У этого мира меня забери...

Это просто лунный свет, Никакой защиты нет. В сердце пламенный рубец — Ты уже мертвец! @Мельница «Мертвец»

Облачные Глубины застыли в безмолвии. Великий жрец их клана умирал в муках. Лань Цижэнь стоял во главе их клана не очень долго, но намного дольше был жрецом. Ему было около пятнадцати лет, когда он совершил свой первый обряд. А сейчас он умирал, стремительно теряя жизненные силы. Прошло двое суток, как он вновь позвал к себе племянника. Лань Сичэнь, понуро опустив голову вошёл в покои «старика». Сегодня на лице всегда серьёзного мужчины была безмятежность, никогда не свойственная ему. — А-Хуань, — вдруг необычайно мягко сказал старик, подзывая парня к себе. — Подойди сюда. Лань Сичэнь, удивившись столь необычному обращению, даже потерял дар речи и присел на край кровати своего дяди. Тёмные глаза мужчины смотрели на своего племянника мягко и нежно, как-то по-отцовски. — Сичэнь, — слабым голосом заговорил Цижэнь, — я чувствую, что жить мне осталось от силы несколько часов. Моя энергия покидает тело и становится частью великого круговорота жизни. И перед своей кончиной я очень хочу увидеть Ванцзы, — вдруг мужчина зашёлся кашлем и присел, смотря в глаза своего племянника на одном уровне. — Можешь провести обряд сегодня? Лань Хуань ошарашенно смотрел на своего дядюшку, не веря, что тот так плох, что уже попрощался с жизнью. Это необычно для него, так просто смириться с судьбой и ни капли не противится ей. Пресловутое упрямство дядюшки, казалось, просто улетучивалось вместе с его силами. — Дядя, я… я не уверен, что смогу всё сделать правильно… — с большой долей сомнения ответил на его просьбу Лань Сичэнь. — Сможешь, — твёрдо сказал мужчина. И почему-то после так уверенно сказанного жрецом слова, которое не терпело возражений, парень ненадолго замешкался, но не стал сопротивляться. Недолго посидев на краю и потеребив рукой, которую не видел дядя, вновь принявшей лежачее положение, одеяло, он уверенно встал и поклонился старшему. — Я распоряжусь о приготовлениях, через два часа за вами придут. Вы должны присутствовать там, я ещё совсем неопытен. Цижэнь кивнул, закрывая глаза. А Сичэнь очень быстро покинул покои умирающего. По-хорошему, он понимал, что вообще не должен отходить от больного, но оставаться рядом с ним было больно, да и последнюю волю он был просто обязан исполнить. Алтарь на месте призыва был готов к обряду уже через час. Честно говоря, там и дел-то особо не было, потому что начать были готовы в любой момент начиная с позавчерашнего дня. Только Сичэнь тянул. Он не был уверен в себе, да ещё и какая-то тяжесть на сердце была. Он просто понимал, что нужно потянуть время, хотя и сам не понимал для чего. Но и оттягивать было непозволительной роскошью: его дядя вот-вот покинет мир живых, а он мнётся в сомнениях. Лань Сичэнь подошёл к зеркалу, окидывая своё отражение взглядом с головы до ног. Идеальный обрядный костюм сидел на нём, как влитой, потом он взял сяо в руки, а потом вспомнил, что все обряды проводятся с помощью гуциня, поэтому положил свой инструмент на место. Глубоко вздохнув, прекрасный юный жрец покинул свои покои и отправился к месту проведения обряда. Поляна была украшена обрядными голубыми и белыми лентами, а также колокольчиками. С недавних пор, в память погибшего клана при каждом обряде вешали один колокольчик с фиолетовой лентой. Сичэнь, краем глаза заметив эту маленькую деталь, мысленно поклонился погибшим и прошёл к алтарю. Алтарь представлял собой небольшое каменное возвышение, украшенное узорами облаков, на котором стоял белоснежный гуцинь. Все свидетели обряда собрались, пустовало лишь место его дяди и одного младшего адепта, который, собственно и вёл больного, едва переставляющего слабые ноги, мужчину. Когда Лань Цижэнь проходил мимо, все адепты вставали и кланялись своему наставнику. Он был серьёзен, а взгляд его был строг, как будто и не было никакой болезни, а он просто повредил в схватке ногу, поэтому и хромает. Когда Лань Цижэнь занял своё место и кивнул Сичэню, тот поднял взгляд и понял, что пора начинать. Внутри была буря эмоций, которая сопровождалась некой настороженностью и беспокойством. Сделав глубокий вдох и приведя свои мысли в порядок, юноша приступил к началу ритуала. Встав спиной к алтарю, молодой жрец Лань Сичэнь сомкнул руки перед собой и поклонился три раза всем присутствующим, а потом, выпрямившись, повернулся к каменному возвышению. Привычным жестом он поправил низ наряда и присел на колени. Сложив перед собой руки, он прошептал: — Великие духи драконов, хранящих наш мир в идеальном балансе, я взываю к вам. Великий дракон Облаков и Льда, Лань И, я взываю к тебе и твоему верному ученику Лань Ванцзы! Явитесь на мой зов! — говорил он тихо, но чётко, и даже люди, сидящие на приличном расстоянии, услышали его. После этого он положил руки на инструмент и провёл по струнам, вспоминая мелодию. Самое страшное — сделать первый щипок. И вот — струна дрогнула под его пальцами и звук её пронзительно разрезал