Тайна северного короля

Сумерки опустились на руины быстро, и все присутствующие вспоминали собственные дома с благоговейным трепетом. Оказавшись в таких условиях, как сейчас, они начали ценить даже ту «каморку» у водопада в начале пути. И многие желали вернуться хотя бы туда. Но к счастью для всех, Ашаад разрешил разводить костры на этой территории. К несчастью — разводить их особо было не чем. К тому моменту как вернулись охотники с небольшой добычей, остальные умудрились добыть-таки огонь и даже слегка согреться. — Ашаад, а если бы мы пришли сюда зимой?.. — Йен догадывался, что сейчас явно «теплее», чем несколько месяцев назад, но хотел получить ответ от знающего человека. И получил. Утсендари молчаливо кивнул на вопрос парня, словно бы читая его мысли и обдумывая, отвечая спустя минуту. — Даже за лекарства я сюда не пошел бы. Слишком холодно, чтобы находиться живому существу. Дальше, за горами, пустошь и вечные снега. В зимнее время никто там не выживет. Дайен больше вопросов не задавал. Он погрузился в долгие раздумья, отвлекаясь лишь на поздний ужин. А тревожило молодого человека вот что: его день рождения был в конце Зимы. А значит, если отец появился «где-то здесь», то вероятнее всего, он уже мёртв. А значит, обойдя все земли, покрытые снегом, он найдет лишь ледяной труп… С такими мыслями сложно вести себя непринужденно, поэтому наследный принц решил отбросить их как можно дальше. К тому же, отогревшись и дав организму теплой еды, парня начало клонить ко сну с удвоенной силой и противится ей юноша не спешил. Впрочем, как и все вокруг. Кто-то даже не дождался ужина, а кто-то уснул прямо с едой в руках. Оно и неудивительно. Любой устанет в таких условиях, даже Ашаад и тот уже погрузился в сон, не меняя полусидячего положения тела. Один Вильям выглядел по-прежнему напряженным и боролся с усталостью, но и его организм взял своё, засыпая последним. Но если бы всё было так просто, как казалось. Отсутствие стражей леса и стены замка расслабили окружающих, подарили иллюзорное чувство безопасности. И как бы Дайен не реагировал на слова мага, тот оказался прав. Наследному принцу снился сон, яркий и живой, что казался реальным. Он видел Эльмарилиона, совсем не замечающего никого вокруг, и спешившего по вычурным коридорам эльфийского замка. За окном было темно и тепло. Дайен поспешил за ним и вдруг осознал, что стоит у дверей комнаты его родителей. Когда они все вместе приезжали в гости в эльфийское королевство, то непременно останавливались именно там. Принц успел лишь моргнуть, как оказался внутри комнаты и увидел нечто невероятное, заставляющее его дыхание прерваться. К такому Йен не был готов даже во сне. Андерс, помолодевший лет на двадцать, ласкал нагое тело юного Эльмарилиона, а тот в свою очередь нежно и робко отвечал на поцелуй Лейва, что так же выглядел моложе, чем сейчас. Они целовались, ласкали друг друга, смеялись и томно вздыхали. Йен смотрел внимательно, как его отец входит в податливое тело и вырывает тихие стоны боли. Как после Арна то же самое делает его второй отец. Шок, что испытывал наследный принц, было тяжело передать словами. Он не мог даже пошевелиться, хотя желал отвернуться. Его тело словно было скованно цепями так крепко, что дышать удавалось через раз. Казалось, он уже задыхается и осталось ещё чуть-чуть… То же самое ощущал и Эльмарилион, что крепко спал рядом с наследным принцем. Он бродил по зеленым лугам подобно тени, которую никто не замечал. Вокруг были соплеменники Утсендари, но его самого нигде не было видно. Женщины пели песни и плели венки из полевых цветов, мужчины рядом ловили рыбу в небольшом озере, а детишки весело бегали по зеленой траве босыми ногами, то забегая в маленькие домики, служившие жильём, то выбегая обратно. Кругом царила атмосфера счастья и непринужденности. Эльми казалось, что он ощущает даже тепло солнечных лучей и различает запах цветов. — Ашаад! — эльф резко обернулся на знакомое имя, но увидел лишь огромного серокожего верзилу, в руках которого было красное наливное яблоко. Такие же были в большой корзине возле него. Спустя минуту, к мужчине подбежал мальчишка лет пяти и взял фрукт, настороженно разглядывая. — Ешь, сын. Это вкусно, — по-доброму отозвался гигант и взяв корзину в руки, отправился