Жизнь и приключения ну уж очень странной пары

В жизни Рейха было много разных моментов, как хороших, так и плохих, а в основном раздражающих. Так или иначе, было всего три случая, когда он был в полной растерянности и хотел ненадолго провалиться под землю, желательно на глубину ада. Первый — когда на домашнем обучении одна из преподавателей предложила ему показать грудь, если тот будет хорошо себя вести. Скорее всего она хотела хоть как-то повлиять на невыносимого ребенка. Второй — в пятнадцать лет он случайно увидел, как какой-то мужик трахает его отца на его собственном рабочем столе, а тот явно не против. Третий — когда выяснилось, что у него парень есть, оказывается. И вот четвёртый: Когда этот самый парень рыдает у него в объятиях, сжимает его, как последнюю надежду и извиняется за то, что плачет. Нет, к такому его жизнь не готовила. Ему не впервые приходится быть подушкой для рыданий — однажды ГИ по пьяне ввалился в гостиную и начал причитать о том, какие все плохие и как они его достали, а в академии Сингапур-чтоб-его-стошнило прибежал к нему с мольбой помочь с парочкой ребят одной девушке, которую запугивали и ещё пару раз. Но все те разы, которых было не много, вызывали другие эмоции, такие как негодование и раздражение. — Просто заткнись и плачь. — Прости… — Россия уткнулся лицом ему чуть ниже шеи и пытался хоть немного сдерживаться, но по впивающимся в спину пальцам Рейх понял, что получается у того плохо. В каком-то смысле Рейх был эмпатом: он легко понимал, когда люди врут, когда злятся, равнодушны или испытывают другие эмоции. Он умел читать атмосферу. Но то что он знал чужие эмоции, не значит, что он всегда знал их причину и уж тем более не значит, что они ему нравятся. Они ему вообще не нравились. Все люди так или иначе врут, даже вежливость — чистой воды враньё, ведь даже если тебе плевать, ты скажешь «приятно познакомиться», а если не хотел видеть кого-то, то скажешь «рад встрече». В половине случаев несоответствие слов и эмоций проявляется не из плохого умысла, но для Алхимика разницы никакой. Что одно его бесит, что другое. Поэтому даже чужие слёзы не вызывали у него особого душевного отклика, потому что причины зачастую были самые дурацкие. А тут Россия со своей истерикой, которой есть буквально десятки оправданий и Рейх даже думать не смел о том, что тот его бесит сейчас. Ему конечно не хочется находиться в этой ситуации, но у него есть совесть. Своя, особая совесть, которая обычно спит, но она всё же есть. Через несколько минут, которые казались обоим вечностью, рыдания навзрыд прекратились, но всхлипы и ручейки слёз и не думали останавливаться. У лекаря была мысль о том, чтобы перекрыть истерику удовольствием, но подумав ещё раз, он решил этого не делать, потому что как раз на почве собственных желаний у Федерации истерика и началась. «Почему я вообще здесь? Я же просто хотел узнать, почему парень со смертельными ранами остался жив…» Руки у Рейха были аккуратные, но не нежные. Он следил за своим маникюром, каждый вечер использовал немного увлажняющей мази, но это не спасало ладони от небольших мозолей и царапин, оставленных то жёсткими травами, то инструментами, то страницами книг и тетрадей, а некоторые были получены во время сбора ингредиентов. Даже то, что много работы он делает с помощью магии не спасет от этих следов. Он ведь не с рождения так хорошо владеет своими способностями, от чего успел получить несколько шрамов. Лекарь гладил авантюриста по голове, по плечам и лопаткам, стараясь способствовать более быстрому успокоению. Россия же, тихо всхлипывая, вспоминал то, как эти потрясающие руки могут смачно отшлёпать его по заднице или, как сейчас, нежно поглаживать его по всему телу. Рейх ни разу, даже в порыве страсти, не ударил его где-нибудь, кроме как по ягодицам и уж тем более не бил по лицу. А на его опыте было и такое… — Ну-у по… чему ты такой хороший… — прошептал Россия, судорожно