Жизнь и приключения ну уж очень странной пары

— Ты выглядишь странно, — вздохнула ЯИ, собравшись с силами на ещё один душевный разговор. — С чего вдруг? — непринуждённо отозвался лекарь, делая глоток рисового вина. Он намеренно не смотрел в её сторону, на что та только скептично выгнула бровь. — Ты тут уже полчаса, но ещё никого не заказал. Обычно ты сразу знаешь, кого хочешь, — лисица скрестила руки, вспоминая, что друг знает по именам большинство её работников. —… — Рейх промолчал, тем самым подтверждая догадки девушки. А ведь когда Болгария приходит плакаться к фармацевту из-за проблем в личной жизни тот его посылает далеко и надолго. — Говори уже, что уж, — пора поработать психологом. Ну почему из всех не-друзей именно она? Рейх пришёл сюда в двенадцать часов и сел на специальную подушку за одним из очень низких столиков, которые были ограждены друг от друга тонкими деревянными перегородками, попросил «что-нибудь сладкое и выпить», и в общем-то всё, так и сидел. А учитывая, что тот не любитель посиделок в общественных местах, то этот разговор тому нужен. Опять. Клиентов сейчас почти не было, поэтому Империя могла беспрепятственно поболтать с другом. «Что-то он зачастил с этим. До этого ни разу за шесть лет подобного не было. Россия явно на него хорошо влияет…» — Ты когда-нибудь радикально меняла свои принципы? — со вздохом ответил фармацевт, немного раздражённый тем, что его поймали так быстро, ведь он и вправду не планировал этот разговор. Ему просто хотелось «вспомнить былые деньки», когда он был свободен от проблем самоидентификации и заняться сексом с проституткой, а потом вспомнил, что он уже занимался подобным, когда Россия ушёл на неделю в неизведанные земли. И это натолкнуло его на мысль, что даже если он отбросит эмоции в сторону и они с РФ разойдутся, то его жизнь не станет прежней. Как минимум он станет получать меньше удовольствия от плотских утех, которые раньше были спасением от скуки смертной. «У меня что, изначально вариантов не было?» — эта мысль ураганом выдула все остальные думы из его головы, ведь если это так, то его терзания в принципе не имели смысла. Он в любом случае уже не будет прежним. — Было дело, — кивнула кицунэ, садясь по другую сторону столика, на другую подушку, — И ты бы это знал, если бы хотя бы раз за шесть лет спросил меня о том, чем я занималась раньше, — намеренно обиженно буркнула девушка — Это обвинение? — скептично посмотрел на неё лекарь, повернув голову влево, где и сидела зверолюдка. Время приближалось к двум часам дня. — Немного. Мог бы проявить ко мне хоть немного интереса. Да вообще ко всем, — Империя была далека от статуса психолога и её немного задело, что Рейх прибежал только тогда, когда ему что-то понадобилось, — Мы знакомы шесть лет, а я о тебе ничего не знаю. — Хочу заметить, что изначально я вообще не планировал ни с кем тут общаться, — брюнет развёл руками в стороны, имея в виду весь Реузарк, — Просто несколько человек остались глухи к моей открытой и прямой агрессии, — Он фыркнул, потому что его агрессию язык не повернётся назвать пассивной. — Ты можешь честно ответить, почему? Я уже задавала этот вопрос пару раз, но ты не отвечал, — ЯИ думала, что людей обычно не начинают ненавидеть на пустом месте, но на примере брюнета, она начала в этом сомневаться. Это сейчас друг очеловечился, а в первый год знакомства ей казалось, что тот проклянёт на семь поколений вперёд кого угодно и по любой причине. Хоть священника, хоть пятилетнего ребёнка, хоть проститутку. — Отвечал, — вздёрнул нос Рейх. — «Не твоё дело» — это не ответ, — она возмущённо вскинула брови. — Ответ, причём самый искренний и лаконичный, — фыркнул тот. — Ладно, — закатила глаза лисица, — меня в любом случае он не устраивает. — Почему всем так интересно, из-за чего я их не обожаю, не улыбаюсь им и не пытаюсь подружиться? — устало выдохнул Рейх, опираясь спиной на стену. Одну ногу он согнул и положил на колено руку, — Знаешь сколько раз мне говорили что-нибудь схоже с «если будешь так себя вести, то не найдёшь себе друзей»? — Полагаю, что очень много раз. — Пф, ещё бы. Чертовски раздражает, потому что я осознанно веду себя так, а люди настолько привыкли врать, что считают правду грубой. Я не обязан улыбаться человеку, которому хочу плюнуть в лицо или, как минимум, ничего не испытываю вовсе, — Рейх пренебрежительно махнул рукой куда-то в сторону. — Но… — Да, да, «попробуй поставить себя на их место». Не улыбаясь, я не жду улыбки в ответ, понятно? Я не лицемер, — Лекарь нахмурился. — Вот это я и спрашиваю. Почему ты этого не хочешь? Разве не лучше улыбнуться, чтобы не вызвать ни у кого желание съездить тебе по морде лопатой? — ЯИ не понимала, разве улыбки в свою сторону не лучше ненавидящих взглядов? Даже не искренние? «Хотя, в желании треснуть его лопатой улыбка вряд ли поможет…» — Подумала ЯИ, вспоминая словарный запас