в глубь деревни, зовя соплеменников и их детей. Но на умиление Эльми времени не дали. Через мгновение небо окрасилось в серый цвет, а зеленая трава побагровела. Песни затихли и сменились плачем и криками боли. Маленький мальчик стоял в тени густого леса и держал в руках надкусанное яблоко. Его лицо, волосы, одежда и тело были в крови. Темные глаза смотрели на пылающие вдали домики и трупы, разбросанные вокруг них, словно сломанные игрушки… Как и Йен, Эльми не мог пошевелиться, ощущая недостаток воздуха все сильнее, что уже отозвался болью в легких. «Конец уже близко» — шептало подсознание, приближая неизбежное, но вдруг тело пронзила острая боль, что сменилась ужасным холодом. Все проснулись в одночасье. Костер был погашен, а ледяной ветер гулял по замерзшим телам. Кто-то был жив, кому-то повезло меньше. Вильям стоял на ногах в центре зала и читал едва различимо заклинание. Выглядел он ничуть не лучше остальных и надеялся, что с принцами все в порядке… Как только последние слова заклинаний стихли, все разом (кто еще остался в живых) словно бы выдохнули. Сковывающее легкие чувство исчезло, оставляя после себя только холодок и тупую, несильную боль. Переварить произошедшее не так-то просто. Йен поднялся на ноги, обводя тяжелым взглядом темный зал и тела в нем. Снова потери, снова промашка, которая ляжет тяжелым отпечатком на его сознание, как бы он тому не противился. Но печальнее всего были воспоминания об увиденном. Они осели на языке горьким привкусом, готовые превратиться в слова обвинений, «как он мог обманывать, скрывать такое?». Короткий взгляд на Эльми, что тоже с трудом приходил в себя, неосознанным жестом потирая горло. Еще с минуты две назад он готов был поклясться, что задохнется, а вот уже все и кончилось… Северный принц не выдержал долгого взгляда и отвел глаза от друга, снова возвращая свое внимание на Вильяма. Уж лучше заняться делом и отвлечься, чем раз за разом прокручивать в голове развратные сцены с участием, — подумать только! — его родителей, вспоминать звуки, что издавал _его_ эльф в одной постели с ними… — Что это, черт подери, такое было?! — голос Бьерна прозвучал слишком резко и грубо; отзвук отразился от относительно уцелевших стен, усиливая эффект. — Призрак… древний и злой, — устало отозвался маг. Противостояние такой Силе отняло у него значительное количество энергии. — Мы почти стали его ужином. Настоящий пир, на самом деле, учитывая, что таких идиотов, забредающих далеко в Пустоши, как мы, не слишком много. Вил сел на ближайший камень, закрыв глаза ненадолго. Дайен подошел ближе, чтобы мужчине не пришлось тратить силы еще и на громкие разговоры. Так же поступили и Эльмалирион с Ашаадом, а те из солдат, кому посчастливилось проснуться, разбирались с новыми трупами, тихо молясь об упокоении их душ, и раздумывая как похоронить друзей в этих суровых условиях. — Разве призракам нужна еда?.. — удивленно уточнил эльф. — Чтобы поддерживать свою форму и иметь силы напасть в следующий раз — да, — Вильям все-таки продолжил свой рассказ, — эта тварь питается эмоциями, особенно сладки они для нее перед смертью жертвы… Сначала призрак поглощает их, а потом сжирает и сами тела. Пожалуй, именно поэтому тут так пусто… Мужчина задумчиво глянул куда-то в дальний угол зала, где, возможно, раньше стоял трон. — Но чтобы сделать это без особых усилий, призраки часто насылают какое-нибудь марево или возрождают в памяти какие-то особенно яркие воспоминания. Жертв в этот раз было много, вот нас и перетасовало… Все же что-то видели, верно? Каждый из присутствующих кивнул, зная, что невольно узнал о ком-то что-то таинственное, глубокое и сокровенное. Правда, далеко не все были этому рады. Эльми все еще вздрагивал, помня страшную расправу над семьей Утсендари… Хотя это проясняло многое в характере молчаливого гиганта, говорить о таком или, тем более сочувствовать эльф не решался, опасаясь потревожить старые раны. — Во всяком случае, благодаря мне, нам повезло и лучше бы отсюда убираться поскорее. Не думаю, что отогнал эту тварь надолго… Сразу после этого Йен отдал приказ и сам стал помогать воинам собирать скромные пожитки и готовиться к дальнейшему пути. Беловолосый пытался пару раз заговорить с ним и узнать о самочувствии, но тот