Остаться в живых

К моему удивлению, я не чувствовала того мерзкого запаха и адского холода, который был в помещении, где я лежала. Я чувствовала лишь мягкую простынь и неприятную, но терпимую боль в области живота. Открыв глаза и протерев их ладонями, я попыталась что-то разглядеть сквозь мутную пелену, стоявшую перед глазами. Постепенно зрение начало фокусироваться, и я четко могла разглядеть ту комнату, в которой находилась. Нет, это было было не заброшкой и даже не подвалом. Это была абсолютно нормальная комната, довольно просторная и светлая, с большой кроватью, шкафом и панорамным окном, вид из которого выходил на густой лес. Умиротворенная и уютная атмосфера позволяла трезво расценить обстановку. Решив осмотреть комнату, я медленно выбралась из-под тёплого одеяла. Уверенно встав с кровати, я сразу же полетела обратно: резкое помутнение в глазах и боль в голове заставили сжаться и прилечь. Пролежав где-то с минуту, я резко обернулась и заметила фигуру человека, который все это время сидел позади меня. Замерев и затаив дыхание, я, словно от огня, отпрыгнула в другую часть кровати. Осмотрев его получше, я поняла, что он, в общем-то, угрозы не представляет и даже чем-то отдаленно напоминает Батю. Широкие плечи, черты лица и голубые глаза, которые так же спокойно смотрели на меня. Неизвестный неторопливо поднялся со стула, и взяв что-то из кармана, направился ко мне. — Раздевайся, — произнёс он. От такого заявления я, мягко говоря, была ошарашена. Это заставило меня сильнее закутаться в одеяло и поджать ноги. — Что? — неуверенно спросила я. — Что-что? Рану обрабатывать буду, — абсолютно спокойным и добрым голосом произнёс он. На его лице отчётливо читалась улыбка, скорее всего из-за того, что я его не так поняла. — Не надо мне ничего обрабатывать. Во-первых, у меня ничего не болит, а во-вторых, я в вашей помощи не нуждаюсь, — нет, он меня не пугал и даже не вызывал недоверия, а скорее наоборот. Было такое чувство, будто мы знакомы, и я хорошо его знаю. Но, решив не показывать это чувство, я, как всегда в своём репертуаре, решила отказаться от помощи. — Я два раза не повторяю. Ты же не хочешь, чтобы я сделал это насильно? В комнате повисло молчание. Мне нечего было сказать, поэтому я позволила ему продолжить свою мысль: — Не хочешь, поэтому снимай рубашку и ложись на спину, — ровным и четким голосом произнёс он. Чувство того, что я его знаю, не покидало меня. Я не видела его раньше. Точнее, если бы видела, то запомнила. Но то, что он был ужас как похож на Ваню, оставалось фактом. Поэтому где-то на рефлексе сработало осознание того, что это командир, а приказы командира не обсуждаются. Я решила сделать так, как он сказал. — Отвернись, — я произношу это уже не так агрессивно. Так как мою одежду разорвали ещё в подвале, я была одета в мужскую рубашку и, как ни странно, в нижнее белье. Поняв мое смущение, он честно отвернулся к окну. Сняв рубашку, я увидела на своей талии окровавленную повязку, которую не заметила изначально. Как он и просил, я легла на спину и прикрыла грудь одеялом. — Все? — поинтересовался он, будто видя, что я уже готова. — Да, — повернувшись, он посмотрел на меня и обошел кровать. От его взгляда во мне проснулось чувство неловкости. Отвернув от него голову, я почувствовала его тёплые руки в области низа живота. От его прикосновения рефлекторно напрягла пресс и втянула живот. Я старалась не смотреть на него. Наверное потому, что не хотела, чтобы он видел моё смущение. — Как тебя зовут? — поинтересовался он, одновременно доставая ножницы из кармана. — Маргарита... — не отрывая взгляда от потенциально холодного оружия, как-то растерянно произношу я. — Марго, значит. А меня Александр. Можно просто Саша, — увидев мою тревогу в глазах, он просто улыбнулся и принялся резать бинт. Холодный метал прикасался к моей коже, от чего я вздрагивала. Когда бинт был разрезан, я с ужасом поняла, что он намертво прилип к ране. Предвкушая эту боль, так как знала, что церемониться со мной тут не станут, я зажмурила глаза. Незнакомец взялся за разрезанный конец бинта. — Расскажи мне о себе, — вдруг заинтересовался он. — Какая тебе вообще разни... — дальше договорить я не успела. Его губы резко накрыли мои страстным поцелуем. От неожиданности я ничего не предприняла, лишь только закрыла глаза. В этот момент он резко сдернул конец повязки. Режущая боль заставила меня простонать ему в губы и вцепиться руками в спину. Отстранившись от меня, он приподнял меня за живот и вытащил из-под спины оставшийся кусок материи. Слёзы ручейками катились по щекам, а он лишь осторожно стирал их. — Потерпи чуть-чуть, — погладив меня по волосам, а затем взяв с пола какую-то бутылочку, отдаленно напоминавшую спирт, он начал обрабатывать пораженные участки кожи. Спирт обжигал рану, и я откровенна начала плакать. Порез был настолько глубоким, что я чувствовала, как он соединяется и разъединяется от моих движений. Наконец, закончив обработку, он достал шприц. — Это обезболивающее. Сейчас я начну зашивать рану, а потом замотаю ее бинтом. Твоя задача — лежать ровно, иначе швы могут разойтись. Поняла? — видя мою тревогу, объяснил Александр. Закивав головой в знак одобрения, я почувствовала, как иголка кольнула где-то в области живота, а затем я начала осознавать, что засыпаю...