Лето в стеклянной банке

      Плавание относится к тому типу существующих в мире вещей, о которых любой человек имеет то или иное представление. Можно быть сколь угодно безграмотным в смысле профессиональной терминологии и прочей заковыристо обзывающейся ерунды, но едва ли хоть кто-то в здравом уме представляет, к примеру, баскетбол, как игру в классики или верёвочку. Просто потому, что живёт среди людей. И хотя бы один из них должен был бы упоминать о таких штуках.       С недавних пор Юзуки стала довольно сведуща в теории спортивного плавания. Во всяком случае больше среднего сухопутного обывателя. Как минимум стили плавания стали отличаться на слух не только очевидной разницей в наборе используемых букв в их названиях. Однако сейчас девушка готова была признать свою полнейшую некомпетентность, состроить подходящую мину и уйти в застенки.       Просто названия стиля, которым сейчас плавал — или лучше сказать пытался плавать — Рэй, в её арсенале не существовало. Хотя отсутствие обширных знаний должно бы подогревать воображение…       — Не бери в голову, Рэй. Ты всё ещё выглядишь в воде лучше меня, — честно попыталась поддержать друга Юзуки, когда его страдающая голова в очередной раз показалась над водой.       Оба парня при этом обернулись к ней с таким видом, будто не то что саму Асакаву, а даже просто девчонку видели впервые в жизни. И, очевидно, придерживались мнения, что женщине к воде в любом виде лучше так близко не подходить.       — Ты и не занималась целый год в клубе плавания, — парировал Рюгадзаки. Да и, в общем-то, был прав. Самый тесный контакт Юзу с водой подразумевался разве что физиологической неизбежностью взаимодействия с душем, а с бассейнами она общалась только на «согнутую ногу». Проще говоря, любила сидеть на бортике, свесив ноги. Остальные же части тела могли пообщаться с хлорированной водой только посредством установленного образцом письменного договора, заверенного десятком-другим подписей и печатей.       Собственно, девушка и сейчас сидела на кафельном бортике, болтая в воде голыми ногами. Изменились лишь декорации: вместо голубеющего неба, над головой был потолок в стиле огородной теплицы с кучей светильников, излучающих неестественно белёсый свет, вместо зелёной сетчатой ограды — внушительные стены, а вместо привычной компании пловцов — несколько десятков членов команды Самэдзуки, галдящих в раздевалке. А, и ещё Рэй в компании Рина, невесть чем занимающиеся на средней дорожке бассейна. По крайней мере назвать это обучением плаванию у Асакавы язык не поворачивался.       Потому что если все уроки плавания так выглядят, то она правильно делала, что держалась от них подальше.       Столь железный контраргумент в ответ на её недавний бетонный тезис как-то сам собой заставил Юзу недовольно нахохлиться и сморщить лоб. Хотя всё это было скорее показухой приличия ради. Потому что даже законченная идиотка не будет всерьёз спорить о своих навыках плавания, если последние у неё на уровне хорошего булыжника.       — Слушай, у меня так все варианты поддержки закончатся, — упрекнула она Рэя, за что последний наградил её не менее укоризненным кислым взглядом.       — У тебя всегда есть вариант пойти домой.       Окончание гениального в своей простоте решения частично потонуло в требовательном хлопке по водной глади. Нога Юзуки резко вильнула вверх-вниз и с размаху шлёпнулась в воду, подняв тучу брызг. Будь они в бульварной фантастике без претензий на определение «научная», кто-то точно бы бросился выискивать дыру в потолке, решив, что это серенький инопланетянин с неба кувыркнулся, да и шлёпнулся в ноги Асакаве.       — Не дождёшься!       — Да зачем ты вообще со мной пришла? — страдальчески взвыл Рюгадзаки. Он не слишком переживал за болтливость подруги, — в конце концов и демоны за проданную им душу проявляют такт и чуткость — но терпеть рядом со своим позором кого-то настолько близкого было выше его сил. Благо ещё, Рин поражался происходящему исключительно молча. Будто к нему каждый день очереди выстраивались из друзей-товарищей с душевными переживаниями и проблемами в плавании.       — Достал уже! — закатив глаза, фыркнула девушка. — Мне просто…хотелось тебя поддержать, вот!       «... осточертела моя нынешняя жизнь, и я схожу с ума из-за того, что не могу общаться с вами как обычно», чуть не вырвалось у неё, но в кои-то веки разум успел вдавить педаль тормоза в пол до лобового удара глупости о реальность.       — Я, конечно, благодарен, но…всё равно лучше бы тебя здесь не было!       За такое в него должна была бы уже полететь хорошая порция словесного яда, однако не сложилось; вмешалась третья сторона с исключительным уровнем защиты от всевозможного урона.       — Кстати, это идея, — внезапно задумчиво произнёс Мацуока, глянув на Юзуки через плечо.       И если бы её кроссовки не стояли сейчас где-то по другую сторону бассейна, а сменные тапочки были потяжелее, Самэдзуке пришлось бы искать нового дурачка на роль капитана команды по плаванию.       — Ты бы вообще молчал! Сам же сказал, что тебе плевать, есть я здесь или нет, — прикрикнула на него Асакава, снова дёрнув ногой. Ну ладно этот, боится, небось, что она под шумок на телефон всё действо снимет и покажет кому надо, но Рин-то куда! Уж если пустил чужих в свою обитель, так помалкивал бы.       Её возмущение в который раз уже разбилось о здоровую житейскую простоту.       — Да я не об этом. Я о твоём плавании, — передёрнул плечами Рин. Спокойно. Даже слишком спокойно. Эдакое спокойствие с привкусом хитрости.       — Извини? — скривилась в ответ Юзуки. Ей как-то в голову не приходило, что её голос где-то между репликами мог успеть сесть до неразличимого ультразвука. Потому что по-другому пропустить её исчерпывающую характеристику своих плавательных навыков было невозможно.       — Может и тебе стоит попробовать поучиться? Давай к нам! — приглашающе взмахнул рукой парень. — Уверен, Рэй воспрянет духом, если рядом будет неуч вроде тебя.       Идея Асакаву, ожидаемо, не вдохновила от слова «совсем». То есть абсолютно.       — Плыви ты знаешь куда с такими предложениями, — кисло огрызнулась девушка и лёгким движением провела ладонью по воде в сторону парней. Вода ответила тихим плеском. Убийственной мощи цунами из этого жеста не вышло, но и жалкий веер брызг бывает красноречив.       — Ладно-ладно, понял, — усмехнулся Мацуока, отворачиваясь. — Но если что…       — Ещё одна шутка и я пойду звонить Го!       — А ты точно его сейчас пытаешься напугать? — вмешался голос Рюгадзаки на тактично повышенных тонах. Стоило только представить, что об этих вечерних посиделках узнают остальные… Тогда лучше уж сразу вольным на дно и не всплывать.       Юзуки недобро насупилась, сложила руки на груди, но вместо очередного комментария только обиженно высунула язык. Переглянувшись, парни единодушно и весьма справедливо перевели это как признание поражения и ещё более благоразумно не стали заострять внимание. Вместо этого каждый вновь занялся своим делом: Рэй страданиями и…чем-то, отдалённо напоминающим плавание брассом, Рин попытками сделать это зрелище менее позорным, а Юзуки любимым «наблюдением за земноводными».       Почему-то отчаянные попытки младшего товарища освоить все части магического круга гуру спортивного плавания вызывали у неё искренний ступор. И это при том, что всю затею в общем Асакава не считала бредовой. Даже наоборот. Упорство и решительность Рэя были достойны восхищения. Ведь он ещё два дня назад мог бы послать всё это подальше и навсегда повесить плавки на гвоздь в раздевалке, едва только взглянув на лицо Рина после того, как тот наконец оценил весь масштаб проблемы — даже учитывая, что Мацуока и не думал отказывать в помощи. Это заставляло даже…гордиться им. Должно быть, так чувствует себя родитель, видя своё чадо на сцене в окружении цветов и почестей.       Но при этом что-то грызло Юзуки изнутри. Что-то, отзывающее внутри отвращением к самой себе.       