отмахивался, бурча под нос, что сейчас не время для пустой болтовни. Эль сразу приметил разительную перемену в друге. Раньше тот обязательно улыбнулся бы и заверил, что все в порядке, а теперь ходил мрачнее тучи. Но делать нечего, насильно лезть в душу было не в правилах наследника Идугила, а потому тему быстро замяли. А еще через несколько часов, как только слегка рассвело, отряд, наконец, выдвинулся, покидая пугающий замок… Следующая остановка была сделана ближе к обеду. Воины были уставшими, и сон требовался каждому. На сей раз мнение Вильяма о месте стоянки было приоритетным, но опасность, казалось, миновала. Оставалось лишь поесть горячего и уснуть, выставляя часовых в два раза больше и меняясь чаще. Спали все до следующего утра, изредка просыпаясь и стараясь прислониться к рядом лежащему, чтобы хоть как-то согреться, но выходило плохо. Условия были ужасными, а вокруг ничего кроме режущего белизной чистого снега. Но даже здесь им удалось поймать во время охоты какую-никакую живность и сытно поесть за завтраком. Пустошь, а именно так её назвали негласно, хорошо просматривалась на несколько километров. Вдалеке был виден ещё один полуразрушенный замок, очередные руины, но идти к ним пришлось долго, едва ли не несколько недель. Всё это время Дайен молчал. Он больше не улыбался Эльми, не пытался с ним заговорить, уходил от любых вопросов односложными предложениями. Впрочем, так же он общался и со всеми остальными из отряда, полностью сосредотачиваясь на своей миссии. Ему казалось, если он не будет думать об увиденном, то рано или поздно забудет, сотрет из памяти. Но время шло, а кончающий эльфёнок, от ласк Короля Севера и его супруга, так и возникал перед глазами наследного принца. Он пытался прогнать наваждение, но вспоминался каждый их разговор. Каждая встреча Эльми и Дайена. Каждое прикосновение рук, каждый момент проведенный вместе. Йен ощущал себя преданным. Сын Идугила не просто развлекался с родителями принца. Нет, на это паренёк ещё смог бы закрыть глаза. Ведь он прекрасно понимал, что Эльми живёт на этой земле не восемнадцать лет, как выглядит, а значительно больше. Йен и сам не был девственником, раз уж говорить о плотских удовольствиях. Правда, он был пока только с женщиной. Беспокоило наследного принца совершенно другое. Поведение Эльми. «Раз уж он любит Короля, или второго отца, или их всех, почему так вел себя со мной? Почему не прекратил всё с самого начала, позволяя мне видеть в нём своего возлюбленного? А я, как дурак, бегал за ним… с самого детства… Он что, видит во мне только ребенка? Младшего брата? А что молчит? Почему не скажет правду? Зачем водит меня за нос? Доставляет удовольствие таким образом сам себе? Нравится, когда за ним бегают, упрашивают?» Злость, подобно семени, помещенному во влажную почву, прорастало с каждым днём всё сильнее. А молчаливый и угрюмый вид настораживал всех, даже Ашаада, что успел уже немного «познакомится» с молодым принцем. — Не нравится мне это, — поделился серокожий с магом во время очередной стоянки. Лето приходило в свои владения и, даже при наличии снега, здесь становилось не так ужасно, как в первые дни, — парень слишком молчалив. От него исходит аура угрозы. Рассудком не повредился ещё? Вильям и сам всё прекрасно подметил и лишь пожал плечами, надеясь, что Ашаад ошибается, но ведь здесь и не такое возможно. — Он стал таким после тех руин. Не слышал, он говорил о своём сне? — Утсендари коротко ответил «нет». Так или иначе, но остальные поделились увиденным, кроме самого Ашаада, Йена и Эльми. Сам Вил чужих воспоминаний не увидел, проснувшись раньше. Оставалось и загадкой и то, кто что видел. — Надо приглядывать за ним внимательнее. Можешь это сделать? — маг дождался от мужчины кивка и отправился спать. Его силы полностью восстановились и теперь отзывались на чей-то «зов», но об этом маг пока молчал. С тех пор, как они покинули руины, перемены в принце напрягали все больше. Случалось и такое, что в его присутствии старались даже болтать поменьше, оставляя его наедине со своими мыслями, а единственным, с кем он сам шел на контакт, оставался Вильям. Впрочем, их разговоры все чаще сводились к простому: где устроить ночлег, как вновь не попасться в лапы какой-нибудь нечисти, и порой: «как там