Дракон и Луна

Драко был благодарен холоду. Это дало ему повод низко надвинуть капюшон и ни с кем не разговаривать. Толпа на улице, опять же, помогала спрятаться. С другой стороны, его постоянно толкали. Драко сжал в кармане кошелёк. «Дыши», — напомнил он себе, проскальзывая в дверь «Филглас и Свиггот». Один из лучших винных магазинов Лондона как в магловском, так и в волшебном мире, имел, по обыкновению, два входа: один выходил на скромную Норткот-Роуд, другой же был скрыт от маглов. Конечно, в Лондоне было много дорогих винных магазинов, пользовавшихся у волшебников популярностью. Но была особая причина, по которой Драко нужен был именно этот. — Добро пожаловать в «Филглас и Свиггот», — промурлыкал худой волшебник, как только Драко зашёл внутрь. — Чем я могу вам помочь? Драко неохотно встретился с ним взглядом, но выражение лица волшебника не изменилось. Ничего себе. Почувствовав себя немного лучше, он сказал: — Я хотел бы разузнать о ваших редких винах. В глазах волшебника мелькнула искорка. Драко же оглядел магазин . Кроме него, внутри была только сгорбленная старая ведьма, которая осматривала самые дешёвые вина, заглядывая в бутылки с увеличительным стеклом и пересчитывая мелочь на ладони. Торговец выпрямился и гордо одёрнул воротник пиджака. — Мы в «Филглас и Свиггот» специализируемся на редких винах. Впрочем, — он взглянул на то, как Драко, сунув руку в карман, сжимал кошелёк, — сейчас праздничный сезон в разгаре, и даже самые распространённые редкие вина становятся ещё более редкими. — Меня интересуют красные вина, настоянные на драконьих слезах. — Да, хорошо, посмотрим, что у нас есть… — виноторговец засуетился за прилавком и открыл тёмный шкафчик. Драко немного расслабился. Это была сцена, с которой он был знаком — в которой люди стремились угодить ему, потому что у него были деньги. Хотя обычно их потворство было направлено на того из его родителей, кого он сопровождал, а не прямо на него. — Желаете что-то конкретное? — Что-нибудь высококачественное. — Драко положил руку на стойку и прислонился к ней. Боже, как же он соскучился по этому! Если бы Министерство не запретило Малфоям использовать Оборотное зелье, он всегда ходил бы неузнанным. — Это не для меня. Это подарок для того, кто сможет увидеть разницу — и будет жаловаться, если надежды не оправдаются. — Это было, по правде, не так. Нарцисса не стала бы жаловаться. Она сказала бы Драко, что это лучшее вино, которое она когда-либо пробовала, даже если оно оказалось бы на вкус, как помои. Виноторговец замер. Он оглянулся на Драко. — Погодите-ка… Я вас знаю? Драко уставился на него, но внутри у него всё сжалось. Чёрт побери, ему следовало бы знать, что нельзя вести себя как аристократ. — Не думаю. Торговец нахмурился. Он снова обернулся к шкафчику. — Извините, но, как я уже сказал, сейчас очень много покупателей… Драко сохранял хладнокровие. — Я готов хорошо заплатить. — Да, но, видите ли, даже мы в «Филглас и Свиггот» не можем доставать вина из воздуха, даже если вы готовы заплатить сто галлеонов. — Я заплачу сто десять. — Неважно, — сказал торговец. — У нас всё закончилось! — Минуту назад вы говорили обратное! — Драко начинал злиться. — Мы годами покупали у вас вина. Я знаю, что у вас оно ещё есть! Торговец посмотрел мимо него. — Позвольте, миссис Абберкотт? Старая ведьма заплатила за своё вино и ушла. Торговец убрал деньги и дрожащим голосом произнёс: — Выйдите из моего магазина. Немедленно. Драко не пошевелился. — Сто пятнадцать. Торговец наклонился, а затем повернулся к Драко, и направил палочку ему в лицо. — Я узнал тебя. Ты сын Малфоев. — Чёрт. — И я хочу, чтобы ты немедленно убрался из моего магазина, или я позову Ударную группу! — Я вам не угрожал! — Драко ухватился за край прилавка. — Я здесь как покупатель. И только. Торговец попятился. — Последний раз предупреждаю! Драко подался вперёд. — Послушайте, никто не узнает, что я был здесь. Никто не узнает, что вы мне что-то продали, хорошо? Я просто хочу купить одну бутылку красного вина, настоянного на слезе дракона. Я заплачу столько, сколько скажете. Торговец оглядел его с ног до головы. Он посмотрел в окно и вздёрнул подбородок. — Я возьму не меньше ста тридцати. — Прекрасно. Драко согласился слишком быстро. Лицо волшебника слегка вытянулось. Он поправился: — Пусть будет сто сорок. Драко пристально посмотрел на него. Он поколебался, потом прорычал: — Хорошо. Драко отсчитал деньги, затем волшебник пересчитал их и заявил, что Драко не додал ему пять галлеонов. Драко продолжал злобно смотреть на него, но отдал ему лишние пять монет, схватил бутылку и ушёл. Он не особо разбирался в редких винах, но подозревал, что заплатил как минимум вдвое больше, чем стоила бутылка. Дыши. Всё получилось. Всё нормально. Другого ты и не ожидал. С одним покончено, нужно разобраться с другим. Обёрнутая коричневой бумагой бутылка звякала об обломки трости в сумке Драко, когда он крался по Косому Переулку в поисках подходящего поворота. Однажды его капюшон зацепила когтями сова. Дважды он