парня и то, как он его использует. — Потому что меня чертовски раздражает ложь. Все люди врут. Даже в безобидных целях. Хотя за последние пару лет я начал к этому привыкать, — Фармацевт закинул голову назад и начал перечислять, проигнорировав слова про лопату, — Италия врёт о том, что ему нравится его работа; Болгария врёт о том, что его всё устраивает и он вовсе не напивается после каждого разрыва и не плачет всю ночь о том, что никому не нужен; Венгрия лжёт про то, что оптимист, хотя от него я иногда улавливаю запахи различных наркотиков; Австрия… как-то он солгал о том, где раньше жил и чем занимался, а ты врёшь о том, что для тебя этот бордель просто бизнес и ничего больше. Вы все так рьяно хотите обо мне узнать, а сами держите прошлое за семью печатями. ЯИ застыла ещё в самом начале этого монолога, а под конец вообще еле дышала. Каждое заявление было подобно ведру холодной воды. Вроде он не сказал ничего такого, но тот говорил об этом так лениво и устало, что ей не могло не стать стыдно, тем более после он взглянул на неё прохладным взглядом, полным обвинения. — Рейх, ты… — Что я? Всё это время знал, что вы врёте всем вокруг, чтобы они типа не надоедали вам вопросами, сочувствием и лишней порцией косых взглядов, а меня, говорящего правду ровно по этим же причинам, осуждаете? Да, знал, — Парень нахмурился, но не зло, а скорее осуждающе и с лёгкой обидой. — Но… как ты понимаешь, когда люди лгут? — на автомате спросила ЯИ. Её девять хвостов стелились по полу за её спиной, а их красные кончики немного подрагивали, выдавая волнение. — Не знаю, считай это даром с рождения. Недавно Россия сказал, что это может быть следствием того, что в моих предках была одна необычная раса с севера, — чем больше Федерация говорил об этой расе, тем больше алхимик был склонен этому верить, — Стоит мне услышать, как человек что-то утверждает, как я либо не реагирую, либо ощущаю неприятное чувство где-то в затылке и горле. Лишь в двенадцать лет понял, что это чувство значит, а до этого считал, что у меня мизантропия последней стадии и меня тошнит от людей в прямом смысле. Такое же чувство возникает, когда вру я. — Боже… — девушка прикрыла глаза ладонью. Подобное откровение выбило её из колеи окончательно. Изначально она хотела «отругать» его за то, что раньше игнорил всех и вся, а как только ему понадобился совет, то он прибежал к ней уже во второй раз, но сейчас она уже забыла об этом. Значит, каждый раз, когда он говорил: «Пиздишь» или «Ври больше», то это было не просто злобное восклицание или недоверие, а прямое обвинение? — И эта твоя… способность воспринимает вежливость, как ложь? — дошло до неё довольно быстро. — Именно. Теперь догадайся, почему я терпеть не могу ваши дружеские посиделки, — Рейх не был рад таким откровениям от себя, но что есть, то есть. — Ты… часто говорил, что тебя тошнит от нас и сейчас вырвет… — теперь выпить хотелось ей, причём не так скромно, как лекарю, — Ну, теперь я понимаю, что тебя тошнит от разговоров. Так ты всё-таки их слушал? — до этого она считала, что брюнет полностью их игнорировал. — У меня тонкий слух, я буквально не могу не слышать то, что происходит рядом со мной. — Ясно… Каждый раз, когда кто-нибудь из их дружного коллектива хотел рассказать о себе невольному члену их группы, то Рейх отвечал, что ему плевать и он никого не спрашивал, а о себе брюнет и подавно не говорил. Он говорил о себе настолько мало, что теории о его прошлом в дружеских беседах доходили до абсурда. Поэтому, даже если Рейх был рядом, ему не рассказывали и не спрашивали о том, как прошёл день, они обсуждали это друг с другом. А раз фармацевт знает то, о чём они врут, то он слушал все их разговоры друг с другом и с другими людьми. — А… что насчёт России? По какой причине ты к нему более благосклонен? — девушка не понимала, как парень за три месяца добился больше, чем кто-либо из них за шесть лет. — Потому что мне симпатизируют его принципы, у нас схожее мировоззрение и мораль. А ещё он виртуозно владеет своей речью, поэтому не вызывает у меня приступов тошноты за редким исключением. К тому же, за моё терпение он даёт много чего взамен. А здесь потому, что похоже пришло время самому дать что-нибудь взамен, кроме своего нисхождения, — Рейх решил вернуть тему разговора в изначальное русло. — Самокритично, — вздохнула ЯИ, — Это ведь связано с тем разговором в трактире, да? — она опёрлась локтем на стол и подпёрла голову рукой. — Да. Недавно он ушёл в подземелье, чтобы проветриться и должен вернуться сегодня вечером. К этому времени я должен придумать ответ. — Ты? Я думала, что это Россия должен решать, остаться ему тут или уйти, — кицунэ удивилась, хоть и была рада перевести разговор в другое русло. — Ну… — а ведь правда, почему это он решает, уйти или остаться в своём доме? — Мы оба решаем. — А если ваши варианты разойдутся? — Решим на