Лейв?». Йен все еще не мог отделаться от чужих воспоминаний, оскорбленный как возлюбленный, но как сын не мог игнорировать отца и, на самом деле, не переставал беспокоиться о нем. Хотя голос разума, который еще напоминал ему об этом, звучал все тише, а темные, тяжелые чувства разрастались буйным цветом, застилая юноше взор. Каждый раз, когда глаза его натыкались на Эльми, Дайену казалось, что он готов высказать ему все в лицо, такому светлому, улыбчивому, якобы непорочному. Обида, ревность и злость отныне руководили реакциями и домыслами северянина. Он видел подвох в любом случайном слове, жесте или взгляде, направленным на кого-угодно, не только на него. Но пока от скандала их уберегало то, что сын Бьёрна молча копил это все в себе, а эльф все реже говорил с другом; неким шестым чувством ощущая, что раздражает лидера сильнее всего из отряда. Еще бы знать почему… …и Йен предоставил ему возможность узнать. Прошло еще больше недели их пути. Одни старые развалины постепенно превращались в размытую точку на горизонте, а другие — неумолимо приближались. Никто толком не знал, что их там может ждать и даже маг опасался заранее делать выводы. Чей-то далекий зов становился настойчивее, но Вил старался относиться к этому явлению со здравой долей подозрительности. Здесь могло таиться достаточно хитрых тварей, чтобы притвориться любым живым существом, и заманивать в свою ловушку, как сирены моряков. Одно только, что мужчина настоятельно предупреждал всех быть начеку и не расслабляться. И без того их беспечность стоила множества жизней ранее, не стоило повторять горький опыт. — Йен! Там уже ужин сготовили. Так что, лучше бы тебе поесть, вон как осунулся весь. В этот раз они остановились в тени небольшого холма, прячась от ветра. Рядом было еще несколько таких «насыпей», полностью укрытых снегом и ледяной коркой. Воины разжигали костер, чтобы согреться и зажарить несколько мелких зверьков. Шустрых, однако, с Ашаадом удалось наловить их гораздо быстрее и в больших количествах еще до прихода сумерек. Эльмалирион в это время помогал организовывать стоянку и его очень насторожил и расстроил тот факт, что второй наследник устроился подальше от всех. Хотелось списать его закрытость и угрюмость на то, что Андерса так и не нашли, но было что-то еще, и он решил, что пришла пора выяснить. Правда, завести разговор он попробовал издалека. — Пусть лучше мои солдаты будут сыты, — буркнул брюнет, раскладывая спальный мешок. Злоба закипала в нем, как лава в вулкане, что был готов вот-вот начать извержение, потому эльф, к несчастью, выбрал не лучшее время. — Твоим солдатам будет лучше, если ты вернешься к ним, снова сядешь рядом, как прежде, станешь травить байки… Это отлично поднимает боевой дух, — беловолосый подступил ближе, наблюдая спину принца, но надеясь таки достучаться до него. Пока Бьерну сводило скулы от наигранной, как он считал, заботы, от этого мягкого тона, словно говорили с маленьким ребенком… «Ха! А, может, этот остроухий и считал меня ребенком?! Ну конечно, глупый смертный, не видавший так много в жизни, как он. С кем можно легко забавляться, недостойный его благородной крови. Но неужели он забыл, _чей_ я сын!». Дайен уперто молчал и даже начал бесцельно перекладывать кинжалы, флягу и прочую мелочь с места на место, лишь бы не отвечать. А глупый эльф все наседал. — Ну чего ты в самом деле? — Эль присел рядом с другом, кладя руку тому на предплечье. — Такой мрачный ходишь, не говоришь совсем, не улыбаешься… — А чего мне улыбаться?! — парень вскинулся, резко сбросив с себя чужую ладонь. — Я понимаю, ты боишься за отца, и те смерти… Но в том нет твоей вины! Ты отважный предводитель, что отправился туда, куда мало кто решился бы. Все обязательно получ… — Замолчи! Просто умолкни наконец! — зашипел Йен и посмотрел на эльфа так, что тот аж задрожал. В янтарных глазах, — раньше завораживающих своей красотой, — горело темное пламя. Эль снова попробовал обратиться к другу, протянуть ему руку, но его просто схватили за запястье и потянули на себя. — Мне больно, отпусти, — он сделал попытку вырваться, однако, хватка только стала крепче — наверняка останутся следы. Дайен потащил его за холм и только Утсендари обратил внимание на странный разговор, шум и скрип снега под