споткнулся о чьи-то сапоги и один раз — о маленького ребёнка, который стоял на четвереньках и пытался поймать крысу. Но в конце концов он выбрался из толпы и нырнул в узкий проулок. В трещинах между булыжниками виднелись редкие снежинки. Драко рискнул поднять голову и изучить вывески. Он раньше ещё не был в этой части Переулка — но тем лучше, если место незнакомое — конечно, если он сможет найти кого-то компетентного. Не зная, куда идти и кого спросить, Драко выбрал магазин с такой старой вывеской, что оранжевую краску едва можно было разобрать:«Безделушки Тринкер». В воздухе стоял странный резкий запах с примесью чего-то вроде кислых сливок. У двери из бочонка с кривыми боками торчали разнообразные зонтики и трости. Прямо перед дверью — и лицом — Драко стоял книжный шкаф, полки которого были забиты до отказа безделушками, которые поблёскивали сквозь слои пыли и паутины и время от времени чесались или бормотали что-то себе под нос. Драко боком протиснулся мимо шкафа (он стоял, слегка наклонившись к двери, и будто в любую секунду мог опрокинуться) и осторожно обошел ненадёжно выглядящую стопку газет и листовок, которая была выше него ростом. За шкафом оказались ещё полки. На всех висели мерцающие фонари. Драко начал жалеть, что пришел сюда, но всё же перешагнул через через кучу чего-то заплесневелого и через нечто, похожее на спящую кошку. — Здравствуйте? — позвал он. — Кто там? — тут же ответил радостный голос с хрипотцой. Драко начал было пробираться на звук. — Нет, нет, не шевелитесь, вы только заблудитесь. Сейчас я приду. Как тебя зовут, дорогуша? — Эм… Я, эм… Джейми. — И что привело тебя сюда, Джейми? — Меж двух стоящих почти вплотную друг к другу книжных шкафов появились две светящиеся точки. Мгновение спустя невероятно худая женщина протиснулась между ними. Она посмотрела на него сквозь упавшие на лоб кудрявые седые волосы. Её лицо было испещрено морщинами. Одета она была в брючный костюм, который вполне мог быть сшит из паутины, которой заросли её полки. — Итак? Драко кашлянул и ухватился за сумку. — Я не то, чтобы что-то ищу, я ищу кого-нибудь, кто может починить кое-что для меня. Женщина сморгнула. А потом рассмеялась. — Я не ремонтница, дорогуша, ты что, не видел вывеску? — Видел, — признал Драко. — Я просто подумал, что, быть может, вы знаете, кто этим занимается? Женщина подскочила к тарелке на полке и стёрла пыль рукавом. — Я много кого знаю, дорогуша, но разве ты не в курсе, что невежливо входить в магазин, не намереваясь ничего купить или не имея представление о том, что тебе нужно? Уверен, что ничего не приглянулось? — Она повернулась и улыбнулась ему. Драко отступил на шаг. — Здесь каждый может найти что-нибудь по душе. Хочешь посмотреть другой зал? — Нет, спасибо, — сказал Драко, разворачиваясь. — Я пойду. Простите, что потратил ваше… — он осёкся. На полу у книжного шкафа стоял высокий табурет. На нём был округлый кусок пластика, вроде тех безликих голов манекенов, на которых хранят парики. Но вместо парика на нём был венец из тонких серебряных ветвей, покрытых листьями и цветами. Серебряные же цепочки, тоже покрытые листьями, свисали с ветвей петлями, как плющ. Но что было самым удивительным — вокруг всего этого порхали крошечные фигурки, сделанные из того же материала, но мерцающие в свете ламп оранжевым. Драко пришлось хорошенько присмотреться, чтобы понять, что это бабочки — десятки бабочек разных размеров. Это было самое нелепое украшение, которое Драко видел за всю свою жизнь. — Нравится? — Женщина тронула его за руку, и Драко вздрогнул от неожиданности. — Нет, — честно ответил он. — Простите, это просто… Напомнило мне кое о ком. Он взглянул на украшение ещё раз, а потом оторвался от женщины. Он уже дошёл до двери, когда, сам не зная почему, развернулся и спросил: — Сколько вы за это хотите? Женщина уже исчезла в горах своего барахла, но голос её донёсся откуда-то из теней: — Десять галлеонов. — Беру, — сказал Драко, и чуть не поперхнулся собственными словами. Да что я такое творю? — Прекрасно! — пискнула женщина. Кипа бумаг, мимо которой Драко прошёл раньше, взорвалась. Он снова вздрогнул. Посреди дождя из записок и листовок женщина вложила ему в руку бумажный пакет. Драко порылся в своём (заметно полегчавшем) кошельке и отдал ей деньги. На его голову опустилась листовка. Драко её сорвал. — Так вы не знаете, где я могу починить трость? — Спроси в «Украшениях и Ремонте», — сказала женщина. — Прямо по улице, справа. Скажи Еве, что Тель Тринкер послала тебя. — Спасибо. — Драко покосился на листовку в своей руке, и сердце его ушло в пятки, но он сумел без дрожи в голосе спросить: — Можно, я оставлю это себе? — Конечно, — сказала женщина, просачиваясь между шкафов. – У меня полно этого добра. Счастливого Рождества, Джейми. Драко выскочил наружу. Кровь стучала у него в висках, он метнулся за угол и присел на корточки за высоким ящиком с надписью «Огневиски Филлингтона — нет выпивки горячее!» Он сунул бумажный пакет в свою сумку и так крепко сжал листовку, что она смялась.

