглядываясь через плечо. – Что ты имеешь в виду? – Ну, она очень гордая. Даже если бы ты успешно применил к ней Легилименцию, думаю, она не захотела бы признать, что ты был в её голове. – Луна развернулась. – У меня назначена встреча, и мне нужно идти; увидимся в следующем семестре, Драко. Драко растерянно смотрел ей вслед. Что, во имя Мерлина, творилось в голове этой девушки? Только после того, как она скрылась в глубине больницы, он понял, как сильно колотится его сердце и как напряжены плечи. Он глубоко вздохнул и попытался расслабиться. По какой-то причине Луна Лавгуд снова заговорила с ним. И она знала, что он был Легилиментом… В некотором роде. Драко встряхнулся и сунул зелья под мышку. Он и так уже опаздывал домой; не следовало заставлять родителей ждать.

***

– Драко, милый, – Нарцисса сама распахнула двери поместья и крепко обняла Драко; он растерялся и отпустил чемодан, и тот упал на землю с громоподобным бум. – Здравствуй, – Драко невольно улыбнулся, вдыхая аромат духов матери и лишь слегка смущённый зловещей мрачностью поместья. Нарцисса отпустила его и, держа руками за плечи, осмотрела с ног до головы. – Я так рада тебя видеть, но ты опоздал, всё в порядке? Что случилось? Драко заготовил ложь заранее: – Ничего, я просто не знал, к кому обратиться, чтобы забрать посылку, и, конечно, персонал был бесполезен, и они заставили меня подписывать бумаги. Нарцисса, нахмурившись, взяла свёрток. – О, боже... Это должно было содержаться в строжайшей тайне! – Потому они, скорее всего, и заставили меня подписывать те бумаги, – быстро сориентировался Драко и снова заставил свой чемодан левитировать. – Что там? Успокоительное зелье? – Да. Мы пробуем кое-что новое. Так, милый, пусть домовуха это заберёт… Ниппи! Ниппи появилась, одетая в мятое, заляпанное жёлтыми пятнами белое кухонное полотенце. Нарцисса указала на чемодан:– Отнеси вещи господина Малфоя в его комнату. Драко моргнул; он не привык, чтобы мать называла его “Малфой”. – Да, госпожа Малфой! – Ниппи осторожно осмотрела Драко, юркнула за него и исчезла вместе с его чемоданом. Драко не смог вспомнить, говорил ли он когда-нибудь с домовухой. – Успокоительное? – спросил Драко, беря Нарциссу за руку и ведя её по коридору. – Я думал, мы пользовались только снотворными. – Мы ими и пользуемся, но начали ещё и успокоительное. – Нарцисса сжала его руку, и Драко решил не спрашивать, зачем Люциусу успокоительное зелье. – Прости, что заставила тебя их забирать. Ниппи может быть… Неосторожна. – Она скривилась. – Не знаю, со зла это она делает или просто глупа. Будет лучше, если она будет оставаться дома, за исключением самых мелких поручений. Прекрасно. То, что нужно. Драко вздохнул, задаваясь вопросом, сможет ли он напугать домовуху так, чтобы она перестала распространяться о семейных делах. Он предпочёл сменить тему: – Отец в кабинете? – Да, – она снова сжала его ладонь. Вот это сюрприз. Когда они подошли к двери кабинета, Драко расправил плечи, глубоко вдохнул и приготовился врать. Но Люциус выглядел удивительно… хорошо. Кажется, он набрал немного веса и в целом выглядел не таким измождённым. Он поднялся, как только они вошли, к ним навстречу и пожал Драко руку. А потом, всё ещё держа его за руку, притянул к себе и обнял. Ещё один сюрприз. Драко не был уверен, что они ему нравятся. Это длилось недолго; Люциус почти сразу же отпустил его и просиял. Драко улыбнулся в ответ: – Здравствуй, отец. Они засыпали Драко вопросами о Хогвартсе, на которые ему было удивительно удобно отвечать. Он сидел напротив них, пока они держались за руки и ловили каждое его слово. Драко не был