вдохнув. — Собери мозги в кучу и не неси ерунду… — грубовато отозвался Рейх, снова растерявшись от таких странных слов. Такого ему даже отец не говорил, даже когда был пьян в зюзю, поэтому Рейх начал немного беспокоиться о психическом здоровье своего парня. Хотя тут и думать нечего — нервный срыв налицо, а так Федерация скорее всего с рождения немного «того». Рейх стал думать, какое успокоительное и снотворное потом дать авантюристу. Мысли о лекарствах давались легче, чем мысли о своей жизни, и они не давали ступить на дорожку к собственному нервному срыву. «В данном случае чай с ромашкой поможет, только если он плеснёт им кому-нибудь в лицо… что у меня уже есть из готового? Возможно лекарство для Италии будет как раз кстати…» Рейх почувствовал, как Россия задержал дыхание. Федерация громко сглотнул, а потом выдохнул очень медленно, и так несколько раз. Обманчиво хрупкое тело в руках фармацевта перестало дрожать, но до спокойствия ему было ещё далеко. «И всё-таки мне нужно сходить за лекарством…» Чутьё подсказывало, что оставлять Россию одного сейчас — плохая идея, но он ещё не настолько искусен, чтобы найти теневыми щупальцами нужное лекарство в другой комнате и среди десятков стеклянных бутыльков. Глаза отрастить на них он не в состоянии. *** «Чёрт, ну почему именно сейчас… почему» — Россия был морально истощён. Слёзы катились уже без особой причины, а истерика прошла. Ему просто хотелось продолжать плакать, даже без повода, хотелось просто сидеть в тепле сытым и физически целым и чтобы его утешал человек, которому он небезразличен. Сейчас он почти не думал об «Амари» и всех вытекающих. РФ просто обмер в чужих объятиях, получая удовлетворение от нежных поглаживаний по всей спине и думал о том, что хочет, чтобы Рейх забыл об этой ночи и можно было вести себя, как ни в чём не бывало. Пожалуй, он был бы совсем не против, если бы эти поглаживаний переросли в ласки, а дальше в прелюдии и в итоге они бы просто занялись сексом. Это было бы правильно… — Ты как? — … В порядке, — Россия смотрел в пустоту, потому что в комнате было всё также темно. Его голова лежала на тёплом плече и он впитывал тепло чужой оголённой кожи. — Врёшь. Сил говорить у России не осталось, поэтому он просто вздохнул, но промолчал. Тот ведь прав и знает это. — Я сейчас принесу кое-что, ты только не уходи никуда. Россия даже не вздрогнул, когда относительно мягкие сгустки тьмы дотронулись до его кожи и аккуратно начали оплетать. А ведь тут кромешная тьма, а если это магия Рейха… может он и ощущает сейчас всё немного по-другому? «Интересно… раз он использует ману, то я, или даже мы, сейчас полностью окутаны его магией? Интимно звучит…» Россия не видел, но чувствовал, как тени оплетают его бёдра, торс и плечи множеством завитков разной толщины. Обычно Рейх так делал, чтобы его зафиксировать, но сейчас парень мог спокойно двигаться. «Мне нравится, когда он так делает. Это похоже на своеобразные объятия» Фармацевт осторожно и откровенно нехотя отодвинул Россию и встал с кровати, оставляя того в заложниках своей магии. — Мх… — Россия тяжело вздохнул и аккуратно коснулся щупальца нежно перехватывающего его поперёк груди. Он стал его поглаживать и в конечном итоге аккуратно сжал. Россия почувствовал колебания воздуха сзади, а секундой позже прикосновение к своей щеке. Он лежал на боку, от чего пряди волос упали ему на лицо, а тонкая тень убрала её ему за ухо. — Рейх… «Зря ты себя мудаком считаешь, зря…» У России скатилась ещё пара слезинок, но в этот раз он просто улыбнулся своим мыслям. Видимо влага коснулась теней, потому что те зашевелились и начали его всячески нежно сжимать и поглаживать. Поскольку истерику можно считать официально завершённой, то такие действия вызвали у РФ беззвучный смех. Это было очень мило. России не хотелось нарушать эту идеальную тишину окликом, но выбора не было: — Если ты так продолжишь, я возбужусь и тебе придётся взять за это