Тёмное, тайное предубеждение Министерства

ЛОЖЬ: Предрассудки умерли вместе с Тем-Кого-Нельзя-Называть ПРАВДА: Традиции чистокровных В ОПАСНОСТИ ЛОЖЬ: Министерство преследует только преступников ПРАВДА: Министерство наказывает НЕВИННЫХ, но говорит, что они ВИНОВНЫ А ВЫ хотите поддержать ИСКОРЕНЕНИЕ СТАРЕЙШИХ, САМЫХ УВАЖАЕМЫХ семей Волшебного мира? ВСТАНЬТЕ! КРИЧИТЕ! Отпустите наших матерей, отцов, любимых! Прекратите разделять наши семьи! Фотографии Буллстроуда, Крэбба-старшего, Гойла-старшего, Мальсибера-младшего и Нотта. Драко облизал губы; его затошнило. Листовки. О них говорил Пизгуд? Что за идиот-суицидник пытался распространять такое? Он повертел бумажку в руках, пытаясь найти какую-то подсказку. Таковых, конечно, не было. Язык, которым была написана листовка, был идиотским — слабым, даже каким-то детским. И зачем вообще это? Он потёр глаза. Одно хорошо, успокаивал себя он, что родители не имели к этому отношения. Они просто не могут иметь ничего общего с попытками убедить общественность освободить некоторых Пожирателей Смерти из Азкабана ради гипотетическогго блага невинных семей или нет… Не так ли? Конечно же, последнее, чего хотели Малфои, — это освободить ещё одну армию, намеревающуюся их уничтожить. Через минуту или около того, придя в себя, Драко сложил листовку, сунул её в карман в сумке и отправился на поиски «Украшений и Ремонта». Найти лавку было совсем нетрудно. Утка над дверью пронзительно закричала, когда он вошёл. Хозяйка, молодая, темноволосая и темнокожая женщина с большим носом, одетая в заляпанный комбинезон, развалилась на стуле у стены магазина, положила ноги на стол, читала прошлогодний номер «Ведьминого Досуга» и жевала лакричную палочку. — Да, я могу это починить, — сказала она, глядя на обломки трости. — И могу сделать так, чтобы эта палочка туда влезала, без проблем. Стоило Драко почувствовать надежду, как она тут же разбила её в пыль: — Но делать этого я не буду. — Почему нет? — требовательно спросил он. — Ты хочешь, чтобы я сделала это до Рождества, это во-первых, и мне не хочется с этим возиться. Во-вторых, это принадлежит Тёмной семье, и я даже к ней не прикоснусь. — Она откусила от лакричной палочки кусок и взглянула на него. — Не удивляйся так. Может, я и не читаю «Ежедневного Пророка» каждый день, но знаю, что Малфои выдали всех своих дружков-Пожирателей. — Откуда ты… — Драко запнулся. — Здесь фамилия выгравирована, болван. — Она и десяти секунд не посмотрела на трость. — Но, — попытался урезонить её Драко, — Малфои ведь предали Пожирателей, так? Почему тебя это так волнует? — Это называется «принципы», дружочек, — сказала Ева, кусая лакрицу и оттянув палочку так, что кусок оторвался с треском. — Я хорошо заплачу, — сказал Драко. — Я же говорю, принципы. Я что, по-твоему, могу их продать? Драко предпочёл не отвечать. Отчаявшись, он попробовал другую тактику: — Тель Тринкер меня послала. Ева на мгновение перестала жевать. — Тель? Ты что, запугал её? — Нет, — оскорблённо ответил Драко. — Я у неё кое-что купил. — Ну, значит, ты ей не представлялся. — Ева доела лакричную палочку и вытерла пальцы о комбинезон. — Скажи-ка, а ты член семьи или просто мальчик на побегушках? — Я… Я на них работаю. — Жаль. Я, может, и смогла бы заключить с тобой сделку, будь ты членом семьи. — Ева снова закрылась журналом. Драко стоял и пытался договориться сам с собой. Верх журнала опустился, и Ева выглянула из-за него. — Ты всё ещё здесь? — Я соврал, — признался Драко. — Я Драко Малфой. Ева раздражённо выдохнула. — Ты просто говоришь, что я хочу услышать. Выметайся. Не хочу тратить время на какого-то жалкого как-тебя-там. — Да, я говорю то, что ты хочешь услышать, — сказал Драко. — Но я говорю правду. Ева приподняла брови. — Докажи. Драко помялся. — Вот моя палочка… — И откуда мне знать, как выглядит палочка Драко Малфоя? — хмыкнула Ева. Она спустила ноги со стола. — Метка у тебя есть? — Драко