quiero para ti, sobre ti y contigo

      Артёму не спится. Кажется, никогда, до сегодняшнего утра, не страдавший от смены часовых поясов, он вскочил ни свет, ни заря, и больше уснуть не смог. Теперь, сидя на кухне дома у Игоря и глядя в полупустую кружку с уже чуть тёплым кофе, он совершенно не имеет понятия, чем себя занять. Пойти разбудить самого Игоря, потому что ему скучно? Так он пошлёт его, в лучшем случае, нахер и продолжит спать. Артём вздыхает. Весь инстаграм он уже пролистал, посмотрел новости, поиграл с собакой, которая тоже предала и ушла спать, сразу видно, вся в хозяина, тот вот тоже дрыхнет и плевать ему на умирающего от скуки Дзюбу, Оди никогда бы так с ним не поступила.       Сна всё ещё нет ни в одном глазу.       — Атёма! — раздаётся радостный визг из-за спины и мгновение спустя в него с разбега врезается девочка с пушистым облаком светлых волос на голове.       То, что и Геля, и Даня, уже довольно давно прекрасно владеющие речью, продолжают называть его Атёма — милейшая вещь на свете, от которой Артём готов расплыться в счастливую лужицу.       — Привет, Принцесса, — говорит он и усаживает Еву себе на колени, на ней смешная пижама с единорогами, а от самой девочки исходит жар, как обычно это бывает после сна, — Как дела?       — Хорошо, — отвечает она, обнимая его за шею, — Откуда ты взялся?       — Приехал вчера ночью, — коротко говорит Артём, не скажешь же четырёхлетнему ребёнку, что сразу после матча, воспользовавшись небольшим перерывом, образовавшимся между играми, отдельно от команды, сорвался в Москву, потому что пиздец как соскучился по её отцу.       Геля кивает, трёт глаза и радостно улыбается ему.       — А папа вчера смотрел футбол, и ты там играл. И он ругался, — не ведая, что творит, сообщает она ему.       — Да ты что? Даже ругался? — переспрашивает Артём, обещая себе, что Игорь, как проснётся, явно не отвертится от подробностей.       Ева часто кивает, Дзюба улыбается ей и легко дёргает за пружинистую кудряшку, тем самым вызывая у девочки заливистый смех. Затем он поднимается и усаживает её на стул, на котором сидел до этого.       — Как насчёт завтрака, Принцесса?       Завтрак. Приготовить завтрак — это он может. Что в этом сложного?