ответственность… — он сказал это не громко, но и не тихо. Тем не менее шаловливые тени, которые уже множество раз доставляли Федерации незабываемое удовольствие, прекратили елозить. К этому времени уже вернулся Рейх и сказал: — Вруби свою лампочку ненадолго, тебе нужно это выпить, — его голос звучал устало и недовольно. — Да не… — Вруби. Свет. — Ладно. Нечто похожее на огромного светлячка материализовалось ближе к потолку, освещая пространство. — Сука! Ну не так же ярко! — они уже долго находились в темноте и Рейх к ней привык, а такой свет был подлым ударом. Он зажмурился и чуть не разлил воду. — Ох, прости! Россия сел на кровати, а источник света стал в несколько раз темнее, примерно на уровне пары свечек. В подобном сумраке Россия увидел, что в одной руке у алхимика крошечная деревянная миска с таблетками, а во второй стакан с водой. — Я… спасибо, — Россия был искренне благодарен и даже немного смущён, поэтому решил придержать язык за зубами — он не был уверен, что в этом есть смысл. — Уже наверняка семь утра, а поспать нам надо, поэтому пей и заткнись, — у Рейха начинали болеть виски от пережитого стресса и отсутствия сна, поэтому ему было не до подбора выражений. Свою порцию он уже выпил. — Спасибо, — снова кивнул Россия, опрокидывая в себя лекарство и воду, — Гадость… — А-то. Россия спал голышом и в этом тусклом жёлтом свете, прикрытый белым одеялом в области паха, он радовал чувство эстетики алхимика... — Двигайся. Эстетика эстетикой, а спать хочется. Рейх упал на свою половину и натянул одеяло до шеи. Попялившись немного на укладывающегося авантюриста, Рейх притянул его к себе, перекинул через него руку и расслабленно выдохнул. — Вырубай шарманку. — Ла-ладно. В комнате стало снова очень темно. Россию смутили не столько объятия, сколько факт того, что ничего не изменилось после его исповеди. Вообще ничего. Рейх говорил так же, как раньше и делал всё так же, как раньше. Заснуть сначала было сложно, но после того, как он расслабился и перестал грузить голову, он быстро провалился в сон. *** Первые посетители пришли около десяти утра. Разумеется Рейх был абсолютно не выспавшийся и злой, как стая голодных волков. Россия тоже не выспался, но ему было не привыкать, потому что в особенно тяжёлые времена приходилось не спать иногда целую неделю. Тем не менее, Рейх обслужил какую-то старуху, послал её куда подальше и вернулся в дом, чтобы хотя бы позавтракать. Россия уже встал и надел привычные майку и шорты. — Ты мог бы пойти и доспать, — предложил Россия. — Нет, — хмуро ответил Рейх, «агрессивно» выпивая крепкий чёрный чай, — Проходил уже через это. Потом станет только хуже. — Ясно… помочь чем-нибудь или лучше скрыться с глаз долой? То, что произошло ночью, сейчас казалось просто неприятным сном, потому что последствий никаких не ощущалось. — У тебя есть что-то сладкое, но не слишком, а так же не сухое, как например печенье, — После короткой паузы спросил Фармацевт. Он сидел за столом, а Россия стоял в двух метрах от него. — Дай подумать… — Россия приложил палец к подбородку и прикрыл глаза. — Думаю, что есть. — Отлично, а теперь сядь ко мне на колени, лицом к лицу. — Эм… — Что? — сказал Рейх, недовольно хмурясь. — Без проблем, просто неожиданно как-то… — вздохнул Россия, удивлённо дёрнув бровями, но подошёл к столу и легко перекинул ногу через Рейха, садясь так, как он просил. — Потерпишь, — хмыкнул Рейх, расслабив лицевые мышцы. — Ну, а что дальше? — у России были весьма однозначные мысли по поводу этой позы. — А теперь корми меня тем, что ты там придумал, — пофигистично глянул на него лекарь. — Эм… оу… — Что-то не так? — выгнул бровь Рейх, — Ты сам спросил, что можешь для меня сделать. Делай. — Ладно, если тебе от этого станет легче, — вздохнул и улыбнулся Россия, доставая из инвентаря тарелочку с пирожными в виде коричневых шариков, посыпанных какой-то белой стружкой и сахарной пудрой. «Возможность завтракать вот