уверен, что чувствует по этому поводу. Ему стало удивительно легко лгать родителям. Он всегда лгал всем остальным. Только не родителям. Остался ли ещё хоть кто-то, кому не придётся врать? Он пытался задавать вопросы им, но их улыбки становились всё более напряжёнными. Люциус продолжал смотреть на Нарциссу, и она отвечала на все вопросы. Между ответами наступили молчаливые паузы. Сначала Драко подумал, что это просто неловкость оттого, что им больше не о чем поговорить – они прятались, пытались прийти в себя, жили за счёт своих сбережений, и им просто нечего было ему рассказать. Раньше большую часть разговоров вёл Люциус. Он рассказывал самые невероятные истории об интригах и политике и любил наслаждаться похвалами Драко и Нарциссы. А для Драко отец был богом. Его отец был самым могущественным человеком в Великобритании, если не во всём мире. Не имело значения, что был "министр" – не тогда, когда министр делал то, что приказывал его отец. Напряжение не уходило. Драко расспрашивал о том, что происходит в доме, снаружи, не оставило ли Министерство их в покое. И Люциус посмотрел на Нарциссу, и Нарцисса посмотрела на него, а потом они оба посмотрели на Драко, и Нарцисса неопределённо сказала: – Всё спокойно. Мы живём своей жизнью, другие – своей. Иногда пишут Гринграссы. Министерство присылает нам письма с напоминаниями о том, что мы можем и чего не можем делать. Всё как обычно, милый. Драко слабо улыбнулся, разум его начал кружиться. Они тоже мне лгут. Они что-то скрывают. А потом он не смог сдержаться – он не хотел об этом думать, но подумал. Папка Пизгуда. Заговор Пожирателей Смерти и/или сочувствующих и/или угроза и/или потенциальные жертвы и/или потенциальная цель. Краткое мгновение близости с родителями закончилось. Они говорили лицом к лицу, но ощущение было, будто он читал проверяемые Министерством письма вслух.

***

Сразу после ужина Драко, сославшись на усталость, убежал в свою комнату, закрыл дверь, наскоро наложил Муффлиато, запустил руки в волосы и закричал. Затем с раздражённым, обиженным, хриплым криком он пнул свой шкаф, и пнул его снова, и снова, и снова, пока острая боль не поднялась вверх по лодыжке. Он отшатнулся, рухнул на кровать и закрыл лицо руками. Несколько секунд прошло в тишине. – Эм… Может, юный господин Малфой пожелает, чтобы Ниппи пришла попозже? Почему-то её голос его не напугал. Драко поднял голову и опустил руки, свесив их между колен. – Ты что здесь делаешь? Домовуха поклонилась (или съёжилась?) и отступила на несколько шагов. – Ниппи просто распаковывала чемодан юного господина Малфоя. Прежняя хозяйка Ниппи всегда велела ей делать это как можно быстрее, но у Ниппи не было времени до обеда, так что Ниппи только... – Забудь, – Драко потёр глаза. – Прости, что спросил. Ниппи подняла на него широко раскрытые глаза. – Зачем юному господину Малфою извиняться? – Что? Я не извиняюсь, я... Неважно. Просто убирайся. Ниппи сделала нечто, до смешного похожее на реверанс, и быстро пересекла комнату. – Подожди, – добавил Драко. Ниппи развернулась. – Держи этот… Эпизод при себе, ладно? Ниппи переступила с ноги на ногу. – Ниппи постарается, но если господин или госпожа Малфой спросят… – Я знаю, знаю, что ты подчиняешься в первую очередь им, а не мне. Просто не поднимай эту тему. – Да, юный господин Малфой, – кивнула Ниппи и выбежала из комнаты. Драко принялся искать свои вещи. Домовуха аккуратно разложила их в шкафу и на книжных полках, а бутылочки с зельями расставила на прикроватном столике. Драко сделал крошечный глоток из одной из них, и спрятал их под той же половицей, где обычно прятал своё кольцо.