месте, — хмуро ответил Рейх. Он старался об этом не думать. — Тогда почему ты спросил про принципы? — вопросы сыпались, как из рога изобилия. — Потому, что, возможно, я смогу уйти вместе с ним. — Погоди… постой-постой, но ты же даже маршрут до магазина менять не любишь! — девушка округлила глаза. — Я много чего не люблю, например, когда мне указывают на вещи, которые я и так знаю, — он с намёком вздёрнул брови и сверкнул глазами. — Но тогда какого чёрта?! — её охренивание выдавала шерсть на ушах, которая встала дыбом. — Поэтому я и пришёл спрашивать про принципы, девятихвостая шлюха! — Рейх ударил по столу ладонью и гаркнул на неё в ответ, выставив на обозрение свой акулий оскал. — ЭЙ! — Хмпф. На подобное оскорбление девушке и возразить было нечего, ведь это правда. Они некоторое время посидели в молчании, а потом продолжили диалог. — Допустим, чисто теоретически, если Россия всё же захочет возиться с тобой в путешествиях, что ты будешь делать? — Со мной не надо возиться, — всё-таки он не ребёнок. — Да что ты, — она медленно и с чувством закивала, — ты же по полчаса причитаешь, даже если кто-нибудь тебя толкнёт на улице. Тебе по морде съездят в первой же гостинице, когда ты будешь придираться к запахам, чистоте и обслуживанию. Что уж говорить об остальных авантюристах, которые в принципе не славятся кротостью нравов и добродушием, — кицунэ не сдержалась и издевательски усмехнулась. Рейх должен был признать, что в её словах есть доля истины. Большая доля. — Может быть, но выбора у меня нет. Я пересмотрел много вариантов, — поэтому он сейчас и здесь. — Не думала, что настанет момент, когда ты втрескаешься по уши, — девушка хитро улыбнулась, когда Рейх недовольно насупился из-за её слов, но он быстро успокоился. — Я ещё не втрескался, — утверждать, что он к России ничего не испытывает было бы верхом глупости. — Ещё? — она удивлённо вздёрнула брови в который раз за этот час. — Пока не уверен, — парень повёл плечом. — Ладно, но что ты будешь делать, если все чувства вдруг пропадут? Как будешь добираться сюда в одиночку? — Не выставляй меня слабаком. Сюда же я как-то добрался, — целитель закатил глаза. — А где ты был раньше? Вопрос происхождения Рейха волновал неприлично большое количество людей в этом городе. — В Краудиффе. — ЧТО?! — Воскликнула она, ненароком привлекая к себе внимание немногочисленного люда, после чего перешла на громкий шёпот — Ты никогда не говорил, что ты из столицы! что… а, ну да… Почему я удивляюсь? Ладно. Мне нужно много чего переварить, — Теперь девушке придётся принять также то, что её типа-не-друг ещё и из столицы, по сравнению с которой Реузарк то ещё захолустье. И что он тут забыл? — Удачи, — саркастично усмехнулся Рейх. — Спасибо. Слушай, я понимаю, что ты не любитель… всего на свете, но будь добр хотя бы попрощаться. Если, конечно, уйдёшь, — лисица со вздохом поднялась на ноги, стараясь не сойти с ума. — Хм… я подумаю, — хмыкнул фармацевт, подумывая пойти домой. — Вот ты сука, — рассмеялась кицунэ. Другого она не ожидала. Рейх есть Рейх. — ЭЙ!

***

Чем ближе становился вечер, тем больше беспокоился Рейх об их встрече: Он-то для себя всё решил, но что дальше? Если Россия откажется? Если они поссорятся ещё в первую неделю? Как долго продержится он сам? А если Россия не вернётся сегодня? Беспокойство перерастало в волнение, а волнение в панику. Кусая ногти, Рейх наматывал круги вокруг дивана, на котором до сих пор оставалось тёмное пятно в виде ладони. Вот уйдёт он из дома, и что? Что ему делать в незнакомых местах? Он не любит знакомиться с новыми людьми, не любит посещать людные места и «тяга к неизведанному» у него на порядок меньше, чем у РФ. «Но вот попробовать различную кухню я не против…»

***

— Да даже этот блядский чай оставил тут он… — Рейх смотрел на своё хмурое отражение в янтарно-красной жидкости. Он стал раздражать сам себя своим паникёрством и решил выпить чаю, но даже это не помогло привыкнуть к мысли о предстоящем разговоре. Он, кажется, никогда так не переживал. Ни перед семьёй, ни в академии, ни, тем более, перед кем-то чужим. Рейх поднял взгляд на часы, стрелки которых очень медленно приближались к семи часам. «Он должен прийти в течении часа…»