так является явным плюсом отношений» — Рейх мысленно хмыкнул. Всё-таки, возможность поесть вкусные пирожные с рук сексуального парня, который сидит у тебя на коленях, оценит даже такой человек, как он. — Чем собираешься сегодня заняться? — Спросил Россия, наблюдая, как очередной кусочек пирожного исчезает во рту любовника. Ситуация его забавляла. — Скорее всего схожу за ингредиентами, — ответил тот, прожевав. — Куда именно? — Скорее всего в лес, навряд ли пойду город. Рейх давно не был в окружающем его лесу. А когда был в последний раз… нашёл того, кто сейчас сидит у него на коленях. Это навеяло воспоминания. — Ясно, но я мог бы… а, ой, забудь, — Россия хотел предложить взять в инвентаре что-то из того, что ему нужно, но до него с опозданием дошло, что лекарю нужно просто побыть одному. — Хм. Ладно, а ты что будешь делать эти два дня? — Я бы мог сходить в подземелье или же заняться чем-нибудь в городе… — Раскрыть очередной подпольный бордель? — усмехнулся фармацевт. — Может быть, — улыбнулся Россия, — но скорее всего пойду в подземелье. — Понятно, сколько там будешь? — Я… — Россия задумался, — не думал об этом, но скорее всего я там заночую и вернусь завтра ближе к вечеру. — Уверен? — Да, до этого всего я так и делал зачастую, поэтому это совершенно не в новинку. — Как скажешь, но чтобы был тут к восьми вечера, иначе я тебя убью, — серьёзно сказал Рейх, прищурившись, смотря ему прямо в глаза, — я тебя не прощу, если опоздаешь. — Хорошо, приложу все силы, — вздохнул Россия и спокойно улыбнулся. — Уж постарайся. *** — Давненько я тут не был… Рейх шёл сквозь деревья, по знакомым тропинкам, хотя те порядком заросли за несколько месяцев и теперь с трудом напоминали тропы, ведь почти никто кроме алхимика ими не пользовался. Фармацевт раньше любил прогуливаться в лесу по утрам, когда насекомых было не так много, да и вообще он любил места, где не было ни души. — Даже удивительно, что я тут так давно не был, — он приподнял уголки губ и вдохнул свежий воздух. Всё-таки он жил на этом месте шесть лет и ему нравилось то, что его жизнь состоит из повторений одних и тех же действий: заготовка и продажа лекарств, сон, приёмы пищи, чтение книг, сбор ингредиентов, покупки продуктов и посещение борделя. Ничего лишнего. Он даже не помнит, когда последний раз ходил за одеждой или за чем-то ещё в магазин, кроме еды и ингредиентов. В такой размеренной жизни он видел много плюсов, например, не происходит ничего неожиданного, ты знаешь, что будет завтра и тебе не нужно ни о чём переживать. Тем не менее, за последние три месяца он испытал эмоций больше, чем минимум за четыре года этой размеренной жизни. Да, были моменты, которые ему не нравились, но положительных эмоций было в разы больше. — Не люблю принимать важные решения, — вздохнул Рейх и сел на тёплый булыжник. С этой небольшой полянки на склоне холма открылся неплохой вид на участок реки и зелёные деревья, а булыжники в центре лежали так, что можно было и сесть, и облокотиться спиной. Он иногда сюда приходил, когда не хотел обслуживать клиентов. «Что я вообще делаю со своей жизнью?» — вздохнул он, расслабившись на булыжнике, — «Почему я вообще думаю о вариантах? Ещё полгода назад я был бы уверен на все сто, что если появится что-то, угрожающее моему комфорту, я бы мгновенно от этого избавился и точно бы не стал размышлять на этот счёт. А теперь, когда эта угроза появилась, я сижу и думаю, стоит ли мне отказываться от всего… » Ещё вчера он понял, что полагаться на эмоции не стоит, потому что он в них не силён и до этого никогда в жизни на них не полагался. Значит тут нужна простая таблица возможных вариантов и плюсов и минусов каждого из них. Рейх вздохнул снова, сел поровнее и достал из внутреннего кармана деревянный футляр, в котором лежала перьевая ручка и небольшая чернильница, а также он достал блокнот в твёрдой обложке из кожи. Пролистав на пустую страницу, он снова задумался: — И