Должно быть, она начинала медленно сходить с ума от собственного упрямства и страха. Или хотела видеть себя жертвой ситуации, чтобы вообще ничего не бояться и ни от чего не отпираться. Или… Да мало ли какие тут ещё могли быть «Или»? Эти мелкие паразиты, они хуже клопов и тараканов — лезут из всех извилин, пор и прочих физиологических щелей и всякий раз имеют разную видовую принадлежность, будто каждый день закусывают радиоактивным содержимым ближайшего мусорного контейнера. Но и вред от них незаметный. Факт был в том, что они лишь ширма, прикрытие для проблемы, которую не хочешь или не можешь решить.       И вот сейчас, глядя на всё, что происходило с ней самой, с людьми вокруг, она думала лишь о том, настолько ли своим был для неё этот мир. Маленький мирок в провинциальном городке у моря, кукольный домик, на который она променяла огромный, до последней детали изученный конструктор родного Токио. Одно лишь стремление Рэя к развитию, которые должно было бы вызвать у неё желание поддержать, одобрение, вызывало лишь тупую боль в подкорке. Как будто всё двигалось, сходило с привычных рельс вместе с ней. Люди становились кем-то другим, неизбежно отдаляясь от неё. Словно она уже паковала чемоданы и наносила прощальные визиты.       Так ли в итоге она нужна своим друзьям в сухом отрыве от всех просьб? И нужна ли будет после того, как исчезнет?       Через подобное она уже проходила, только в этот раз рядом не было Сюити и Ю, которые дружно настучали ей за излишнюю тягу к мыслительной деятельности, возведя само существование серого вещества в ранг оскорбления, и вернули к привычному существованию, не было целого года в запасе и проблем друзей, которые могла решить только она. Сейчас она была предоставлена самой себе. И некому было спасать её от лишних вопросов.       Асакава понимала, что чувства, которые испытывала, она испытывать не должна. Не то время, место, да и вообще всё это напоминало жутчайший приступ дежавю. Но всякий человек рано или поздно должен остаться один; каждый хоть раз в жизни начинает сомневаться во всём окружающем его. Во всех, окружающих его. И это давило на неё больше, чем давила бы упавшая на макушку бетонная плита. А самое обидное, что избавиться от всех этих копаний в себе никак не удавалось. Сколько бы она ни пыталась себя убеждать и успокаивать.       Зато в сиюминутном смысле с этим неплохо справлялись окружающие. Причём иногда неожиданные окружающие.       — Я думал, Рин уже бросил этот идиотизм.       — По-моему, он в этой ситуации напрягается меньше всех.       Юзуки бросила эту фразу на чистом инстинкте. Ну вроде как, нужно же что-то вякнуть, раз уж в твою сторону обратились. Только вот осознала она то, что к ней обратились, уже после собственного ответа.       И судя по выражению лица парня, с которым она столкнулась взглядами, задрав голову, тот её ответа вовсе не ждал.       Ещё с пару минут они молча прощупывали друг друга глазами, как два встретившихся на водопое хищника, нацелившихся под шумок напасть на одну и ту же хромоногую антилопу. Заводить разговор в данный конкретный момент никто из них явно не планировал, разговор завёлся как-то сам по себе.       В конце концов, оклемавшись и устав пучить глаза в приступе пустого, бессмысленного удивления, Юзуки громко щёлкнула в сторону пришельца пальцами.       — Яма…дзаки-кун, точно? — вопросительно растянув его имя и по привычке уронив голову на плечо, уточнила она. А уточнила потому, что где-то эта рослая фигура с лицом из рода древних окаменелостей в дебрях её памяти бродила — кажется, со времён открытия секции Сосабэ-сана несколько недель назад. Вот только тогда Юзуки весь день с ног сбивалась, носясь туда-сюда с этим мероприятием, что была не уверена в любом знакомстве. Как и в том, что вообще видела кого-то знакомого.       Камень на лице пловца снова пошёл трещинами лёгкого изумления, но дальше дело не ушло. Если он её и помнил, то едва ли многим больше чем она помнила его. Хотя, пожалуй, даже ещё меньше.       — Даже пытаться не буду, — со вздохом сообщил он, отворачиваясь к бассейну. Приняв это как знак, что с предложенным именем он согласен, Асакава смиренно пожала плечами.       — Юзуки, — зачем-то представилась она тому, кто довольно доходчиво пояснил, что эта информация его интересует в последнюю очередь. Просто нужно же было как-то намекнуть, что здесь, вообще-то, только что правила хорошего тона удавились от безысходности.       Но этот выпад Ямадзаки пропустил мимо ушей. Его внимание теперь безраздельно принадлежало действу, разворачивающемуся посреди бассейна. А посмотреть было на что. Наверняка же не всякий день капитан команды Самэдзуки по плаванию играл в тренера детсадовцев, глазами умоляя хоть кого-нибудь сбегать уже за надувными нарукавниками и кругом с прорезями для ног, чтобы ребёнок не утопился. Потому что без спец средств Рэй из-под воды практически не показывался.       Юзуки тоже повернулась туда, но за последний час страдания Рюгадзаки ей порядком поднадоели. Так что она исподтишка косилась на внезапно выросшего рядом знакомого незнакомца. Но, как и любая активно симпатизирующая другому парню девушка, не увидела ничего впечатляющего. Разве что, на его фоне даже Макото выглядел малость задохликом; настолько у Ямадзаки были широкие плечи и огромный, по меркам относительно невысокой Юзу, рост. На какое-то мгновение мелькнула даже гаденькая мысль, что таким как Нагиса с Хару ловить на высшем уровне нечего с их-то ростом и сухопаростью. Чтобы плавать далеко и долго нужно иметь то, на чём, собственно, плавать.       Весьма смутно Асакава вспомнила, что вроде как Рин назвал этого парня своим лучшим другом детства; с тех времён в начальной школе, когда он ещё не знал ни Хару, ни проблем с уверенностью в своём плавании. А ещё именно этот неприлично спортивный для старшеклассника и приветливый, что булыжная мостовая, юноша плыл вольным против Хару на той самой дружественной эстафете на открытии секции. Причём ноздря в ноздрю.       На этих максимально отвлечённых от неё самой фактах альбом совместных воспоминаний у девушки заканчивался.       И она честно не собиралась его пополнять, тем более в обстановке, подобной нынешней. Но что-то, как всегда, пошло не по плану. В тот самый момент, когда уже спокойненько и насовсем отвернувшаяся Юзу услышала короткий болезненный вздох.       Вопросительно подняв глаза, она наткнулась на всё того же Ямадзаки и сильно удивилась про себя, что такой здоровяк вообще способен производить подобные звуки. Тот, казалось бы, просто разминал плечо после тренировки, разве что, морщился больше положенного.       Однако в тот момент, когда парень в очередной раз дёрнул плечом вперёд, футболка на его спине на секунду натянулась, выхватив слишком уж непохожие на мышечный рельеф очертания. Опытная Юзу не могла не узнать в этом панцире с рисунком из толстых оторочек и тянущимся вдоль спины ремнём старый-добрый бандаж. Давно ли ей самой приходилось таскать такую штуку на локте. Вот только она, пока носила его, не надрывалась постоянными тренировками.       У Асакавы знакомства со всеми пловцами в округе строились по принципу «Лишь бы ляпнуть что-нибудь, всё равно тебя никто не спрашивал». Терять ей было решительно нечего.       — Эм-м… Это, конечно, не моё дело, но… Давно у тебя эта штука?       И без этого висевшая между ними тишина вмиг стала до того напряжённой, что растянутый эспандер на её фоне выглядел бы, как черенок от древесного листа на фоне векового дуба. Даже водяные всплески, разносящиеся по всему бассейну, и недовольное ворчание Рэя с Рином друг на друга ушли куда-то далеко. Весь мир на несколько секунд оказался поставленным на удержание. Хмурый взгляд бирюзовых глаз буквально впился в лицо Юзуки, как медвежий капкан в лапу несчастного зверя. Девушка готова была поклясться, что этот капкан был вполне в состоянии оттяпать ей нос.       Не желая проверять правдивость своих выводов, она снова заговорила.       — Поняла, меня это не касается, это твоё дело и вообще мне бы пойти отсюда.       