***

Драко проснулся от красного света, льющегося в окно и падающего на кровать; плотные шторы были отдёрнуты. Драко задался вопросом, сделала ли это Ниппи, или они не были закрыты прошлой ночью. Он резко сел. Он спал, не раздеваясь и лёжа поверх покрывала. Он соскользнул с кровати и подошёл к окну. Солнце только-только вставало. Он развернулся и посмотрел на солнечный свет, падающий на его кровать – туда, где он прятался каждый вечер в страхе – даже когда он знал, что прятаться бесполезно, потому что в любой момент его руку могло ожечь, и Он бы позвал... Драко встряхнулся. Свет заставил разочарование прошлого вечера испариться, и на его месте появилась холодная, твёрдая решимость. – Ниппи! Домовуха появилась с хлопком; она была одета в чуть менее мятое белое полотенце, потёртое по краям. – Да, юный господин Малфой? – Мои родители уже проснулись? – Нет, юный господин Малфой. – Который час? – Около пяти тридцати, юный господин Малфой. Хотел бы юный господин Малфой, чтобы Ниппи принесла ему завтрак? – Не прямо сейчас. – Драко уселся в кресло у окна. – У меня есть к тебе пара вопросов. Ниппи сцепила руки перед собой и перемялась с ноги на ногу. – Мои родители ходили в гости? Ниппи склонила голову: – Нет, юный господин Малфой. – А по другим причинам выходили? – Да. Желудок у Драко сжался. – По каким? Ниппи было неудобно. Она отвела взгляд. – Иногда госпожа Малфой уходит в Мунго. Однажды она пошла… В Министерство магии. Драко подсознательно наклонился вперёд. – Зачем? – Ниппи не уверена. – А ты как думаешь? – Может, подписать бумаги? Может, поговорить с другими волшебниками? – С какими другими волшебниками? – выдохнул Драко. – С волшебниками из Министерства? – Ниппи качнулась на пятках. Может, она не имела в виду конкретных волшебников, а просто тех, кто не был её господами. С домовиками было не разобрать. – Ладно. Что насчёт посетителей? Кто-нибудь приходил? Глаза Ниппи расширились, как блюдца. Она несколько секунд смотрела на него, прежде чем высоким голоском ответить:– Нет, юный господин Малфой. Она лгала. Драко поверить не мог. Как смела домовуха лгать ему? – Никто не приходил? Никогда? – Да, юный господин Малфой. Драко вздохнул. – Родители приказали тебе соврать мне, если я спрошу? Ниппи прекратила вертеться и с облегчением ответила: – Да, юный господин Малфой. Похоже, это и было то, что Нарцисса назвала “неосторожностью” Ниппи. Её можно было читать, как открытую книгу, легче даже, чем Винса и Грега (а читать в Крэббе и Гойле было совершенно нечего). Драко потёр лоб. Больше ничего из Ниппи он не вытащит, если Нарцисса запретила ей говорить ему что бы то ни было. – Хорошо. Забудь, что я спрашивал. – Хочет ли юный господин Малфой позавтракать теперь? – Конечно. Драко последовал вниз за Ниппи. Он старался не смотреть на стены – и на пол – и вообще не обращать внимания на дом. Но тени следовали за ним, таились в углах и перешёптывались с его меткой. Драко зажмурился на мгновение, прежде чем усесться за стол. Пока Ниппи несла завтрак, Драко заставил себя осмотреть столовую. И тут до него дошло. – Стол другой, – он говорил сам с собой, но Ниппи ответила: – Да, юный господин Малфой. Драко внезапно стало чуть легче. Он откусил кусок тоста и заговорил с набитым ртом: – Значит так. Послушай меня. У меня есть для тебя несколько заданий. Если моя мать не будет слишком уж возражать, я бы хотел, чтобы ты раскрывала все шторы и зажигала везде свет. Здесь слишком темно. И если она не возражает, но закрывает их опять, просто раскрывай всё заново. Ниппи задрожала. – Да, юный господин Малфой. – А ещё я хочу… – Драко помедлил. Денег на расходы у него было немного. Он оглядел комнату, и взгляд его остановился на ногах съёжившейся домовушки. – Выпрямись-ка. И почему бы тебе не переодеться во что-нибудь приличное? Ниппи выпрямилась, опустила глаза и принялась теребить край своего полотенца. – Домовики берут только самое плохое, так правильно. – Значит, нам нужно что-то получше, – решил Драко. – Выброси всё это, купи что-нибудь новое. Ниппи перестала дрожать. Она стояла, будто окаменев. – Новое, юный господин Малфой? – прошептала она. – Но у домовиков нет денег. – Знаю, – проворчал Драко. Он залез в карман, вытащил галлеон и бросил его в домовуху. Монета зависла над её головой. Она подпрыгнула и схватила её руками. – Вот, возьми это. Ниппи не отрываясь смотрела на галлеон в