***

— Он же нигде не вырыл для меня ловушек…? — Россия озадаченно смотрел на до боли знакомую гору, стоя у её подножия. Вверх по спирали вела удобная тропинка из камня, а сам склон был покрыт природными булыжниками, скалами, различными кустами, травами и редкими деревьями. Федерация точно видел здесь ящериц. Он почесал щёку и выдохнул, решив отправиться наверх пешком, чтобы получше обдумать свою речь. На нём были излюбленные сапоги, шорты и свободная белая рубашка с тонкой чёрной лентой у воротника, а волосы были собраны в высокий хвост. «Ну, если он ждал меня к шести, то… будет сложно…» — Россия нервно улыбнулся, представляя тот поток яда, который ему предстоит выслушать в таком случае. Ведь уже полвосьмого. — Да что же я так волнуюсь? Не убьёт же он меня в самом деле… Когда он дошёл до дома, то ему показалось, что тут слишком тихо, но так должно было быть. «Это же Рейх, его бы тут и не было, будь здесь какой-то шум…» Уже почти дойдя до двери, Россия резко остановился, подумал, и взлетел, огибая гору, с другой стороны, после чего бесшумно приземлился на балкон. Авантюрист и сам был не уверен в том, зачем это делает, но хотелось иметь на своей стороне элемент неожиданности. Даже если он получит за этот элемент по башке. «Всё равно слишком тихо. Чем он занят?» Его потрёпанное жизнью воображение уже начало строить пугающие предположения, но стоило парню пройти пару шагов, как он вздрогнул, но выдохнул облегчённо. Искомое мирно сопело на диване, согнувшись в позу эмбриона и отвернувшись лицом к спинке. Когда Рейх спал, то лицо у него было расслабленным, но оно не становилось невинным, как у большинства. «Похоже он родился с выразительными глазами и приспущенными к переносице бровями… Пф, как мило…» РФ подошёл ближе и опёрся локтем на спинку дивана, рассматривая спящего и представляя его в детстве. Он немного наклонился и… — БЛЯТЬ! — Блять! Проснувшись, Рейх мгновенно подскочил, когда понял, что рядом кто-то есть. Почти в то же мгновение они столкнулись головами с Федерацией, который витал в своих мыслях и не успел среагировать. — Какого хуя ты тут делаешь?! — матерился Рейх, хватаясь за голову. Из-за резкого подъёма фуражка слетела с головы и упала на подушку. Сам Рейх сидел на диване, подогнув ноги под себя. — Ты сам сказал, что убьёшь меня, если я не приду! — проскулил РФ, держась за висок, в который Рейх и влетел лбом. — Иди нахуй! Какого чёрта ты стоишь тут? — Рейх держался одной рукой за голову и метал злобные взгляды на своего парня. — Смотрел на тебя… — договорить Россия не успел. — Пока я сплю? Это ужасно, Россия, — бешенство прошло, но фармацевт ещё был раздражён таким неприятным пробуждением. Настолько, что забыл о волнении. — Вовсе нет, — фыркнул авантюрист. Проблем с гневом у него было меньше, чем у Рейха, но счастья ему удар по голове не добавил. — Агрх…— брюнет стиснул зубы и прикрыл глаза, стараясь не обращать внимание на тупую боль в черепной коробке. Он сел ровно на диване и выдохнул. В комнате воцарилось неловкое молчание. Когда удивление прошло, всплыло всё волнение этих двух дней и стало сложно подобрать правильные слова для начала разговора. Федерация смотрел на чужой затылок, на знакомую шею и плечи, если бы ни этот небольшой конфликт интересов, из-за которого и ушёл на два дня, то он бы уже давно прижимался к Рейху всем телом и ставил засосы на по аристократичному светлой коже. — Где был? — нарушил лекарь тишину, не поворачивая к нему голову. — В обоих подземельях, — альбинос пожал плечами. — Опять довёл до инфаркта персонал гильдии? — они говорили на нейтральную тему. — Нет, туда я ещё не заглядывал… Ну, а ты? — Россия всё-таки решился обойти диван, чтобы видеть чужое лицо. — Вчера прошёлся по городу, сегодня заглянул к ЯИ, а остальное время сидел дома, — боль прошла, и брюнет откинулся на спинку дивана. Снова воцарилось молчание. РФ опёрся поясницей на кресло и скрестил руки, от такой атмосферы ему становится грустно. Но, вдруг, авантюрист почувствовал шевеление у своих ног, а когда опустил взгляд, то увидел, как к нему из-под дивана поднимается достаточно крупная тень и не сдержал улыбки, хотя Рейх ничего не говорил и вообще не смотрел в его сторону. Россия расслабился и позволил поднять себя в воздух, и в итоге лекарь усадил его к себе на колени, лицом к лицу. Они встретились глазами, и улыбка России потускнела, потому что по взгляду он понял, о чём сейчас пойдёт речь. Ему ведь самому не нравилось своё решение, но в слух это произнести придётся. — Ну так что ты решил? — выжидающе спросил Фармацевт, скрестив руки на груди. — Тебе обязательно было садить меня к себе на колени для этого? — пробурчал Россия, положив руки ему на грудь. Лекарь может и пытался сделать вид, что ему всё равно, но тени на талии авантюриста говорили сами за себя. — Нет, но мне так проще, — ему и вправду было так проще, ведь в таком положении он мог видеть парня полностью открытым. Хоть Третий Рейх и сидел спиной к балкону, но он понял, что уже закат, потому что всё вокруг, включая лицо России, залило оранжевым светом. — Может быть об этом позже? — с надеждой спросил Россия, прогнув спину в пояснице и прижавшись к нему с явным намёком. Его волосы сейчас были похожи на светлый мёд. — Неа, — вздохнул брюнет, твёрдо посмотрев на парня и вздохнув, но всё-таки положив руки ему на поясницу, — Пока не получу ответ, то не смогу расслабиться, извини уж. — Я… — Россия погрустнел ещё сильнее и опустил взгляд, закусив губу, — …не могу. — Что не можешь? — брюнет стал внимательным настолько, насколько