Сказав это, Асакава подняла руку и резких движением показательно дёрнула за собачку на своей незримо вшитой в губы молнии, закрывая свой рот раз и навсегда. А потом, как ни в чём не бывало, отвернулась обратно к бликующей водной глади. В этот раз тактика беспечного трёпа на животрепещущие темы с треском провалилась, но ведь не вечно же ехать на ней, в самом деле. Да и не слишком-то ей нужно было знакомиться с этим…       — Как ты догадалась?       Не поверив своим ушам, Юзу повернула голову. В отличие от её вытянувшегося лица, лицо Ямадзаки осталось таким же непроницаемо серьёзным, как и мгновение назад. Будто он и не думал открывать рот.       Но ведь он же его открыл… Вроде бы.       — Это… — начала Асакава, сё ещё не уверенная, что собственный слух не решил внезапно пошутить над ней. — Увидела подозрительные узоры у тебя на спине, когда ты плечом шевельнул.       — Ясно, — коротко и с плохо скрываемой неохотой отозвался пловец, отводя взгляд. Тиски капкана мгновенно разжались, оставив лишь почти осязаемое саднящее чувство.       — Ты не заморачивайся, просто у меня глаз намётанный, вот я и заметила. Большинство людей даже и внимания не обратили бы.       Парень опять скосил на неё взгляд, скорее отдавая дань уважения ситуации, нежели из реального интереса к её ответу. Отвернувшаяся Юзуки этого не увидела, но почувствовала. Им обоим не больно-то хотелось болтать сейчас друг с другом — Ямадзаки так вообще явно охотнее предпочёл бы скинуть её в воду, чем шевелить языком.       Наверное, потому неуклюжее подобие беседы и продолжалось: криво, неохотно и бессмысленно, но продолжалось. Они просто были друг другу не обязаны, не знали толком один другого и должны были забыть об этой встрече через каких-нибудь полчаса.       — Никогда бы не подумал, что у девчонок бывает намётанный на такое глаз, — отстранённо сказал Ямадзаки. Девушка охотно отзеркалила его отстранённость, поведя плечами.       — Я танцор, а мы через одного потенциальные инвалиды, — отозвалась она, едва сдерживаясь, чтобы не окликнуть Рина. Очень уж беспокоила пузырящаяся около него вода, потому что её там точно не кипятили; Рэй уже с минуту отмокал где-то в глубине. Но не успела она вслух возмутиться педагогической бестактности капитана пловцов Самэдзуки, как Рюгадзаки всплыл на поверхность и в отчаянии сдёрнул с головы очки. Ну, хотя бы не захлебнулся.       — Что ты тогда делаешь здесь? — снова донёсся до неё серьёзный голос из-за спины.       Задрав голову, Асакава снова пересеклась взглядом с узкими бирюзовыми глазами и невольно поймала себя на мысли, что они отдают какой-то каменной непроницаемостью. Но её это не напугало; едва ли её собственные серые глаза выглядели лучше или приветливее.       — Слежу, как бы Рин не укокошил важного члена команды Иватоби. Они у нас, знаешь ли, на вес золота, — ответила она наставительным тоном.       И тут же услышала звонкое фырканье.       — Я не об этом.       «Какого чёрта ты делаешь среди пловцов? Почему торчишь в бассейне, если даже не скрываешь, что твоё место на суше?», вот что он на самом деле хотел знать. Она здесь даже не гость, а просто ненужная декорация, как картонное дерево в театральной инсценировке королевского бала, которое просто забыли убрать со сцены после очередной детской постановки. Это было настолько очевидно, что даже думать было необязательно. Юзу почувствовала пробежавший по спине табун мурашек, но всё же тихонько усмехнулась.       — Значит, имя моё тебя не интересует, но ты всё равно задаёшь такие вопросы, — она вытащила ноги из воды и рывком крутанулась на кафеле, оказавшись лицом к лицу с собеседником. И посмотрела на него с нескрываемой иронией.       Тот только снова фыркнул, а после, недолго думая, цокнул языком и раздражённо отвернулся. Асакава тихонько присвистнула и опять уронила голову набок, взгляд её стал неодобрительно задумчивым. Парень невольно передёрнулся и сделал едва заметный шажок в сторону; печёнкой чуял, что не хочет иметь дело с этим непонятным осуждением. В конце-то концов, какое ей вообще было дело до его мнения? И какое дело было ему до её проблем?       — Ого, да ты даже общительнее меня, — заключила Асакава. — Хотя по тебе заметно.       — Что? — неохотно, но всё же с возмущением глянул на неё парень, заставив девушку прыснуть в кулак.       — Ну вот, уже человек. А то прямо весь такой невозмутимый, что аж тошно! — весело улыбнулась она, покачиваясь туда-сюда, взявшись руками за лодыжки скрещенных ног. Пловец ответил кисло вытянувшимся лицом и удивлённо приподнявшимися бровями.       Юзуки и сама не понимала, что на неё нашло, и чего она сейчас вообще хотела от него добиться, но по крайней мере это давало ей шанс отвлечься от своих нелицеприятных мыслей. Парень-ровесник, даже хмурый, однозначно куда более приятная компания, чем собственные черти. Да и планы свести знакомства со всеми амфибиями округи ещё были живы.       — Получается, ты у нас лучший друг Рина, да? — уточнила она, облокотившись на свои колени и подпирая ладонями щёки.       Ямадзаки смерил её недоверчивым взглядом, прикидывая, не пора ли ему уйти по-английски и насколько корректно будет всё же скинуть незнакомую девчонку в бассейн. Особенно учитывая, что с плаванием у неё наверняка проблемы побольше проблем некоторых докучающих Рину особ.       — Типа того, — наконец сухо бросил он. Всё-таки до того, чтобы топить людей, он ещё не был готов опуститься.       — Хм, наверное, вы друг другу доверяете.       Парень думать не хотел, к чему эти рассуждения, однако всё равно кивнул в знак согласия.       — Типа того, — бездумно повторил он вслух.       — Тогда чего ты плечо прячешь?       Ямадзаки вздрогнул, словно кто-то его холодной ладонью по голой коже шлёпнул, глаза резко расширились от удивления. Он и сам несколько минут назад сделал подобный выпад в её сторону, и уж совсем не ожидал такой чёткой контратаки. Не от человека, которого он видел во второй раз в жизни.       А девчонка продолжала смотреть на него с хитрой усмешкой, как демон, выпрашивающий душу, однако в глазах её виднелся неподдельный живой интерес. Складывалось впечатление, что в её мире лучшие друзья не имеют и не могут иметь никаких тайн друг от друга. И сейчас она искренне недоумевала, почему между ними могут появляться секреты, подобные его больному плечу.       И несмотря на всё это, парень тихонько хмыкнул. Уголок его рта иронично изогнулся вверх.       — И почему я должен отвечать той, кто так легко проигнорировал мой вопрос?       Губы Юзуки, повинуясь чужой интонации, растянулись в одобрительной ухмылке.       — Хм, а ты достойный соперник.       На этом обязательный ритуал взаимного прощупывания завершился — так же негласно и бескровно, как и начался. Каждый отстоял неприкосновенность своего личного пространства, каждый принял правила игры; друг для друга они не более чем выходящий за рамки привычного способ разнообразить лишние несколько минут жизни, прежде чем отправиться дальше проживать её. Как встреча с человеком из давно забытого прошлого на улице: обмен репликами об идеальных во всех отношениях делах и странное послевкусие, исчезающее через считанные минуты.       Теперь можно было со спокойной совестью говорить о всякой чепухе, необязывающей к откровенности, развёрнутости и прочему, что сопровождало доверительные разговоры.       — Что с этим парнем не так? — без особой надежды на внятный ответ спросил Ямадзаки, переведя взгляд на барахтающегося в воде Рэя. Всё по заветам ясельной группы — новенькие принадлежности, тучи брызг и надёжные руки инструктора, не дающие уйти на дно. Только вот Рюгадзаки откровенно не тянул уже на пятилетку с вялым задором, задушенным кучей промахов. Да и запасы педагогических навыков Рина были отнюдь не бесконечны. Словом, не получалось уже убедить себя, будто всё так и должно быть.       Проследив за взглядом собеседника, Юзуки не удержала тяжёлого вздоха.       — Ещё бы кто-то из нас знал, — отозвалась она, опираясь на отставленную руку. — До сих пор поражаюсь, как он баттерфляем-то плавать научился.       — Да уж, хотелось бы знать, — кисло выдохнул Ямадзаки. Как прирождённый пловец баттерфляем, он сейчас испытывал особую боль и недоумение. При том, что обычно дельфин составляет для новичков наибольшую сложность, этот парень умудрился его освоить. Ну то есть вот этот самый парень, который даже с поплавком умудрялся пойти на дно, отрабатывая гребки брассом. Загадка, непостижимая для одарённого спортсмена.       — Если вдруг поймёшь, не забудь поделиться.       — А с чего он взял, что Рин ему поможет?       — Так больше некому, — развела руками девушка. — Наши уже провалились. А других желающих возиться с неучем под рукой не оказалось.       — Неужели великий Нанасэ оказался настолько бесполезен?       Издёвка в его голосе заставила Юзу едва заметно напрячься. Хоть она уже и успела понять, что отношения Хару и бывшего друга Мацуоки едва ли можно было назвать даже натянутыми, хоть причины их и были ей глубоко безразличны, всё же Хару был для неё важен. А значит никто так просто не имеет права нападать на него.       Однако и огрызаться пока особой нужды не было.       — Хару у нас просто не педагог, — отрывисто бросила она, одной интонацией давая понять, что тема закрыта. И Ямадзаки оказался достаточно сносным психологом, чтобы принять это табу.       — Ясное дело, — с тон девушке бросил он. — Но сколько ещё это будет продолжаться?       Асакава громко и очень невесело прыснула.       — Пока один из них не утопится от отчаяния.       — Я так понимаю, речь о Рине.       — Хах, необязательно! В любом случае, куда-то они сдвинутся.       — И всё-таки не понимаю, зачем лично тебе понадобилось ходить сюда за ним следом, — сомнительно поморщился Ямадзаки, скосив глаза на затылок Юзуки.       Та с готовностью развела руками.       — Да я, понимаешь, люблю лезть в ваши плавательные дела. Хобби у меня, можно сказать, такое.       — Идиотизм, — недолго думая, заключил парень.       — Ещё какой, — охотно подтвердила Юзу. — Зато только и делаю, что завожу новые знакомства. — С этим девушка недвусмысленно подняла глаза на нависающего над ней пловца. — Сегодня вот, ты на очереди, Ямадзаки-кун.       Парень в ответ устало выдохнул, на секунду прикрыв глаза, после чего осторожно протянул раскрытую ладонь.       — Соске, — сообщил он с таким видом, будто попросил называть себя так ещё до того, как впервые открыл рот, и вынужден был теперь напоминать, ибо гадская Юзуки об этом напрочь забыла. Или делала вид, что забыла.       Довольная маленькой победой, Асакава охотно пожала чужую ладонь. И в который раз уже за сегодня поймала себя на мысли о солидных габаритах Ямадзаки, ибо её девчачья рука в его хватке практически утонула. Зато теперь у неё уж точно все ближайшие пловцы значились в списке знакомых.       — По глазам вижу, хочешь попросить меня молчать про плечо, — легко улыбнулась она, правильно истолковав нетерпение в чужих глазах.       — Думал, придётся говорить вслух, — усмехнулся парень, машинально потянувшись размять больное плечо. От Юзуки не укрылась болезненная дрожь, приливной волной пробежавшую по его лицу, однако не подала виду. Кому как не ей было понять, как неприятно бывает слушать сочувственные причитания и советы из разряда «может, не стоит напрягаться?», когда ты давно расставил все приоритеты.       — По игре в молчанку я специалист, так что расслабься, — утешила она его вместо этого. — Только тогда и ты молчи про моё, — она изобразила пальцами кавычки, — «хобби», идёт?       — Идёт, — со смешком согласился Соске и уже через полминуты, бросив прощальный взгляд на вакханалию в бассейне, исчез в раздевалке.       Юзуки какое-то время смотрела ему вслед, сама не зная зачем, чувствуя странное удовлетворение бессмысленностью прошедшей беседы. Всё-таки лучшего средства от ненужной мысленной шелухи чем бесполезные занятия человечество всё ещё не придумало. Особенно для матёрых мастеров игры в молчанку. Да и знакомства…       — Решила переманить Соске в вашу команду?       Насмешливый голос Рина ударил ей практически в самое ухо, да так неожиданно, что Асакава едва по инерции не зарядила ему наотмашь по лицу. Чисто в целях самообороны. А то одолели эти маньяки-шутники! Однако Мацуока, заранее прекрасно зная, с кем придётся иметь дело, ловко отпрянул и через секунду, невредимый и не уязвлённый, уже стоял в воде у бортика прямо напротив недовольно насупившейся Юзуки.       — Как бы сказал мой бывший зам, переманить я могу только куда-нибудь, где меня нет, — вяло огрызнулась она, одним выражением лица передавая всю горячую и безысходную в своей взаимности любовь Ичихары к своему ещё такому недавнему начальству.       — В плавательном клубе тебя и нет, — пожав плечами, парировал Рин, на что получил громкое издевательское «Ха-ха!». — Но кроме шуток, о чём вы с ним говорили?       — Обсуждали твои тренерские навыки, — съязвила Юзуки. — И какой ты идиот, что согласился.       Рин понимающе кивнул.       — Он мне все уши этим уже прожужжал. Не может понять, зачем мне так надрываться ради кого-то из чужой команды.       — И это нормально, — закатила глаза Асакава. — Кому нужно возиться с соперником, который тонет при каждом удобном случае. — Тут она небрежно махнула рукой в сторону оставленного наедине с самим собой Рэя, который всё пытался превратить свой изобразительный дайвинг в спортивное плавание.       Мацуока коротко обернулся и глянул на девушку с нескрываемой издёвкой.       — И почему я сомневался, что вы с Соске найдёте общий язык? — спросил он будто сам у себя. Юзуки шутить по поводу слишком хорошего мнения на свой счёт тоже не стала. Риторический вопрос не рассчитан на несколько человек, он штука личная.       — Ты сможешь что-нибудь сделать? — спросила девушка, решив просто сменить тему. Рин снова пожал плечами и повернулся лицом к бассейну.       — Всё, конечно, хуже, чем я сначала подумал, но по крайней мере он держится на воде. Значит, должен поплыть рано или поздно.       — Звучит как-то не слишком уверенно, — беззлобно упрекнула парня Асакава.       — Ага, знаю, — кивнул тот. — Но я удивлён. С чего вдруг он это затеял? Разве мало было ему одного стиля?       — Странно слышать такое от тебя, — неожиданно серьёзно заявила Юзуки.       Мацуока недоверчиво покосился на неё. Что-то не помнил он, когда успел нагрешить на такую смену настроения.       — Ты о чём?       — Ну ты же ведь хочешь двигаться вперёд, разве нет? В Австралию возвращаться собрался, на национальном победить, в мировых соревнованиях участвовать. Но разве остальные не могут желать того же? Рэю просто надоело топтаться в хвосте, вот и всё объяснение. Он хочет быть достойным товарищем для остальных, даже ценой своего общения с ними. Всё равно он потом вернётся и станет намного сильнее чем раньше.Что в этом плохого?       Пока она говорила, парень продолжал недоверчиво пучить на неё глаза. Будто разговаривал не с самой Юзуки, а с искусно сделанной куклой; говорила, вроде бы, как должна была и то, что должна была, вот только… без привычной претенциозной категоричности. Тут веяло, скорее, чем-то, напоминающим горечь. Будто сама себя обвиняла во всех локальных бедах своих друзей и пыталась оправдаться. Непохоже это было на обычную Асакаву.       — Да не плохо это, — машинально отмахнулся Рин. — Но ты-то чего так взъелась?       Осознав свой прокол, Юзу мгновенно нахохлилась, готовая обороняться от лишних вопросов всеми средствами — от глупых оправданий до телесных наказаний. Сложила руки на груди и громко фыркнула.       — Чего-чего… Чтобы веселее было! Иди уже, пока там твой первый ученик последним не стал.       В кои веки посредственные навыки Рюгадзаки в плавании оказали миру неоценимую помощь. Мгновенно забыв о чересчур напряжённой Асакаве, Рин рывком крутанулся на месте и ринулся в очередной раз спасать горе-амфибию со дна бассейного, оставляя Юзу в компании снова разбуженных мрачных мыслей.

