небо

Минхо не слушает никого кроме себя и живёт только для себя, но Джисон это святое, непоколебимое - и всем сердцем любимое - исключение, которое нуждается во внимании, поэтому придется жертвовать личным пространством, временем, предпочтениями для маленького несносного бельчонка, влюбленного в романтические комедии. Минхо идти никуда не хочет, откровенно говоря, сомнительного типа ванильные мелодрамы его привлекают значительно меньше, чем Хана, не вызывая такую бурю неконтролируемых эмоций, да только ради своего золотца Ли пойдет куда угодно, как угодно: и, если понадобится, хоть поползет. Лишь бы уста нежные растянулись в улыбке счастливой, а щёки зарумянились, закраснелись. Взгляд забегал, заискрился. Он думает, что на улице чертовски холодно, потому что зима: ладони колит из-за ярой стужи, ноги отнимаются, а глаза ничего не видят из-за тумана непроглядного, плотного - Минхо не впечатлен. Он, по сути, вообще никогда не испытывает чувство восторга, если дело не касается обожаемой драгоценности. И идти ему тоже никуда не весело: ноги утопают, намокают. Но к Ли прижимается радость его, освещая весь мир светом, нежностью, и к руке его тянется. Джисон ладонь возлюбленного крепко в своей сжимает, пальцы с ним переплетает, на манер котёнка головой немного ведёт - плечо парня задевает. Смотрит, прищурившись, хитро - весь он из себя комочек чего-то мягкого, тёплого. Минхо останавливается раз третий по счету, если не больше - вздыхает повержено, задушено. Он кончиками пальцев правой руки касается вязанного шарфа, обвитого вокруг тонкой джисоновой шеи, аккуратно и осторожно поправляя его, чтобы цепкий, льдяной холод не кусал молочную, чувствительную кожу (и кое-кто не заболел после просмотра супер-интересного-фильма-о-двух-заблудших-сердцах). - Ребёнок, - говорит еле слышно, когда в конце-концов в объятия сгребает счастье своё лучезарное прямо посреди улицы. - На улице минус пятнадцать, веет зимней стужей, прохладой и свежестью, да? - Минхо невольно зарывается носом в волосы вкусно пахнущие, веки опуская. - А если по-другому? На улице минус пятнадцать, ты весь дрожишь, стучишь зубами, но по-прежнему целеустремлённо шагаешь навстречу кинотеатру, какой-нибудь однотипной истории о школьниках и следующей после такого простуды. Ну вот зачем оно тебе нужно? Джисон привстает немного, поскольку меньше на голову, а для устрашающего эффекта желательно быть на одном уровне с собеседником, по крайней мере, он считает так достаточно упорно и сильно, чтобы уверовать в сказанное; ладонями за плечи широкие цепляется, но в конечном итоге просто носом в щеку Минхо утыкается. - Оно, знаешь..- слова подобрать не может, поэтому сильнее от волнения ткань сжимает. - Когда хочется время провести, а не знаешь как. С тобой, я имею ввиду. Мы редко гуляем, ибо сессия, учеба, работа - заботы трудновыполнимые, каждого волнующие, и редко видимся по той же причине, а я тоскую, скучаю. Хочу тебя рядом: с собой, укутанного в колючий плед. - молчит секундами тягучими, пока губами к нежной коже не прижимается. - Хочу видеть тебя полусонного, измученного, вялого. Но рядом, а ты не соглашаешься. Говоришь, что печалишься, но переезжать отказываешься. И выходить куда-либо ты тоже отказываешься, вот только на фильмы со мной и ходишь, потому что осознаешь, что я их люблю. Но тебя я тоже люблю. И ближе хочу быть больше, чем три часа. Губы поджимает упрямо, вновь возвращаясь в прежнее положение, пока Минхо талию хрупкую не опоясывает. Не отпускает, к себе прижимает. Они давно уже отошли на десять больших шагов - ютятся под деревом старым, ветхим. К друг другу приклеенные, верные, преданные. - И я знаю, что это эгоистично. Самому топиться в чувствах подобного характера, но высказывать их тебе - неправильно, так как за свои эмоции ответственность несёт только тот, кто их испытывает. Но молчать сложнее, а желание поделиться переживаниями сильнее скребущих принципов. - Джисон губами в бок скользит, ближе к уху, будучи опьянённым от тела родного, которое к нему сейчас так несоизмеримо близко впервые за вечностую неделю жмется. - Но, пожалуйста, Минхо, согласись. Давай будем жить вместе? - взглядом, переполненным надеждой в него врезается. Минхо вздыхает устало, голову ближе к правому плечу склоняя. Понимает, что отказать не сможет, да и не хочет, хотя до этого считал, что рано им, что не готовы ещё, но если же Хану от этого на душе будет в разы спокойнее, то он согласен.