ногами неподалеку от костра. Эльфа толкнули спиной в горку, придавили всем телом, пока сильные руки сдирали с него одежду. — Йен, Йен! Что ты делаешь, прекрати! — Ты обманывал меня, заставил поверить, что любишь, что чувствуешь хоть что-то ко мне в ответ… Черт! На землю уже полетели перчатки, рукав накидки трещал по шву, а испуганный юноша бился в жестоких объятиях, ни черта не понимая. На самом деле, его и не стали бы слушать. Никакие оправдания не заглушили бы то, что мучило принца так долго. — Что, как со мной спать, так ты невинного строишь, даже на поцелуй на давался… Зато мои отцы тебе по вкусу пришлись! — брюнет до синяков сжал плечи Эльми, вырвав вскрик, а после прижавшись к нему, шепча на ухо: — Ничего, я докажу тебе, что я не хуже своего отца. — И вдруг осознание, поразившее его словно молнией: — Ты ведь все еще любишь его, да? И за этим отправился в поход? А как же Лейв? О нем ты подумал? Дайен встряхнул несчастного, будто это помогло бы тому дать утвердительный ответ. Южному наследнику было страшно и горько от таких обвинений, но теперь хотя бы становилось понятно, чем вызван такой гнев. — О боги, ты видел… тогда в руинах… — Да! Я видел, как ты пытался отнять Андерса у папы, но ничего не выйдет. Ты мой! — Йен, хватит, ты не в себе! Они возобновили стычку, борясь каждый за свое. Молодой Бьерн за то, чтоб подавить эльфа окончательно, рвя на нем одежду, а тот, в свою очередь, за то, чтоб спастись, крича и царапаясь. Но, увы, против грубой силы, подпитанной яростью, он мало что мог. Поэтому вскоре вмешалась третья сила. Эльми родился под счастливой звездой, во второй раз избегая изнасилования. Плечо наследного принца сжали с огромной силой, отшвыривая от хрупкого эльфа. После Эльми помогли подняться, и пока Йен пережевывал снег, в который угодил лицом, Ашаад снял свою куртку и накинул на светловолосого. — Иди к Вилу, здесь я сам разберусь, — гигант подтолкнул парня ладонью в спину и повернулся к Дайену, что уже встал. — Не знаю, что на тебя нашло, но если эльф не хочет — ты не имеешь права брать. Голос серокожего стал грубее, серьезнее. Он не собирался играть с мальчишкой, что вел себя подобным образом. Утсендари вообще сложно было представить иным, но сейчас его серьезность достигла пика. Дайен же его словно не видел. Стоило Эльми уйти, как парень поспешил за ним, но улетел обратно в высокий сугроб благодаря незамеченной руке тэл’атина. И если в первый раз парня лишь отбросили предплечьем, то снова ему досталось уже от кулака гиганта. Едва не выплюнув свои органы и согнувшись пополам, Дайен должен был успокоиться, но боль подпитала не угасшую ярость, заставляя наследного принцу взреветь и броситься на серокожего. Возможно, будь это простой человек или молодой эльф, то наследный принц выполнил задуманное, но Ашаад лишь перекинул парнишку через правое плечо и уложил в сугроб, где ещё не остыло место от Эльмарилиона. — Тебя не смущает, что вы одного пола? Что насиловать другого — это плохо? Люди не должны такое делать. Что с тобой? — Тебя это не касается! — принц злобно сплюнул куда-то в сторону от себя, едва ли не с ненавистью глядя на серокожего. Боль от парочки его ударов уже растеклась по всему телу, но Йен уперто продолжал попытки подняться. — Нечего меня учить! Он словно загнанный зверь рычал и бросался на Ашаада, но мужчина с легкостью останавливал его из раза в раз, бросая в снег. Когда-нибудь у наследника должны были кончиться силы, но пока что ярость никак не угасала, а неудача с эльфом лишь подпитывала раздражение. Эльми даже оглядываться на эту сцену не хотелось. Он отбежал от места схватки прямо к костру, задыхаясь и дрожа, и только удивленные взгляды солдат заставили его остановиться и прийти в себя. Отмахнувшись от предложений помощи, юноша отыскал мага, и уже вместе они отошли подальше от любопытных ушей и глаз. — Что такое? На тебе лица нет, — Вильям нахмурился, разглядывая перепуганного Эля. Несколько деталей в его образе, говорящих о какой-то напасти его очень напрягли. Еще и Утсендари куда-то запропастился. — А второй оболтус где? — Дайен, он там… — эльф начал говорить, но вдруг затих, сдавленно всхлипнув. Похожий опыт, пережитый множество лет назад, возродился в памяти страшными картинами, из-за чего даже дышалось с