Все закончится, когда пройдет ливень

— Ты пытаешься отрезать себе палец или что? — спросил зашедший в дом Кацуки и остался стоять на пороге. Шото сидел за обеденным столом, в одной руке держа деревянный брусок, в другой — нож для резьбы, который достал из шкафа; на него, заполненного вырезанными фигурками, он заглядывался уже не один день. — Я вырезаю фигурку, — ответил он, напряженно сведя брови, и, чуть высунув язык, проводил ножом по бруску. Его колени и часть стола уже были усыпаны стружкой. — Нет, ты переводишь материал. — Кацуки закрыл за собой дверь, повернул ключ в замке и подошел к столу, опираясь на него бедром. Увиденное заставило его скривиться: Шото, неправильно держащий нож, криво сточил края и теперь пытался придать бруску подобающий вид (что это вообще за фигура такая?). — Как закончишь, подопрем шкаф в кладовке. — М? Чем? — Шото отвлекся и посмотрел на Кацуки; нож соскользнул с деревяшки и прошелся по ладони, разрезая кожу. Шото поморщился, почувствовав покалывание и теплую кровь, несколько капель которой упали на стол. Кацуки закатил глаза и, проходя в спальню, произнес: — Твоим шедевром, потому что это единственное, на что он годен. Шото обиженно сомкнул губы и откинулся на спинку стула, переворачивая ладонь; порез явно был глубже, чем ему показалось. Он провел несколько часов, пытаясь сделать из бруска подобие того прекрасного и динамичного, что ему представлялось в фантазиях. Он не единожды наблюдал за тем, как ловко наездник вырезал из дерева, поэтому у него сложилось впечатление, будто это не так уж и сложно; к тому же он умел обращаться с мечом (спустя несколько минут после начала вырезания он убедился, что эти два занятия не имели ничего общего). Кацуки не открыл ему глаза на то, что его фигурка... мягко говоря, не идеальна (все-таки его правый глаз видел отлично), но от этого менее грустно не становилось. Кацуки поставил на стол перед его носом небольшую коробку, в которой находились склянки с растворами и чистые повязки. Он схватил его за запястье и потянул поврежденную руку к себе, чтобы протереть рану. — Ты не злишься? — спросил Шото и шумно втянул воздух, как только Кацуки прошелся тканью с обеззараживающей мазью по его порезу. — Ты спер мои вещи без спроса, перевел материал и чуть не оторвал себе руку. Догадаешься сам или подсказать? — Извини, — пробормотал Шото. Он был неосмотрителен и теперь корил себя. — Что ты пытался вырезать? — Зайца, — не сразу ответил Шото, не глядя на брусок. Кацуки, покосившись на брусок, хмуро сказал: — Но у него нет ушей. Шото пожал плечами. — Вырезать из дерева сложнее, чем мне казалось. Кацуки громко засмеялся и случайно надавил на его порез, отчего остановившаяся кровь пошла с новой силой, пачкая теперь и руку наездника. После того, как порез был перевязан, Кацуки отложил аптечку на край стола, а сам, помыв руки и подтащив второй стул поближе к Шото, уселся рядом. — Если хочешь научиться вырезать, то сначала попробуй легкие узоры. И положи брусок на стол. Придерживай его... — его взгляд скользнул по перевязанной ладони, на которой проявилось несколько капель крови. — Я буду держать, а ты возьми нож. Нет, не прямо, под углом, — поправил он и, закатив глаза, перекинул через Шото руку, чтобы удобнее обхватить его за собственную и показать, как нужно. — Линии должны быть плавными. Меняй наклон лезвия после каждого надреза. Кацуки, продолжая держать Шото за здоровую руку, изменил наклон и провел острием ножа по дереву. Линия получилась гораздо тоньше и плавнее, чем у Шото. Сбежавший принц перевел восхищенный взгляд с нее на серьезного Кацуки; таким он особенно нравился Шото — заставлял его пропускать удары сердца и довольствоваться глухой тишиной в ушах (больше, конечно, он нравился распластанным под ним на кровати, но сейчас не об этом). — Что? — недовольно спросил Кацуки и повернулся, едва не касаясь носом его щеки. Шото оставил быстрый поцелуй на его заалевшей щеке, пряча улыбку в уголках губ. — Покажешь мне еще узоры?

