Say hello to the virus

«Tea party»

That I'd fallen for a lie You were never on my side Fool me once, fool me twice Are you death or paradise? Now you'll never see me cry There's just no time to die I let it burn You're no longer my concern Faces from my past return Another lesson yet to learn

      Тишина в квартире была звенящей, давящей на виски и отражающейся от стекол едва уловимой дрожью. Той самой, которая сейчас пробегала мелкими ударами по пальцам женщины, неуверенно державшей пистолет. Она была умна, о, как она была умна по сравнению с другими представительницами пола. Она была настолько умна, что, как и остальные, не взаимно влюбилась в эгоистичного, самодовольного, неуравновешенного мужчину, который с наглой ухмылкой использовал ее и выбросил, как потрепанную временем игрушку. Да, она была умнее большинства. Потому что ее избранник был убийцей, детективом-консультантом и наркоманом в одном флаконе. И власть над ним она имела.       И будучи сообразительной, Ирен быстро поняла, что наставлять оружие на ее собеседника — не только глупо, но и опасно. Для дальнейшей жизни. Если таковую она сможет сохранить до завтрашнего утра, встречая рассвет в мягкой кровати с горячим кофе, а не посреди леса с пробитым пулей легким, задыхаясь сгустками собственной крови. Женщина подрагивающими от напряжения губам улыбнулась и плавно опустила оружие.       — Я неправильно начала, — она попыталась скрыть панические нотки в своей голосе. — Не хотите чая?       Бель не показывала изумленности, вырывающейся из нее последние несколько часов. Ей стало даже интересно, чем закончиться разыгрывающаяся на глазах комедия. Они сидели за круглым столиком в гробовом молчании, нарушаемом лишь тихим, как шелест травы ранним безлюдном утром, звоном фарфора друг об друга. Аккуратный белоснежно-черный набор пропитался терпким чаем и страхом. Эти два аромата были знакомы каждому, находящемуся в комнате. Только одни его боялись, а вторые — им жили.       — Чем обязана, — Ирен плавно, взвешивая каждое произнесенное слово, начала диалог, — такому визиту?       — Ты же не думала, что после всего, что между нами было, я тебя так просто отпущу, моя дорогая? — легкомысленно отозвался мужчина, отставив чашку с приятным согревающим травяным чаем с мятой и кардамоном.       — Нет, конечно, — соврала Адлер, скрывая напряженную улыбку. Она пробежалась взглядом по свите гостя, озадаченная и не понимающая, к чему готовиться. Ровно как и остальные за столом. — Но я вынуждена попросить перейти сразу к делу, раз оно настолько срочное, что вам пришлось разбудить меня посреди ночи.       — Как скажешь, — собеседник пожал небрежно плечами и перевел взгляд на Ирен. Ее бросило в жар. Она не испытывала подобного, почти животного страха даже в тот момент, когда ее схватили, когда занесли над ее головой оружие, когда она была на гран между жизнью и смертью. Она поняла, что перешла невидимую границу, за которой ее дальнейшая жизнь превратится в пепел. — Одна птичка мне напела, что Белоснежка выходила за пределы своего сказочного домика в лес, где наткнулась на старую ведьму из пряничного домика, — растягивая некоторые гласные, начал мужчина. — И эта ведьма, почувствовав свою всесильность, позвала Белоснежку в гости. Белоснежка была, конечно же, слишком наивна и согласилась, не подозревая, что старая ведьма хочет ее откормить и съесть. Или трахнуть, да, Адлер? — его голос опасно поднялся на октаву выше, а глаза утонули в море презрения, которое плескалось как во время шторма.       Моран не был мастером шарад, он даже кроссворды не отгадывал, но понять, кто в этой сказке кто, ему не доставило большого труда. Если женщина, сидящая рядом с ним, и правда попыталась хотя бы посмотреть в сторону собственности босса, то могилу, судя по всему, ей можно начать откапывать сегодня. Долго она не проходит по этой земле.       — Мы сейчас думаем об одном и том же человеке, мистер Мориарти? — спокойно спросила женщина, разглядывая лицо собеседника.       — Думаю, что да, — он улыбнулся, но взгляд, угрожающий и предупреждающий, как направленное в голову дуло пистолета, не позволял довериться.       — Вам стоит знать, что ведьма не заманивала никого к себе домой, а если бы и попыталась, то эта не та принцесса, которая зашла бы. Она слишком невинна для этого, Вам ли не знать.       — Вы встречались в Рождество.       — Не отрицаю.       — Цель?       — Моя: соблазнения, а его — надежда на информацию о Вас… Коей я не обладала до сегодняшнего момента. Зато сейчас появился повод позвать на еще одно свидание, — Ирен не успевала следить за тем, что говорит. В ней неожиданно проснулась уверенность; она вспомнила, что в этой игре является не пешкой, а королевой, которая может поставить шах и мат сопернику. Насколько бы силен он не был, она тоже была не простой шестеркой. Перемена настроение не ускользнуло от Джима, проскользнув глумливой ухмылкой по его лицу.       — Вы все еще не понимаете, в какую ситуацию попали, Ирен?       — Может, это Вы забыли, кто помог оставить Холмсов в дураках, — с нажимом ответила женщина, позволяя себе самодовольно улыбнуться. Тишину, прерываемую звоном фарфора и бросаемыми, как теннисный мячик, фразами, нарушил резкий звон и ошеломленный вздох с потаенными страхами. Мориарти, схватив женщину за шею, прижал её голову к столу, расплескивая теплый чай. Коричневое пятно растекалось по кружевной скатерти перед глазами застигнутой врасплох Адлер. Она знала, что мистер М. никогда не пачкает свои руки. Она не ожидала атаки от него, поэтому все время следила за сопровождением ночного гостя. К давлению на шее добавилось прохладное железо на макушке.       — Лишний вздох — и твои мозги раскрасят эту безвкусную скатерть, — раздался безэмоциональный голос сверху. Мужчина наклонился и, коснувшись правой рукой ее щеки, сдвинул волосы с лица. Раздавшийся рядом с ухом шепот разогнал мурашки по всему телу женщины:       — Не надо со мной играть.       Ирен сопротивлялась с пагубной мыслью о пистолете, лежащем в метре от нее на тумбе. Она оставила его там перед чаепитием, а сейчас жалела. Здравый смысл кричал о том, что она не успела бы им воспользоваться: любое движение оборвалось на начальном этапе, а истерзанный пулями труп нашли бы через пару дней, а то и недель соседи.       — Не бойся, Адлер, — сухо сказал Мориарти, сжимая пальцы возле ее сонной артерии. Он чувствовал ее страх. Чувствовал бешеный ритм сердца, запах прилипающего до лопаток мороза, подёргивающиеся от напряжения коленки и судорожное глубокое дыхание со свистящим придыханием. — Мне многого от тебя не надо.       Изабель заметила в сумрачной полутьме как расширились и без того большие глаза эскортницы. Все, находящиеся в комнате, поняли значение фразы, пропитавшейся, как некогда скатерть, темной жидкостью. Только эта была вязкой, солоноватой и плохо отстирывалась от ткани. Моран лишь хмыкнул в неожиданно тихом помещении, привлекая к себе внимание.       И этой секундой воспользовалась Ирен, поймав скольжение взгляда вооруженной девушки, сопровождавшей Мориарти. Она ударила его локтем в паховую область и, перехватив державшую руку, вывернулась из захвата, тут же перепрыгивая к тумбе с оружием. Где-то раздалось раздраженное шипение главы преступного мира, прерванное двумя выстрелами.       Адлер осела на пол, выпуская из рук пистолет.       — Тупая сука, — не выдержал Моран, убирая глок.       Джим проигнорировал его выпад, сухо подметив:       — Ты стареешь. Время реакции увеличилось. Непозволительно, — добавил он с нажимом. Себастьян пробубнил что-то вроде «вас понял», мысленно увеличивая время для тренировок.       Форму он, конечно, потерял. Себастьян и сам это понимал, проводя вечера с Изабель то в ночном клубе, то с заказанной едой дома. Эта девушка подарила ему новые ощущения, но при этом наступила на горло высоким каблуком. Ему надо разобраться в себе, разобраться с этой странной, будоражащей каждый сантиметр его тела русской, пока босс не расправился с ним. Девушек в мире полно, а служба — одна.       Моран подошел к истекающей кровью женщине и осмотрел рану, которую нанесла девушка, сам же снайпер стрелял по рукояти чужого пистолета, выбивая его из рук. Крестцовая кость была повреждена, но пуля осталась внутри, поэтому в сознание еще можно было привести, — а в том, что именно такой приказ будет дан, Себ не сомневался. Ирен владела нужной для босса информацией. И просто так умереть ей никто не даст.       С преувеличенным интересом Мориарти рассматривал заварник, в котором сонно плавали листья чая, переливаясь янтарем, когда сказал едва тоскливо:       — Свяжите её чем-нибудь, я устал от кошек-мышек. И пусть просыпается.       Он фыркнул, поставил посуду на место и, будто не замечая произошедшего, вышел из комнаты. Его интересовала одна вещь, находящаяся в доме. Джим поднялся на второй этаж, где располагалась спальня и рабочее место ранее упомянутой женщины. Игнорируя неубранные остатки бурной ночи, мужчина обнаружил заветную вещь на прикроватной тумбочке. Он чуть не засмеялся, когда телефон издал писк на вводимое «S H E R». В этот самый момент в комнату поднялась Изабель, сосредоточенно кивая.       — Отлично, — Мориарти хмыкнул и, спрятав телефон в нагрудный карман пиджака, спустился вслед за Бель.       Женщина испуганно смотрела на вошедшего, находясь на грани между сознанием и бездонной пропастью темноты и мигающего белого света, вызванного отмиранием клеток головного мозга. Люди часто путают это состояние с приходом в Рай. Слабым всегда нужна призрачная надежда, вера хоть во что-то, что придало бы некоторый смысл их бездумному существованию. Адлер была привязана к стулу собственным поясом от халата и, судя по складкам на лице, испытывала сильную боль, граничащую с той, что вызывает раскаленное железо при соприкосновении с кожей, когда начинает наполнять помещение неприятным дымом.       — Чего же ты так, моя дорогая? — Джим цокнул языком и неодобрительно посмотрел на женщину. Он встал напротив нее, рассматривая каждый сантиметр плоти напротив, как под микроскопом. — Я же просил не играть со мной. Но если ты так хочешь, то мы можем, — он склонил голову набок и наклонился к ней, заглядывая в глаза. — Ты знаешь игру «Гори-гори ясно», дорогая моя Ирен? — со внушающей панический ужас улыбкой промурлыкал Мориарти. Адлер была готова поклясться, что в глазах мужчины отражались не торшеры, а бурлящее пламя всех девяти кругов Ада.       — Правила этой игры очень просты, — между тем продолжил Джим. — Я задаю тебе вопрос, и если ты отвечаешь правильно, с первого раза, максимально объемно и точно, то я дам тебе три дня на то, чтобы сбежать, — его интонация волнообразно, как мелодия, кружилась, ощущаясь на кончике языка сладким тревогой. — Если же ты не соблюдаешь правило номер один, то будешь ощущать каждой клеточкой тела, как смерть приближается и отнимает у тебя все. Чтобы не погасло, — пропел он тонко последнюю фразу, с наслаждением вкушая сочащийся в воздухе ужас.       Адлер нервно сглотнула ком в горле, ловя ускользающее сознание. Ее сил хватило на то, чтобы кивнуть и, почувствовав чудовищную боль в области плеча, вскрикнуть. Она распахнула глаза и заметила, что кровь сочится сквозь халат и неожиданно оказавшиеся на том месте пальцы Мориарти.       — Я скажу, — сухими губами прошептала Ирен, затуманенными глазами перебирая предметы в поисках спасительного круга, способного вернуть ее в реальный мир, вытянуть из засасывающей бездны.       — Где Шерлок? — сухо спросил Мориарти, пристально всматриваясь в лицо женщины. Его пальцы лежали на плече эскортницы, готовые сжаться в любой момент. Долгие секунды размышления потребовались Адлер для решения жизненно важного вопроса, от которого зависело ее будущее. Она скользнула глазами в сторону лестницы, выглядывавшей из дверей комнаты. Джим уловил нить размышлений женщины и, легким движением свободной руки достав телефон, продолжил:       — Это ты ищешь?       Не хватало сил на вопросы, на возмущение и шутки, да и положение у Адлер было не столь завидное, чтобы предпринимать что-либо, не согласующееся с правилами криминального гения. Она знала, что еще тогда связалась с монстром, но не думала, что силы этого существа будут направлены против нее.       — Телефон, — выдавила она с трудом, чувствуя, как голова наливается свинцом и становится неимоверно тяжелой. — Тот.       Сознание девушки растворилось в сумеречной темноте комнаты, сливаясь с предметом мебели. Мориарти небрежно отряхнул руку от чужой крови, одновременно листая приложения на телефоне. Через минуту он обнаружил родительский контроль среди скрытых ярлыков и, почувствовав громкий удар сердца, открыл его. На этот раз пульс снова дал сбой: участился, отдаваясь шумом в ушах, сжимая мгновенно виски в состояние выжимаемой губки. Он смотрел на зеленую точку на экране. Смотрел на нее, понимая, что она находится в пределах двадцати метров от него.       — Перерыть здесь все, — раздался его тихий голос, лишенный всяких эмоций.       Сотрудники молча взялись за исполнение приказа, разворачивая каждую комнату в поисках чего-то действительно важного. Об этом мог судить Моран по стиснутому телефону до побелевших костяшек и едва различимого треска корпуса. Через пару часов к Мориарти, бездвижно сидевшему за столом, где когда-то началось весьма мирное чаепитие, подбежал взволнованный верный снайпер. Слова были излишни.       