своих руках. Золотой кружок отразился в её глазах. Она заворожённо спросила: – Что Ниппи должна купить, юный господин Малфой? Драко потянулся к джему; на него накатило раздражение. – Не знаю, и мне всё равно. Купи что-нибудь достойное великой волшебной семьи, и купи достаточно, чтобы носить это постоянно, как подобает слуге великой волшебной семьи. – А… – Ниппи посмотрела исподлобья. – Просто... Прежняя госпожа Ниппи всегда... Не будет ли юный господин Малфой против, если Ниппи купит полотенца с... С цветами на них? – Ради всего… – огрызнулся Драко, но тут же осёкся, потому что Ниппи отпрянула. Он глубоко вздохнул. И тут ему в голову пришла идея. – Если ты перестанешь ёжиться, будто тени вот-вот набросятся и съедят тебя, можешь купить всё, что пожелаешь, если это будет со вкусом. Ниппи смотрела на него, разинув рот, и прижала галлеон к груди. – Если, – подчеркнул Драко, – ты перестанешь бояться собственного отражения. Нам нужен уверенный, скромный и послушный слуга, а не пугливый, который позорит свою семью. Поняла? – Ниппи может купить… То, что Ниппи захочет? – шёпотом повторила она. Она зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, они были полны слёз. Драко ущипнул себя за переносицу. – Бога ради, если ты собираешься разводить сопли, выметайся отсюда. Ниппи выпрямилась; слёзы стояли в её глазах, но она воскликнула: – Юный господин Малфой очень щедр! – А потом глубоко поклонилась и выбежала из столовой, сдерживая писклявые всхлипы. Драко задумался, не сделал ли он ошибку. Он отчаянно хотел, чтобы домовуха не отражала общее настроение в доме – но и не хотел, чтобы она всё время ревела или хватала его. Так что позже, днём, сидя в своей комнате, он позвал домовуху с некоторым опасением. Ниппи появилась мгновенно: её спина была идеально прямой, а руки она держала по швам. Потом она глубоко поклонилась. – Добрый вечер, юный господин Малфой, чего бы Вы хотели от Ниппи? Драко моргнул. На домовухе было самое пушистое кухонное полотенце, какое он когда-либо видел. Оно было расшито подсолнухами. – Ты быстро справилась с покупками. – Исполнять приказы господ немедленно – черта хорошего домовика, – ответила Ниппи. – И если юный господин Малфой позволит Ниппи продолжить, Ниппи хотела бы поблагодарить юного господина Малфоя за его щедрость. Ниппи привыкла к прямым, конкретным приказам. Ниппи не привыкла действовать на своё усмотрение. – Эм. Ладно. Неважно. Послушай-ка, когда вы с моей матерью прибирались на мансарде, вам не попадалась палочка? Ниппи посмотрела ему в глаза. Она склонила голову набок и вопросительно посмотрела на него. – Палочка, юный господин Малфой? – Или шкатулка для палочки? Или старые школьные вещи? – Однажды госпожа Малфой перебирала старые мантии. На них был вышит герб Слизерина. Драко куснул себя за палец. – Помнишь, где они? Куда их переложили? Ниппи кивнула: – Ниппи помнит всё, юный господин Малфой. Она должна, потому что её прежняя госпожа всё забывала. Нет, их не перекладывали. – Ступай, поищи в этих вещах. Я ищу палочку, сделанную из чёрного ореха. – Сию минуту, юный господин Малфой. – Ниппи снова поклонилась и выбежала из комнаты. Драко смотрел ей вслед и раздумывал, навсегда ли эта перемена. Затем он опустился на четвереньки и вытянул чемодан из-под кровати. Внутри был результат его самостоятельных поисков: длинная чёрная полупустая палка и серебряная голова змеи с изумрудными глазами. Ниппи вернулась сорок пять минут спустя. – Это ли нужно было юному господину Малфою? – спросила она, держа в руках красивую, хоть и пыльную длинную палочку из чёрного ореха. Драко взял её и осмотрел. На рукоятке был выгравирован изящный павлин. – Да. Отполируй её, – он передал палочку, и домовуха немедленно достала чистую тряпку и принялась очищать дерево от пыли. – Если позволите, юный господин Малфой, – начала Ниппи. – Ниппи просто интересно… – Когда я сказал, что хочу, чтобы ты была более уверенной, я не имел в виду “более дерзкой”, – проворчал Драко. Ниппи ещё ниже склонила голову. – Ниппи очень сожалеет. Драко вздохнул: – В чём дело? – Ниппи просто удивлена… Почему эта палочка оказалась на чердаке? Драко сел на кровать и посмотрел на обломки, которые достал из чемодана. – Это первая палочка моего отца. Он пользовался ей, когда учился в школе. – О. – Ниппи потёрла сильнее. – Что? – Было бы дерзко спрашивать, – съёжилась Ниппи. – Плечи, – напомнил