так, какие варианты развития событий у меня вообще есть? Подумав, он аккуратно записал в столбик, в верхней части страницы: — Я остаюсь здесь, а Россия уходит навсегда. — Мы оба остаёмся здесь, Россия начинает жить оседло. — Я остаюсь здесь, а Россия периодически возвращается. — Мы оба уходим в путешествие. Рейх стал сверлить взглядом текст и нахмурился, поле чего зачеркнул третий вариант сплошной линией. Он не собирался ждать, как жена мужа из мореплавания, не зная где тот, жив ли и в порядке ли. Если он однажды не вернётся, то что ему думать: умер, почти умер или ему просто надоело к нему возвращаться? Рейх продолжал поверхностно обдумывать остальные варианты. Его лицо разгладилось, но губы были плотно сжаты. «Нет, России нельзя тут оставаться» — Покачал он головой сам себе, — «Он просто зачахнет, а ещё не сможет навещать всех своих друзей» Рейх помнит, с каким энтузиазмом тот рассказывал о своих приключениях, и знает, что значат для него его друзья. В итоге: — Я остаюсь здесь, а Россия уходит навсегда. — Мы оба остаёмся здесь, Россия начинает жить оседло. — Я остаюсь здесь, а Россия периодически возвращается. — Мы оба уходим в путешествие. — Больше вариантов нет… — недовольно вздохнул он и цыкнул. Если бы он хотел первого варианта, то эти размышления даже не понадобились бы. Но вот оставшийся… — Как же бесит! — Рейх едва удержался от того, чтобы выкинуть блокнот. Его взбесило, что больше адекватных вариантов нет, сколько бы он не думал, — Так, ладно… — он глубоко вздохнул и тяжело выдохнул. Что же ему делать? Рейху нравилось быть лучше остальных, это факт, да и кому это не нравится? Он рисует лучше большинства, оценки в академии у него были лучшими на своём потоке, магия у него лучше, чем у большинства, про талант и знания в лекарствах и травах можно вообще не упоминать. Но он прекрасно знал, что он лучше, но не лучший. Ни в чём не лучший. Он целитель А ранга, а таких в мире ещё десятки тысяч; тех, кто лучше него владеет магией — вообще миллионы; в разных академиях полно отличных учеников… даже характер у него не самый худший в мире! Но ему этого хватало, потому что он почти ни с чем в жизни не сталкивался. Он не ходил на нижние этажи подземелий, где водились бы сильные монстры, он почти не влезал в серьёзные конфликты с людьми и реальных «врагов» у него не было. В своём кругу он был лучшим. Появление России немного вытащило его из зоны комфорта и заставило думать о том, о чём он предпочитал забыть. Сам Россия гораздо сильнее его, да и знает много чего из того, что не знает Рейх, хотя и уступает в медицине. Россия рос в тяжёлых условиях и у него намного больше опыта почти во всех сферах жизни, в то время, как Фармацевт рос, как аристократ и имел при себе всё и почти всегда. И это при том, что Россия тоже не уникален в этом плане, таких как он тысячи. — Ненавижу… *** Россия уже с десяток секунд находился в свободном падении с задумчивым лицом. Он взлетел на огромную высоту, поэтому падать он будет ещё столько же. Ветер свистел в ушах, заглушая собственные мысли. «Скучно» Обычно ему нравилось бродить по подземельям, но сегодня ему было скучно. В подземельях обычно одно и тоже. Тут одни растения, там другие, тут одни монстры, там другие… он видел это сотни раз. Для кого-то ночевать в гостинице целое событие, а для него нет. Для кого-то переспать с кем-нибудь, это что-то очень необычное и волнующее, а для РФ это также обычно, как приём пищи. Можно сказать «Ой, но гостиницы все разные, все монстры разные, да и еда везде разная, какая ещё обыденность?!» Но это не так. Принципы везде одни и те же. Для России было необычно: отсутствие секса больше недели, проживание на одном месте больше месяца, секс только с одним человеком больше месяца. Вот стабильность для него была особенной. И её в последнее время становилось многовато. — Мне тоскливо, — вздохнул Россия и создал под собой воздушную подушку. Раздался сильный хлопок