мог. — Не могу остаться! Я просто не могу! — на его глазах навернулись слёзы, — У меня есть друзья, некоторых я посещаю регулярно, некоторых нет, но я не могу просто взять и исчезнуть. Есть те, кого я просто обязан регулярно посещать и… прости, я… — Россия сжал в руках кофту мага теней, борясь с очередной подступающей истерикой. С каких пор он так размяк? Неужели на него так влияет… влюблённость? — Тише, успокойся… — Рейх взял одну его руку в свою. — П-просто мне так стыдно, — Федерация всхлипнул, — все эти три месяца ты жертвовал своим комфортом из-за меня. Ты привык жить один и без фокусов, а я постоянно хотел тебя куда-нибудь вытащить… Но что это за любовь, если ты не можешь пойти на какие-либо жертвы? — Я понял, но хва… — ещё одну истерику целитель вряд ли выдержит. А она явно начиналась. — Чёрт, я правда бы хотел остаться… мф? Больше Россия ничего сказать не смог, потому что плотное щупальце заткнуло ему рот. — Да дай ты уже сказать, блин, — Рейху хотелось воздержаться от резких слов, потому что Россия и так уже винит себя во всём, но его лицо говорило за него. Тем не менее, часть мозга, которая находится у него в паху по достоинству оценила заплаканное выражение лица с большими удивлёнными глазами и щупальцем во рту. Тем более он чувствовал то, какой этот ротик тёплый и влажный. Буквально. — М??? — на лекаря уставились два удивлённых голубых блюдца. Авантюрист смотрел прямо ему в глаза в ожидании ответа. — Получается, ты понимаешь, что испортил мне жизнь за эти три месяца? — параллельно с вопросом, фармацевт убрал от его рта щупальце. — Угу… — Россия весь сжался и будто бы уменьшился из-за усилившейся вины. — Тебе придётся за это расплатиться, — хмыкнул лекарь. —… — Россия вздрогнул, потому что довольный тон любовника не подходил к ситуации. Одна из теней заправила белую прядь ему за ухо, а руки, которым альбинос был готов распевать оды, по джентельменски оглаживали бока поверх ткани белой рубашки. — Я иду с тобой. — Что? — РФ удивлённо посмотрел на него, шмыгнув носом. Сейчас он потерял нить разговора. — Что слышал. Я иду с тобой, — вздёрнул нос Рейх. Внутри скрутился тугой узел беспокойства, потому что Россия мог напрочь отказаться от такого проблематичного сопровождения. — Куда? В смысле? — авантюрист продолжал тупить. — В прямом. Куда-нибудь. Куда ты там собирался отправиться дальше? Сахаон? Екладена? Асхари? Надеюсь Сахаон, потому что я скучаю по печенью. — Стой, стой, стой! О чём ты? — Россия замахал руками. — О том, что ты мне жизнь сломал! Даже если ты свалишь, то я не смогу жить как раньше. Я привык, что у меня всегда под рукой сладости, секс и нераздражающий собеседник. В тот раз, когда ты сваливал на неделю, я ходил в бордель, но мне понравилось гораздо меньше обычного, потому что я привык к твоей открытости и к использованию теней. Где мне найти кого-то такого же ёбнутого, как ты? — Рейх не любил открываться людям, но сейчас градус неловкости превзошёл все границы. — Погоди… — РФ будто бы парализовало. — Если я скажу, что не смогу без тебя жить, то это будет преувеличением, но жизнь без тебя будет значительно хуже, — брюнет сказал это на тон тише, а от такого признания кончики его ушей немного покраснели. — Т-то есть, ты говоришь, что хочешь отправиться со мной п-путешествовать? — неверяще спросил Россия. — Да, — Рейху стало жарко, потому что он пылал изнутри. Он редко испытывает стыд, ведь это ему не свойственно. — Но ты же говорил, что это не твоё и что ты любишь стабильность! Россия положил руки ему на плечи, потому что просто не знал, куда их деть, а о тенях, окутывающих тело, и руках на животе он забыл вовсе. — Ход моих мыслей объяснять долго. Но если вкратце, то я пересмотрел некоторые свои принципы. Я обычно сбегал от проблем, таких как идиоты, ложь и морепродукты, но похоже, мне нужно научиться с ними взаимодействовать, — Фармацевта передёрнуло от мысли, что ему чаще придётся иметь дело с рыбой. — Чёрт, я даже растерялся… — парень почесал затылок. — А что, не хочешь? У Рейха сердце в пятки ушло, когда он подумал, что ЯИ была права и Россия не захочет с ним возиться. — Нет, что ты! Я был бы очень рад, просто волнуюсь. Ты же… — Это твоё наказание. Я буду очень много жаловаться и причитать, — Чтобы парень не сбежал от ответа, Рейх положил обе ладони ему на талию, как бы немного придерживая. В ответ авантюрист сцепил пальцы у него за шеей. — Но это опасно. Монстры, оккультисты, проклятья, болезни, разбойники и просто мудаки! — Россия взволнованно смотрел в рубиновые глаза напротив. — Ага, а еще кальмары-извращенцы, огромные драконьи хуи и светлячки-расисты. У меня есть ты для этого, а я буду набираться опыта. Ну так что? Это предложение одноразовое, — почему-то ситуация начала казаться пошловатой и… немного романтичной, что-ли? Это всё из-за позы? «Приятное чувство…» — подумал РФ, когда из-за признаний в животе залетали