воздух вокруг. Всё, теперь назад пути нет! И Лань Сичэнь, с идеально прямой спиной стал играть мелодию, которую никогда прежде не играл ни перед кем, кроме дяди. И никогда он не играл её полностью, только отрывками, чтобы не нарушить покой духов. Он безошибочно сыграл первую часть «Призыва» и ненадолго остановился. В небе сгустились тучи и вот-вот собирались столкнуться друг с другом. Краем глаза Лань Сичэнь заметил какой-то большой силуэт в небесах, но не обратил внимания на него, сосредотачиваясь для второй части. И вновь дрожь пронзила тело, а потом он всё же начал. Тучи синели и первые маленькие молнии стали скапливаться на месте, где должны были быть врата в Обитель молний. Но тут откуда-то сзади послышался какой-то грохот неизвестного происхождения и треск ломающихся деревьев. Лань Хуань старался не отвлекаться, что было безумно сложно. Он продолжал играть и одна не очень большая молния пронзила небосвод, приоткрывая вход. Но тут внезапно, перекрикивая раскаты грома, на поляну обряда ворвался парень: — Сичэнь, остановись! Жрец ненадолго замешкался, но не закончил, продолжая обряд. — Вэй Усянь, чёртово отродье! — строгий и гневный голос Цижэня пронзил поляну. — Не смей прерывать обряд! Не смей губить нас! — Нет! Если вы сейчас не прервётесь, то погибнут все! — истерично вопил непонятно откуда взявшийся Вэй Ин. Но тут Лань Сичэнь услышал торопливые приближающиеся шаги. Причём это явно был не нерадивый бывший ученик дяди. Это были какие-то родные шаги. И тут его игру, которая только что завершилась ещё одним мерцанием в небе, нагло прервал толчок в бок. Лань Хуань, не удержав равновесие, как-то неловко упал с алтаря и перепачкал белоснежные одежды в луже. Тучи не рассеивались, но гроза тут же утихла. Сичэнь поднял взгляд на того, что перебил его игру, и безумно удивился. И не только он. — Ванцзы? — изумился Цижэнь. — Но… Как ты?.. — Нельзя было проводить обряд! — несвойственно себе выкрикнул Лань Чжань. — Теперь нужно срочно уходить! — Брат, ты о чём? — Сичэнь смотрел своими карими глазами прямо на растрёпанного брата. — Долго объяснять. В Обители молний разверзлась война! Мы должны спасаться, бежать, спрятаться туда, где нас никто не найдёт. Дракон Вэнь не пощадит никого… — Что? — пронеслось по толпе. — Брат, отдай приказ спрятаться в пещерах… — с мольбой в голосе попросил Лань Чжань. — Х-хорошо… — Сичэнь поднялся на ноги и громогласно провозгласил: — Все присутствующие адепты, соберите всё население Облачных глубин в подземных пещерах и не высовывайтесь оттуда, пока не поступит соответствующего приказа! Все адепты, переглядываясь, изумлённо покидали поляну, оставляя на ней лишь трёх верховных Ланей и Вэй Усяня. Поляна опустела очень быстро, а потом Цижэнь медленно и прихрамывая подошёл к алтарю. — Ванцзы, что происходит? — строго спросил дядя. — Дракон Вэнь… Он явился бы на зов вместо наставницы. И, скорее всего, дверь в Обитель приоткрылась, поэтому он просочится в наш мир, но не так просто, как если бы мы не успели. И как в подтверждение его слов в небе раздался злобный драконий рык. Вэй Усянь подошёл ближе к Лань Чжаню и посмотрел на него, даже не замечая, что из-за его мимики всё лицо его уже испачкано кровью. Цижэнь как-то подозрительно посмотрел на стоящего рядом с его младшим племянником и перевёл вопросительный взгляд на Лань Чжаня. — Дядя, он дракон. Он принял силу Цзян. — Вот как… — Нам нужно уходить, — растерянно сказал Вэй Ин. — Он прав, — подтвердил серебряный дракон. После этого все переглянулись и сдвинулись с места. Все, кроме Лань Цижэня. Старший жрец стоял у алтаря, смотря в небо. — Я завершу обряд, — вдруг произнёс мужчина. Сичэнь удивлённо обернулся и обеспокоенно стал говорить: — Дядя, вы больны. Ваше решение не обоснованно. — Нет, Сичэнь. Я умираю, — Лань Чжань обеспокоенно выпучил глаза после этих слов Цижэня. — Мне уже и так недолго осталось. Моё желание исполнилось, поэтому я умру спокойно. Но я должен закрыть вход, чтобы другие драконы, настроенные вражески, не проникли в этот мир. — Тогда я должен это сделать! — сопротивлялся Лань Хуань. — Нет, ты должен спрятаться, Сичэнь. Ты не должен погибнуть. Ты новый жрец. Без жреца клан не выживет, перестанет существовать. Всегда спокойный и рассудительный юноша поджал нижнюю губу и не двинулся с места. — Ванцзы, уведи его… Прошу… Но и младший из братьев не тронулся с места, после этого, совсем удивившись поведению этих двоих, он перевёл взгляд на Вэй Ина. — Вэй Усянь, спаси этих двоих, прошу. Мне осталось жить от силы сутки, так что я хочу достойно закончить свою жизнь. Парень «в маске» кивнул и потянул обоих ланей за локоть на выход с поляны. Те сопротивлялись, но он всё же справился. Лань Цижэнь стоял и смотрел им вслед около получаса, а потом перевёл взгляд грозовое небо. — Вот так я и закончу свою жизнь… Жаль, что так и не дождался внуков, — усмехнулся он и сел на колени перед гуцинем. Первый щипок — и последняя мелодия в жизни старого жреца прекрасными переливами сложных нот полилась из-под его пальцев.