и удар, после чего вокруг парня образовался небольшой кратер. — Почему всё так сложно? Мне ведь так с ним комфортно, так почему я не могу подавить в себе что-то, чтобы здесь остаться? — Россия глядел в синее небо, — Неужели я настолько эгоистичен? Рейх ведь поддержал его, позаботился о нём, спас его от многомесячных страданий от того, что раны неправильно зажили, а может и спас ему жизнь. Кем бы Рейх себя не считал, за эти месяцы именно он жертвовал своим комфортом и привычками. Рейх не любил людей, был собственником и отшельником, но всё равно он жил с Россией, они обедали вместе, даже сходили в подземелье и просто в город пару раз, а также он простил ему испорченную мебель. И если для России ничего совсем уж необычного не происходило, то для Рейха это была настоящая встряска, потому что он много лет жил и ел один, выходил в подземелье и город только по нужде, а дома был в кромешной тишине годами. Россия всё это знал и понимал, что он сам практически ничем не пожертвовал. Да, он здесь задержался, но на жертву это не тянет. — Мы конечно, вроде как встречаемся, но что это вообще значит? Что я к нему испытываю? Жалость? Благодарность? Симпатию? Может я люблю его? Я не знаю, как «любовь» чувствуется, поэтому я могу просто не знать, что люблю. Как же это сложно… Россия часто размышлял в слух. Он знал, как любовь выглядит со стороны, ведь много с кем знаком, но не знал, как она ощущается. Да, слышал, но это другое. Сложно любить тогда, когда думаешь о том, как выжить или побороть собственные желания. — Желание… кажется мне нужен секс. Явным плюсом в отношениях был регулярный секс, и РФ следует вспомнить, как всё было раньше, чтобы суметь сделать правильные выводы. — Наверняка тут где-нибудь гуляет парочка аморальных и симпатичных авантюристов…

***

— Эх, а я и забыл, что некоторые из вас иногда хотят меня похитить, — Россия вздохнул. — Ты… ты… — авантюрист заикался, потому что лезвие меча было настолько близко к его шее, что по нему стекали несколько капель крови. Россия наконец нашёл то, что искал, разыграл сценку, будто оказался здесь случайно и нуждается в помощи, бла бла бла и только всё пошло так, как он хотел, как кандидат в любовники оскалился схватил его за горло и просмеялся, что за такого как он на чёрном рынке дадут огромную сумму. — Ну да, ну да, не дёргайся — РФ стоял одной ногой у него на груди и пофигистично разглядывал ублюдка, — Быть или не быть, вот в чём вопрос… «Он знает о ценах на чёрном рынке, значит часто там бывает и знает способы продать рабов. Он ни секунды не раздумывал, когда захотел меня продать, поэтому скорее всего это не первый раз. Он и мысли не допустил, что я могу быть сильнее его, значит идиот. И так: безжалостный насильник, возможно убийца, работорговец, идиот… Явно слишком мелкая сошка и информации из него не выбить…» — Всё-таки быть, — лёгким движением Федерация перерезал ему глотку и пошёл по своим делам… «Хм, а вот и первый минус отсутствия у меня постоянного партнёра. Счёт пошёл быстрее, чем я думал…»

***

— И что же мне делать с этой информацией? — В голосе фармацевта слышалось раздражение и безвыходность. Рейх смотрел на страницы блокнота, исписанные аккуратным почерком, но во многих местах перечёркнутые или исправленные слова. Рейх поднял голову и стал наблюдать за румяным небом. Он просидел здесь весь день в раздумьях и только сейчас понял, что ничего не ел и не пил с завтрака, а значит через двадцать минут он будет злым, как адский пёс. — Хрен с ним, я домой, — он цыкнул и убрал все принадлежности во внутренний карман, — Надеюсь, никого не принесло…