бабочки, а в груди потеплело. — И ты готов просто всё бросить? И ради меня? — Россия виновато поджал губы. — Что бросить? — фыркнул фармацевт, — Если бы что-то случилось, я бы и сам ушёл. У меня тут только несколько дурацких знакомых и место работы. И если тебе так будет легче, то это всё ради меня самого. Говорил же, что без тебя мне будет сложно, — он смиренно вздохнул и слегка приподнял уголок губ. — Ох, Рейхи… — у Федерации было такое лицо, будто бы он увидел что-то милое. — Ты же вроде только в постели меня так называл, — приподнял бровь лекарь. Солнце ушло за горизонт и волосы авантюриста потеряли тот медовый оттенок, но менее привлекательным Россия от этого не стал, ведь в мягком освещении комнаты он был похож на зефирку. Сладкую зефирку, мягкую, как снаружи, так и внутри~ — А ты против? — Россия положил ладонь ему на щёку и аккуратно провёл большим пальцем по скуле. Ему не верилось, что всё сказанное правда, а не романтичный до тошноты сон. Он что, больше не один? — Уже не особо, — Рейх поймал себя на мысли, что слишком уж много уступает в последнее время. — Обещаю не злоупотреблять этим в будущем~ — Россия довольно улыбнулся и наклонился. — В будущем? Это значит чт-… м. мм~ — поцелуй был нежным, но требовательным, хотя Россия и не дал ему договорить, но первый поцелуй за столько дней того стоил. Россия не закрыл, но томно прикрыл глаза, он на долю секунды отстранялся, а затем с новой силой целовал брюнета, зарывая руки в его волосы. Губы блестели от слюны и были настолько желанными, что Федерация не удержался и начал кусаться, но нежно, даже игриво. Рейх томно простонал и ответил тем же, прижав желанное тело к себе ближе. Губы покраснели, слюна потекла по подбородку, а взгляд затуманился и если бы не недостаток кислорода, то всё это могло бы растянуться не на один час. — Чёрт, а я ведь соскучился по этому, — отстраняясь, Рейх лизнул уголок его губ, слизывая их общую слюну. Он тяжело дышал, но счастливо скалился. — Ты даже не представляешь, как я-то соскучился, Рейхи~ — Россия томно улыбнулся и влюблённо смотрел ему в глаза. Рейх смотрел не менее страстно от чего волосы на затылке вставали дыбом и вся спина покрывалась мурашками. — Два-три дня, да? — интимно ухмыльнулся брюнет. — Не поверишь, но мне за эти дни почти не перепало, — Россия поёрзал и довольно зажмурился. Когда алхимик надавил на его промежность коленом. — Ты знаешь, что когда недотраханный, то ты невероятно горяч? Твоя чувствительность меня так заводит, что я едва держусь, чтобы не съесть тебя, я ведь чертовски люблю сладкое~ — Рейх протянул руку к его лицу и стал нежно поглаживать за ухом и массировать мочку, зная, что это чувствительное место. — Рейхи… — Россия откинул голову и прикрыл глаза, он еле сдержал стон от такой мелочи, — Ты опять собираешься надо мной издеваться? — Мне казалось, что в издёвках я хорош. Да и та ночь после недели отсутствия показалась мне одной из лучших. Но если ты хочешь грубого секса без прелюдий, то только скажи, — Рейх втянул ноздрями воздух, в котором уже пахло обоюдным возбуждением. — Я… нет, — Россия накрыл его руку своей, — ты всегда сам знаешь, что мне нужно. Даю тебе полный карт-бланш на моё тело. — Спасибо за доверие, прелесть, — хмыкнул брюнет и чмокнул его в шею. — Боже, до сих пор передёргивает, когда ты меня так называешь, — Россия хихикнул, как счастливый идиот. — Знаю. — Пф~

***

— Оказывается, Рейх знал, что ты употребляешь, — Австрия разделывал мясо в специальном кожаном фартуке, стоя у железного стола со свежими тушами разного скота. Помещение было не очень большим, прохладным и пропитанным запахом свежей крови. — Что? — Венгрия не донёс бокал с виски до рта, без особых эмоций посмотрев на друга. Он сидел на стуле в углу, рядом с бочкой. Запах сырого мяса и крови нисколько не мешал ему пить. — То. ЯИ рассказала об откровениях, которые случайно выбила из нашего сыча. Ну, точнее, она сказала, что Рейх всегда знает, когда ему лгут. Вид у неё был тот ещё, но подробностей она не говорила. Скорее всего она тоже сейчас пьёт, — Мясник скосил взгляд на старого друга, с которым он и приехал обустраиваться в Реузарке более пяти лет назад. — А, — травник молча смотрел в пол, — так он из-за этого меня на дух не переносит? — Скорее всего из-за того, что ты лжёшь всё время, а не из-за наркотиков. Она сказала, что Рейха в буквальном смысле тошнит от лжи. — Но ты же знаешь, что я не намеренно, — Венгрия скосил глаза влево и отхлебнул ещё, — что мне ещё делать? Правду говорить? — Я-то знаю, — вздохнул Австрия и развернулся к нему лицом, — Мы пришли в этот город, чтобы жить спокойно. Скоро Рейх уйдёт и жизнь станет ещё спокойнее. Но с наркотой тебе и вправду пора завязывать, — Австрия повертел в руках мясной топорик. — В смысле «уйдёт»? — у Венгрии расширялись глаза от удивления. — Потом расскажу. — Эй, говори, раз заинтересовал!