Драко. Ниппи тут же выпрямилась, хотя и не подняла головы. Драко подумалось, что он знает, о чём бы спросила Ниппи: если это его старая школьная палочка, почему он не пользуется ей теперь? В конце концов, антикварную уничтожил Поттер. Ответ (который он никому не осмелится дать) заключался в том, что палочка больше не служила Люциусу. Чёрный орех ненавидел ложь, и особенно – самому себе. Отец отказался поменяться с Нарциссой. Но пусть даже она не работала; это было лучше, чем унижение жить без палочки вовсе. Особенно, если не было нужды её использовать. – Который час? – вдруг спросил он. – Половина третьего, – ответила домовушка, подняв на него глаза. Она смотрела, как он собирал обломки в сумку. – Юный господин Малфой куда-то уходит? – Да, – коротко ответил Драко. – Я дам тебе записку, передашь её матери. Я должен успеть вернуться к ужину. Ниппи взглянула на палочку в своих руках, потом на сумку Драко, а потом опять на палочку, и снова перевела взгляд. – Юный господин Малфой собирается починить палочку старшего господина Малфоя? Драко посмотрел на домовуху. Она смотрела в ответ, прижав палочку к груди. Мерлинова борода, да она была умнее, чем он думал. – Да, – сознался Драко и склонился над столом, чтобы написать записку для Нарциссы. – К Рождеству. Никому не говори. – Юный господин Малфой сделает старшему господину Малфою подарок, чтобы старшему господину Малфою не было так грустно? – Совершенно верно, – коротко ответил Драко, уже почти решив сказать ей, чтобы она заткнулась. Но домовуха больше ничего не сказала. Он взглянул на неё сверху вниз и вздрогнул от удивления, когда её большие глаза наполнились огромными слезами. – Юный господин Малфой очень добр, – воскликнула она, подпрыгивая на месте, будто не в силах сдержаться. Драко почувствовал толчок очень сильного чувства, которое так поразило его, что он подумал, что это не может быть реальным. – Не очень-то, – ответил он, чувствуя себя крайне неловко, смотря в её полные слёз глаза и гадая, прольются они или нет. Он определённо не испытывал прилива сильной привязанности к домовому эльфу. – Но это мои родители. – Юный господин Малфой так заботится о своей семье! – причитала Ниппи. – Те другие волшебники, те, что в униформе, с одинаковыми голосами и в резких мантиях... Драко растерянно уставился на неё. – В одинаковых мантиях и с резкими голосами? Ниппи продолжала, как будто не слышала его: – Они так старались не подпускать Ниппи, придумывали всякие небылицы про старую хозяйку Ниппи, говорили, что она хотела изменить завещание, но она ничего не хотела, а они просто выдумали это, и бедная хозяйка Ниппи умерла, так ничего и не сказав... – Я знаю, – с горечью сказал Драко. – Я был там, помнишь? Это была долгая встреча с чиновниками Визенгамота, спорившими о том, действительно ли старая двоюродная бабушка Драко действительно хотела бы, чтобы Малфои унаследовали её небольшие сбережения и Ниппи. В конце концов, они были отвергнуты большинством мира, а его тётя была настолько дряхлой, глухой и немой, что от неё нельзя было ожидать ясности в намерениях. – Ниппи счастлива, что они проиграли! – воскликнула домовушка, и теперь её морщинистое лицо покрылось пятнами и порозовело от волнения. – Они лгали и говорили, что Малфои – плохая, злая семья, но юный господин Малфой очень добрый и заботится о своей семье. Ниппи счастлива служить Малфоям! – Эм, да, – сказал Драко, снова почувствовав прилив… Он проигнорировал чувство как неуместное. Он определённо не испытывал чувства вины, задаваясь вопросом, останутся ли чувства Ниппи прежними, если она когда-нибудь узнает, как именно обращались с домовыми эльфами, которых Малфои держали в дни своей славы, когда у них было много домовиков. – Слушай, почему бы тебе не пойти и не прибраться на кухне? Я возьму палочку. Ниппи протянула ему старую палочку почти благоговейно, затем поклонилась, шумно высморкалась в тряпку и выбежала из комнаты, всё ещё вопя от радости. Драко покачал головой и положил палочку в сумку. Какое-то время он перебирал содержимое, с горькой неохотой вспоминая то время, когда его отец держал всё под контролем. То время, когда жизнь Драко была под контролем. Когда все заботы Драко были второстепенными, и ему не приходилось самому решать проблемы своих родителей. И он вспомнил тот день, когда узнал, что Люциус больше никогда не сможет ничего контролировать.