***

Разумеется, его мечтам не суждено было сбыться. Войдя в дом, он сразу же издал вздох умирающей и злобной чайки, потому что в прихожей его ждали. И видимо ждали очень долго, потому что посетитель заснул на стуле. Это была девушка лет двадцати пяти, с чёрными волосами средней длины. Она спала, сидя на стуле и поставив корзину на колени. — Подъём, — громко сказал фармацевт, вставая за стойку. — А?! — Девушка подскочила, а корзинка полетела на пол. — Чего орёшь, это мой дом. Это я должен орать, — цыкнул Рейх и опёрся рукой на стойку, наблюдая за этим цирком. — И-из-звините, вас долго не было, я заснула… — девушка начала спешно поднимать корзину. — А я, блин, не заметил. Чё надо? — фыркнул Рейх —Я п-пришла за лекарством… — под пристальным и недовольным взглядом, девушка ещё больше растерялась. — Да что ты, неожиданность какая, — вздёрнул брови он, продолжая смотреть на посетительницу. — Э… — Сарказм это был. Чё из лекарств надо, я спрашиваю, — закатил он глаза. — Я… извините, — она ещё больше стушевалась. Рейх больше предпочитал харизматичных шлюх, а стеснительные девочки были только на одиннадцатом месте из двенадцати, поэтому он не собирался становится добрее, потому что не считал такое поведение милым. — Гррр… — Рейх сжал переносицу двумя пальцами. Он достаточно продал лекарств, чтобы понять, что это значит, — Ты припёрлась сюда, прождала хрен знает сколько и при этом не знаешь, что тебе нужно? — Извините… — Когда извинения что-нибудь тебе давали? Так. Я не жрал более шести часов, поэтому ты либо ждёшь, пока я поужинаю, либо сваливаешь, иначе я сварю из тебя супчик, сначала перекусив глотку и выцарапав глаза. Не став дожидаться ответа, он пошёл к лестнице быстрым шагом и скрылся внизу. — Гм… — девчонка вся затряслась, не зная, что делать, потому что не была уверена, что это была шутка. Её предупреждали об ужасном характере, но это уже слишком… слухи-то ходят. В итоге она всхлипнула, но уйти не могла. — Да боже мой! — раздалось из недр дома, — Почему же вы все такие тупые?! Ты чё, думаешь я реально тебя сожру?! Ты вообще не в моём вкусе! В любом из смыслов не в моём! Так что заткнись и дай пожрать, дура! *** — Как же бесит… Это у него тут жизнь рушится, это он должен, типа, рыдать в подушку и всё такое. Готовить и греть что-то ему было лень, поэтому он достал немного подсохший хлеб, мёд и масло, а ещё налил себе воды в кружку. В воде он размешал ложку земляничного варенья, чтобы было сладко, намазал на хлеб масло и мёд, сделав себе два больших бутерброда. — Ненавижу людей… Рейх попытался расслабиться и глубоко вздохнул. В этом плане с Федерацией было определено легче, он и еду даст, и поговорить можно. «Если брать три базовые потребности: еда, сон, секс, то он удовлетворяет две из них на высший бал. Со сном проблем тоже нет. Почти. Но раньше, я всё равно допоздна задерживался в кабинете, а теперь трахаюсь хоть…» Оставить тему, о которой думал весь день не так просто, тем более, что Россия возвращается уже завтра вечером и ему нужно дать ответ. «После трёх базовых потребностей идут… а, точно, у меня же клиент…» — он вспомнил о наличии девушки. Прошло даже меньше получаса, а поскольку она прождала явно долго, то навряд ли ушла. *** — Со скольки ты здесь? — Рейх поднялся наверх, заранее готовясь к проблемам. — С четырёх… — она сразу же подскочила со стула и встала перед стойкой. — Ясно, радуйся, что раньше не пришла, потому что меня не было с десяти утра. Говори: что, для кого, когда и так далее. И я не запрещал тебе сидеть. — Я не знаю, честно… брат два дня назад слёг и никак не выздоравливает, даже лучше не становится… — Говори дальше. Симптомы. — Это похоже на отравление, но его не рвало. Он очень бледный и плохо спит, его тошнит и сильно крутит живот. Стал много воды пить. — Диарея или запор? — Диарея? — Понос, — выразился проще Рейх. — Да, а ещё он не может есть, потому что когда поест, ему становится ещё хуже. — Температура? — Нет. — Ясно, дай минутку… — Рейх кивнул и задумался. «Ну, это и вправду похоже на отравление, но она говорит, что его не рвало, но диарея присутствует. Так, значит, оно осело в кишечнике… ну или это может быть воспаление желудка или двенадцатиперстной кишки… но оно сопровождается рвотой, и скорее всего то, чем он