quiero para ti, sobre ti y contigo

      Игорь захлопывает ноутбук, потягивается так, что что-то мерзко хрустит в районе поясницы, и по телу пробегают мурашки. Он поднимается со стула, на котором провёл последние часа три, вчитываясь в непонятные каракули кого-то из одногруппников. Казалось бы, тут уже рукой подать до второй четверти двадцать первого века, научно-технический прогресс и прочая поебень, а кто-то до сих пор предпочитает хуячить лекции от руки.       Игорь заваливается на кровать и утыкается носом в подушку — пахнет Артёмом — поэтому вдыхает глубже. Он свалил сюда, в крошечную однушку в спальных ебенях Москвы после того, как понял, что оглушающая тишина квартиры в их элитном жилом комплексе давит на мозги. Звукоизоляция — это, конечно, охуенно, но, как оказалось, не всегда.       Игорь перекатывается на спину и тянется, нащупывая рукой телефон, вырубает авиарежим и наблюдает, как одно за другим начинают всплывать уведомления. Читать всё, если честно, влом, поэтому он жмурится, откидывает на постель руку, со всё ещё вибрирующим телефоном, зажатым в ладони, и вслушивается в окружающие звуки.       За окном шумит Варшавка, этажом выше по полу снова что-то катается — Игорь недовольно стонет, мелкий пиздюк сегодня явно опять прогуливает детский сад. Нет, он любит детей, они цветы жизни и всё такое, но когда в пять утра в какой-нибудь выходной просыпаешься от звука боулинга, который время от времени сменяется истеричным воем и топотом, то невольно начинаешь пересматривать свои взгляды на жизнь. Можно было бы, конечно, сменить квартиру, но как-то они уже пообвыкли здесь и не особенно хочется куда-нибудь рыпаться, поэтому приходится терпеть.       Помощь внезапно приходит из квартиры снизу, всё-таки слушать о том, что пришло время пострелять, и что между кем-то пальба как-то поприятнее, хотя обычно не является большим фанатом такой музыки.       Игорь ещё секунд сорок лежит с закрытыми глазами, вслушиваясь в текст песни, хоть он и не всегда разбирает слова, затем всё же поднимает телефон на уровень глаз и изучает оповещения. Удаляет все push-уведомления из приложений, не особенно вчитываясь; отписывается Серёге на предложение посидеть где-нибудь, что во вторник после четырёх должен быть свободен как ветер; листает фотки с Даней и Евой на фоне колеса обозрения и с катка Winter Wonderland, которые прислала Катя, в ответ отправляет сердечко и спрашивает, как у них дела; краем глаза пробегает по универскому чату, но не замечает там ничего такого сверхважного; и в итоге, добирается до диалога с Артёмом, что удивительно, там в зелёном кружочке гордо белеет цифра один. Игорь хмурится и понимает, что, кажется, конкретно облажался. Он открывает сообщение — на него грустными глазами смотрит стикер с лисой, отправленный два часа назад.       На душе неприятно скребёт. Блять, ну почему он чувствует себя таким виноватым, ведь Артём прекрасно знает, что сегодня Игорь выделил себе день на зубрёжку билетов, но всё равно с самого утра занимался хуйнёй и заваливал его мемами с котами. По началу Игорь терпел, на парочку даже ответил смеющимся эмодзи, но на картинках с кукольным чёрным котом из какого-то сериала из девяностых, которые начали сыпаться друг за другом, психанул, написал «отъебись» и врубил на телефоне авиарежим.       Игорь перекатывается набок, прижимает к груди одну из подушек, именно ту, за которую ещё цепляется запах Артёма, снова утыкается в неё носом. Контакт «Тёма» пропал из сети сразу после того, как отправил этот дурацкий стикер. Ну вот что за детский сад?       «Тём»       «Ты чё обиделся что ли?»       Игорь ждёт пять минут, успев аж два раза на повторе послушать, что певца все зае, и он хочет на Бали, соглашается с этим, особенно с частью, где все зае. Ответа нет. В сети Артём тоже не объявляется. Игорь раздражённо стонет, открывает контактную книгу и даёт прозвон. Механический голос в динамике сообщает, что аппарат абонента выключен или нахо… Он отключается.       «Ну и пошёл нахер», думает Игорь и врубает единственную игру на телефоне — мозг слишком перегружен, и сил на то, чтобы запомнить хоть ещё один экономический термин просто нет. Он запускает шарики и наблюдает, как они цепочкой прыгают по кирпичикам, внизу жужжат просто пчёлы.

***

      Игорь подскакивает на кровати и резко распахивает глаза, когда рядом приземляется большое тело, а ноздри заполняет запах зимнего воздуха, чего-то цитрусового и того самого аромата, которым пропиталась подушка, которую он всё ещё прижимал к груди.       — Чё, Игорёк, дрыхнешь? А говорил билеты буду учить, дохера всего, сессия-хуессия, отъебись, Дзюба.       Игорь ещё не до конца успевает прийти в себя, когда его сгребают в охапку длинные ручищи и тянут на себя, в разгорячённую со сна щеку впечатывается ледяной нос, и Игорь шипит, отталкивая от себя ржущего Артёма, но тот, естественно, никуда его не отпускает, за что и получает несколько неслабых тычков по рёбрам.       — Ты чё тут забыл? — спрашивает хриплым ото сна голосом Игорь, пока не совсем осознавая окружающую обстановку, как с ним нередко бывает после дневного сна.       — Вот так ты меня встречаешь после месяца разлуки, — наиграно стонет Артём, откатываясь в сторону, — Я соскучился вообще-то, Игорёк, встал хер знает во сколько, потащился на вокзал, четыре часа трясся в Сапсане, кресла там пиздец неудобные, конечно, лучше б на самолёте полетел, чесслово, потом в этих ваших московских пробках торчал, а тут ты со своим «Чё ты тут забыл?»       В ответ на весь этот драматический монолог Игорь закатывает глаза.       — А чё трубку-то тогда не взял, когда я звонил?       — Ой, да, бля, забыл с вечера телефон зарядить, вот он и рубанулся, — Артём снова пододвигается ближе и тыкается шершавыми губами в щёку. Его кожа уже не пахнет холодом, спасибо пышущему центральному отоплению. Игорь жмурится и разве что не урчит, когда горячая ладонь проходится по всей длине позвоночника, задерживаясь в районе поясницы.       Они лежат так несколько минут в тишине, пока Артём резко не подскакивает с громким «Бля, чуть не забыл!», снова перекатывается к краю кровати, берёт с пола шуршащий пакет.       — Вот тебе подарочек от Деда Мороза, — говорит Артём, и перевернувшемуся на спину Игорю на живот шлёпается, наверняка, килограмма два мандарин.       — Ооо, — тянет Игорь и тут же запускает руку в пакет, выуживая оттуда фрукт в блестящей кожуре, — Не влом было в магаз заезжать? Там ж щас толпищи пиздец.       — Да, я к родакам заскочил, а то чё, с начала ноября не виделись. Это батя ездил закупаться и чёт перестарался. Килограмм пять, наверн, притащил. Вот мама и отсыпала, тип держи, Тёмочка, витаминчики, все дела. Знает же, что сожрётся, не то, что у них.       — Тёмочка-долбоёбочка, — хмыкает Игорь, суя Артёму в рот сочную дольку.       Мандарин они съедают напополам, а потом Игорь лезет целоваться, потому что он не железный и тоже соскучился. Поцелуй получается сладко-кислым и сочным от мандаринов.