трудом. И вот же какая ирония — тогда от насилия его спас именно Андерс. — Он злиться за то, что увидел в замке, с призраком. Мои чувства к Андерсу и ту ночь… Но Ашаад помог… — Идиот малолетний! — старому колдуну не составило особого труда догадаться, что могло случиться между этими двумя. Вздохнув, он приобнял беловолосого за плечи и таки усадил поближе к огню, велев успокаиваться. Если уж тэл’атин там, за Бьерна можно не волноваться — проучить его сумеют, а уж своих подзатыльников Вил добавит попозже. — Ты не понимаешь, — наконец, немного выдохнувшись, Йен остановился. — Он обманывал меня всю мою жизнь! Заставил поверить, что мой нареченный, а сам только и мечтал, как бы поближе подобраться к отцу! Я не отдам его так просто! Наследник Севера практически сам себя накручивал, подпитывая негативные эмоции и злобу, смешанную с глубокой обидой отверженного любовника. Он тяжело дышал, сжимая кулаки, а его глаза горели пуще прежнего. Было видно, что, на самом деле, парень и не думал сдаваться, а потому Утсендари стоило предпринять какую-то более решительную тактику против этого помешательства, ведь, переведя дыхание, Дайен вновь кинулся на него. Силы были неравны, но он надеялся хотя бы оттолкнуть Ашаада, а после — найти Эльмалириона и закончить начатое. — Неугомонный! — рявкнул Ашаад, теряя терпение. Ему не хотелось применять силу, ведь от пары ударов Утсендари наследный принц, мягко говоря, может получить травмы. А им ещё идти дальше по Землям Древних, что таят всяческие опасности, о которых и сам тэл’атин может не знать. Но как тогда успокоить парнишку? Тратить время, пока не выдохнется? Идея пришла сама и мгновенно. Ему нужно было показать, что поступать так плохо. Что насилие приносит удовольствие только насильнику, но никак не жертве… Прижав с силой плечи парня к снегу, мужчина навалился на хрупкое, уж по сравнению с собой, тело и впился грубым, даже жестким поцелуем в искусанные губы Дайена. Секунда, две, и вот уже принц едва ли осознавая, что происходит, тратит силы не так то, чтобы вырваться и побежать за эльфенком, а чтобы оттолкнуть воина от себя. Но спрашивать парня уже не собирались: нравится ему или нет. Оторвавшись от теплых губ, Ашаад одним грубым рывком развернул принца, подобно легкой тряпке, на живот и вывернул его запястья, заставляя уткнуться лицом в снег, а ягодицы выставить вверх. Ноги зашаркали, а кричать о помощи стало неудобно, как морально, так и физически. — Ты думаешь, что этот парень спрашивал бы у тебя разрешения, желая переспать с отцом? Почему ты так уверен, что он не делал это всё время, что ты его знал? Пока Утсендари не делал ничего, лишь выкручивал тонкое юношеское запястье, слушая тихий скулеж. Каким бы сильным Йен не был, рядом с Ашаадом он был ребенком: хрупким, маленьким, слабым, глупым. — Насколько мне известно, он не твой партнер, а значит не принадлежит тебе. Почему ты хочешь его заполучить? Думаешь, ты прав, если сильнее? Думаешь, раз хочешь его, то тебе дано делать всё, что заблагорассудится? Позволь показать тебе, как ты ошибаешься. Пальцы оттянули ремень парня, заставляя его поднять ягодицы ещё выше. После послышался треск одежды. В отличии от Дайена, Утсендари не тратил время на верхнюю часть, стягивая сразу штаны. Светлой кожи ягодиц и промежности коснулся прохладный ветер, мгновенно отрезвляя. Но для закрепления эффекта, Ашаад прижался своим пахом к парню, а затем послышался звонкий шлепок, принося больше боли, чем следовало. — Как ты хотел это сделать? Войти сразу или подготовить эльфа? Говори правду, принц… Я услышу ложь… — Ты не посмеешь, ты же не… — слабое возмущение задушено снегом во рту и грубостью, с которой обходился с ним Ашаад. Йен дергался, шипел, но только терял силы, впервые осознавая на что обрекал эльфа. — Я просто хотел… — след от шлепка сильно жжег, вызывая чувство вины и страха, и он осознал, что врать действительно бесполезно, потому наконец бессильно выдохнул: — Я хотел просто взять. Задрожав от ужаса этих слов, он попытался переварить всю гору ощущений, что испытывал: сильный захват на его запястьях, унизительная поза, холод ночного воздуха и прикосновение чужого тела, самой интимной его части. Принц содрогнулся, судорожно вздыхая и пугаясь своих чувств, а после тихо попросил