***

Шестой год. Драко не мог думать. Не мог позволить себе думать. Дом.Ему просто нужно было попасть домой. Пройти через лес, оцепенело, вспышки пламени за его спиной, зелёное пламя внутри него. Вспышка. Хлопок. Падение. Жизнь. Смерть. Мёртв. Он только что видел, как кого-то убили. Он только что видел, как убили Дамблдора. Он жаловался на Хогвартс, жаловался на директора. Он много раз говорил, что мир будет лучше без него. Он даже думал, что хотел Дамблдору смерти. Думать и видеть оказалось совсем разными вещами. Стоя лицом к лицу с ним, в одиночестве, в холоде, в ночи, в нежной доброте, с трепещущей и возрождающейся надеждой. Так близко... Драко не разрешал себе думать. Просто иди домой. Иди. Шаг за шагом. Быстрее. Спотыкаясь. Беллатриса смеётся. Ветер в глаза. Кто-то взял его за руку. Аппарация. Поместье Малфоев. Знакомые камни под ногами. Облегчение и изнеможение. Луна над головой. Шёпот, спешащие шаги. Драко услышал вздох и понял, что это он сам вздохнул. Холод на лице, двумя полосками от глаз к подбородку. Волосы попали в глаза. – Драко. Драко развернулся. Рука Северуса на его запястье, жёсткая, больно. Северус поднял руку и с усилием провёл рукавом по лицу Драко. Больно. Холодные полоски исчезли. Резкий, повелительный шёпот. – Иди внутрь. Дом. Беллатриса уже скрылась за входной дверью. Но что-то было не так. Северус его предупреждал. Драко переступил через порог. Кто-то, кого оно не видел, толкал его по коридору, в гостиную с высоким потолком, где в камине бушевало пламя. Сильная, выворачивающая внутренности боль, отчаяние, тепло и смерть. – Итак, вы вернулись, – сказал тихий голос Смерти. – Да, мой Лорд, мы сделали это! Мы сделали это! – в возбуждённом шёпоте Беллатрисы слышались и безумие, и ликование, пока она прыгала вокруг него. – Малфой. Драко поднял глаза, и чёрная пелена затмила его глаза, впилась когтями в его душу, и потащила вниз, вниз, вниз– – Мой Лорд, – сказал он. – Дамблдор мёртв? – Да, мой Лорд. – И ты убил его? Танец Беллатрисы прекратился. – Нет, мой Лорд, – сказал Драко, и даже не испытывал страха. Просто убей меня. Тёмный Лорд ничего не сказал, проводя пальцами по палочке. Пожалуйста, убей меня. – Мой Лорд, – Северус вышел вперёд. – Если позволите. – Тёмный Лорд вытянул руку. – Я, возможно, был слишком нетерпелив. Когда остальные прибыли в Хогвартс, Драко уже обезоружил и загнал Дамблдора в угол. Его палочка была наготове. Но я... Вмешался. Возможно, я слишком сильно желал отомстить за те утомительные годы, которые я провёл в ложном повиновении. Губы Тёмного Лорда изогнулись. – Итак, – тихо произнёс он. – Дело сделано. Мальчишка Малфой показал себя трусом и слабаком, как и его отец. Просто убей меня прямо сейчас. Северус собрался заговорить, но Тёмный Лорд жестом заставил его замолчать. – Трус и слабак, но преданный и более компетентный. И дело сделано. Дамблдор мёртв. Рот открылся, зубы сверкнули, и радость столкнулась с яростью. – Уйди. Драко не сразу понял, что Тёмный Лорд говорит с ним. Что его пощадили. Он попятился из комнаты. Двери закрылись. Он развернулся. Руки обвились вокруг него, распущенные волосы попали ему в лицо, и Нарцисса шептала: – Драко, Драко, сынок, сын мой. Драко отстранился, снова почувствовав руки, ноги и даже немного душу. Он заглянул Нарциссе в глаза. Она посмотрела в ответ. Он был жив. Драко сглотнул. – Выпьем? Нарцисса коротко кивнула. Они прокрались через дом к старому кабинету Люциуса. – Вино или виски? – Спросила Нарцисса и, не дожидаясь ответа, налила ему огневиски. К усталому удивлению Драко, она налила себе то же самое. Они сели друг напротив друга. Драко пил виски, будто умирал от жажды. Он налил себе ещё, ожидая, что Нарцисса запротестует, и намереваясь не обращать внимания. Она ничего не сказала и даже кивнула, как будто в знак одобрения. Драко