Сбежавшая невеста.

      Качнувшись, карета остановилась. Отодвинув занавеску, Арья выглянула наружу — там не было ничего приметного — всё те же бескрайние луга с далёкими холмами, берёзы, сбившиеся стайками посередь зелёного моря, и облака, плывущие по небу.       — Миледи, мне узнать, что случилось? — голос Анны деликатно потревожил тишину кареты.       — Узнай, — равнодушно молвила Арья.       Новая горничная Арьи была безупречна — тиха, миловидна и не назойлива. Она была немного старше своей госпожи, хорошо знала своё дело и быстро научилась угадывать её пожелания. Арье так и не сказали, куда делась Амалия и почему Нимесида не смогла поехать с ними в Королевскую Гавань. О рыжухе она не переживала, а вот по луноликой Ним скучала. Неожиданно для себя Арья поняла, что успела привязаться к язвительной толстушке с Летних островов. Особенно, в последние дни…       Приходила в себя Арья долго и мучительно, цепляясь сознанием, тонущем в небытие, за голоса, звуки и запахи, доносившиеся до неё словно она упала на дно колодца, а весь мир остался где-то там — далеко и высоко. Она тянулась, кричала, звала на помощь, но всё было бе́столку. Онемевшая и безголосая, точно рыба в воде, Арья то погружалась в кромешную тьму, то вновь видела перед собой размытые очертания колышущихся занавесок и чего-то большого, шуршащего и пахнущего пряно и сладко. Нечто прохладное опускалось ей на лоб, гладило по голове, а чей-то знакомый голос тихо причитал: «Ну как же так, девонька, как же так…». Арья тянулась к этой руке и этому голосу, но тьма тянула её обратно. Иногда голосов было несколько, как и рук. Ловкие и уверенные пальцы брали её за запястье, ощупывали ей живот, вместо одеяла тела её касался холод, а ног — что-то влажное, от чего было ещё холоднее. Арья протестно стонала, требуя вернуть тепло на место. «Миледи, вы меня слышите? Миледи..,» — звал её знакомо-незнакомый голос. «Слышу!» — силилась она разомкнуть губы. Голос становился всё дальше и дальше, и она вновь погружалась в сон.       Постепенно пробуждения стали длиннее, темнота рассеялась, а разум научился узнавать людей и предметы, что были рядом. Вместе с окружающим миром в её сознание проникли боль и слабость. И, частично, воспоминания. С трудом выговаривая слова, она прошептала: «Лорд Тайвин? Где лорд Тайвин?..» И услышала, что её муж не убит и не ранен, что он в замке. И Арья возрадовалась. А потом она узнала, что потеряла ребёнка. Раздавленная обрушившейся на неё правдой, она лежала с пустотой в голове и в душе. Вместо мыслей были растерянность и непонятная тоска. Она ждала мужа, а он не шёл. А когда пришёл, то его холодность испугала её. От былых тепла и поддержки остались лишь воспоминания. Второй его визит, как и все последующие, был сродни выполнению долга лорда-супруга перед своей женой, и не имел ничего общего с их беседами, прогулками по берегу и той ночью, полной любви и страсти…       — На второй карете сбилась упряжь, — сообщила вернувшаяся Анна. — Сейчас всё поправят, и тронемся дальше. Не желаете пройтись?       — Нет.., — покачала головой Арья. Выходить из кареты она не желала — покинуть её означало встречу с мужем, а ей этого не хотелось…       … Арья поправлялась крайне медленно. Мейстер Тамерлан навещал её ежедневно. Осматривал, проверяя, не возобновилось ли кровотечение, менял повязку на бедре. Арья послушно раздвигала ноги, кривясь от прикосновения холодного металла к плоти, и стискивала зубы, когда ткань, напитавшаяся сукровицей ожога, не желала отлипать от бедра. Расспрашивал о головных болях, возвращающейся памяти, светил свечой в глаза и заставлял следить за пальцами, которыми водил из стороны в сторону перед её носом. На столике, где раньше красовались флаконы с духами и ароматными маслами, выстроились лекарства. Покорно открывая рот, Арья глотала то одно, то другое, и с ложечки ела наваристый бульон, пахнущий курицей и петрушкой, заедая его печёночным паштетом, намазанным на мягчайший хлеб. А потом, отдохнув, кушала землянику — ароматную, сочную, только что принесённую из лесу.       