отпустить, мол, все уже, успокоился. Хотя даже его губы все еще горели от жесткого поцелуя, не позволяя забыть о случившемся. Почему-то близость Утсендари в тот момент воспринималась как-то неправильно, она волновала и будоражила. Молодой Бьёрн поспешил отогнать от себя это наваждение, и стоило тэл’атину отпустить его, быстро натянул штаны дрожащими руками и сбежал к лагерю, не проронив и слова. Смотреть Эльми в глаза было стыдно, да и наверняка тот сам еще не был готов к разговору, так что, извинения он решил оставить на завтра. Один из его капитанов оставил немного еды, настояв на ужине. Ему пришлось закинуть ее в себя просто из необходимости восполнить энергию, даже не ощутив вкуса. После чего он ушел спать раньше всех. Если бы только сон к нему пришел… Но, словно в наказание, парень провел тяжелую, бессонную ночь, вертясь и карая себя за почти совершенную ошибку. Столкновения с Ашаадом словно открыло ему глаза, сняв как будто некое «проклятие»; что-то темное и страшное, мешающие ясно видеть. Ближе к рассвету Дайен понял, что терзает его теперь не только открывшаяся правда, но и произошедшее с серокожим проводником. Он вспоминал те кусочки их драки, что мог вспомнить без помутнения, и тяжело дышал, не понимая, откуда в нем взялось вдруг странное томление и… любопытство? Страх, пережитый поначалу, спал, оставляя вместо себя болезненное желание чего-то неизведанного, дикого и яркого. Признаться, в этих размышлениях, принц ненадолго забывал даже об эльфе… Последнему тоже было нелегко уснуть в ту ночь, благо, Вильям помог с этим, напоив специальным отваром. Успокаивать юношу ему пришлось долго, отчего проучить Арнова сына хотелось только сильнее. Ну ничего, он еще сделает это, а пока им всем нужно было отдохнуть и привести мысли в порядок. Все, вольные и не очень, участники конфликта знали, что следующее утро будет непростым. К вечеру следующего дня они были у подножья холма, на вершине которого расположились очередные руины. Всю дорогу пришлось идти молча, ибо на это раз Вильям потребовал полной сосредоточенности. — Впереди огромной силы магия и я не знаю что от неё ожидать. Руины, были принято решение, обследовать, но уже с утра, чтобы не подвергаться ещё большей опасности. Часовые, выставленные по всему периметру и укрепленные магией, сменялись каждые четыре часа. Сон у каждого был чутким и едва ли здоровым. Но на утро, быстро перекусив, Вил с несколькими воинами двинулся к разрушенному замку. Принцы остались в лагере охраняемые Ашаадом и остальным немногочисленным войском. Точнее, тем, что от него осталось. Утсендари выглядел сосредоточенно, но спокойно. Он едва ли смотрел на принца, не больше, чем того требовала безопасность. Мучался, видимо, только Дайен. Ну и Эльми, что теперь сам избегал человека. Воины лишь крутили у виска пальцем, наблюдая странное поведение то одного, то другого. По лагерю, конечно, прошлись некоторые слухи и сплетни, но маг в первую же ночь быстро стер остатки памяти служивым, что видели эльфа в том состоянии. Утро медленно перетекало в день. Они впервые так долго стояли на одном месте и некоторые ощущали нарастающее беспокойство. Чего нельзя было сказать про Дайена, что мучался совсем по иному поводу. Едва ли находя силы чтобы выловить эльфа и поговорить с ним. Правда, сделав это, откуда ни возьмись возник Ашаад, но принц быстро его заверил, что лишь поговорит с Эльми. Осталось теперь подобрать нужные слова, что было куда сложнее. Чувства, испытываемые с детства просто так не выбросишь и, тем более, за несколько ночей не переделаешь в братские или дружеские. Но решение Дайен уже принял окончательное. Он не хотел нести дальше чушь про эльфийскую свадьбу, и понимал, что в этом сердце ему не место, как любовнику. Да и сможет ли он, после увиденного во сне, быть достойным такой пары? И не будет ли Эльми все время сравнивать сына с отцом? Конечно будет. Так что решение было лишь одно. — Эль, мы можем поговорить? — наследник Севера, не привыкший так открыто признавать свои ошибки и извиняться за них, был взволнован. И все-таки необходимость разговора не отрицал и был готов переступить через свою гордость в угоду здравому смыслу и совести. — Эль, прости меня, я был… это было жестоко и неразумно с моей стороны, не знаю, что