***

      О своём решении увязаться за Рэем под предлогом «повидаться с Рин-чаном» Юзуки пожалела позже, по дороге домой.       И вроде бы ничего не предвещало беды. Швыряясь аргументами наподобие «На поезд опоздаем» и «Тебе всё равно сегодня уже ничего не светит», она кое-как выудила Рюгадзаки из бассейна. При этом суетись Асакава ещё хоть чуточку больше, парень точно ушёл бы домой в одних мокрых плавках на голое тело. Прощание с Рином тоже много времени не заняло. Всё равно некоторым сюда ещё не один день предстояло ходить как на вечернюю подработку. По пути на станцию они оба успели посетовать на необходимость ещё и уроки делать, как и полагалось парочке хронических отличников — причём в форме сугубого монолога.       Теперь же, выпустив весь возможный пар из всех возможных щелей и по всем возможным поводам, Юзу с Рэем тряслись вдвоём в пустом вагоне поезда. И оба отчаянно боролись со сном. Отказавшийся садиться Рюгадзаки, держась одной рукой за поручень, словно подражая качелям на детской площадке, мотал головой — присыпал, расслаблялся, клонился вниз, тут же дёргался назад и пытался собраться. А потом снова начинал обмякать. Юзуки же, как бывалый полуночник с приличным стажем, просто восстанавливала силы. Опершись локтем о спинку сидения, подперев ладонью щёку, она с мечтательно прикрытыми глазами считала мелькающие по ту сторону мутноватого стекла уличные фонари и проносящиеся поодаль автомобильные фары. Обстановка настраивала на самый что ни на есть лёгкий лад.       Настраивала. До тех пор, пока Рэю не надоело клевать носом и он не решил проснуться окончательно.       — Слушай, Юзуки-сэмпай, — начал он таким тоном, будто собирался зайти как-то уж очень издалека. Взгляд его при этом обратился не к самой девушке, а к её подрагивающему на оконном стекле двойнику. И то всё больше куда-то поверх головы, на тёмное покрывало тянущегося вдоль железной дороги луга.       — Я за неё, — промурлыкала уже одним глазом дремлющая Асакава. Притаившийся во всём виде младшего товарища подвох её подёрнутое дымкой недосыпа сознание пока не улавливало. Оттого-то она и могла себе позволить такие небрежные интонации.       — Можно кое-что спросить?       — Валя-яй.       — Только пообещай, что ответишь честно.       Вот это уже интересно. Юзу даже открыла дремлющий глаз, чтобы получше разглядеть чего такое происходит в мире. Однако, вопреки надеждам, что парень просто бормочет во сне, она столкнулась со вполне серьёзным лицом.       Девушка нехотя приподняла одну руку, показательно чиркнула соседним ногтем большого пальца по указательному, после чего небрежным жестом начертила выступившей воображаемой кровью на своей груди огромный крест — от плеч до самого живота. Так в её кругах было принято выражать высшую степень обещания.       — Клянусь своей кофемолкой.       — Какие у тебя планы?       Окажись они в кинофильме, в этот момент обязательно должен был прозвучать резкий звуковой акцент. А после наступить напряжённая пауза.       Собственно, пауза и так повисла — как повисает капля воды на краю стока прежде чем сорваться вниз. Дремоту заодно со спокойствием и оставшимся ночным сном одним махом унесло в далёкие и наверняка куда более радужные дали. Асакава резко выпрямилась, убрала локоть со спинки и повернулась лицом к проходу.       — В смысле, после школы? — неосознанно кося под дурочку и стараясь держаться как можно обыденнее, зачем-то уточнила она.       Утвердительный кивок собеседника при этом опустился на неё такой тяжестью, словно этим движением Рюгадзаки ей на макушку мешок песка сбросил.       — Эм…да особенно никаких вроде бы. Я вообще стараюсь об этом не думать. Как-то грустно это, понимаешь?       — Наверное, — спокойно повёл плечами Рэй. Однако от Юзуки не укрылось то, как он на секунду недоверчиво поморщился. Ещё бы! Чтобы Асакаве вот так вот вдруг взгрустнулось да ещё на людях, да ещё насчёт чего-то настолько неизбежного, да ещё чтобы она это признала… Странно как-то…       — Поговорим через год, — неуверенно улыбнулась девушка; впрочем, сделала она это исключительно неубедительно. — А откуда такое внезапное беспокойство о моём будущем?       Рэй задумчиво вздохнул и значительным жестом оправил очки на переносице. По опыту — не к добру это.       — Ты сейчас не ходишь в школу. Почему?       — Да надоело просто. И вообще это не твоё дело…       Голос предательски заглох и сбился, пальцы — что на руках, что на ногах — сами собой сжались. Взгляд, метнувшийся было к потолку вагона, пополз по стенке напротив, заскользил по оконному стеклу, скатился по кожаной обивке сидения и уткнулся в пол. Юзуки даже не сразу сообразила, что именно спросил у неё Рэй.       — Знаю, — тяжело кивнул тот. — Но ты же соврала, когда сказала нам, что сменила школу, ведь так?        Именно в этот момент Асакава окончательно проснулась. Причём на ближайшие пару дней уж точно. Инстинктивно распахнув глаза, сложив два и два, она с ужасом уставилась на друга, который с немым осуждением взирал на неё сквозь подмигивающие белым светом ламп линзы очков.       — Чт… Откуда ты об этом узнал? Я же…       — Сказала, что сменила школу, — будто бесясь от её нерешительности, нетерпеливо закончил Рюгадзаки. — Да, я помню. Остальные тебе поверили. Если честно, я сначала тоже, но потом мне всё это показалось странным. Ты сказала, что возвращение в Токио вы планировали сразу как приехали сюда, но твоё решение остаться здесь в этот план явно не входило. И вряд ли тебе бы удалось так легко сменить школу.       Говоря это, парень стоял практически, как памятник, нависал буквально над загнанной в угол Асакавой, словно тёмная грозовая туча над долго строившимися пляжными планами по уши загруженного работяги. Угнетающее зрелище. Однако именно в этот момент Юзу не удержалась и тихонько прыснула. Должно быть, нервное напряжение уже переполнилось.       — Надо же. Не думала, что ты мне настолько не доверяешь.       Рэй, впрочем, юмора ситуации не оценил, его внутренняя чаша явно была более вместительной. А может и нервы были крепче. В конце концов, он идею этого разговора вынашивал наверняка дольше чем вовсе не планировавшая его Юзуки.       — Дело не в этом, — качнул головой парень, — я просто предпочитаю проверять информацию. Так вот неделю назад я разговаривал с Амакатой-сэнсей и спросил её об этом. Она очень удивилась, услышав, что ты будто бы забрала документы из школы. Сказала, что это какая-то ерунда и ты просто перевелась на домашнее обучение.       — Надо думать, ты меня не сдал?       Рюгадзаки снова мотнул головой.       — Разумеется, я не сказал ей откуда узнал об этом. За кого ты меня принимаешь?       — За жутко подозрительного кохая, — с грустным весельем во взгляде хмыкнула Асакава. А потом снова крутанулась на сидении и устремила взгляд в окно. Теперь собеседником её опять стал расплывчатый Рэй, у которого через рубашку просвечивали окраинные городские пейзажи. — Чёрт, вечно забываю какой ты догадливый!       — Так что?       Удивительное дело, как уже потоком лезущее наружу нетерпение легко умещалось в скромный вопросик, длиной в шесть букв и один пробел, заданный с правильной интонацией. Юзуки даже позавидовала. Её собственное напряжение не влезло бы и в трёхтомную поэму. Угораздило же было ещё пообещать не врать! Интересно, когда-нибудь она начнёт скрещивать во время клятв пальцы, а не жалеть о своём бездействии уже когда выхода не остаётся?       Пришлось со вздохом признать, что уже точно не в этот раз.       — Ты прав, — подозрительно спокойно призналась девушка. Смирившись с неизбежным, говорить, оказывается, становилось намного проще. — Я всё ещё ученица старшей школы Иватоби. Только вместо одинаковых уроков, нормальных контрольных и одноклассников у меня теперь учёба в любую свободную минуту, еженедельные отчёты по всем предметам и Шин-чан.       — И зачем тебе это? — непонимающе фыркнул Рэй, заставив Юзу виновато поморщиться и пожать плечами.       — Досрочная сдача выпускных экзаменов. По крайней мере, так было сказано директору.       — Но зачем? — снова повторил Рэй с ещё большим нажимом.       — Зачем-зачем… — эхом повторила Асакава, как никогда жалея о своей любви к горячим напиткам. Если бы не она, сейчас хоть один спасательный круг был бы в этом море безнадёги; а так только пустая кружка от давно выпитого какао в боковом кармане рюкзака. — Чтобы уже летом закончить школу и получить все положенные документы.       — Это я и так понял! — огрызнулся Рюгадзаки, на которого наконец-то подействовали напряжённые флюиды подруги. — Но какого чёрта так рано? В университетах учебный год ведь…       — Потому что дальше я буду учиться не в Японии.       