небо

Мир человеческий - измерение наиболее хрупкое, по причине того же огромного количества населения, и всего проживающего на земле родной, но тем не менее самое масштабное и величественное: в нем находится поражающее количество всего жизненнонеобходимого, нужного для того, чтобы нормально функционировать, без лишних сбоев в технической системе производства жизни. Внутри первого портала, где устрой протекает довольно размеренно - с торжествующим добром и злом, поддерживающим баланс плохого и, собственно, хорошего - хранится десяток скрытых от посторонних вражеских глаз организаций, разбирающихся в том, что утаивается от простой молвы, проживающей в неведении, да слепом обмане. Для тех в их идеальном, но отвратительном для кого-то мире подавно не существует ничего, выбивающегося из порядка человеческих нравственных принципов, морали, способностей тела, мышления; они могут свято уверовать в сверхчеловеческие способности, истязая тела различными препаратами, химическим влиянием, что никогда, разумеется, не увенчается полноправным успехом, помимо изменения привычной работы организма, что вскоре, к огромному сожалению, приведет к привычному летальному исходу - жизнь людская вообще, по сути, ломкая, - но в глубине своей ничтожной, скверной, лихой души абсолютно каждый знает о невозможности данных испытаний. Поскольку, насколько бы ясны не были их мысли, касающиеся выходящего за рамки разума, видоизменить тело можно только уродуя его, а повлиять на мозг исключительно на непродолжительный промежуток времени, ибо смерть в таком случае не за горами будет прятаться, а настигнет безбожно быстро, отбирая те жалкие крупицы невинных способностей, которых они могли добиться таким образом. Так что им остаётся только тешить воображение сладкими грёзами, выдуманными, по их мнению, сказками о богах, супергероях, спасителях мира бренного, наслаждаясь их превосходством над обыкновенным человеком, перенимая некоторые незначительные привычки. Феликс с самого раннего детства числился в рядах мощной организации, тщательно следивший за развитием его упрятанных тогда ещё в глубинах нутра талантах, занимаясь развитием как и его силы внешней, что неоспоримо важно, так и внутренней, закаляя характер. Случиться может разное, а восприятие подвести в любой момент - психика нежна, ломка, если даст сбой, то уже никогда не вернёт былое на круги своя: такое обычно зовут эмоциональным расстройством личности, то есть нестабильностью, либо же обыкновенным, пугающим все и вся сумасшествием, меняющим здорового до такой страшной болезни человека кардинально, начиная от искажения его привычного хода мыслей, заканчивая станом. Благодаря истязающим тренировкам, за которые он выражает крайнюю степень глубокой признательности по сей день, он стал достаточно развитым в обоих планах, как человек трезво мыслящий, спокойный, царственно толерантный и несравненно адекватный с отличным мускулистым телом, красивым рельефом мышц и, создающими по сравнению с этим лютый контраст, по-детски огромными, чистыми, сияющими глазами. Лицо его было миловидным, благоприятным: с чистой кожей, ухоженными бровями правильной формы, не имеющее видимых недостатков. Ровный, прямой нос, немного вздёрнутый на кончике и чувственной формы губы, обрамляющие белоснежные ряды ровных зубов, дополняли портрет своей правильностью. Когда же его дар проявился, спохватились даже завзятые начальники, не видавшие такого порядком ста лет, ибо иллюзионистов осталось до убогости разнообразия мало, если же быть точнее - Феликс был последним, в силу хорошего семейного древа, как позже выяснилось, дедушка его в бог знает каком поколении также владел знаниями такого рода: внушающе пугающими, от того, что критически востребованными, да и имеют одну из самых острых форм воздействия. Всем известно, что способности, изменяющие пространство, время - самые ярые, опасные, если же они ещё и прогрессируют, то до жути доводит. Боязнь их к двадцати годам парня не оправдалась по одной единственной причине - по неизвестным факторам талант иллюзии в нем развивался медлительно, не дав в итоге практически ничего, кроме горестно-несчастных крупиц того, что шло с ним в комплекте. Феликс испытывал гнусные сомнения