замер. — Покажи метку, и я тебе поверю. Драко скрипнул зубами. — Что за сделку ты предлагаешь? Сначала расскажи, в чём дело, и я решу, хочу ли этим заниматься. Ева покачала головой. — Дело в том, что это противозаконно. Я не буду обсуждать такое с кем бы то ни было кроме того, кто хочет попасться ещё меньше, чем я. Волоски на затылке Драко встали дыбом; сердце зашлось. Нельзя этого делать. — Нет? — спросила Ева, и Драко на мгновение подумал, что сказал это вслух. — Тогда проваливай. Она потянулась под стол, вытащила ещё одну лакричную палочку и задрала ноги на стол. Драко сжал кулаки. Схожу куда-нибудь ещё, убеждал он себя. Но даже мысль об этом вызывала тошноту. Слишком часто его узнавали, и конечно, любой, к кому он пришёл бы, сразу же узнал бы трость. Ева, по крайней мере, не казалась испуганной и даже смотрела без отвращения. Если она хочет, чтобы ты сделал что-то противозаконное, — шептал ему рассудок, — и не хочет, чтобы об этом узнали, то она не станет распространяться о тебе и о том, что ты ей поручил. Но ты рискуешь гораздо больше, чем она! — возразил он сам себе. — А что, если это просто ловушка? Что, если она хочет заставить тебя согласиться на что-то ужасное, а потом сдаст тебя? — Давай быстрее, — сказала Ева, сложив руки на груди. — Целый день я на тебя потратить не могу. Я не буду показывать метку какой-то первой встречной! Драко разозлился. Юный господин Малфой так заботится о своей семье! Юный господин Малфой очень добр и заботится о своей семье! — Вот чёрт, — Драко потянул за рукав и уставился прямо перед собой, пока Ева изучала метку. — Ладно, сойдёт, — сказала она. Драко одёрнул рукав. — Она разве не должна быть светлее? — Драко не ответил. Еве, казалось, было всё равно, так как она продолжила, указывая за его спину. — Видишь мужчину? Напротив окна магазинчика, на шатком деревянном стуле у паба, сидел волшебник с неряшливыми тёмными волосами, грязным лицом и в ещё более неопрятных брюках. — Я ему нравлюсь, и как только ты уйдёшь, он зайдёт сюда и попытается позвать меня выпить. — Откуда ты знаешь? — спросил Драко и нахмурился. — Потому что это происходит каждый день. Он, знаешь ли, должен мне несколько сиклей и отказывается отдавать, пока я не схожу с ним выпить. Драко не нравилось, куда вёл разговор. — И я тут при чём? — Всё просто. Я хочу, чтобы ты заставил его вернуть долг. Я всё перепробовала: друзей, семью, фальшивых парней, приворотные зелья, вежливость, вызывать Ударную группу — не работает. Прилепился, как пиявка. Мне всё равно. Драко стиснул зубы. — И если ничего не работает, я-то что сделаю? И что незаконное ты просишь меня сделать? — Ты Тёмный волшебник, так? Заставь его. По спине его побежали мурашки. Да она смеётся. — Ты что, предлагаешь… Ева подняла ладонь и внимательно на него посмотрела. — Я ничего не предлагаю. Драко выглянул в окно и обернулся к Еве. — Слушай, давай я просто заплачу за него. — Ты, я смотрю, не очень умный. Мне плевать на деньги. Дело в принципах. Он мудак. Я хочу, чтобы он мне заплатил и потом, желательно, свалил навсегда. Драко уставился в пол, изо всех сил стараясь не обращать внимания на голос в своей голове, который кричал:Это слишком большой риск ради обычного подарка на Рождество, идиот! Он его даже не заслуживает! Но это больше, чем рождественский подарок, не так ли? Это подарок для мамы настолько же, насколько и для него. — Если я это сделаю, — медленно проговорил Драко. — Если… Сколько ты хочешь за работу? — Нисколько, — ответила Ева. — Мне не нужны твои деньги. Не хочу, чтобы нас что-то связывало. Это простой обмен. Услуга за услугу. Драко медлил ещё минуту, прежде чем сказал: — Мне понадобится твоя палочка. Ева расхохоталась. — Мерлин, я не позволю тебе и прикоснуться к моей палочке! Иначе какой смысл просить тебя об этом? — Но своей я пользоваться не могу! — огрызнулся он. — Возьми чёрный орех. — Эту тоже нельзя. Риск был бы ещё больше, да