откинулся на спинку кресла, выпивая ещё одну порцию медленно, чувствуя, как его разум размораживается. Он вытащил палочку и зажёг огонь. Растрёпанные волосы Нарциссы обрамляли её осунувшееся, усталое лицо. Круги под глазами, впалые щёки, ногти с облупившимися остатками лака. Нарцисса подняла голову и увидела, что он пристально смотрит на неё. Она отставила напиток и запустила пальцы в волосы, скрутила их и убрала с лица. – Он здесь, – сказал Драко. Он не собирался говорить. Собственные слова послышались откуда-то издалека. Он сглотнул. – Почему Он здесь? – Мы не должны задавать вопросов, Драко, – тихо сказал Нарцисса. Она пригладила волосы и взяла бокал, осушая его нехарактерно большим глотком. Драко облизал губы и наклонился вперёд. Он покачал головой. – Нет. Нет. Это наш дом. Наше поместье, – он пытался говорить тихо. – Почему Он в нашем доме? Она не ответила, и слова полились из него. – Это было последнее. Последнее, что у нас было. Я не хочу… – Драко! – Нарцисса прикрикнула, чтобы привлечь его внимание. – Не глупи. Ты не должен так говорить. Ты даже думать так не должен. Мы живём в одних стенах с самым могущественными Легилиментом – самым могущественным волшебником – в мире. Если Он хочет остаться в поместье, Он останется. Драко качал головой, прижав пальцы к виску. – Тогда это будет не дом. Нарцисса наклонилась вперёд, обхватила пальцами его ладонь. – Нет. Пока Он в этом поместье, это Его поместье. Мы – Его слуги. Не думай об этом. Прими это. Это факт. Драко поднял голову; в нём закипал гнев. Но он посмотрел Нарциссе в глаза и увидел в них тот же гнев. Она не сдалась. Она не смирилась. Это было понимание и терпеливая хитрость. Драко кивнул, и она кивнула в ответ. Следующая неделя прошла как в кошмарном мучительном сне. Они старались держаться вместе. Старались не ходить по своему собственному дому, насколько это было возможно. Тёмный Лорд по большей части оставался внутри, но иногда уходил. Беллатриса была головокружительно счастлива. Иногда Он вызывал Драко вместе с другими Пожирателями Смерти, но тот мало что понимал. Ему было трудно слушать. Он слышал обрывки сообщений о передвижениях противников. Всё это для него ничего не значило. Они с Нарциссой в основном сидели в кабинете. Нарцисса выглядела безупречно, и Драко ей соответствовал. Они были закостеневшими, перепуганными тенями самих себя, но их одежда была чистой и выглаженной. После той первой ночи Нарцисса ограничила потребление алкоголя обоими, но не запретила его вовсе. Тот роковой день. Они оба дремали в кабинете. Иногда за дверью слышалось какое-то движение, тихие голоса, смех Беллатрисы. В те ранние утренние часы измотанный домовой эльф прервал их . – Госпожа, – пискнул он. Нарцисса пошевелилась и открыла глаза. – Что? – пробормотала она. – Снит подумал, госпожа захочет знать, – домовик нервно переминался с ноги на ногу. – Из Азкабана был совершён побег. Нарцисса резко выпрямилась. Драко сделал то же, но медленнее. – В этот самый момент, – продолжил Снит, всё больше волнуясь, – господин Малфой подходит к дому. Господин Малфой вернулся! Нарцисса была у двери прежде, чем домовик договорил. Драко выдохнул и обмяк в кресле, с его плеч будто упал камень. Он вытолкнул себя из кресла; ноги его подгибались, а голова кружилась, и было легко. Нарцисса дождалась, пока Драко не догнал её, и тогда они оба почти побежали к входной двери. В холле царил полумрак, несмотря на серый свет снаружи. Тишина эхом отдавалась вокруг них. Драко не осмеливался гадать, куда делся Тёмный Лорд. Нарцисса распахнула парадную дверь. У неё перехватило дыхание, и она выскочила на улицу. Драко замер на пороге. Схватился за притолоку. Сутулая, сгорбленная фигура шаркающей походкой двигалась по тропинке; волосы седые, спутанные, серая одежда порвана и залатана. Руки обмотаны