Коридоры, заваленные выброшенными вещами и заставленные передвигаемой мебелью, создавали эффект бесконечно далекого, хотя на передвижение не ушло и двух минут. Джим нервно поправил галстук, ослабляя узел. Его бросало в жар через каждый шаг. В углу второго этажа находилась опустошенная от предметов одежды гардеробная, в которой Изабель, стоя на коленях, возилась с чем-то. Раздался щелчок, и панель гардеробной отодвинулась, образовывая щель между собой и стеной. Девушка передала боссу найденные в одном из ящиков ключи и отошла в сторону, держа наготове браунинг. Мориарти почувствовал, что в легких кончился воздух, когда рука коснулась плиты. Он открыл дверь и столкнулся с лестницей, уходящей вниз.       Ему никто не позволил сделать и шага, как Бель проскользнула тенью и первой спустилась, привыкая на крутом спуске к подвальной темноте. Джим спустился за ней, мысленно отмечая, каким громом отдаются их шаги в удушающем покое. Мужчина привык к темноте и, оказавшись в самом низу, смог различить очертания предметов, находящихся в небольшой комнате.       Один такой предмет сдавленно закашлялся, видимо, разбуженный от крепкого сна.       — Адлер? — раздался сонный голос. Джим отметил, что в помещении температура ниже среднего, и если судить по голосу, то кто-то пролежит неделю или две с простудой, если не с воспалением легких. — Я тебе сказал, куда можешь засунуть свое предложение, — нотки его голоса пропитались злостью, а руки дернулись, создавая короткую металлическую мелодию.       — Я, конечно, не Адлер, но был бы рад услышать, куда и что я могу засунуть, — растекся сладкий, как мед, голос по комнате. Изабель слышала и видела широкую и самодовольную ухмылку на лице босса.       — Чт… — отозвался тихий, едва различимый шепот из темноты, скорее случайно произнесенный вслух вопрос. Наручники вновь прозвенели: мужчина поменял положение, садясь удобнее и вытягивая голову, чтобы разглядеть новоприбывших.       — Ну, поиграли, Шерли, и хватит, — устало вздохнул Мориарти, некстати подмечая, что скоро уже начнет светать. Он подошел к месту, откуда доносился голос и присел на корточки рядом с импровизированной кроватью в виде брошенного на пол матраса, поверх которого лежала простынь и декоративная небольшая подушка.       — О, — мужчина рассмеялся, — прекрасно, я снова заперт в одной комнате с тобой. Что на этот раз она добавила? Как-то скудновато для нас двоих, не находишь? Мне больше понравилась комната с белыми стенами. Или хотя бы Бейкер-Стрит. Там был кокаин, и ты в кровати, — еще один смешок, — но раз сейчас я прикован, значит это снова был он, да?       Джим удивленно смотрел на кудрявое чудо, чуть ли не впервые в жизни не понимая ни слова из услышанного. Мужчина вопросительно моргал, слушая непрекращающийся монолог, в котором как-то фигурируют они, кровать и кокаин. С каждым произнесенным словом вопросов становилось всё больше, поэтому через пару мгновений Мориарти не выдержал и зажал рукой чужой рот.       — Тише, помолчи хоть минуту.       Мозг запоздало обрисовал картину, открывшуюся перед глазами случайных зрителей: Джим затыкает говорливого детектива, прикованного цепью к стене. Они сидят на матрасе в покрытой чернотой и отдающей холодом комнате. Достаточно близко, чтобы, наконец, столкнуться взглядами и убедиться в происходящем в глазах оппонента. Они сидели так неприлично долго. Смотрели друг на друга, не зная, что сказать и как объясниться. Они, мертвые уже много лет, забытые и снова вернувшиеся, сидят и не знают, как сообщить об этом.       Под левой рукой раздалось тихое мычание, которое вернуло к жизни обоих консультантов. Мориарти одернул руку, отстраняясь. Лампочки в его голове, отвечавшие за сигнал об опасности, выли сиреной, захлебываясь красными оттенками. Шерлок инстинктивно подался вперед, боясь потерять видение в очередной раз. Хоть органы чувств и кричали о том, что всё происходит в реальном мире.       — Джим? — повторил проглоченный воздухом и чужой ладонью вопрос детектив.       Мужчина поднял руку, отмечая, что пальцы неприятно колет, и они подрагивают. Он смотрел в светлые глаза напротив, зная каждую крапинку оттенка в радужке, и не мог заставить себя сдвинуться, исчезнуть, слиться с мглой, навсегда сметая призрачные следы за собой. Вместо этого он бережно коснулся непослушных кудряшек на голове Шерлока и утопил в них свои пальцы, ощущая безрассудный ураган страстей внутри, когда непутевый гений подался навстречу прикосновению.