***

— Не уж-то в тебе проснулся романтик? — Россия снова восседал на коленях Рейха, но сейчас уже в плотную к торсу любовника. Авантюрист немного удивился, когда лекарь сказал, что хочет продолжить в спальне. Обычно им ничто не мешало заниматься любовью на любой поверхности в доме. — Возможно, но кровать у меня ассоциируется с сексом больше всего, — Рейх сидел на краю кровати и придерживал РФ за бёдра, — А секс больше всего ассоциируется с тобой. — Не, Рейхи, ты точно романтик~ — альбинос тепло улыбнулся и стал водить указательным пальцем по чужой груди, всё ещё скрытой под тонкой тканью водолазки без горла. В комнате стоял приятный сумрак, в котором белые волосы авантюриста почти светились. Оба были поглощены друг другом и счастливы от того, что им всё-таки не придётся расставаться. — Ну, как уже говорили, секс под луной в лесу мне нравится, — ухмыльнулся брюнет и стал поглаживать внешнюю сторону чужого аппетитного бедра. У Федерации на лице появился лёгкий румянец от предвкушения, когда он заметил выпуклость на штанах алхимика, которую мог почувствовать бедром, сглотнув, тихо сказал: — Как я понимаю, — он облизнул пересохшие губы, — мне сегодня легко не отделаться… — Определённо~ — Рейх приблизился к шее достаточно близко, чтобы почувствовать приятный запах кожи и её тепло, а его голос стал искусительно-рокочущим, — Мне определённо нравится заставлять тебя рыдать, долго и срывая голос стонать моё имя, люблю заставлять тебя кончать так, что ты забываешь обо всём на свете… Россия почувствовал, как руки, что ему так нравятся, поползли вверх по его спине, заставляя внутренности мгновенно разгорячиться, а тело покрылось мурашками. — Не уж-то ты настолько изголодался по ласкам? ~ — поинтересовался Рейх, видя его явную реакцию. — Ох~… ты же знаешь, что-о да… — Россия прикрыл глаза и обмяк в тёплых руках. «Так тепло и удобно… Боже мой!» На какой-то момент Россия забыл, что у Рейха гораздо больше, чем две руки. Пока те блуждали по его телу, два щупальца скользнули по ногам вверх, забираясь под шорты и обвили каждое бедро. — А.а-а~ — Россия беспомощно открыл рот, когда кончик одного из щупалец стал нежно проходить по сжатому сфинктеру поверх ткани трусов. — Чего ты хочешь? — поинтересовался лекарь, внимательно рассматривая каждую эмоцию на чужом лице. Он помог России снять рубашку, оголяя чувствительные красные соски, бусинки которых уже затвердели, а тенями чувствовал, как трусики стали влажными. — Без одежды… много-о… Рейхи…хочу ещё тебя! Всего: руки, язык и член. Хочу чувствовать тебя всё время, хочу попробовать тебя на вкус. Я так соскучился, — Россия простонал и зажмурился, от чего слёзы скопились в уголках глаз. У брюнета прошли мурашки вниз по спине, в брюках стало тесно, а в одежде жарко. Лучше России не знать, насколько ему идёт зарёванный вид. — Я тоже скучал, — его голос просел и многообещающе понизился. — Мх~ — Россия снова дёрнулся в возбуждённой судороге, поджимая пальцы ног и сглатывая. Жар усилился и РФ сжался в нетерпении, потому что этот голос означал то, что он получит всё и даже больше из того, что заказал, — По… целуешь меня?.. — Ещё бы. Рейх потянулся к его губам и прикоснулся к ним своими, почти целомудренным поцелуем и через пару секунд отстранился, будто на пробу. Он не закрывал глаза, и почувствовал, что, когда отстранялся, Россия рефлекторно потянулся за ним. — Чт- Мм!!!.. ммм~ Не успел Россия разочароваться, как тени, оплетавшие его ноги, резко задвигались и заставили его взять торс Рейха в кольцо, прижавшись максимально плотно, сам же фармацевт крепко обнял его и впился в мягкие губы страстным поцелуем. В этот раз Федерация ни на секунду не отстранился и целовал так, будто хочет достать из него душу. Сердце гулко билось в груди, Россия тяжело дышал, стараясь поддерживать поцелуй и чувствовал лёгкий стыд от того, что так завёлся и так стонет от простого поцелуя. Узкие шорты стали причинять лёгкую боль вставшему члену, но авантюрист не был готов прервать такой шикарный поцелуй из-за какой-то мелочи. Губы у Рейха были тёплые и необветренные, а ещё горячие. Россия и не помнит, как прикрыл глаза и взял голову Рейха в ладони снова, стараясь отдаться полностью. С ним Федерации не нужно быть хоть немного бдительным. Рейх не сделает ему больно. Рейх сделает только очень хорошо. — Чёрт, а я ведь так хочу тебя, — непонятно зачем сказал лекарь и, сразу после поцелуя, припал губами к шее, начав её вылизывать и прикусывать. Россия прижимал его к себе, стремясь получить больше ласки. Рейх не успел восстановить дыхание после поцелуя, поэтому опалял его кожу горячими вздохами. — Ещё! — всхлипнул парень. Ему стало мало, он хотел забраться руками под одежду, почувствовать чужое тело кожа к коже. Ужасно хотелось избавиться от шорт, и чтобы щупальца под ними действовали более настырно. — Пожалуйста… — прохныкал он. Рейх ничего не ответил, а только голодно на него посмотрел, подняв глаза. Россия сидел перед ним, такой разгорячённый, и жаждущий, что устоять было невозможно. Он старался не обращать внимание на скулёж и перевести