Прошло много дней прежде чем она смогла сидеть и не чувствовать, что куда-то валится вместе с кроватью. Первые её шаги закончились бы падением, если бы не Нимесида, подхватившая Арью. Привыкнуть к тому, что каждый шаг даётся с трудом, и приводит к звону в ушах и темноте в глазах, а чашка с чаем кажется тяжелее ведра с водой — было трудно. Чувствуя себя ужасно слабой и лишённой всех радостей жизни, Арья коротала дни и вечера с книгами, которые ей приносили все, кто её навещал. А навещали миледи все. Почти, все. Кроме её мужа. Чаще всех бывала леди Дорна, заходили её мальчики, даже сир Киван и Тирион. Перелистывая страницы пухлых историй про драконов, Арья то и дело мысленно возвращалась к лорду Тайвину Ланнистеру и случившимся с ним переменам. Неужели всё дело было в ребёнке? Она пыталась расспросить Нимесиду, не произошло ли что, чего она, Арья, не знает, но та лишь качала головой, глядя на неё суровым взором. «Коли есть за вами вина — покайтесь мне, а я уж рассужу, стоит ли лорду Тайвину об том знать.., » — говорила она. Арья закусывала губу, думая о том, что кроме того, что она без его дозволения покинула замок и сама накликала на себя беду, каяться ей было не в чем…       Карета всё ещё стояла, не трогаясь с места.       Анна, откинув крышку дорожной корзинки, вынула оттуда пузырёк чёрного стекла:       — Пора принимать лекарство, миледи.       Взяв из рук служанки склянку, Арья одним глотком выпила горькую смесь.       Вернув пузырёк обратно, Анна достала небольшое лукошко с земляникой и подала его своей госпоже. Мейстер Тамерлан говорил, что ей нужно есть часто и понемногу. И всегда должны быть мясо и земляника. И Арья ела…       …Тот день, когда она смогла выйти из своих покоев и дойти до Львиного зала, Арье показался днём победы в великой войне. Опираясь на руку леди Дорны, она медленно шла по галерее, не до конца веря в то, что это, наконец, произошло. Что она сделала не десяток шагов до собственной террасы, а вышла на свободу, преодолев коридор, который ещё совсем недавно был ей не по силам. Счастливая от того, что вскоре она поправится, Арья, радостно улыбалась всем, а все улыбались ей — Мартин и Виллем, сир Киван, даже Тирион. Но не лорд Тайвин. Заняв своё место за столом напротив мужа, она увидела его равнодушное, словно высеченное из камня лицо, и внутри у неё всё перевернулось.       Этот семейный обед был непохож на те, что проходили раньше под сводами Львиного зала — в нём не было горечи чужих обид, язвительных фраз и скабрезных шуток. В окружении тех, кто сидел рядом, Арье было тепло и уютно, но стоило ей взглянуть на другой конец стола, как под мраморные своды просачивался леденящий холод, исходивший от хозяина замка.       Вернувшись к себе, Арья без сил опустилась в кресло. Ноги её подкашивались, сердце бухало, как бешеное, норовя выскочить из груди, а сбившееся дыхание, никак не могло успокоиться. А она-то думала, что выздоровление уже близко!       Взгляд Арьи зацепился за Иглу — отец, так же, как и лорд Тайвин не пожелал вспомнить о ней — нанёс визит вежливости, оставил подарок и уехал, не дожидаясь, когда она придёт в себя… Отец… Лорд Тайвин…       В горле у Арьи сам собой организовался ком, а в глазах защипало.       В таком-то неприглядном виде и застал её Тамерлан, пришедший справиться о здоровье леди Ланнистер. Сев напротив, он взял её за руку — не как обычно, когда считал пульс — эту нехитрую манипуляцию Арья научилась распознавать — а просто так.       «Миледи, — его голос был тих, а взгляд внимателен и проникновенен: — всё, что с вами происходит — лишь временные трудности. Всё это пройдёт, поверьте мне.»       «Откуда вы знаете, что меня тревожит?» — хлюпнув носом, спросила Арья, чувствуя, как предательская слеза проложила дорожку по её щеке.       «Вы слабы телом, а от того дух ваш подвергается ещё большим испытаниям. Вернутся силы — вернётся и всё остальное. Когда что-то ломается, мы, мейстеры, способны лишь направить внутренние силы в нужное русло, а дальше — только ждать. Вы сейчас, как арфа, миледи — часть струн ослабла, и мелодия вашей души печальна. Но придёт время, струны окрепнут и в вашу жизнь вновь вернутся звонкие ноты…»       Речь Тамерлана была витиевата и странна, но Арья ему верила. Конечно же, он прав, и слёзы Арьи тому доказательство — ведь не по лорду Тайвину она рыдала в три ручья? Это всё болезнь.       «Я хочу поправиться, как можно быстрее!» — воскликнула Арья.       «Если мы приложим совместные усилия, то дело пойдёт на лад,» — по-доброму улыбнулся мейстер.       Кивая, Арья слушала и запоминала: прогулки, сон, травяные настои и микстуры, печёнка и земляника. Страшное слово «малокровие» пугало её больше, чем ожог, травма головы и выкидыш, и она, во что бы то ни стало, хотела, чтобы оно поскорее исчезло из её жизни…       …Доев ягоды, Арья откинулась на подушки и задремала. А когда проснулась, оказалось, что они проделали немалый путь, и уже было время привала.       Покинув карету, Арья медленно направилась в сторону березняка.       Летний зной был удушающ, а воздух — недвижим. В траве стрекотали кузнечики, гудели пчёлы, пахло медовым духом, а по небу неспешно проплывали редкие белые облачка.       Дохромав до белоствольных деревьев с чёрными отметинами, Арья укрылась в тени их ветвей, достававших почти до земли.       Распустив поясной кошель, она достала носовой платочек и вытерла им лицо и шею.       В кошеле что-то брякнуло. Засунув в него руку, Арья нащупала флакон нюхательной соли и монету — дар Якена Хгара.       Вытащив кругляк, она бездумно прокручивала его меж пальцев. Арья совсем забыла про спасённого ею человека и монету пока однажды не увидела её, закатившуюся за ножку кровати. С тех пор, лёжа у неё в кошеле, она напоминала ей о Якене и Браавосе…       Спрятав монету обратно, Арья прислонилась к берёзе, устремив взор на поляну.       В лагере уже пылал костёр, расставлялась открытая палатка в виде навеса для обеда и отдыха, паслись распряжённые лошади.       Выхватив взглядом фигуру мужа, Арья отвела глаза.       Рядом треснула ветка, и раздалось покашливание. Обернувшись, Арья увидела Тириона, ковылявшего в её сторону.       — Чудесно выглядите, миледи!       — И чувствую себя лучше! — кивнула Арья. Как-то незаметно их отношения с пасынком выровнялись и стали почти дружескими. Сейчас, его общество доставляло ей гораздо большее удовольствие, чем общество лорда Тайвина.       Проследив её взгляд, Тирион согнал улыбку со своего лица.       — И долго будет продолжаться ваша с отцом размолвка?       — Откуда я знаю? — несколько недоумённо пожала плечами Арья — слышать подобное от карлика было странно и неожиданно.       — Что вы такого сделали? — пасынок был серьёзен, как никогда.       — Ослушалась, полагаю.       — Да, это наистрашнейший грех, в его глазах.       — Шутить изволите? — иронично изогнула бровь, Арья.       — Вовсе нет. Отец любит, чтобы всё было по его.       — Тогда к чему этот вопрос? Вы и так всё знаете.       — Сдаётся мне — не всё. Ваша ссора слишком затянулась.       —.., — покусывая губу, Арья не знала, что ответить.       — Когда мы были в Утёсе, это не так бросалось в глаза, — не дождавшись ответа, продолжил Тирион. — А тут… Вы почти не разговариваете.       — Может, мы и раньше не разговаривали, — криво усмехнулась Арья — слова пасынка задели её за живое.       — Да нет, разговаривали…       — А вас, значит, смущает отсутствие за столом оживлённой светской беседы? — съязвила Арья.       — Признаюсь — да! — усмехнулся карлик. — На похоронах и то больше веселья, чем за нашими обедами!.. Конечно, ваш поступок, а особенно его последствия, стоит того, чтоб выказать своё неодобрение, но всё это несколько затянулось, даже для моего отца. Мне хотелось бы знать, нет тут чего-то ещё… Не из любопытства, поверьте мне, леди Арья. Может, наше знакомство и началось не лучшим образом, но я не желаю вам зла…       — Хотите нас помирить? — криво усмехнулась Арья.       В этот раз замолчал карлик. Пристально глядя на неё снизу вверх, он изучал её так, словно до этого никогда не видел.       — Я не хочу, чтобы с вами случилась беда.       — Потому что я разочаровала Тайвина Ланнистера? — вновь усмехнулась Арья. — Поверьте, вы знаете всё, что знает и ваш отец. Я его ослушалась, и я потеряла ребёнка.       — Ну что ж, значит в этом вся причина. Будем надеяться… Говорят, супружеская жизнь — это не всегда просто…       — Наверное, это так...       Усевшись на пенёк, Тирион принялся грызть травинку, Арья осталась стоять. Над ними шептались берёзы, а они молчали каждый о своём.       Поняв, что она устала, Арья отлипла от дерева и, прихрамывая на обожжённую ногу, поплелась в сторону палатки. Тирион поковылял следом.       Стол был уже сервирован, но обед — не готов. Над котелком, подвешенным над огнём, колдовал Джим — поварёнок, сопровождавший их в походе. Оттуда доносился аромат мяса и специй. На соседнем костре на огромной сковороде жарились лепёшки, разнося по лесу запах хлеба.       Арья села в одно из двух кресел, выставленных в тени навеса. Тирион устроился во втором. Тут же появившаяся Анна подставила под ноги Арье скамеечку, подала подушечку под спину. И налила отвар из трав.       Прихлёбывая горьковатую жидкость, Арья прикрыла глаза. Боги, как всё-таки медленно! Слишком медленно она поправляется. Если бы только можно было всё ускорить!       Допив отвар, Арья отставила кубок. Рядом Тирион молча потягивал вино. В пение птиц и гудение пчёл вмешивался тихий говор прислуги и гвардейцев, ржание лошадей — очередной дневной привал, коих будет ещё множество на их пути в Королевскую Гавань.       Появившиеся Якоб и Джим развеяли дремоту, воцарившуюся под навесом. Выставив на стол тарелки и миски, они удалились.       — Время обеда! — потирая ладошки, воскликнул Тирион, сползая с кресла. — А вот и отец! — добавил он.       Арья тоже увидела мужа — как всегда собранного, подтянутого, холодного.       Рассевшись за столом, они принялись трапезничать.       «И впрямь, как на похоронах,» — тоскливо подумала Арья. Не к месту вспомнилась охота, и как потом они ели под точно таким же шатром — она, лорд Тайвин и сир Джейме. Сейчас с ними был другой сын её мужа, но дело было не в нём.       — Отец, как надолго вы намерены задержаться в столице? — поинтересовался Тирион.       — Время покажет. Мне бы хотелось встретиться с Тахо Несторисом.       — О, представитель Железного Банка едет на встречу с тобой? — со значением произнёс карлик.       — Ланнистеров и Железный Банк связывают давние отношения, и накопилось немало вопросов, стоящих обсуждения. Было бы глупо не воспользоваться моментом и не встретиться.       — Ты, как всегда, прав, отец, — покивал Тирион. — А что наш славный король продолжает брать у браавосийцев в долг?       — Мне он не докладывает о своих займах, но, не удивлюсь, если это так.       — Вернее, о займах Мизинца для короны, — поправил лорда Тайвина Тирион.       Молча поедая наваристый бульон, приготовленный специально для неё, Арья прислушивалась к беседе. Поглядывая из-под опущенных ресниц на мужа, она замечала складки, собравшиеся у углов его рта, синеву под глазами. Должно быть, он мало спал. Что делал он в своём шатре — она не знала. В этот раз они путешествовали и ночевали порознь — у каждого из них была своя палатка. И встречались они лишь во время дневного привала за обеденным столом. Даже завтрак и ужин им подавали по-отдельности — каждому в свой шатёр.       — Это ваш первый визит в столицу, миледи? — обратился Тирион к Арье, вынуждая её принять участие в беседе.       — Да, я раньше никогда не была в Королевской Гавани, — ответила она.       — Это огромный город — шумный и грязный. Но есть там и вполне достойные внимания места. Драконье логово, хоть и развалины — впечатляют. А Септа Бейлора — грандиозна.       — Я не верю в богов! — резко выпалила Арья.       — С каких пор? — изобразив холодноватое изумление, осведомился её муж.       «С тех пор, как они не услышали меня..,» — перед её глазами встала септа посреди моря огня, пожиравшего Ланниспорта. За свои недолгие годы она молила богов старых и новых о дедушке, дяде, Лианне. Но они не сохранили им жизнь. А то, последнее её обращение, они даже не захотели выслушать — она, Арья, была им не интересна. Если и существует в подлунном мире справедливый бог, то она о нём не знает. Ну, может, разве что тот, которому служит Якен Хгар.       — С тех пор, как они стали глухи к моим молитвам, — ответила Арья, глядя в холодные глаза мужа.       — Им дела нет до людских страстей.       «Как и тебе до моих…»       Обед довольно быстро подошёл к концу. Муж, с неизменной вежливостью пожелал ей хорошо отдохнуть перед дорогой. Арья, как и всегда, последовала не столько его совету, сколько мейстера Тамерлана — приняла очередное лекарство и устроилась в кресле, обложившись подушечками. Тирион вздремнул рядом.       Когда пришло время выезжать, Арья переместилась в карету, Тирион поинтересовался — не помешает ли ей его «скромное присутствие», Арья ответила, что не помешает. Так они и поехали — мачеха и пасынок, коротая время за изучением высокого валирийского.       Ночь застала их посреди величественного леса, а на следующий день, ближе к вечеру, на горизонте забрезжили горы. Когда они проезжали их по пути в Утёс Кастерли, они были высоки и неприступны, а Речная дорога на перевале стала большим испытанием и для людей, и для лошадей. Золотая дорога оказалась к путникам более благосклонной — вершины были справа и слева, а сама каменистая лента петляла то по дну ущелья, то по плоскогорью.       Поглядывая из окна кареты, Арья примечала меняющуюся местность, вспоминая карту, которую когда-то изучала. Далеко позади остался замок Клиганов, который они объехали стороной, а впереди их ждала Глубокая Нора — твердыня Лидденов — рода сильного и могущественного, одного из верных вассалов Ланнистеров.       Льюис Лидден, как и всё его семейство, был дома и ждал своего сюзерена.       И Глубокая Нора, и лорд Льюис, и его жена — леди Катарина вместе с сыном Иоганом были похожи на те горы, что окружали их — суровые и преисполненные собственного достоинства. Глядя на них, можно было подумать, что кто-то взял кирку и высек из скалы сначала стены и башни, а потом подумал, подумал и изваял людей — мужчину, женщину и их сына. Своей холодностью и немногословностью они могли посоперничать лишь с лордом Тайвином Ланнистером. Суховатый приём, скромный ужин в полутёмном зале, где серые каменные стены были украшены серо-зелёными знамёнами и чадящими факелами, навевал тоску. К счастью, лорд Тайвин не был намерен надолго задерживаться в Глубокой Норе — на утро они должны были двинуться в путь.       Готовясь ко сну, Арья поглядывала на широкое ложе под серым балдахином с барсуком — сегодня ей предстояло спать вместе с мужем — впервые за долгие, долгие дни.       Отпустив Анну, Арья присела на краешек кровати. Ночная рубашка, прикрывавшая ей руки, оставляла открытыми ключицы и, частично, грудь. Белоснежный атлас волнами обтекал тело, а кружева пенились, позволяя в ажурном плетении рассмотреть бледную кожу.       Нервничая, Арья теребила волосы и вырез, соскальзывавший с плеча.       Лорд Тайвин появился внезапно — распахнув двери, он вошёл в спальню. Отблески свечей сверкнули на застёжках его камзола, поясе, начищенных ботфортах.       — Вы ещё не спите? — ровно молвил он, глядя на Арью.       — Нет, — дёрнулась Арья, судорожно стянув ворот.       — Вам нужно отдыхать, — произнёс он набившую ей оскомину фразу. — Вы рискуете простудиться, — добавил он, скользнув взглядом по её босым ногам, покрывшимся гусиной кожей.       Двумя шагами преодолев отделявшее их расстояние, лорд Тайвин подхватил Арью на руки и уложил на кровать, укрыв одеялом. Всё произошло так быстро, что Арья даже пикнуть не успела.       Глядя на мужа, который тут же повернулся к ней спиной и начал разоблачаться, она села, поджав ноги.       Пояс, камзол, сапоги, штаны, рубашка. Одежда покидала тело лорда Тайвина, являя взору Арьи его спину, плечи, руки, ноги… Закусив губу, она смотрела на мужа, а внутри неё единым узлом переплетались воспоминания о его былой страсти и обида на нынешнее равнодушие.       — Почему?! — выпалила она.       — Что, «почему?» — переспросил он, обернувшись. Огонёк свечи, отразившись, сверкнул в зелёных глазах.       — Почему вы так переменились ко мне?       — … Почему?..       — Да, почему? Так, словно я предала вас!       — … Так вам не в чем упрекнуть себя, миледи?       Голос мужа был настолько ровен, что Арья испугалась.       — В том, что случилось — нет моей вины! — вздёрнув подбородок, ответила она, в то время, как внутри у неё всё сжалось. — Ну, если бы я осталась в замке.., — добавила она.       — И это всё?       — А что ещё? — не поняла Арья.       — Вы виновны лишь в том, что покинули замок, и, что Неведомый вас понёс на поле боя? В пожар? — голос мужа был всё так же ровен, в то время как его желваки, ходившие ходуном, были красноречивее слов.       — Д-да.., — проблеяла Арья.       — Вы… носили… моего… сына.., — слова падали в тишину комнаты, отдаваясь раскатами грома в голове Арьи.       — Я не знала.., — прошептала она.       — Не знали?       — Нет…       — А если бы знали?       — Осталась бы в замке! — быстро проговорила Арья, хотя вовсе не была в этом уверена. — Я осталась бы дома, и ничего бы не случилось! Эта проклятая телега меня бы не догнала!       — … Телега, значит.., — угол рта мужа дёрнулся, а рука сжалась в кулак. — Вы хотите сказать, что кроме телеги ничто не угрожало моему сыну? И именно она его убила?       — … Да, — охрипшим голосом ответила Арья, не сводя глаз с нервных пальцев мужа, то перебиравших воздух, то вновь сжимавшихся в кулак. О том, как она спасала Якена Хгара, о бочках, чуть было не переломивших ей хребет, и об орде островитян ему лучше было не знать. А, может, он знал и от того так злился? Или, не знал? Или — знал?       — … В ваших вещах был лунный чай. Вы пили его?       — … Н-н-ет,.. — её словно обдали ушатом ледяной воды.       — Зачем он тогда вам был нужен?       —.., — судорожно сглотнув, Арья вцепилась в одеяло. Немигающий взгляд мужа на перекошенном лице парализовал её волю. Если она признается, что купила когда-то лунный чай — он её убьёт. Убьёт… : — Я не понимаю о чём вы? — вздёрнула она подбородок, в изумлении вопрошая мужа, в то время, как внутри у неё всё леденело от страха.       — О лунном чае, что был на дне вашего сундука!       — Это не я его туда положила!       — Не вы?       — Не я! — яростно выкрикнула Арья, уже сама веруя в собственную ложь и от того распаляясь ещё больше. — Я не пила лунный чай! Я не знала, что беременна! — последние слова были правдой, и от того ей вдруг стало так горько и обидно из-за очередной нелепости, свалившейся ей на голову, что на глаза навернулись слёзы. Шмыгнув носом, она уставилась в угол, лишь бы не видеть лицо мужа. До неё доносилось его тяжёлое дыхание и шаги, которыми он принялся мерить спальню. Наконец, замерев, он молвил, почти равнодушно:       — Вы замёрзли — вся дрожите. Это опасно для вашего здоровья.       — Вас так волнует моё здоровье? — криво усмехнулась Арья, чувствую, что вся покрылась мурашками, то ли от холода, то ли от злости, то ли от обиды.       — Вы — моя жена, — прозвучало так, словно речь шла о породистой кобыле.       — И что?       — От вашего здоровья зависит ваша способность родить мне сына.       — Вас только это волнует?! — не веря своим ушам, переспросила Арья, чувствуя, как её всю трясёт от гнева.       — … Вы — моя жена, и мой долг — заботиться о вас, — после паузы, глядя куда-то в сторону ровно молвил лорд Тайвин.       «Долг, проклятый долг!» — Арье хотелось плакать. Повернувшись на бок, она закрыла глаза, желая только одного — уснуть и не видеть, и не слышать лорда Тайвина Ланнистера, волею богов ставшего ей мужем…       Утром их путешествие продолжилось, напоминая Арье то, что уже было когда-то по дороге на Запад — вновь она избегала общества мужа, а муж не стремился проводить время с ней. Время она коротала то разглядывая горные вершины, то погружаясь в чтение книг, коих Тирионом было взято немало. Краткие пешие прогулки во время остановок по-прежнему отнимали у неё слишком много сил. Мейстер, справляясь о её здоровье, был внимателен и предупредителен. В один из дней он коснулся того, о чём никогда не упоминал ранее — спросил о лунной крови. Покачав головой, Арья ответила, что прошло уже больше месяца, а регул так и не было. «Это естественно, миледи, — успокоил её мейстер. — Они будут, но позже. Они вернутся, когда ваш организм окрепнет. А пока, я хочу сказать вам то, что уже говорил лорду Тайвину — сейчас близость для вас опасна. Если вы понесёте, всё может закончиться печально для вас и ребёнка. И лунный чай я тоже дать вам не могу — в вашем состоянии он губителен. А потому — воздержание.» «Воздержание?! Он и говорить со мной должен воздерживаться?!» — хотелось крикнуть Арье, но она смолчала.       