и он не думал, что это вообще было возможно — по той же причине, по какой палочкой не мог воспользоваться Люциус. — Это не моя проблема, — Ева взяла голову змеи и, всё ещё смеясь, принялась её изучать. — Палочку мою… Да конечно. Драко сжал кулаки. Затем он развернулся и вышел из магазина. Он прошёлся по улице, прежде чем замедлился и оглянулся. Как Ева и говорила, неопрятный мужчина исчез со стула у паба, а дверь в «Украшения и Ремонт» как раз закрывалась. Драко закрыл глаза, глубоко вздохнул и вернулся в магазин. Силенсио, беззвучно произнёс он и скользнул в дверь. — Ты знаешь, чего я хочу, — говорил мужчина. — Ты слишком упрямая. — Настолько упрямая, насколько это возможно, — ответила Ева, не оборачиваясь и роясь в ящике. Драко с облегчением увидел, что она убрала его вещи со стола. — Чего бы ты там себе ни придумал, моя планка со вчерашнего дня не упала. — Чего тебе бояться? — упрямился мужчина. — Всего один бокал. Драко подкрался к нему. — Тебе не хватит «одного бокала». И если бы у тебя были хоть какие-то манеры… Мужчина прислонился к столу. Драко шагнул прямо ему за спину и запустил руку в карман его плаща. Ничего. Мужчина стукнул кулаком по столу, заставив Драко отскочить назад, и сделал непристойное предложение. Драко поморщился. Он подошел к мужчине с другой стороны и попробовал снова. На этот раз его рука коснулась прохладного, тонкого куска дерева. Он вытащил из кармана палочку. Ева по-прежнему отказывалась оборачиваться. — Если ты не отдашь мне деньги, Рубен, клянусь, я донесу на тебя. — Всего-то семь сиклей, — сказал Рубен. — Ты не пожалеешь. Драко присел на корточки за большим ящиком, набитым болтами и молотками. Он погладил палочку, которая раздражённо завибрировала в его ладони. Крепко сжав её, Драко закрыл глаза и приказал. Подчинись. Подчинись. Облегчением было то, что остатки вины у Драко как ветром сдуло, стоило Рубену перейти на грубости. Ева же, наоборот, была удивительно спокойна. — Рубен, предупреждаю, — Ева наконец развернулась, оперлась рукой о стол, а другой схватила палочку и приставила к его челюсти. — Я тебе все зубы прокляну, если не оставишь меня в покое. Палочка задрожала в руке Драко, выплёвывая зелёные искры на пол. Он зашипел: — Империо! Желудок у него чуть не вывернуло наизнанку. Рубен несколько секунд смотрел на Еву. Потом полез в карман, стукнул о стол монетами и зашагал к двери. Драко отпустил его, как только тот поравнялся с ящиком. Конфундо. Рубен зашатался и схватился за вешалку для пальто. Драко протянул руку и вложил палочку обратно в карман плаща. Рубен вздрогнул и вышел из мастерской. Через полминуты Драко поднялся. Ева, смотревшая на монеты с обескураженным выражением на лице, подпрыгнула на месте, стоило ему показаться. — Мерлин! Я и не знала, что ты здесь! Драко, борясь с нарастающей тошнотой, указал на стол. — Так ты это сделаешь? — У нас был уговор, так? — Ева смела сикли со стойки в ладонь. — К сочельнику будет готово. Даю слово. Тем вечером Драко было слишком плохо, чтобы есть. Нарцисса чувствовала, что что-то не так, и шёпотом задавала ему вопросы, когда Люциус не смотрел. Драко отмахивался от неё. Воспоминание о Непростительном проклятии не оставляло его в покое, и его всё ещё чёрная метка казалась более живой, чем когда-либо. На протяжении всего ужина он ощущал лёгкое давление на руку, как будто по его коже взад-вперёд ходила мышь. А в один момент он мог бы поклясться, что кто-то подошёл сзади и тронул его за плечо. Он так сильно вздрогнул, когда это случилось, что отодвинулся вместе со стулом от стола и чуть не упал. Нарцисса поднялась. — Драко? — Что случилось? — Ничего. — Драко поднялся на ноги и посмотрел в пустоту за своим стулом. — Ничего. Я просто устал. Пойду спать. На ночь он выпил больше зелья, чем обычно. Он пытался убедить себя, что оно того стоило, когда утром в сочельник он вернулся в «Украшения и ремонт», и там его ждал свёрток.