на меня нашло. По-настоящему я не хотел причинять тебе боли, я просто… Был огорчен тем, что узнал, и действительно думал, что ты все еще любишь Андерса. — Так и было, — негромко отозвался эльф. Он тоже долго избегал разговора, но сейчас в этом не было смысла. Да и, оттяни они этот момент еще больше, потом было бы сложнее, а раны стали бы только глубже. Эльми не хотел терять дружбу и искренне желал простить Йена за его поступок, раз уж тот сам сделал шаг навстречу. Но, конечно, на это понадобится время. — Я любил твоего отца очень долго, годами. Мечтал, как мы поженимся, будем жить и править вместе, — взгляд юноши расфокусировался, словно он нырнул в пучины воспоминаний о тех днях. — И когда он вдруг приехал с Лейвом, еще и для того, чтоб зачать тебя, я тоже был огорчен и расстроен, но знаешь… — светлые глаза вновь прояснились и смотрели прямо на второго принца, — я осознал, что Лейв — лучшая пара для него, его истинная любовь, а мои чувства вызваны, по большей части, благодарностью за спасение… Он ведь долгое время был мне старшим братом и я желаю ему счастья. И я ни за что не стал бы разбивать вашу семью. Рассказ эльфа, его откровения поразили Дайена и в который раз заставили пожалеть о своей наивной глупости и горячности. Как он вообще мог заподозрить друга в чем-то подобным? Как мог желать завладеть им силой, против чужой воли, словно вещью?.. Все это было ужасно, и не без помощи Ашаада, он это осознал в полной мере. — Прости меня, надеюсь, однажды мой позор будет исправлен лучшими свершениями. — Все будет хорошо, — эльфийский принц нашел в себе силы улыбнуться. Договорить принцам не дали. В лагере послышался шум — вернулся Вильям с воинами. Они были сильно удручены и огорчены, но целые и невредимые. Найдя в первую очередь Дайена, маг выпил предложенной теплой воды, чтобы согреться и вздохнул. Вокруг собрались остальные воины. — Дайен, Арн там. Мы нашли его, — послышался возглас окружающих. Это были хорошие новости, только Ашаад внимательно наблюдавший за вернувшимися, ожидал продолжения. — Но есть огромная проблема. Там не только твой отец, но и остальные воины, что когда-то возвели ваше королевство. Теперь, все воины там. Двадцать один человек. И они во льдах… Магия, древняя и сильная, держит твоего отца, поэтому мы не можем определить — жив он или мертв. Я проверил остальных. Они в том же состоянии, что и Арн. Не знаю, что делать. Думаю, нам придется связаться с Элиасом и собрать совет магов, может у кого-то будут идеи… Прости, парень, я сейчас бессилен что-либо… Дослушивать Йен не стал, бросившись во дворец. Кто бы что ему не кричал в след, для парня было важно увидеть все сказанное Вильямом собственными глазами. За считанные минуты наследник добрался до вершины и проскользнул через огромные ворота, единственную часть руин самую целую. Все было покрыто льдом. Крыша в большинстве местах сломана, и давно погребенная под толщей снега. В главном зале, размерами ничуть не уступавшая залу в замке Бьерна, стояли десятки человеческих фигур в разных позах. И как сказал маг, покрытые льдом. Кто-то явно пытался убежать от неведомой силы, успев лишь развернуться всем корпусом к двери, кто-то стоял смирно, кто-то обнажил меч. У самого трона, а точнее груды заснеженных камней, стоял Андерс. В праздничном наряде, короне и с рукой на рукояти меча. Но Йен хорошо знал своего отца. Он не собирался защищаться, скорее…занял удобную позу? Смирился? Парень коснулся ледяной поверхности, с трудом сглатывая. Вот он, его отец. Он справился, нашел Короля, но даже Вильям, старый и опытный маг, не знал, как помочь Андерсу. Это конец? Сколько придется ждать, пока маги соберутся? Ашаад останется или уйдет? А другие воины? Им придется уйти или будут ждать здесь? А если еды станет не хватать сильнее? А если маги ничего не придумают?.. И тут наследник услышал голос. Нет, не услышал… Почувствовал? Он осмотрелся, но вокруг были только глыбы льда. Но он узнал его. Тогда, очнувшись на короткое мгновенье перед Лесным Хозяином, он слышал этот же голос. Кто-то звал его ближе к трону, и парень, будто очарованный, последовал приказу, теряя через мгновение сознание. Благо рядом уже оказался Ашаад, подхватывая принца в последний момент, пока его голова не познакомилась с камнями.