Ей не в чем было упрекнуть лорда Тайвина — он был вежлив и предупредителен, но его вежливость не имела ничего общего с теми беседами, что случались меж ними когда-то. Общие обеды в их маленькой семье за одним походным столом были заполнены светскими разговорами об истории, политике, торговле. Ровные и тщательно выверенные, словно микстуры Тамерлана, они не позволили разрушиться хрупкому миру их путешествия. Тирион почти не спорил с отцом и почтительно держался с Арьей. А ещё он научил её играть в кайвассу, и их партии, порой, растягивались на несколько дней.       На пути им встретился всего один замок — Хаммерхолл, не запомнившийся Арье ничем примечательным, разве что второй совместной ночью с мужем, где они столь знакомо спали по разные стороны кровати.       Золотая дорога, огибая северные земли Простора, бежала меж душистых лугов и колосящихся полей. Пшеница и ячмень тянулись к солнцу, обещая щедрый урожай. Ветер пускал по полям чудную серебристо-зелёную волну, а дождь орошал всё влагой. От бесконечных далей веяло достатком. Арья знала, что если Ланнистеры черпали свои богатства из золотоносных шахт, то Тиреллы — от щедрот земли, позволявшей кормиться их хлебом всем, кто пожелал, и у кого на это были деньги. Но знать и видеть — не одно и тоже. На севере бескрайние просторы были либо пустынны, либо болотисты, а леса — дремучи. Здесь же всё было совсем иначе.       Наконец, когда силы ей позволили, она вновь села на лошадь. С каждым днём Арья всё больше и больше проводила времени на Белоснежке. На лицо её стал возвращаться румянец, а на губы — улыбка. Она думала о том, что ждёт их впереди. О Королевской Гавани, о Драконьем логове и Красном Замке, о турнире, на котором она увидит отважных рыцарей, бьющихся на ристалище. А ещё, о том, как побывает на охоте в Королевском лесу и подстрелит лань из лучшего арбалета, который только можно найти во всех Семи Королевствах. Король Роберт, конечно же, не забыл о своём обещании — Арья была в этом уверена. Ну, и у неё есть поручение дедушки к тёте Лизе. И леди Дорны к Ланселю. Она отдаст им письма и, может быть, напишет в Винтерфелл — Джону, Сансе и Роббу. Им будет интересно узнать про турнир, бал, королевский замок. Возможно, она напишет и матери. И отцу. На их счёт Арья пока не решила.       Постепенно, путешествие их подходило к концу. Чем ближе была столица, тем оживлённее становилась Золотая дорога. Следуя вдоль Черноводной, они встречали рыцарей, сквайров, торговцев, крестьян и лордов.       Последнюю ночь пути они провели в гостинице, переполненной от желающих принять участие в турнире. Гостиница была большой, добротной, и чем-то напомнила Арье «Мудрую черепаху». Ну, разве что, не было черепашек на занавесках.       Поедая ужин, Арья бросала косые взгляды на мужа, гадая, нарушит он нынешней ночью свой целибат или нет. Тирион, распрощавшись с ними у дверей своего номера, уже давно, должно быть, видел десятый сон. Его отец же видел, судя по всему, только письма, которым он уделял внимания гораздо больше, чем собственной жене.       Раздражённо брякнув ножом и вилкой, Арья отложила приборы.       Подняв голову, лорд Тайвин посмотрел на Арью:       — Вина?       — Благодарю.       Налив ей борское, муж разбавил его водой, строго в соответствии с рекомендациями Тамерлана.       Допив свой бокал и собрав письма в аккуратную стопку, он поднялся:       — Я пришлю к вам Анну, — сообщил он, и вышел.       Мрачно глядя на закрывающуюся дверь, Арья одним глотком осушила кисленькую водичку, призванную успокоить её нервы, дабы «сон миледи был крепок и безмятежен».       