бесцветными тряпками. Лицо с ввалившимися, впалыми глазами. Кожа покрыта пятнами, испещрена неестественными цветами. Нарцисса ни разу не замедлила шаг и не заколебалась. Она подошла к силуэту, оторвала одну из рук от живота, и положила себе на плечи. Она обхватила его рукой за талию и потянула вверх. Он издал звук, который мог бы издать разве что больной котенок. У Драко пересохло во рту. Он говорил шепотом, слишком тихо, чтобы расслышать себя самого. – Отец? Нарцисса подняла на него глаза. – Драко, помоги. Ноги Драко сами понесли его к ним. Его дух остался позади, у дверного косяка, смущённый, неверящий. Он взял другую руку призрака, поднял её и обнял за плечи. Корка на рукаве тёрлась о кожу на шее. Запах высохшего пота, несвежей рвоты и заплесневелой сырости. Пятнами на его лице оказались грязь, синяки и кровь. Лицо поднялось, глаза обратились на него. Из горла вырвался глухой хрип. Губы приоткрылись, студенистая кровь потекла по ним. Они изогнулись. – Драко, – хриплый голос задрожал. Драко отвернулся. – Драко, – вздохнула фигура. – Пойдём, Люциус, – нежно и спокойно позвала Нарцисса. – Пойдём в дом. Они доковыляли до ступеней. Пальцы Люциуса сжались на плече Драко. – Он здесь? – Не знаю, – ответила Нарцисса. – Был здесь. Драко всмотрелся в темноту из яркого пятна утреннего света, в котором они стояли. Стиснул зубы. – Он здесь. Где-то здесь. Люциус не ответил, но оба они почувствовали, как он напрягся и вздрогнул. Голова его повисла. Нарцисса и Драко переглянулись поверх его макушки. – В кабинет, – направила Нарцисса, и они потащили его, молча, шаг за шагом, будто виноватые тени, через коридоры, которые когда-то принадлежали им. Люциус рухнул в своё старое кресло. Драко отступил, как только рука соскользнула с его плеча. С ужасом и восхищением он наблюдал, как Нарцисса зажигала лампы, отдавала приказы домовику. Она тихо шептала что-то Люциусу таким нежным голосом, какого Драко ещё никогда не слышал. Люциус отвечал односложно, моргал потемневшими глазами и осматривал комнату, словно не мог поверить, что он действительно здесь. Его рассеянный взгляд упал на Драко, и его глаза заблестели. Драко отвернулся. Он прижал дрожащую руку к губам. Домовик принёс свежевыстиранную одежду. Драко старался не обращать внимания на тихие голоса и стоял, невидящим взглядом уставившись на пустой портрет на стене. – Драко, – позвала Нарцисса. Он развернулся. Люциус в своей обычной одежде выглядел ещё хуже. Он очень изменился физически. Потерял много веса. Смытая кровь и грязь обнажили порезы, ссадины и синяки. Люциус выпрямился. Он выпил огневиски, который протянула ему Нарцисса, и поднял голову. Снова посмотрел на Драко, и тот заставил себя не отворачиваться. – Драко, – позвал Люциус; голос его стал чуть менее хриплым. – Я знаю, что должен поблагодарить тебя за своё спасение, так что… Спасибо. Он должен был гордиться. Он должен был радоваться. Он должен был чувствовать облегчение. Он ведь преуспел. Он преуспел во всех смыслах, которые были действительно важны. Но почему он всё равно чувствовал себя трусом? Драко сглотнул. – Азкабан… Это Азкабан с тобой такое сотворил? – Драко, – поднявшись, осуждающе осадила Нарцисса. Люциус поднял руку. Рука дрожала, но голос его был твёрдым. – Всё в порядке, Нарцисса. Нет. Нет, Драко. Не… Всё. – Он сделал ещё глоток и замолчал. Драко подошёл к окну и раскрыл раму на пару сантиметров, наблюдая, как туман стелется по холодной лужайке. Он слабо недоумевал: куда подевались павлины? Нарцисса и Люциус перешёптывались, пока он стоял у окна. Когда он снова обернулся, отец лежал в кресле, уронив голову на грудь; руки на подлокотниках, ноги вытянуты, шерстяной плед подоткнут под ноги. Нарцисса, сидевшая у тени своего мужа с чашкой чая в руке, посмотрела на Драко. И тут Драко понял. Мир рухнул ему на плечи.