***

— Драко, милый, мы с твоим отцом собираемся вечером посидеть за напитками в кабинете, — Нарцисса потянулась через обеденный стол и с улыбкой взяла его за руку. — Присоединишься к нам? Драко, к счастью, отвлёкся от мыслей о том, как прошёл предыдущий сочельник. — Эм, да, конечно, — он выдавил из себя улыбку, пытаясь выбросить подвал из головы. Из всех комнат дома, кабинет он ненавидел больше всего. Там запах был самым сильным, и именно кабинет стал его новым домом, когда поместье оккупировал Тёмный Лорд. Но он признавал, что бывали дни и похуже. Ниппи развела жаркий огонь, и, скорее всего, из-за приказа, данного ей несколько дней назад, широко раскрыла шторы, и в окно было видно, как падает снег. На столике были две украшенные серебряные чаши, одна — с дымящимся приправленным сидром, другая — с эгг-ногом. Рядом стояли серебряные бокалы и блюдо с печеньем. — Чего ты хочешь, милый? — спросила Нарцисса. — Эгг-ног, — ответил Драко, отвлечённый тем, как весело пылал огонь в камине. В кармане своего пиджака он нащупал уголок листовки, которую нашёл в Косом Переулке. Он носил её с собой (не мог поступить иначе), перечитывал, пытался найти какие-нибудь зацепки. В другом кармане у него лежал свёрток из «Безделушек Тринкер» — просто чтобы никто, включая Ниппи, не нашёл это в его комнате. — Сидра, пожалуйста, дорогая, — вместе с Драко ответил Люциус. Они переглянулись. Нарцисса лишь улыбнулась и взяла черпак. Люциус потянулся и накрыл её пальцы ладонью. — Не стоит. Я позову эльфа. — Я бы хотела, чтобы здесь были только мы втроём, если ты не против, — Нарцисса сжала его руку. — Драко, зашторь окно, пожалуйста? — А мне нравится, — ответил Драко, снова посмотрев на снег. Он сделал вид, будто не заметил, как родители переглянулись. Затем, к его удивлению, заговорил Люциус, а не Нарцисса. — Тогда давай оставим, как есть, — всё ещё глядя на жену, сказал он. — Как скажешь, дорогой, — Нарцисса вернулась к разливанию напитков. — Драко, присядь. Драко повиновался и уселся в кресло на двоих напротив камина, а пиджак положил на спинку. Каминная полка была украшена веточками остролиста и ели. Драко удивился — когда Ниппи успела их повесить? Нарцисса протянула им бокалы и села рядом с Драко. Все трое долго сидели молча, не произнося ни звука. И в кои-то веки казалось, что ни о чём не нужно было говорить. Драко откинулся на спинку и расслабился, глядя в огонь, бушующий в камине. Даже сама мысль о том, что родители скрывают от него нечто важное, казалась не такой тревожной. Мы всё ещё семья. Он потянулся и коснулся руки Нарциссы. Она без колебаний переплела с ним пальцы и сделала глоток сидра. Мы всё ещё семья, подумал Драко, но мы всё ещё в опасности. Он глубоко вздохнул. — Скажите-ка, — он сделал паузу. — Есть ли что-нибудь, что я должен знать о нашем соглашении с Министерством? В последнее время от них ничего не слышно, так? — Да хватит тебе, Драко! — рявкнул Люциус. — Ты правда сейчас хочешь об этом говорить? — Все в порядке, Люциус. — Нарцисса легонько сжала руку Драко, но он не понял, почему именно — то ли она хотела успокоить его, то ли предостеречь, чтобы он замолчал. — Нет, не с тех пор как ты вернулся, Драко. Драко медленно выдохнул. И попытался снова. — Просто… Что ж, у меня в школе пару раз проверяли палочку. — Он заметил, как пальцы Люциуса сжались на подлокотнике. — Ничего такого. Обычная проверка. Я ведь среди студентов. И мне интересно, они… Что-то подобное здесь устраивали? — Конечно, — сказала Нарцисса. — Пару раз. Мы этого ожидали. К чему беспокойство? — Вы бы мне сказали, — Драко заглянул матери в глаза, — если бы что-то было не так? — Конечно, — она однажды солгала в лицо Тёмному Лорду, и тот это проглотил. Драко боролся сам с собой — так отчаянно он хотел думать, что ему она не соврёт. — И вы бы сказали, если бы что-то… Важное происходило в доме, так? — К чему ты это всё говоришь, милый? — вздохнула Нарцисса. — Просто, — Драко прикусил губу и решил сменить тактику. — Я терпеть не могу, что они читают наши письма. Ненавижу, что они вмешиваются. Я… — он чуть было не сказал «боюсь», но вовремя