дух, чтобы суметь сдержаться. В нём бушевала страсть, а в памяти всплывали проведённые вместе жаркие ночи. Член уже болезненно тёрся о ткань брюк. Руки ощущали тепло тела, а тени проявившуюся влагу на нижнем белье парня. Сейчас Рейху хотелось сорвать одежду, связать, поставить раком, широко развести ноги и вбивать в матрас, трахая так, чтобы глаза закатывались, одновременно хлестая по упругой заднице, но… А что в принципе «но»? Россия дал ему полную свободу действий и никаких «но» быть не может. Чужими сладкими муками он ещё успеет вдоволь насладиться, раз они не собираются расставаться в ближайшем будущем. — Ой! — для федерации было неожиданностью падение на кровать, — Ох! — щупальца под шортами ловко расстегнули их и стянули, оставляя федерацию в тонких белых трусиках. — Рейхи… что ты задумал? — стоило Россия расположить руки над головой, как тени обвили запястья, фиксируя их. — Скажем так, — Рейх стянул с себя водолазку, обнажая подтянутый торс, — планы немного поменялись. — И на что же? — Россия повернул голову на бок, наблюдая за тем, как любовник избавляет себя от одежды. Не сдержавшись, он облизнулся, а потом порозовел. — На то, чтобы страстно тебя трахнуть, долго и с чувством, раз тебе так хочется меня почувствовать, — Рейх показательно облизнул кончики пальцев. — И ты даже дашь мне кончить? — Россия возбуждённо сглотнул, потерев колени друг об друга. — Далеко не раз, одного ведь тебе будет мало? — Ты лучший, — Россия был готов разрыдаться раньше времени. — Можешь не сдерживаться, — лекарь положил руки ему на колени и раздвинул, прошёлся ладонями по внутренним сторонам бёдер и опустился вниз, прикусив нежную кожу, а затем зализав место укуса. Рейх стал вылизывать и прикусывать бёдра, наслаждаясь сладкими стонами и вздохами, постепенно от колен к паху, пока не уткнулся носом в чужое бельё. Его глаза уже потемнели от возбуждения, и он прошёлся носом вверх по бедру и жарко выдохнул. Брюнет потянул за край нижнего белья, стягивая его с РФ и отбрасывая подальше. У России стоял, а головка члена была покрыта размазанным предэякулятом, из-за чего поблёскивала на свету. Опустив взгляд ниже, он облизнулся против воли, как и его парень до этого.

***

— Рей… Рейх! А-ах~ Россия стонал, извивался и гнулся. Он скрестил ноги у любовника на затылке и по возможности вдавливал в себя, а тот и не был против. Рейх с энтузиазмом продолжал трахать его языком, удобно устроившись между ног. Голову вскружил пряный запах возбуждения, исходивший от России. У фармацевта было уже всё лицо в собственной слюне, но ему это нравилось. Он так увлёкся, что чуть не забыл о собственном возбуждении, вспомнив про него, только когда низ живота свело спазмом удовольствия и он чуть не кончил. «Ещё чуть-чуть и я кончил бы просто от того, что кому-то отлизываю. Позорище! Я что, теряю хватку?» Он с трудом выбрался из капкана прекрасных ножек и выпрямился, рассматривая проделанную работу. Альбинос хныкал и почти плакал от того, что Рейх не дал ему кончить. — Эй, ты обещал! — у России глаза были на мокром месте, когда он обиженно смотрел на Рейха, что пытался прийти в себя. — Чёрт! — выругался брюнет. — А! — тени вздёрнули Россию вверх, лекарь его перевернул и тот не успел очнуться, как уже стоял раком, а ноги снова оплели тени, чтобы зафиксировать. Вся промежность была мокрой из-за слюны и сильно холодила. — Пожалуйста-пожалуйста не растягивай меня! Ты всегда можешь меня помучить, но- АХ! — раздался звук смачного шлепка. Россия шмыгнул носом и уткнулся лицом в одеяло. — Потерпи хоть немного, умник, — Рейх положил обе ладони на упругие ягодицы и потёрся членом об мокрый проход. — Мгм… — согласно промычал Россия, не поднимая головы. Рейх не хотел кончить слишком рано, поэтому медлил с проникновением, но глубоко вздохнув, он сделал толчок. Горячие стенки плотно обхватили член, и брюнет громко простонал, но его стон заглушил вскрик России. «И всё-таки я долго не продержусь… прошло всего два дня, неужто его всегда так штырит после времени без секса? Это даже жутко…» — Мф, мх, аа~ — Федерация не мог молчать, его тело ликовало от того, что кто-то наконец его трахает. А в особенности было радостно, что это именно Рейх. Если раньше алхимик был не лучшим, но очень хорошим любовником, то к этому моменту он уже принёс ему больше удовольствия, чем кто бы то ни было, ведь суммарно они трахались более двух месяцев. Были те, с кем хорошо общаться, но в постели они не очень, та также были те, кто шикарен в постели, но больше ничего не могли. Третий Рейх был шикарен по обеим фронтам и Россия полный идиот из-за того, что был готов от него отказаться. Но что это? Россия не был уверен, что это можно назвать любовью. Привязанность? Симпатия и комфорт? Разве это всё не входит в описание любви? Но сейчас ему не до высокоморальных вопросов. Сейчас его ритмично трахают, попадая по простате, а когда к толчкам присоединились тонкие щупальца, начавшие играть с сосками, то у авантюриста не осталось сил думать даже о том, насколько ему хорошо. Эта ночь будет очень запоминающейся, длинной и жаркой.