***

      Оказывается, что всё. Артём пытается пожарить блины. Он миллион раз видел, как это делают мама, Кристина, Оля. Как это делает Игорь, ёб твою мать! С ним-то что не так? У него даже тесто получается вполне нормальным, спасибо большое какой-то женщине с ютуба, но дальше всё идёт по пизде. Комом получается не только первый блин, но и все за ним следующие. Первый не растекается по сковороде как у мамы, Кристины, Оли, Игоря, женщины с ютуба. Второй выходит не лучше, как и третий. Артём начинает закипать.       — Да, ё… лочки зелёные! — вовремя останавливается он.       Еве от этого становится до безумия смешно, и несколько мгновений спустя они смеются уже вместе. Поэтому четвёртый блин у него подгорает, из-за этого Ева начинает хохотать ещё заливистее.       Но после этого дело, вроде как, идёт получше и как-то косо-криво через некоторое время на тарелке начинает расти стопка блинов, да, не идеально круглых, не равномерной толщины, пригоревшие в каких-то местах, зато испечённые собственноручно. Артём гордится собой так, как будто ему снова Путин вручает награду, только в этот раз за готовку. Или, что он выиграл Кубок России в той же области.       Вскоре на кухне показывается совсем ещё сонный Даня, похожий на совёнка. Он усердно трёт глаза кулачками и не сразу замечает Артёма, просто подходит к нему и вжимается лицом в живот, досыпая на ходу. От этого Артёма просто-напросто переёбывает, по-другому и не скажешь. Он представляет Игоря, Даню, Гелю, Никиту, Макса и себя, всех вместе, но как можно быстрее старается отогнать от себя эти мысли.       Было бы ложью, сказать, что он думает об этом в первый раз. Нет, не в первый, далеко не в первый, и явно не в последний, но каждый раз он запрещает себе эти мысли и собирается продолжать это делать. Вместо этого Артём приветствует Даню:       — И тебе доброе утро, Даниил Игоревич.       Треплет его по растрёпанной макушке и ждёт. Мальчик что-то сонно бормочет, а потом, наконец, осознаёт.       — Атёма! — так же, как и его сестра недавно, восклицает он и обнимает Артёма, а затем задаёт те же самые вопросы, что и Ева. Артём терпеливо отвечает и отправляет его за стол.       Сначала блин пробует он, чтобы удостовериться, что это вообще безопасно давать детям. Оказывается, что получилось неплохо, не так вкусно, как у Кристины, Оли или Игоря, до мамы, конечно, вообще, как до луны, но есть вполне себе можно. А если добавить мёд, который очень удачно обнаруживается в одном из подвесных шкафов, так вообще заебись.       Артём, как сознательный взрослый, даже убирает весь кавардак, что успел устроить за время своих кулинарных изысков, пока Геля и Даня завтракают, одновременно с этим делясь событиями, произошедшими с ними с того момента, как они виделись и разговаривали с Артёмом последний раз.       После завтрака они уносятся в гостиную, и Артём покорно следует за ними, где оказывается усаженным на диван и облепленным с обеих сторон детьми, на телевизоре идёт мультик про трёх котов. Спустя несколько серий Дзюба ловит себя на мысли, что заинтересовался сюжетом, и делает себе мысленную пометку показать это Никите и Максу, потому что пересматривать Щенячий патруль по десятому кругу — это выше его сил.       В какой-то момент Еве надоедает мультик, и она тянет его на пол и просит помочь построить дом из Дженги. Почему она не использует конструктор, который лежит здесь же в огромном мешке — остаётся загадкой, потому что, когда Артём задаёт ей этот, вполне себе логичный, вопрос, Геля смотрит на него таким осуждающим взглядом, что сомнений в том, что она папина дочка, не остаётся.       Чуть позже к ним подползает и Даня, пытающийся внести свои коррективы в архитектурную задумку Евы, чем вызывает у неё дикое недовольство. Но Артёму вовремя удаётся прекратить не успевшую начаться ссору, не зря у него двое своих детей и двадцать с лишним подкидышей из сборной, поставив тот самый, забытый девочкой, конструктор перед Даней и посоветовав ему построить свой дом, и тогда они смогут ходить друг к другу в гости, а Артём обещает помогать с постройкой обоим.       Именно за этим занятием их и застаёт, наконец-таки, проснувшийся Игорь.       — И чем это вы здесь занимаетесь? — спрашивает он, оперевшись на косяк и сложив руки на груди.       — Строим дом, пап, — отвечают Даня и Ева в один голос.       — А завтракать кто будет?       — Мы завтракали, Атёма приготовил, — довольно сообщает Геля.       — Блинчики, — добавляет мальчик.       — Что он сделал? — недоверчиво переспрашивает Игорь, а затем смотрит на Артёма, — Что ты сделал?       — Блины испёк, — насупившись отвечает Дзюба, — Игорь, честное слово, даже обидно, что ты настолько в меня не веришь.       — В тебя я верю, в твои кулинарные способности — ни разу.       — Так ты пойди, убедись, попробуй, мы и тебе оставили, — отрезает Артём и демонстративно переключает внимание на евин «дом».       Но помощник из него становится никудышный, потому что все мысли теперь занимает этот Гордон Рамзи недоделанный, который как-то очень подозрительно тих.       — Вы тут стройте пока, а я пойду, папу вашего проверю, — говорит он, поднимается с пола и идёт на кухню.       Игорь стоит, оперевшись на столешницу, и гипнотизирует жужжащую кофемашину. Первоначальный план Артёма, включающий в себя вселенскую обиду, тут же забывается, вместо этого он подходит к Игорю, обнимает со спины и целует в висок. Голова моментально идёт кругом.       — Артём, — предупреждает Игорь, пытаясь высвободиться.       — Да не увидят они ничего, сидят там, играют, не рыпайся, — и втягивает уже не особенно сопротивляющегося Игоря обратно в объятия.       — Кофе? — спрашивает Игорь.       Артём отрицательно качает головой, хотя, наверное, стоило бы, потому что он, в конце концов, чувствует наваливающуюся на него усталость, появившуюся так не вовремя.       — Ну, и как блины? — интересуется Артём, обвивая руками талию Игоря и утыкаясь лицом в место между плечом и шеей.       — Я удивлён, — отвечает Игорь и делает глоток кофе. Артём чувствует, как начинают слипаться глаза, — Как ты умудрился? Даже кухню не спалил.       — Ой, да хватит тебе, — недовольно бормочет Дзюба и кусает Игоря в плечо, тот начинает смеяться, — Я читал, и видео смотрел.       Игорь давится кофе, явно вспоминая тот момент, когда сам произносил эту фразу, и Артём чувствует себя отмщённым.       — Блять, Тём, — откашлявшись говорит он, — Хочешь, чтобы я тут захлебнулся и умер?       — Дурак что ли? Я бы тебе не позволил. Сделал бы искусственное дыхание и все дела, — ухмыляется Дзюба.       Игорь поворачивает голову, и Артём ловит его губы своими, на вкус они как кофе, поэтому не углубить поцелуй невозможно, чисто физически.       — Тём… — Игорь отстраняется и мягко отталкивает его от себя.       — Понял, я понял, никаких поползновений на национальную гордость в присутствии детей, — смеётся Артём, окончательно выпускает его из объятий и, примирительно приподняв руки, пятясь, выходит с кухни.       В гостиной Ева и Даня слишком увлечены своей игрой, поэтому даже не обращают внимания на вернувшегося Дзюбу. Не имеющий, в принципе, ничего против этого, он растягивается на диване и устремляет взгляд в телевизор, на экране которого продолжает идти мультфильм про котов.       Минут через десять в комнате появляется Игорь с какой-то книгой в руках и усаживается рядом с Артёмом, который тут же пользуется представившейся возможностью и скатывается вниз, укладывая голову Акинфееву на ноги. Предупреждая все возможные возмущения, Артём смотрит на него таким жалостливым взглядом, что у Игоря просто нет шансов, поэтому он вздыхает, признавая своё поражение, открывает книгу и углубляется в чтение.       Всё это настолько идеально, что у Артёма просто свербит внутри от желания пойти, залезть на крышу ближайшего дома и проорать об этом на весь мир. Но люди и так думают, что он ебанутый, а после такого уж точно в этом убедятся. Поэтому планы откладываются.       Вообще-то, у него были и другие планы, например, провести день с Игорем, Даней и Гелей, а не вырубиться в одиннадцать утра, но Игорь под боком такой тёплый, и так приятно валяться на диване, уложив голову ему на колени, да и игоревы пальцы, перебирающие волосы, и ногти, слегка царапающие кожу головы, ничем не помогают. Даже эта дурацкая «Миу-миу, три кота» убаюкивает, как лучшая в мире колыбельная.       Артём засыпает.