временами, чувствуя себя из-за такого более чем подавлено, разрушено, скорбно. К счастию только можно сказать, что не беспомощно, так в восемнадцатом году его жизни, уже преисполненной различного вида приключений и вылазок, в нем проявилась способность трансмиграции, которая в тот момент чуть не довела бедного парня до белой горячки. Его сознание резко переместилось в тело давнего лучшего друга, от чего собственное тяжелой грудой рухнуло на деревянный пол - отчётливо помнит, потому что тогда ещё не одни сутки зализывал раны. Переполошились тогда все знатно, в последствии чего решили отправить Феликса срочным порядком в наиболее принимающую во всем участие, специально собранную команду людей, в которой находились исключительно те, кто сумел положительно где-либо выделиться, производя самый что ни на есть настоящий фурор. Ему несказанно повезло, ибо ребята оказались простодушные и дружелюбные, готовые приветственно распахнуть свои большие теплые объятия, принимая молодого человека как родного, не испытывая к нему как-нибудь предубеждений и гнилых предрассудков. Самым запоминающимся, по мнению Ли, оказался чан - он же, являлся и лидером: без сомнений самым лучшим, уютным, потому что только благодаря ему у парня получились освоиться на новом месте так молниеносно быстро, вживаясь в коллектив, не испытывая неловкости или смущения, которое обычно присутствует стоит новой личности попасть в круг тех, кто знаком уже давно, привязавшись к друг другу не только физически, а и сердцами. Сердце у Чана, к слову, большое, доброе, склонное к сочувствию, жалости, различным переживаниям. Он птицей первые двое суток кружился вокруг новенького, создавая для него максимально комфортные для проживания условия. Живут такие группы тоже вместе для большего удобства, стоит сказать, располагаясь в спецштабе, который находится на несколько этажей ниже, уходя в землю для безопасности находящихся там, охраняемые колючей, объемной проволкой по периметру сектора, военными стабильно сторожащими здание от сомнительного типа посторонних личностей, коим в голову могло взбрести проникнуть на закрытую территорию. Внутри, на удивление, не гуляет мрак, холод и стужа, ибо в другой части объекта жилые комнаты, соединённые по несколько штук - обычно три или четверо - отставлены светло, чтобы никто не испытывал грусти, ибо работа само по себе сложная, трудная, хотя таковой её назвать сложно. Чан бережно относился ко всем в группе, уделяя им непозволительно много внимания: то там, то сям придет, поможет. Выслушает в случае чего, даст совет доброкачественный, нужный, и предложит свою помощь незаменимую. Из их компании он был самым старым, объективно, именно старым - Чан вампир, поэтому повидал на своём веку уже многое, как никак, но двести с лишним прожитых лет скажутся на чем хочешь. В силу того, что потерял множество близких людей по доброй воле и не очень, он сам был принудительно любвеобилен, ласков, трепетен. Заботится обо всех так, как мог, считая это не только важным долгом перед директором, поручившим ему опеку над шайкой людей со сверхспособностями, но и личной обязанностью своей души. Ценили его всё - остро, дико, ревниво. - Чем располагаешь? - спрашивает в первое их знакомство, тихо шепча слова произнесенные, да облокотившись плечом мертвенно бледным об стену белую, девственную. - Мы рады тебя приветствовать в нашем кругу, - продолжает, не дождавшись ответа, пока златовласый подходит к ребятам осторожно, но шагая твердо и широко. - и сразу хотим сказать, что для каждого из нас ты с этого момента являешься человеком родным и близким, поэтому защищать будем как своего. И принимаем как своего. - улыбается счастливо-радостно, так дружески, что в Ли все до этого молчавшее содрогается. Он ощущает волнение необоснованное, когда останавливается на пару широких шагов точно напротив Бана, врезаясь в него взглядом беспокойным, с коленками непонятно дрожащими и ладошками потеющими. - Сознанием управляю, - голос пропадает в далёкие дали, произносит хрипло, такое чувство, что вымучено. - в тело иного могу перенести своё, таким образом им управляя. - суетливо движется, не зная куда ладони деть, сунув их сначала в карманы черных скинни, после - в объемный, что