отравился осело в кишечнике… если так, то всё просто» — Рейх вспомнил о том, что у него есть чудесное средство для того, чтобы подчистую прочистить кому-то весь желудочно кишечный тракт с обеих сторон. — Сколько брату лет? — ему осталось только рассчитать дозу. — Девятнадцать. — Сколько дней он в таком состоянии? — Три. — Хорошо, значит… — Рейх достал из внутреннего кармана бутылёк с густой, тёмно-зелёной жидкостью… той самой жидкостью. Он положил его на стойку, а сам отошёл к шкафу, оттуда фармацевт достал большую бутыль с водой и одну небольшую пробирку. Прямо перед девушкой он налил туда немного воды и очень осторожно капнул «Прочищалки». Затем он потряс её и снова положил на стойку. — Вот, обычно я травлю этим людей, но сейчас это лекарство. Я минимализировал дозу. Когда ты дашь это ему, через какое-то время его будет сильно рвать и поносить. Ещё сильнее, чем сейчас. — П-почему? — Скорее всего, он отравился непонятной хернёй и она осела у него в кишечнике. Эта штука хорошенько его вычистит. Точно не скажу, но завтра-послезавтра его должно отпустить, — сказал Рейх, хотя по хорошему ему бы следовало самостоятельно проверить парня, ведь слабость, диарея и рвота — распространённые симптомы. — Хорошо… сколько с меня? — Конкретно это — бесплатно. Но после этого небольшого ада ему понадобятся ещё лекарства, чтобы восстановиться. За них и заплатишь. Сейчас я их тебе дать не могу, потому что это зависит от последствий. Приходи, когда его перестанет штормить. — Точно? — Нафига мне врать? Говорю же, я использую эту штуку как отраву для тех, кто мне не нравится, а тебе я дал всего две капли, да ещё и разбавленные обычной водой. Тем более я не в том настроении, чтобы лично его проверить и поставить абсолютно точный диагноз. — Хорошо… спасибо большое. — Ага, проехали, — раздражённо цыкнул он, а потом неожиданно для себя добавил, подумав ещё раз, — Но ответь мне на пару вопросов. Тут типа нет правильного ответа. — А? Да, конечно… — удивилась она. — Скажем так, у тебя есть два взаимоисключающих варианта, в обоих много плюсов и минусов. По каким критериям ты делала бы выбор? — ему нужно было мнение со стороны. — Вот как, — девушка положила палец на подбородок и нахмурилась, — Не скажу наверняка, но я бы выбрала вариант, где получу больше положительных эмоций и который не идёт в разрез с моими принципами. — Хм… ну а если ты получаешь от него положительные эмоции, но он идёт в разрез с твоими жизненными принципами? — это был как раз его случай. — Ох, даже не знаю, как такое может случиться. Тогда я бы, наверное, пересмотрела свои принципы. Как я могла бы получать удовольствие от того, что мне не нравится? Это странно… — растерялась девушка. — Понятно, ладно, можешь идти. *** Физически Рейх не устал, но вот голова болела у него знатно. «Так значит проблема во мне? Типа я сам себя не понимаю, а тут ещё пытаюсь понять Россию?» А какие у него жизненные принципы? Меньше контактировать с идиотами, обеспечить стабильность своей жизни, иметь возможность всегда говорить правду и жить в своё удовольствие, потому что никто не проживёт его жизнь за него? Но ведь ему нравилось быть с Федерацией, ему не нужно было лгать и тот ему тоже не врал, но Россия шёл в разрез со стабильностью, а далее и со всем остальным. Единственный способ не расставаться — пойти с ним шляться по миру в поисках приключений на свои задницы, а тут крах всем принципам: нулевая стабильность и куча идиотов, угроза жизни и зависимость от авантюриста, потому что у него самого нет опыта в подобном. «Если это так противоположно мне, то почему я вообще думаю о об этом? Почему я сразу не отбросил этот вариант? Что не так с моими принципами, если они и не принципы вовсе? Будь это настоящее кредо моей жизни, я бы даже не раздумывал, но…» Рейх скомкал часть одеяла, обнял её и попытался расслабиться, потому что ему нужно было поспать. Завтра у него будет ещё день, чтобы принять решение.