Цветы

Пит проснулся от липкого и тягучего чувства страха. Он тяжело дышал, сердце бешено колотилось, спина вся взмокла. Взгляд заметался по комнате. В палате было темно, только свет фонарей с улицы пробивался сквозь жалюзи на окне. Питер почувствовал небывалое облегчение, когда понял, что ему всего лишь приснился кошмар. Дыхание постепенно выравнивалось, а события сна ускользали из памяти, оставляя только неприятный осадок. Он пролежал с закрытыми глазами пару минут, стараясь ни о чём не думать, но понял, что это бесполезно и в ближайшее время ему не уснуть. В голове всплыл недавний монолог тёти о соулмейтах. Питер давно не задумывался, как она могла себя чувствовать без пары. Точнее он знал, что ей тяжело было пережить смерть мужа, но тоска по родственной душе в его мире была такой обыденной вещью, что чаще всего никто не обращал внимания на боль окружающих, пытаясь игнорировать и свою. Впервые он узнал, что же это такое, когда ему было 4. Он играл с детьми на площадке, когда из его рук полезли цветы. Мальчик испугался и побежал к маме, не понимая, что с ним происходит. Тогда мама рассказала ему сказку: где-то в мире для каждого человека существует кто-то, с кем он будет жить долго и счастливо. Но она не договорила важной детали, не желая поселять в своём ребёнке страх взросления. С тех пор у Питера часто появлялись мелкие цветки на кистях рук, а иногда на пальцах и предплечьях. Он всю жизнь думал, что Бен и Мей родственные души. Но потом Бен умер, а Мей пришлось объяснять Питеру, как ужасно на самом деле устроен их мир. Как сказочная концепция «жили они долго и счастливо и умерли в один день» работала в жизни: не всегда удавалось найти своё «долго и счастливо» прежде, чем наступит «и умерли в один день». Конечно никто не отменял любовь без этой магической связи судеб. Люди влюблялись, строили отношения, семьи: когда-то удачно, когда-то нет. Но пока человек не был в крепких отношениях, он чаще всего страдал от того, что был лишь разбитой половиной чего-то целого. Разбитый край словно кровоточил и гнил, не давая покоя. Поэтому все либо пытались заглушить боль, не оставляя поисков хорошего партнёра, способного помочь им в этом, либо старались игнорировать её и найти утешение в себе самом, полюбить себя и стать самому себе лучшим партнёром. Последний вариант требовал множества усилий и работы над собой. Не все были способны справиться в одиночку. Но никто не терял надежду, старался бороться до конца, ведь отчаяние и убийство себя означало убийство ещё одного человека. Именно поэтому суицид был большой редкостью, хотя людей, подумывающих над смертью, было множество. Останавливала жалость и крохи надежды, ведь всё-таки в этом мире каждый был рождён, чтобы осчастливить кого-то другого. Жаль, что со временем эта концепция переросла во что-то почти невозможное и фантастическое. Зато те, кому посчастливилось встретить родственную душу, говорили, что любить друг друга — лучшее чувство в их жизни. Говорят даже, что они забывали одиночество и жили вместе действительно долго и счастливо. Родители Питера были родственными душами. Они правда были счастливы, но его отец умер в автокатастрофе, а мать унесли вслед за ним цветы. Так Питер остался жить с тётей и дядей. А позже только с тётей. Да, это была сказка, где найти любимого человека означало обрести счастье. Но это было так трудно, что доставшаяся немногим сказка, превращала жизнь большинства в кошмар. У всех тоска начинала появляться по-своему и в разном возрасте, но обычно в период с 13 до 17 лет. Питеру было шестнадцать, когда он заметил небольшие изменения в своём ментальном состоянии, но не стал никому говорить, не придавая этому значения. К семнадцати он окончательно поставил себе диагноз. А к девятнадцати уже стал медленно затухать. Он не справлялся. Всё таки это невыносимо тяжело. Особенно, когда ты ещё молод и только учишься жить с внутренней пустотой. А потом он встретил Старка. И забыл, что был несчастен. Забыл, что шагнув под автомобиль, на мгновение подумал, что наконец-то освободится от всего этого. Хотя ведь и правда, он тогда освободился. После знакомства с Тони он не чувствовал одиночества. В его груди был трепет и тепло, вместо привычной тяжести. При мысли о Старке Питер улыбнулся. Он надеялся, что босс навестит его утром, ведь тот уже должен был вернуться. Но утром к нему пришла только Мей. И на следующий день только Мей, и через пять дней тоже только Мей.