Сейчас, зайдя так далеко, когда до полного раскрытия всех карт её отделяла буквально одна фраза, она почему-то не чувствовала никакой досады. Признаться оказалось до странности просто. Наверное, всё потому, что Рэй сам догадался практически обо всём; окажись у него хотя бы ещё одна часть, мозаика сложилась бы и без ошеломляющих признаний. Но её у парня не оказалось.       Судя по округлившимся глазам, Рюгадзаки на подобную разгадку своих подозрений даже и не рассчитывал. Рот его несколько раз раскрылся и вновь захлопнулся, словно у ручной куклы из детского кукольного театра, а остальное тело будто параличом на несколько минут сковало. Всё, что парень сейчас мог, это растерянно хлопать глазами на старшую подругу и пытаться переварить услышанное. А Юзу услужливо не мешала.       Лишь спустя долгих несколько минут дар речи вернулся к Рэю и рот его перестал извергать немые односложные возгласы.       — Что?       Юзуки его потускневший шёпот только сильнее раздосадовал. Захотелось закричать, затопать, вскочить с места и…снова без сил упасть туда же. Стараниями всего одного разговора вся энергия выпарилась из неё, словно лишняя вода из работающей пароварки. И почему сегодня дома так не сиделось? Учила бы сейчас очередное глагольное время из английской грамматики или набивала руку в решении математических уравнений, а не сидела в поезде, не зная, куда бы ещё деть взгляд.       — Что слышал.       — Но ты… Ты же…       — Что «я же»? — не выдержав, вспылила Асакава, резко вскидывая голову. Срывать своё недовольство на Рее, конечно, было неправильно, но больше и не на ком было. Как будто ему одному тут не верилось в происходящее, как будто только его нервы сейчас дребезжали, как плохо натянутые гитарные струны!       Юзу почти мечтала, чтобы на месте Рюгадзаки сейчас оказался Сюити, который наверняка бы швырнул ей в ответ «Нечего на меня орать!» и свернул бы весь разговор, не сходя с места. Нежелание слушать такой тон в нём легко бы пересилило весь возможный и невозможный интерес.       Но, увы, в Самэдзуку этим свежим весенним вечером Юзуки сопровождала не его.       Между тем, Рэй всё пытался собраться с мыслями. Мышцы на его лице буквально ходуном ходили — морщились то брови, то лоб, то нос, то всё вместе. Глаза лихорадочно бегали по вагону, как у телевизионного диктора, в ответственный момент потерявшего из виду экран с плывущим суфлирующим текстом. В конце концов, парень обречённо взялся пальцами за переносицу. Малиновая оправа очков легко приподнялась, став похожей на заинтересованно вытянувшиеся глаза карикатурной улитки.       — Я…В смысле… Погоди секунду, — забубнил Рюгадзаки, помахивая свободной рукой перед лицом Юзуки. Та смотрела на неё с откровенным сарказмом. Надо же, просят не разевать рот; как будто здесь кто-то собирался что-то говорить. Ага, как же!       — Да хоть всю жизнь, — вполголоса бросила девушка оконному стеклу за своим плечом.       Она с удовольствием продолжила бы считать фонари и пытаться разглядеть лица редких прохожих в рассеянном свете этих самых фонарей. Однако через отведённую секунду отражение Рэя приняло решительный вид. И до чего жаль, что отражения не могут врать.       — Давай-ка проясним, — гораздо увереннее заговорил парень. — Ты говоришь, что собираешься заканчивать школу в конце лета, так?       — Ага, — без энтузиазма бросила Юзуки, поворачиваясь к нему лицом.       — И для этого сейчас учишься дома, так?       — Так.       — Всё ради поступления в университет в другой стране осенью?       — Угу.       — Но разве тебе хватит времени освоить весь выпускной класс меньше чем за полгода? — озадаченно моргнул Рэй. — Ты, конечно, на многое способна, но даже…       — Да разумеется, я этого не смогу! — фыркнула Юзуки, складывая руки на груди и забрасывая ногу на ногу в приступе возмущения. Хотя самолюбие всё же отозвалось на чужие сомнения странным уколом. — Я не маг времени и не робот. Поэтому подготовку начала ещё два года назад.       — М-м, — неожиданно кисло выдал Рюгадзаки. — Теперь понятно, почему ты так хорошо училась.       В любой другой ситуации Асакава бы пнула его под колено, но сегодня ограничилась недовольным взглядом.       — Очень смешно. Но отчасти всё так и есть.       — Выходит, что… Ты и об этом переезде знала уже давно?       Девушка категорично мотнула головой, причём сделала это скорее для самой себя. Ей упорно хотелось выгнать правду из головы, снова приврать и вернуть всё как было, но правда никак не желала вытряхиваться. Пришлось её и озвучивать.       — Это о семейном переезде я знала. А этому я сама стала причиной.       Она сама поразилась собственной высокопарности, но лучшей формулировки на язык почему-то не пришло. В конце концов, так ведь всё и было — обратно в Токио перебраться решили родители, а учёба в другой стране была её собственным, давно сложившимся решением.       Которое, впрочем, медленно, но верно начинало давать едва-едва заметные трещины.       — И куда… — хотел было продолжить допрос Рюгадзаки, однако Юзуки перебила его.       — В Америку. Как будто с мечтами вроде моей уезжают куда-то ещё, — усмехнулась она, передёрнув плечами.       То ли правильно считав пробы атмосферы и проанализировав весь разговор, то ли просто не веря в крепость своих нервов, Рэй не стал допытываться, что, собственно, это была за мечта. Те, кому знать можно было, наверняка были в курсе, а остальным нечего совать нос куда попало, лишь бы сунуть. За это молчание Юзуки была другу искренне благодарна. Каждое дальнейшее откровение стоило бы ей ведра какао с корицей, бессонной от стыда ночи и четырёх часов музыкальной терапии.       Однако уже в следующее мгновение девушка пожалела о том, что не заговорила сама. Потому что после следующих слов товарища сон не предвиделся для неё всю ближайшую неделю.       — Нужно рассказать остальным.       Вот так вот. Просто и без обиняков. Без упрёков, без закономерных вопросов «Почему?», без обид на недоверие и прочего. Однако так было только хуже.       Юзуки едва сдержалась, чтобы не подобрать ноги и не уткнуться лицом в колени, лишь бы не видеть, не чувствовать вгрызающийся в самое существо серьёзный взгляд. Ей и своих по утрам в зеркале с лихвой хватало.       — Нет, — дрогнувшим, но всё ещё твёрдым голосом отрезала она, отворачиваясь. — Потом. И ты молчи, прошу тебя.       На этот раз взбрыкнуть решил Рюгадзаки. Раз уж он взялся играть в стыдящий нерадивую идиотку голос здравого смысла, нужно было идти до конца. Хотя бы даже из чисто дружеских побуждений.       — Но ты ведь собралась насовсем уезжать, разве нет? — прикрикнул парень. — Это не каникулы дома, в Токио, а четыре года учёбы в другой стране. Может быть, мы уже никогда после этого не увидимся!       — Не драматизируй, — фыркнула Асакава, закатывая глаза, хотя в глубине души и понимала, что он прав. Но не признавать же это вслух, в самом-то деле.       — Я просто пытаюсь до тебя достучаться, — парировал Рэй, категорично оправив очки. В этом движении так и читалось желание отвесить хороший отрезвляющий подзатыльник той, кто обычно так и решала подобные проблемы. — По-твоему, лучше держать всё это в секрете?       — Да, — удручённо выдохнула Асакава, заставив Рюгадзаки подавиться своими же словами от возмущения. — Пока да. Как друга тебя прошу, молчи.       Рэй очень хотел бы ещё немного покачать права, задать ещё пару вопросов, хотя бы раз дать ей по лбу или толкнуть в плечо, но что-то в голосе старшей подруги заставило его проглотить все эти желания. Строго говоря, его возмущение особого смысла иметь и не могло — всё-таки он и сам вытянул всё это силой, буквально загнав Юзуки в угол тем, что смог узнать и предположить самостоятельно. Это был не акт дружеского доверия. Это была простая попытка задобрить шпиона интересной лично ему информацией, чтобы под флагом этого обмена призвать держать язык за зубами. Ничего более. По-другому играть в молчанку с прежней лёгкостью бы уже ни за что не получилось.       И он прекрасно знал, что будет молчать. Хотя бы в обмен на её молчание об их тренировках с Рином. Даже при том, что обмен выходил уж слишком неравноценным.       — Ладно, — сдавшись, наконец вздохнул Рэй. — Я ничего не слышал.       Юзуки не подняла на него полные надежды глаза, не издала облегчённого вздоха, не засмеялась, выпуская напряжение, и не улыбнулась. Лишь молча кивнула, продолжая рассматривать носки своих кед, словно принимала к сведению материнские инструкции по походу в продуктовый магазин. В ответ на это Рюгадзаки смог только ещё раз вздохнуть.       Обмен свершился. Теперь у каждого из них было по одному чужому жизненно важному секрету, который полагалось сохранить во что бы то ни стало. На то ведь они и назывались друзьями.