спохватился. –…обеспокоен. Обеспокоен тем, что однажды проснусь, а в выпуске Ежедневного Пророка меня будет ждать статья о том, что что-то случилось. Надо придумать пароль, фразу, что-нибудь, чтобы предупреждать друг друга, если что-то… Не так. — Понятно, понятно, — Люциус отпустил подлокотник. — Идея неплоха. — Хорошо, — сказал Драко. Он посмотрел в окно. — Рассвет. — Что? — спросила Нарцисса, проследив за его взглядом. — Пароль. В письмах. Если я получу от вас записку, в которой вы обеспокоены слухами или чем-то ещё, я пошлю ответ, что, например, видел рассвет, если у меня всё хорошо. Или, если вам нужно будет сообщить о том, что что-то случилось, вы напишете, что это был… Не знаю, печальный рассвет или что-то в этом духе. Драко умолк, чувствуя себя невероятно глупо. — Хорошо, — Нарцисса погладила его по руке. — Пусть будет так. Но, милый, я не думаю, что это необходимо. — Разве нет? — сухо спросил Драко. — Это ведь только вопрос времени, когда кто-то попытается что-то сделать, не так ли? Независимо от того, были ли они последователями… Я имею в виду, были они на стороне Поттера или нет, кто-нибудь да попытается что-то сделать. — Они потерпят неудачу, — громко сказал Люциус. — Конечно, — Драко нетерпеливо глянул на отца, произнося эту ложь. — Но это не значит, что мы не должны поддерживать друг друга, так? Что в этом плохого? — Ничего, я полагаю, — проворчал Люциус и уставился в бокал. — Мы так и поступим, — сказала Нарцисса, переводя взгляд с сына на мужа. — Но на самом деле, Драко, всё должно быть хорошо. Ты, конечно, будешь в Хогвартсе, и с ним мало что потягается в плане защиты от внешних врагов. И Министерство, если честно, очень внимательно следит за нами. Если бы кто-то попытался причинить нам вред, было бы очень тяжело проскользнуть мимо них. Этот факт Драко совсем не утешал. Нарцисса продолжила: — Я думаю, мы в безопасности. Это неудобно, но… — Что неудобно? — спросил Драко. — Это чёртово оскорбление, а не неудобство, — перебил Люциус. — Это наш дом… — Люциус, — резко перебила Нарцисса. — …Наш дом, не их, он не принадлежал Ему или твоей сестре тогда, — Драко удивился. Неужели отец только что заявил, что поместье никогда не принадлежало Тёмному Лорду? — И, — продолжил Люциус, стукнув ладонью по подлокотнику, — не принадлежит аврорам теперь! — Люциус! — Авроры, — протянул Драко. — При чём здесь авроры? — Драко, — Нарцисса погладила его по руке и сверлила взглядом Люциуса, пока тот с самодовольным видом опустошал свой бокал. — Министерство… Авроры… Это, конечно, неудобно, но они только искали следы других Пожирателей Смерти, и ты должен признать, что это к нашей общей пользе. Они не меньше нашего не хотят побегов. — Искали, — тупо повторил Драко. — Они ничего не нашли, конечно же, — с достоинством сказал Люциус, наливая себе ещё один стакан сидра. — И ничего не найдут, сколько бы раз не приходили. Мысли у Драко путались. — Авроры? В нашем доме? Люциус поднял брови и посмотрел на Драко, будто забыл, что тот сидит рядом. — А чего ты ждал от кого-то вроде них? — спросил он и приложился к бокалу. Нарцисса отвела взгляд. Она казалась смирившейся. — Да, Драко, в нашем доме. Но они не хотят нам навредить, просто проверяют, держимся ли мы в рамках. — Сколько раз они были здесь? — Драко забрал руку у матери. Он осмотрелся. Ему показалось, что он способен рассмотреть отпечатки пальцев министерских ищеек на поверхностях. — Четыре-пять, — ответила Нарцисса. Они уже несколько раз обыскивали его комнату, рылись в его вещах? Он чувствовал себя так, словно его облапали. — В любом случае, если другие попытаются добраться до нас, авроры узнают. Поттер заверил нас, что… — Поттер? — Драко повысил голос. Люциус сгорбился в кресле и уставился в огонь. — Поттер здесь был? — С аврорами, — ещё тише сказала Нарцисса. — Да. Он учится… — Здесь был Поттер, и ты мне не сказала? — Нарцисса смотрела в пол. — Когда? — требовательно спросил Драко. Она не ответила. — Когда? — Не говори так с матерью, — слабо запротестовал Люциус. Его проигнорировали. — Во второй раз, когда они приходили, — ответила Нарцисса, опустив взгляд и