на разноцветной толстовке. Остальные смеются еле слышно, но определенно одобрительно, когда Чан, видимо уставший наблюдать за неловкостью новенького в их гнезде, протягивает к тому руки изящные, молочные, тонкие, хватаясь подушечками пальцев за края безмерного чехла, в который был укутан Феликс (по крайней мере - они назвали его именно так) и притягивает тело субтильного к себе, спрятав иллюзиониста таким образом ото всех - заметил, что тот трясется хрен знает от чего пред ними, да и такой гурьбой уставиться на одного: кто ж не испугается под пытливыми глазами, тщательно разглядывающими черты лица приятного? Бан зарывается тонкими пальцами в волосы светлые, немного вьющиеся, на золотые смахивающие, аккуратно начинает массировать кожу головы, стараясь расслабить ребёнка в его объятиях так, как только способен, пряди драгоценные перебирая. Феликс успокаивается немного, растроганный, со всей сентиментальностью своей природной - разнеженный. В другом конце помещения кто-то выкрикивает что-то неразборчивое, смешанное со смехом беззлобным, видимо пребывая в состоянии полной удовлетворенности жизнью, а Бан глаза закатывает без мыслей лишних, бросив что-то похожее на " себя вспомни, умник ты мой ненаглядный " - Феликс не уверен, он сейчас где-то не с ними и не здесь, обвивает талию мужественную, склонив голову на плечо лидера. - Сколько тебе лет, милое создание? - вставляет мелодичный голос рядом, пока его носитель приближается. Ли отвечает, что двадцать один, пока сам нехотя отстраняется, в знак благодарности кивнув стоящему перед ним и поклонившись, просит ввести его в курс дела, так как начальник, ещё тогда вызвавший его к себе, посвятил во все тонкости управления чем-то сверх, сообщая о важности заданного. Любовно похлопав его по плечу и пинком под зад отправив из кабинета на попечение судьбы матушки в поисках нужного маршрута - ориентироваться в спецштабе было действительно чертовски тяжко, туго, и он бы не сказал, что хоть капельку преуспевает в таком, но верный путь отыскать все же смог. Комнаты оказались хорошо обставленными, доверху набитыми личными вещами проживающих в них - атмосфера, знаете, больше походила на новогоднюю, у одного над просторный кроватью весели гирлянды, в зале - все ещё стояла искуственная ёлка. Он ненароком узнал, краем глаза заметив, когда искал ту, в которой предстоит жить уже ему. - Ты прекрасно знаешь, что всего во вселенной есть пять измерений, - посвятить его во все, видимо, решает Джисон, Феликс не знает, кем тот приходится, так как о себе сообщил только Чан. - два из которых закрыта - о них мы, собственно, ничего не знаем, в одном проживаем мы сами, а в два других есть возможность перемещаться только с помощью вратников. Их осталось не так много, можем говорить спасибо нашим предшественникам, которым резко пришло в голову истребить их до единого, считая этот вариант наиболее привлекательным для спасения всего живого. - интонация его приобретает странную мрачность, что тенью ложиться на ласкающий слух голос, а лицо внезапно омрачается, но тот достаточно быстро берет себя в руки, возвращая прежнюю весёлость. - Одно принадлежит царству, в нашем мире его относят к мифологии, там древнегреческие, так называемые, боги, да прочее. Другое же - цветочный рай. В одном из них прячется кукольник. - на этих словах лица всех присутствующих искажаются в отвращение, как и выражение Феликса. Кукольник у них местный - головой поехавший - повод для презрения - у того маниакальная идея править всем миром, дополняемая идеальной способностью гипноза. И это уже, если честно, кошмарно. - Суть, я думаю, ты понял? Я вратник. И завтра будет наше первое задание с тобой, мой дорогой, так как штаб ждать не намерен - мы отправляемся во второе измерение. Будь готов и уверен - мы в любом случае поддержим тебя. И всегда готовы помочь. Ещё одно, пускай те времена считают давно прошедшими, но во всех измерениях сейчас технологии приблизительно на одном уровне, поэтому смысла маскироваться или заниматься чем-то подобным нам нет. На рассвете следующего дня Джисон открывает портал - Феликсу страшно до безумия, но рядом с ним Чан, поскольку решают они отправляться втроём. Это успокаивает. Он думает, что справится.