***

      Обычно дверной звонок поёт короткими трелями. Не тянет свою песню без передышки, словно выпендривающийся любитель караоке в погоне за оперной славой, а отрывисто вскрикивает, как лающая собака. У Юзуки же он в этот вечер прямо-таки верещал. Почти минуту без пауз — она засекала. Примерно на третьем акте этой какофонии Асакава сдалась и подошла к двери.       Взялась за ручку, вздохнула, собираясь с мыслями под возобновившийся звон, и открыла. Толком ещё не рассмотрев стоящую на пороге фигуру, девушка хотела поинтересоваться, какого, собственно, чёрта эта самая фигура виснет у неё на звонке в такое время, но вдруг…       — Приветики, Юзуки-сэмпай!       За время своего проживания в Иватоби Юзуки успела повстречаться и насмотреться на кучу странных вещей и побывать во множестве ситуаций, которые с ней никогда в жизни приключиться не должны были. То есть совсем. В принципе. Потому что для неё они даже максимально гипотетически были невозможны. Начать разбираться в плавательной терминологии, подрабатывать в плавательной секции и жить отдельно от семьи, выловить себе пачку новых друзей из школьного бассейна, да просто носить форму клуба пловцов — что угодно из этого смело можно было назвать самым неожиданным поворотом в её жизни. В большую часть этого списка девушка и сама сейчас с трудом верила. Хотя в серьёзную ссору с Сюити она когда-то тоже не верила…       Ну что тут скажешь? Жизнь полна сюрпризов!       И кто бы знал, что всё это великолепие затмит одна-единственная стоящая вечерком у входной двери Го. Смущённо улыбающаяся, с приветственно поднятой раскрытой ладонью. А ещё, судя по резанувшему Юзу по глазам серому форменному жилету и рубашке с юбкой среди стремительно наступающих сумерек, подозрительно рано закончившая с занятиями в клубе.       — Эм… Ага.       Давненько уже Асакава не хлопала глазами с таким искренним, бьющим через край недоумением. А так односложно не отвечала на приветствия и того дольше. Просто едва ли то, что клубилось сейчас внутри, называлось радостью встречи, но ведь не хлопать же дверью у подруги перед носом.       Мацуока, в свою очередь, едва сдерживалась, чтобы не вцепиться старшей в одежду, дабы вытрясти из неё ответы на все накипевшие вопросы. Но ведь не устраивать же здесь скандал в самом деле.       Так они и стояли по разные стороны дверного проёма — обе растрёпанные по случаю конца дня, в максимально нелепых футболках, с разными по сути, но одинаково крепко прилипшими к лицам выражениями — и лихорадочно искали максимально выгодный и изящный выход. Прервал это торжество нетерпения любопытный Шин.       Мохнатая голова, чиркнув Юзуки шерстью по ноге, высунулась наружу для разведки. Заметила знакомое лицо, и в следующее мгновение Го вскрикнула от неожиданности и попятилась. Осуждать её за это было бы несправедливо, так как едва ли в мире так много людей, в любой момент готовых принять на себя радостно толкающие в грудь собачьи лапы. Особенно, если, встав на задние лапы, собака становится ростом почти с тебя. Вот и Мацуока оказалась не готова. Юзуки успела среагировать и осадить пса в тот самый момент, когда Го уже приготовилась шагать прямо на металлические перила позади неё.       Минут через пять, сидя у столика в своеобразной гостиной Асакавы, менеджер плавательного клуба с виноватым видом гладила пушистое пузо, извиняясь за свою неучтивость. И судя по довольной морде Шина, справлялась с извинениями весьма неплохо.       — Надо же, так задумалась, что совсем забыла про него, — неловко улыбнулась Мацуока, обращаясь, очевидно, больше к хозяйке пса нежели к нему самому. Неловкость в её голосе скользила такой явной тенью, что и тенью-то уже не считалась. Но чтобы это заметить, нужно было как минимум планировать что-то заметить.       А тем временем Асакава, стоящая при этом у плиты, на которой варился кофе, благодарила высшие силы, что ещё не успела достать учебные принадлежности и начать вечерние занятия. Потому что оправдывать свои ускакавшие вперёд учебной программы конспекты и написанные передним числом контрольные она была не готова. Даже больше не готова, чем слушать, зачем пришла Го. Короче, собственные проблемы ей были интересны больше мотивов подруги.       — Просто ты давно уже не наведывалась ко мне домой.       — Наверное…       На этом удивительно односторонний для диалога обмен репликами и закончился. Зачем вообще он был нужен — вопрос открытый. Нечто вроде разговора о погоде, когда остаёшься наедине с человеком из чужой компании; надо же ведь чем-то заполнять неловкие паузы. Почему бы и не бессмысленными фразами. В конце концов, туда им и дорога. Наверное, ощущая всё это на уровне инстинкта, Го и не стала бросаться пассажами про «у тебя довольно мило» или «странно, что твой дом так уменьшился».       Когда же стоящий на плите кофе дошёл до нужной температуры и состояния, одна из девушек наконец нашла в себе смелость начать нормальный разговор.       — Ты так неожиданно пришла. Что-то случилось? — бросив короткий взгляд через плечо, спросила Юзуки. Руки её при этом привычно лавировали между плитой и парой кружек, выливая, помешивая и подсыпая. Добавив корицы, девушка зачем-то подумала о том, что Юджиро за неё убил бы, и мотнула головой, отгоняя нелепую мысль. Сейчас явно нужно быть посерьёзнее.       — А разве нужен повод, чтобы пообщаться вечером с подругой? — шире прежнего улыбнулась Го. И кого из них двоих эта улыбка больше напрягла ещё нужно подумать.       Как бы то ни было, Юзу ограничилась лишь тем, что покосилась на подругу, прежде чем поставить перед ней источающую ароматный пар чашку и сесть напротив, скрестив ноги.       — Да нет. Просто раньше ты так не делала.       — Так ведь последний год живём так близко. Нельзя упускать момент, верно? — взявшись за кружку, ответила Мацуока. И лишь слегка дунув, приложила край кружки к губам.       Стоило отдать ей должное, скривило её куда меньше чем должно бы было, учитывая тот факт, что кофе, вообще-то, всего с минуту как покинул раскалённую конфорку. И лишь обварив себе весь рот, Го заметила, что кружка практически приваривается к коже ладоней. Совсем девчонку беспокойство одолело.       Асакава снова лишь молча покосилась, хотя внутри у неё уже жутким смерчем закручивалась паника. «Последний год живём рядом…»? К чему эта фраза? И почему вдруг менеджер пловцов, обычно такая серьёзная и бодрая, вдруг нервничает так, что обжигающий кофе залпом глотает? Неужели… Нет-нет-нет! Не могла она догадаться! Бред! С чего бы? Никто же вокруг не в курсе, верно? Переживать не о чем… Наверное….       — Ты же наверняка собираешься возвращаться в Токио после школы, правда? — подчёркнуто спокойно отставляя чашку, продолжила Мацуока. После этого она торопливо спрятала горящие ладони под столешницу.       Юзуки, с задумчивым видом остужающая собственную порцию кофе, лишь неопределённо передёрнула плечами и отвела глаза.       — Ну вроде того.       Го никак не отреагировала, у неё в самом разгаре был невероятно содержательный и занимательный ментальный разговор с кофейной жижей, ехидной помигивающей светом люстры из своей белой фарфоровой чашки.       Осознав, что нежности закончились, Шин потянулся, крутанулся на пузо и, поднявшись на ноги, обошёл столик. Там, поближе к хозяйке, он грузно осел на пол и вывалил язык. Асакава, недолго думая, машинально подняла руку и принялась трепать его между ушей. И оба при этом озадаченно смотрели на девушку напротив них, в напрасных попытках прикинуть, сколько она ещё просидит, глядя в стол.       В тот момент, когда Юзу уже начала чувствовать себя как-то слишком неуютно — даже для человека с кучей всевозможных биологических пособий в шкафу — и потянулась за чашкой, чтобы хоть так привлечь внимание, Мацуока вдруг резко ожила. Настолько, что даже Шин инстинктивно подскочил на лапы и навострил уши. Рука Юзуки на полпути своих поползновений по столу замерла и, как спугнутый колыханием воды угорь, скользнула обратно под столешницу. Го же решительно обхватила ладонями чашку и подалась вперёд. Теперь её длинные волосы едва не купались кончиками всё в том же кофе.       Теперь Юзуки гораздо больше напрягало искрящееся в красных глазах умоляющее нетерпение. Она как бы говорила: «поговори со мной, а то я взорвусь».       — Слушай, Юзуки-сэмпай, а ты ничего не хочешь мне рассказать, а?       Маскировать своё явно нездоровых объёмов любопытство за нарочито заходящим издалека тоном у неё выходило даже хуже, чем сидеть на своих «мышечных диетах». Так что Юзуки не удержалась и нервно сглотнула. Податься ещё больше назад ей мешал пол и подгибающаяся рука; откинься она ещё немного и локоть точно не сдюжит и предательски подогнётся, а затылок поздоровается с полом.       — Эм-м… Ты о чём?       Строго говоря, Асакава и дальше предпочла бы не знать ответ на этот вопрос, однако опыт подсказывал, что по-другому свою уже подрагивающую руку, на которую сейчас опиралась, она не спасёт.       