Цветы

Это был выходной день — Тони дал ему небольшой отпуск, чтобы повидаться с тётей и отдохнуть от вечных перелётов и переездов. Сам Старк куда-то уехал. Питер решил в первый же день навестить любимую родственницу, рассказать последние новости и уверить её в том, что с ним правда всё в полном порядке. Однако в последнем он провалился. Всё произошло буквально за пару минут. Началось с мелкого покалывания на некоторых участках кожи. Затем переросло в зуд, пробирающийся куда-то глубоко под кожу. А потом стянуло грудь, обвивая, прокалывая, проникая внутрь лёгких и сердца. И он отключился, успев заметить полное ужаса лицо Мей. Конечно Питер не понимал что с ним происходит (только потом ему объяснили что это было), он ощущал лишь мучительную боль, прожигающую всю грудную клетку, не дающую вздохнуть. Он опять очнулся в больнице, не чувствуя ничего. Мей снова сидела рядом, привалившись к стене и задремав. На сей раз Питер не стал пытаться шевелиться, в его голове быстро всплыла причина, по которой он здесь оказался. Страшно было даже повернуть голову — что если даже это движение отдалось бы той болью во всём теле? Питер не хотел рисковать и был счастлив, что пока ничего не чувствует. Он обвёл глазами помещение: это была одноместная палата с бирюзовыми стенами. За окном уже вечерело, и комнату наполнял холодный свет от ламп на потолке. Рядом с койкой стояла капельница, от которой тоненькая трубочка тянулась к его руке. Питер бросил взгляд на своё тело. Через окровавленные бинты проглядывались маленькие цветочки. Он чуть усмехнулся, подумав, что сейчас похож на клумбу. — О, ты проснулся, — сонный голос тёти раздался справа от Питера. Она зевнула и продолжила говорить, — ты теперь всегда после долгого отсутствия будешь попадать в неотложку? — она улыбнулась также грустно, как в тот раз. — Я… — попытался что-то ответить пострадавший, но был остановлен отвратительной болью. — Эй, с ума сошёл? Не говори ничего! Я позову врача… Тут дверь открылась и вопреки надеждам Питера в палату вошёл не Старк, а врач с серьёзным лицом. — Добрый вечер. Питер Паркер. 20 лет, — он рассматривал какие-то бумажки у себя в руках, потом поднял взгляд на пациента, глянул на его родственницу и заговорил. — Так. Ну, думаю, объяснять, что такое соулмейты, вам не нужно. Вы сами можете понять откуда у вас эти цветы. Дело в том, что они не только на коже, но и в грудной клетке. А что самое страшное — задевают внутренние органы, в том числе сердце. Мне очень жаль, но, похоже ваша родственная душа стала жертвой несчастного случая. Однако, ваше положение очень интересно. Нам всем известно с самого детства, что родственные души умирают вместе. А при таких повреждениях вы, и тот человек должны были погибнуть. Но сейчас вы в стабильном состоянии и имеете все шансы на поправку. Вы оба должны были погибнуть уже несколько часов назад, и мы были не в силах помочь. Вам несказанно повезло, мистер Паркер. Тот, кто оказал вашему соулмейту помощь, явно гений. Мей взяла Питера за руку и чуть погладила пальцы. — Вы пока останетесь у нас под присмотром. Постарайтесь совершать минимум движений хотя бы день-два. Говорить я вам тоже пока не советую. Удивительно, что вы вообще дышите, не стоит лишний раз напрягаться, — лицо врача стало расслабленным, а голос мягким. По нему было видно, что он устал. — Отдыхай, парень. Только капельницу тебе поменяю. После доктор ушёл, вновь оставляя Питера наедине с тётей. — Соулмейты… странная штука, да? — она всё также грустно и сочувственно улыбалась, но теперь смотрела куда-то в пол. — Родственная душа, судьба… если я ещё жива, значит где-то меня всё ещё ждёт моя «истинная пара». Я столько раз случайно задевала ножом свои пальцы. Значит кто-то ходил с цветами на руках. Наверное, это мешает, — она чуть рассмеялась и посмотрела на племянника. — Мы с Беном заглушали боль друг друга. Честно сказать, я безумно его любила. Не знаю, любят ли сильней эти «истинные пары». Но после его смерти, я опять вспомнила это противное чувство. Ты же с ним тоже сталкивался? Питер молчал. Он знал, что это скорее риторический вопрос, но всё же едва заметно кивнул. Мей хмыкнула и опять отвела взгляд.  — На мне цветы распускались раза два. На коленках. В детстве. Маленькие голубые незабудки. Вот уж никогда не забыть, — она опять сделала паузу, пробежала взглядом по повреждениям Питера и продолжила. — Красный львиный зев. Красиво. Тебе нужно отдыхать. Я схожу на пару часов домой, ты меня вымотал. Постарайся поспать. Напоследок она поцеловала его в лоб, вновь постаралась изобразить улыбку и ушла. Больше Питер ничего не помнил. Он успел лишь подумать, что в капельнице скорее всего нечто наподобие снотворного, смешанного с обезболивающим. А после он провалился в глубокий, мягкий, такой спасающий сейчас сон. Ему снился Тони и почему-то пустыня.