***

Кацуки повалил Шото на диван, как только они вошли в дом — погода выдалась холодной: от пронизывающего ветра не спасали даже накинутые на плечи кофты из овечьей шерсти (впрочем, те уже преспокойно валялись на полу). — Я бы мог предложить разжечь камин и согреться, — между поцелуями произнес Шото, выгибая шею под пылкими касаниями горячего языка; он чувствовал, как острые зубы прикусывали кожу и чуть оттягивали ее, вынуждая беззвучно раскрывать губы. — У меня другая идея назревает. — Кацуки, поцеловав Шото за ухом, выпрямился и навис над ним, облизывая губы. От него не осталось незамеченным, как Шото поплывшим взглядом проследил за его кончиком. — Не понимаю, о чем ты, — хрипло сказал он и состроил невинное выражение лица; его пальцы уже путались в пряжке ремня Кацуки. Кацуки ухмыльнулся и через легкую ткань штанов прошелся ногтями по побледневшему шраму Шото на голени; его глаза потемнели. Он подхватил Шото под колени, резко притягивая к себе и заставляя тихо охнуть, когда их бедра соприкоснулись. Несколько подушек упало на пол. — О, не парься, уверен, ты ее оценишь. — Уж постарайся, чтобы я оценил, — Шото ласково улыбнулся, притягивая Кацуки к себе за плечи. — Придурок, — влюбленно произнес он. Шото, скрестивший ноги на его пояснице, широко раскрывал рот, позволяя Кацуки целовать его до саднящих и покрасневших губ, пока все внутри разбивалось и собиралось заново. Он запустил руки под его задравшуюся рубашку, поглаживая сильную, разгоряченную грудь и пальцами очерчивая татуировки, рисунок которых отпечатался в его памяти калеными прутьями. Кацуки, оторвавшись от губ Шото, припал к обнаженному плечу, чувствуя длинные пальцы, нежно оглаживающие его бока, и сбившееся дыхание над ухом. Стук раздававшегося под ним трепетного сердца казался настолько искренним, что у Кацуки заболело собственное. — Погоди, Кацуки, — Шото попытался отстранить его от себя, чувствуя запах гари, — ты не чувствуешь? — Ага, охренеть как чувствую. — Он вклинился коленом между ног Шото, заставляя того сдавленно зашипеть и грозно уставиться на него. — Я не... не об этом. Запах. Как будто что-то горит? — неуверенно задал вопрос. Кацуки, выпрямившись, повел носом по воздуху. И нахмурился. — Диван горит, — произнесли они одновременно, распахивая глаза. Они соскочили с дивана, но, запутавшись в переплетенных ногах, повалились на пол, ударяясь коленями и локтями. Ранее сброшенные подушки все же несколько смягчили их падение, спасая головы от удара об пол. Десятью минутами позднее, когда мебель была спасена (относительно), они решили, что одними подушками, которыми была прикрыта гарь, им не обойтись. Безрадостная задача притащить в дом новый диван нависла над ними. — Не могу сказать, что оценил порчу имущества. — Шото, переживающий о добротном состоянии дивана (он ему очень нравился), посмотрел на Кацуки, держащего в руке на половину осушенный стакан с водой. — Мне лестно, что из-за меня ты поджег диван… — Это было не из-за тебя! — ... но это повод основательно задуматься над тем, чтобы поставить у кровати ведро с водой. Кацуки, громко кричащий на весь дом, явно не был впечатлен его идеей.