Почти сразу явившаяся Анна, помогла ей раздеться и умыться.       Облачившись в ночную рубашку и накинув на плечи лёгкую шаль, Арья пристроилась на стуле у окна. Воздух был напоён ароматом трав и цветов. В сгущавшихся сумерках появились первые звёзды, запели цикады, почуяв вечернюю прохладу.       Внизу кто-то говорил. Вытянув шею, Арья увидела мужа, сворачивающего за угол в сопровождении незнакомого ей мужчины средних лет. Стихнув, их голоса вновь уступили тишину ночи птицам и кузнечикам, прятавшимся в траве.       Позёвывая, Арья лениво перелистывала книгу, которая ей уже порядком надоела.       За спиной скрипнула дверь — вошёл муж.       — Вы ещё не спите? — удивился он.       — Не хочу.., — ответила Арья. Закрыв книгу, она молча смотрела, как он вернулся к письмам. — Что-то важное? — не удержалась она.       — … Важное? — несколько рассеяно переспросил муж, о чём-то размышляя. — … Лорд Аррен болен. В очередной раз.       — В очередной раз?       — Да.       — Но он немолод. Разве он не может болеть? — пожала плечами Арья.       — Может… Ланнет говорит тоже самое.       — Тот человек, с которым вы разговаривали?       — Вы следили за мной? — равнодушно поинтересовался муж.       — Вовсе нет! — разозлилась Арья. — Да вы и не скрывались!       — Не скрывался. Ланнет — мой кузен и беседа с ним вполне естественна.       — Я не требую от вас оправданий! — надула губы Арья, уже жалея, что затеяла этот разговор.       — Как вы себя чувствуете? — неожиданно спросил муж.       — … Хорошо.       — Я рад.       — Я тоже.       — Ваши отец и сестра в столице. Вы знали?       — Нет! Откуда? — опешила Арья. — Их пригласил король? — тут же уточнила она.       — Должно быть. Вы сможете увидеть их, как и свою тётю Лизу       — Угу, — промычала Арья. Выйдя замуж, она утратила связь с семьёй, и если бы не Игла, привезённая отцом, то, наверное, решила бы, что про неё все забыли.       — Пора спать, — поднимаясь, молвил муж и начал раздеваться.       Поднявшись, Арья прошла к кровати, тайком поглядывая на своего лорда-супруга. Снимая камзол, он не обращал на неё ни малейшего внимания. Закусив губу, Арья рванула шаль, со злости едва не порвав её…       Утро следующего дня встретило их туманом, стелящимся по низинам, и верхушками холмов, утопавших в первых солнечных лучах.       Белоснежка, резво переставляя копыта, бежала следом за Громом, отставая от него на полкорпуса. Позади поскрипывали колёса карет и повозки с поклажей, отбивали дробь десятки лошадей, нёсших на себе гвардейцев, а в воздухе реяли львиные стяги, возвещая всем, что Хранитель Запада направляется в столицу.       Ветер трепал волосы Арьи, играл её платьем, гоня атласную волну цвета переспелой вишни, а солнце роняло блики на золотую вышивку и медальон со львом. Рядом с Леди Запада ехал её муж — лорд Тайвин Ланнистер — в камзоле винного цвета и неизменных, начищенных до блеска ботфортах.       Едва туман рассеялся, перед путниками предстал город — нагромождение крыш, кудрявые островки зелени садов, величавая септа и огромный замок красного цвета у самого моря.       — Это она? Королевская Гавань? — не удержавшись, воскликнула Арья.       — Да, — кивнул лорд Тайвин. — Отсюда её видно лучше всего.       — А оттуда — ещё лучше! — уверенно заявила Арья и направила Белоснежку на холм, выросший слева от дороги.       Махнув рукой, лорд Тайвин велел ждать и последовал за женой.       Оказавшись на вершине холма, Арья осадила Белоснежку. Гром, как вкопанный, встал рядом.       Арья была права — с холма было видно и Драконье логово, и порт, и площади. Привстав в стременах, она рассматривала пробуждавшийся город, а город словно рассматривал Арью и её мужа.       Далеко внизу ударили в колокола, рождая мелодичный звон, поплывший над заливом, лугами и окрестными холмами.       Выезжавшая из леса кавалькада из полусотни всадников в зелёном и кареты с розой, притормозила, сворачивая на главную дорогу. Потревоженная колокольным звоном занавеска качнулась, явив на мгновение преисполненный жадного любопытства взор, устремлённый на лорда и леди Ланнистер, и закрылась вновь…