сложив руки на коленях. — В районе первого октября. Прямо перед тем, как Драко подрался с Харпером. Прямо перед тем, как он пошёл говорить с Макгонагалл. Прямо перед тем, как они с Поттером увиделись в её кабинете. Поттеру не было неловко оттого, что он присутствовал при разговоре Драко и директрисы. Ему было неловко оттого, что он был в его доме. Оттого, что видел его родителей в таком состоянии. Уши у Драко запылали; что-то внутри него оборвалось. Он вскочил на ноги, сунул руку в карман пиджака и выхватил измятую листовку. Он встряхнул её и сунул матери под нос. — Знаешь, что это? Нарцисса не шелохнулась и взглянула на него, мимо листовки. — Где ты это взял? — Неважно, — огрызнулся Драко. — Что это? Ты знаешь, не правда ли? — Думаю, вполне очевидно, что это. — ответила Нарцисса. — Почему ты спрашиваешь? Драко опустил руку и смял листовку в кулаке. — Я хочу знать, прячете ли вы что-то от авроров. Я хочу знать, имеете ли вы к этому отношение. — Нет. — Но, по правде говоря, они ведь правы… — Замолчи, Люциус. Драко не сводил глаз с матери, и она смотрела на него в ответ. Драко едва качнул головой, а Люциус продолжал бормотать: — Магическая кровь… Нельзя просто сбрасывать её со счетов… — Драко, — Нарцисса подалась вперёд, смотря на сына. — Я не знаю, что ты слышал… Не знаю, что они тебе сказали… Но я клянусь тебе, милый, мы не имеем к этому отношения. Драко очень старался говорить так, чтобы голос его не дрогнул. Не вышло. — Они — это Министерство? — …истинно чистокровных семей осталось всего ничего… — Люциус, похоже, говорил с камином. Нарцисса кивнула, не отводя взгляда. — Они тоже думали, что мы причастны. Драко похолодел. — Что они сделали? Нарцисса оглянулась на Люциуса, и снова посмотрела Драко в лицо. — Нас вызвали в Министерство и допрашивали. Ответ был простым; Драко знал, что всё на самом деле не было так просто. Внезапно он понял, почему Нарцисса начала давать Люциусу успокоительное зелье. — Вас вызвали на допрос о заговоре с целью освободить Пожирателей Смерти? И ты мне ничего не сказала? Они держали вас в Азкабане? Нарцисса не ответила, и всё раздражение, вся безнадёжность, весь страх, все те мучения, которые он испытывал, глядя на сломленных родителей, запылали в нём с новой силой. — Что с вами не так? — воскликнул он. Люциус съёжился. Сидр плеснул через край его бокала. — Вы что, не понимаете? Не понимаете, что они пытаются сделать? Авроры и Министерство рыщут по нашему дому, читают наши письма, преследуют вас, бросают в тюрьму, когда им только взбредёт в голову, и… О чём ещё вы молчите? Они допрашивали домовиков? Расставляли вокруг поместья дементоров? Рылись в белье? А дальше что? И вы просто сидите и позволяете им всё, что угодно? — Не кричи на мать, Драко! — Люциус осмелился посмотреть ему в глаза. — А я и не кричу! — крикнул Драко, и, опомнившись, огрызнулся, — Что ж, теперь кричу, но это ты виноват! Ты годами говорил мне о гордости Малфоев, о целеустремлённости Малфоев, о крови Малфоев. Ты говорил, я должен соответствовать своему имени. Ты говорил, что сам соответствуешь имени. Но только пока ты был наверху, правда? Теперь, когда нас окружают враги, у тебя не хватает храбрости? И после всех этих разговоров о гордости Малфоев — ты ведёшь себя так? — Драко отступил; его переполняло отвращение, и подступившие слёзы, одиночество и страх только усилили его гнев. — Вы просто трусы! Вы оба! — Как ты смеешь! — Люциус приподнялся и зашипел. — Мы живы… — Живы? — Воскликнул Драко. — Живы? Это ты называешь жизнью? — он обвёл рукой комнату. — Мы не жили с тех пор, как В… Безболезненный яркий свет рассёк его разум, и он запнулся. Люциус, дрожа, упал в кресло. Нарцисса побледнела. — Не называй Его имени! — Я буду… Буду называть Его как хочу! — Драко подхватил пиджак и направился к двери. — Драко! — Нарцисса вскочила на ноги; в голосе её был страх. — Куда ты? — Мне нужно подышать. Кажется, Министерство ещё не посадило нас под домашний арест? — оглянулся он через плечо. — Хотя вам, кажется, всё равно? Часы пробили полночь. Драко посмотрел на циферблат. — Счастливого Рождества. И хлопнул дверью.