***

— Я не понимаю, зачем ты хочешь это сделать. — Кацуки, стоящий перед родительским домом, нервно стучал ногой по земле и держал руки скрещенными на груди. — У моего королевства есть такая традиция, — устало повторил Шото, посматривающий на дверь. — Нет ничего постыдного в том, чтобы познакомиться с родителями человека, с которым ты состоишь в отношениях. — Ты уже знаком с ними! Мы даже у них обедали! Четырежды! — Кацуки четыре пальца выставил перед его носом, чтобы придать своим словам весомость. — Но это другое. — Нет! — Да. — Шото вздохнул. С Кацуки все же иногда было тяжело. — Я хочу представиться им официально. Кацуки посмотрел на него, как на умалишенного. — Ты в курсе, что каждая тварь в деревне знает, что мы встречаемся? — Кацуки, я говорю про официальность. — Ему пришлось затратить все силы на то, чтобы не закатить глаза; привычки Кацуки постепенно передавались ему. — Да сдалась она тебе! — топнул ногой Кацуки. — Ты нервничаешь? — в лоб спросил Шото, подходя ближе. Кацуки вновь сложил на груди руки, прислоняясь спиной к забору и смотря на детей, играющих перед домом напротив, чтобы собраться с мыслями и объяснить ему, насколько это тупая идея. И нет, он совсем не нервничает, ему совершенно плевать. — Я не хочу выглядеть идиотом, — ушел от ответа на вопрос, так и не найдя подходящих аргументов. — Что ты собираешься сказать? Привет, это я, двумордый, встречаюсь с вашим сыном, но вы и так в курсе, пока? Шото встал рядом с Кацуки, опираясь спиной о забор. Он, подняв голову, посмотрел на безоблачное небо. — Я скажу, что люблю вашего сына. И что больше никогда не причиню ему боли, потому что не смогу еще раз увидеть разочарование на его лице. И еще я скажу, что у меня серьезные намерения. Поэтому вы можете не беспокоиться о нем. За меня, наверно, стоит, потому что я собираюсь провести с ним всю жизнь, но у меня достаточно крепкая психика, так что все должно быть нормально. Через некоторое время Кацуки повторил куда более тише и обреченнее, при этом закрывая лицо руками: — Я буду выглядеть идиотом. Шото, склонивший голову на бок, заметил, как пылали его щеки, уши и шея. — Кацуки, Шото! Заходите в дом скорее! — раздался радостный голос матери Кацуки позади. Уже позднее, когда официальное знакомство состоялось (во время него никто не пострадал, разве что была пролита пара тонн родительских слез), Шото и Кацуки шли домой. На остров уже опустился темный вечер, поэтому единственным светом на широкой дороге служили желтые окна домов, жители которых уже готовились ко сну. Шото начинал беспокоиться. После того, как они покинули родительский дом, настроение Кацуки изменилось, словно его терзало что-то. Он надеялся, что не сделал ничего из ряда вон выходящего, но спрашивать, в чем состояла причина перемены, не спешил — Кацуки сам расскажет ему, если посчитает нужным. — Эй, — сказал Кацуки и остановился. Шото, обернувшись, тоже встал, тревожно замечая, как сильно был нахмурен его лоб и как искусаны были губы. — Ладно, не важно. — В чем дело? — Я сказал, не важно! — Я сделал что-то не так? — Шото опустил взгляд, вспоминая события довольно спокойного вечера. Да, Кацуки выглядел не самым радостным человеком на свете (в конце концов, его смущение можно было потрогать на ощупь), но если бы он на самом деле не был в восторге от идеи Шото, он бы послал его, не выходя из дома. Кацуки, произнося нечленораздельные звуки, провел рукой по задней стороне шеи, собираясь с мыслями. — Нет. Я просто... черт, ладно, — выдохнул тот и уверенно подошел к Шото. — Мои родители от тебя в восторге. Они даже… слишком в восторге. И я подумал… черт, — Кацуки фыркнул и замолчал, смотря в сторону. Шото, внимательно слушая Кацуки, пытался понять, что он имел в виду. События вечера, разговор, это официальное знакомство, родители и... Шото выпрямился. Он притянул Кацуки за ремень, чем вызвал бурю недовольства, и произнес, скользя губами по его виску: — Ты бы обязательно понравился моей маме.

***

Шото сидел за столом в спальне, обложившись книгами и словарями, принесенными из библиотеки на острове. Понадобилось время для того, чтобы сопоставить геометрические символы наездников с буквами, которыми писали в их королевстве. Язык письма драконьего народа не казался ему сложным для изучения, но все же проблемы в том, как записывать определенные слова, переводя их на чужой язык, были. Он видел, что наездники взяли за основу письменность Тэлдема и Олирата, но видоизменили ее, образовав символы. Но за несколько столетий языки успели претерпеть изменения. Шото откинулся на спинку стула, протирая гудящие виски. Ему казалось, что он сможет сам разобраться в записях, но проблемы возникли уже на десятом символе. Кацуки, валяющийся на кровати и читающий… что-то (Шото не понимал название), закинул ногу на ногу, не обращая на него внимания. — Кацуки, не мог бы ты мне помочь? — спросил Шото, поворачиваясь к нему. — А че не так? У мистера «Я разберусь сам» возникли проблемы? Ну он сам в них разберется. Шото смерил его раздосадованным взглядом и потянул за ногу, отчего чуть не встретился носом с его стопой. — Ну? — недовольно произнес Кацуки, подвигаясь к спинке кровати и складывая ноги крестом. Он посмотрел на почти пустой листок Шото. — И это все? — Я не понимаю… всего? — Включи воображение и сопоставь буквы. Прямоугольник — это «о», но мы называем его «камень». — Кацуки ткнул пальцем в алфавит, представленный на первом листке детской книги. — Треугольник — «а», или «гора». Ну и так далее. — А это что за… что это? — Шото показал на прямоугольник, сверху к которому примыкал квадрат. — «Р». «Река». Шото кивнул. — Сомневаюсь, что мне это чем-то поможет, но спасибо. — Это основы. Если хочешь научиться читать наши тексты, придется выучить сначала это. — Я понимаю. — Шото макнул перо в чернильницу, записывая буквы. — В словах символы группируются и составляют либо один, либо два больших символа. — Маленький символ и еще один маленький символ образуют большой символ. — Да. Шото скептично посмотрел на Кацуки, который, кажется, так и не понял иронию в его словах, а после вернулся к чтению книги. — Зачем ты вообще взялся за это? — Я подумал, что было бы здорово, если бы я смог записать часть легенд и преданий, которые помню со своей родины. — Это те, которые ты собирал? — усмехнулся Кацуки. Шото опустил перо, до сих пор чувствуя вину за то, что врал ему. — Забудь. — Кацуки ткнул его локтем в плечо. — Ну и что ты с ними делать будешь? Читать вслух детенышам драконов? — Нет, я ду… — Придумай лучше что-нибудь свое. — Предлагаешь написать самому? — Шото вскинул бровь и повернулся к нему, пожавшему плечами. — Ну, а че нет. Если уж переводишь ресурсы, то переводи их на что-то стоящее. Шото задумался. Он никогда не думал о том, чтобы попробовать написать что-нибудь свое. Да, он читал много книг и примерно понимал, как и что следовало писать, но… Об этом определенно следовало поразмыслить позже. — Как пишется мое имя? — спросил он. — Продиктовать? Шото кивнул, выпрямился и поднял перо над бумагой. — «Дерево», «камень», «месяц», «камень», «ре…». Шото всунул перо ему в руку. — Давай лучше ты запишешь. Несколькими минутами позже, когда Шото пытался разобраться в своем имени (и понять, где тут вообще его имя), Кацуки задумчиво водил пером по губам. А потом, подвинув локтем Шото, принялся писать рядом что-то еще. — Мое имя, — ответил он, быстро вырисовывая символы; Шото только дивился его скорости. — Слова мы пишем в один-два символа, группируя их, но к именам это не относится. Поэтому получается такая длинная хреновина. — Твое выглядит интереснее, — произнес Шото, смотря на разномастные символы и пытаясь запомнить их название, сверяя с алфавитом. — У нас есть… поверье. Но я в него не верю, — тут же открестился Кацуки, ставя перо в чернильницу. — Как и в легенду создания драконов? Кацуки закатил глаза. — И что за поверье? — Да фигня. Шото, подняв голову, заинтересованно на него смотрел, ожидая продолжения. Кацуки сдался. — Короче, если… количество прямых углов в именах двух людей отличается не больше, чем на пять, то считается, что они типа подходят друг другу, — Кацуки скривился на последних словах, при этом водя рукой по воздуху. — Ну там… тридцать два и тридцать шесть. Шото моргнул пару раз, а затем уткнулся носом в листок бумаги, принимаясь считать. — Я так и знал, — усмехнулся Кацуки, наблюдая за его подсчетами. — Лучше посчитай, сколько у тебя, и не отвлекай меня. — Пятьдесят восемь, — ответил Кацуки (и то, что он помнил это число наизусть, ничего не значило; как и то, что он в ожидании стучал ногой по полу). — О, — выдохнул Шото, поднимая на него счастливые глаза. — У меня тоже*.

***

Шото стоял рядом с друзьями, смотря на краснеющее закатным блеском небо, на котором, стремительно пролетая над морем, парили наездники драконов. Праздник летнего солнцестояния открывался, и поселенцы, несмотря на то, что каждый год наблюдали выступления, не могли отвести глаз от наездников. Они, затаив дыхание и прижав руки к груди, следили за выписывающимися в небе фигурами. Ашидо и Каминари, стоящие слева от Шото, вовсю замахали руками, когда Серо пролетел над их головами на своем иссиня-черном молодом драконе. Шото смог бы заметить его счастливую улыбку, если бы смотрел на кого-то, кроме Кацуки. Открытие праздника, которое ему наконец удалось увидеть, было потрясающим. ___________________ *имена персонажей (я _правда_ пыталась придумать что-то адекватное): https://clck.ru/NDRQ2 * и если кого-то заинтересует, то вот весь кривой-косой алфавит: https://clck.ru/NDRgJ