Будто почувствовав это желание отделаться от неё, Мацуока подозрительно прищурилась и ещё пристальнее принялась вглядываться в вопросительно сморщившееся лицо подруги. Хотя, казалось бы, куда уж пристальнее! Дальше только кости на просвет смотреть…       — Ну не знаю, — потрясающе точно подстраиваясь голосом под своё же выражение лица, выдала Го. — Может, у тебя что-нибудь новое произошло. Или появилось что-нибудь новое. Или кто-нибудь.       По всем канонам искусства сплетниц, последнее предложение она буквально впечатала в собеседницу, стрельнув одновременно и глазами и интонацией, но Юзуки, на удивление, осталась к этому глуха.       — А? Что за намёки? Оглянись, я же по уши в учёбе. Мне есть-то некогда! — взбрыкнула она, на секунду напрочь забыв про осторожность. А когда поняла, что ляпнула, едва не шлёпнулась на спину чисто по инерции.       Благо, Го на этот едва заметный факт не обратила должного внимания. Хоть какая-то наконец-то польза появилась от того, что окружающие считают тебя конченой зубрилой, которая даже выходя из дома с пустыми руками продолжает инстинктивно листать учебники.       И в итоге вместо того, чтобы вывести Асакаву на куда более важным в историческом контексте разговор, Мацуока тяжело-тяжело вздохнула и снова прилежно села на подогнутые ноги как положено порядочному гостю. Только у Юзу от этого поджилки только ещё больше ходуном заходили. Так сказать, с ещё большей амплитудой. Настолько, что даже мутить начинало.       — Так и знала, что ты не сознаешься, — серьёзно произнесла Го, сложив руки на груди и будто бы даже о чём-то мрачно призадумавшись. — Тогда сделаем по-другому.       Юзуки всё ещё не понимала, к чему идёт дело, но инстинкт самосохранения ехидно нашёптывал, что стоило всё-таки засветить свои горы учёбы и прочий компромат. И то шуму бы было меньше.       — Юзуки-сэмпай, скажи… Ты ведь… Любишь Харуку-сэмпая, правда?       Резкий удар, которым Мацуока, будто подбадривая саму себя, наградила столешницу, и тихий звон подскочившей посуды, буквально выбили у Асакавы пол из-под известной точки, на которой она сидела.       Шоковое цунами одним огромным нахлёстом затопило сознание и теперь вся эта масса огромной амёбой двигалась сквозь него затапливая и парализуя всё на своём пути. Юзуки показалось, что она даже глупо поморгать не в состоянии. Видела только умоляющие глаза менеджера пловцов перед собой; та этим словно пыталась добить эффект.       В конце концов, ценой невероятных волевых усилий Асакаве удалось вернуть себе власть над языком.       — Ч-что…       Но не успела она сложить хоть какое-то подобие вопроса, как на неё снова наскочила Мацуока. И снова с таким видом, как если здесь архиважные проблемы мира решались. Она уже натурально чуть не плакала.       — Только скажи честно, умоляю!       Ложная тревога. Зря Юзуки решила, что сможет снова функционировать. Противник явно вознамерился устроить ей такой нокаут, чтобы её только вперёд ногами с поля этой битвы можно было унести — и не факт, что слитно с этими самыми ногами.       Видимо, считая это хорошим знаком, выдающим, ни больше ни меньше, неловкое замешательство от её попадания в цель, Го не наседала. Только смотрела. Смотрела, не отрываясь. Буквально кричала глазами: «Я жду, очень жду! И смотри, не разочаруй меня».       — А почему я вообще должна отвечать?       — Больше некому, — резонно отрезала Го.       У Юзуки аж лицо перекосилось — железный аргумент куском железной же арматуры огрел её по затылку.       — Ну да, наверное… — кое-как выдавила она, отчаянно подавляя желание отпихнуть от себя Мацуоку. Однако та сдаваться не спешила и, подавшись вперёд настолько, что её волосы зависли в опасной близости от остатков кофе Асакавы, а живот буквально лёг на столешницу, в отчаянии схватилась за плечи подруги.       — Юзуки-сэмпай, не держи всё в себе, доверься мне! Мне важно знать, что ты скажешь.       Наконец-таки тумблер в голове звучно щёлкнул. Масштабнейший потоп, учинённый недавним цунами, или же его остатки оказались безжалостно затянуты в ливневую канализацию, которая с гостеприимным причмокиванием поглотила их. Юзу резко дёрнулась, ужом выскользнув из чужой хватки, и одним рывком поднялась на ноги. Кулаки её сами собой сжались от негодования. И в кои-то веки щёки не заполыхали, как кипячёное железо; внезапная холодная злость оказалась сильнее.       — Да что с тобой такое, Го? — требовательно прикрикнула Асакава, перехватывая полный вопросительного беспокойства. — Ни с того ни с сего заявляешься чуть ли не ночью и начинаешь выспрашивать всякую чушь. И по-твоему, я должна спокойно на это реагировать?       Почему все друзья считают, будто она жить не может без их сложных вопросов, и никак не поймут, что для неё они ничего не значат? То Юджиро со своими муками выбора попкорна за полминуты до начала сеанса телефон обрывает, то Хана шлёт голосовые сообщения крайне истеричного содержания про «О, боже, завтра контрольная! Что мне делать, Асуки?!» Теперь вот Го со своими…своими…дурацкими вопросами про Хару! Достали, честное слово! Как будто у неё собственных проблем нет, только бы их делами и занималась денно и нощно.       Мацуока в ответ на выпад смущённо порозовела и снова села по-человечески, старательно глядя мимо Юзуки. То ли она прочитала на лице подруги её немые душевные терзания, то ли просто по старой дружбе побоялась получить по лбу — кто знает. Только и Юзу отчего-то пристыженно опустила глаза. Надула щёки, шумно выдохнула и тряхнула головой, отгоняя напряжение.       — Ладно, я… Извини, вспылила. Но ты тоже хороша! — всё же добавила она, складывая руки на груди. — С чего вдруг такие внезапные вопросы?       Го торопливо принялась кланяться в знак раскаяния и дважды была в опасной близости от того, чтобы пробить стол и обзавестись второй головой поверх первой, только сине-фиолетового цвета.       — Я просто… — наконец заговорила она. Правда, всё так же не глядя на Асакаву — всё больше кося на её пса — и неловко почёсывая пальцем щёку. — В общем… У нас там… — тут она, видимо, опомнилась, потому как резво мотнула головой и снова посмотрела Юзуки в глаза. — Неважно, зачем мне это, просто ответь! Ты любишь Харуку-сэмпая?       Юзуки вконец озадачилась. Причём больше всего тем, что неожиданно решила задуматься над озвученным вопросом всерьёз. Даже более того — ещё и ответить вздумала.       — Я…Н-не знаю.       — Точно?       — Ну… Возможно… Наверное… Не уверена, что это так называется.       «Боже, Асакава, ну что ты мелешь-то!», надрывалось всё из оставшегося в голове, что ещё могло называться здравым рассудком почему-то голосом младшего брата, но девушка этот писк упорно игнорировала. Ответ у неё как-то на чистом автомате вырвался и вовсе не потому, что она прекрасно знала, чего от неё хотят. Вернее, не только лишь поэтому. И это её не на шутку пугало.       Го, очевидно, получила желаемое. Услышав сбивчивый ответ Юзу, она на несколько секунд задумалась, словно пробовала чужие слова на вкус, как карамель гоняя их по рту, а потом снова подняла глаза на подругу; и выглядела она на этот раз куда серьёзнее. Ещё бы, ей теперь уже стесняться было нечего!       — Значит, ты хочешь, чтобы он был твоим парнем?       Асакава так и застыла. Ей даже расхотелось вспоминать, где у неё завалялся баллончик для борьбы с домашними вредителями и прочими пришлыми захватчиками личного пространства. Она просто стояла на месте и хлопала глазами, силясь расшевелить внезапно онемевший язык. Увидь её сейчас кто другой, точно бы не поверил, что эту девчонку ещё совсем недавно боялись все прогульщики в радиусе десяти старших школ. Они с менеджером пловцов будто телами поменялись, причём в тот момент, когда последняя разглядывала очередную порцию мускулистых парней в плавках на турнире.       — Ч-чего? Т-ты… Т-тебя куд-куда вообще понесло?       Слова шли хуже, чем загустевший от стояния в холодильнике сироп через узкое отверстие, но спустя полминуты попыток Юзу всё же смогла написать этим сиропом нечто, отдалённо напоминающее вопрос. Теперь ей оставалось лишь в ужасе ждать продолжения.       А Мацуока, судя по недовольно поморщившемуся носу, ждала другой надписи.       — Просто ответь мне — да или нет, — твёрдо потребовала она.       — М…Д-да.       С горем пополам вытолкнув этот крошечный комок букв из себя, Юзуки крутанулась на пятках и шагнула в сторону кухни. Кофе. Много кофе. А лучше травяного чая. И ещё больше.       Нет, ну должен же быть предел у этой пытки, та точка, после которой Го наконец выдаст своё законное «Ясно» и сменит тему. А то такими темпами она своего подопытного кролика в могилу загонит.       Тему Мацуока и правда решила сменить. Но едва ли она оказалась лучше предыдущей.       — Тогда почему ты встречаешься с Рэй-куном?       Фраза толкнула Юзуки в спину таким ураганным порывом, что девушка на полном серьёзе пошатнулась. Когда она повернулась к младшей подруге, лицо её больше было похоже на керамическую маску актёра Кабуки, чем само на себя. Во всяком случае степень окаменения у них лежала где-то в одном диапазоне с обожжённой глиной.       — Что я, прости, делаю?       Го в ответ ещё больше нахохлилась, явно готовая отстаивать свои выводы до последней нервной клетки и песочить, пока из собеседницы весь песок не высыплется.       — Я видела вас вдвоём у станции позавчера, когда зашла к подруге после школы. Вы вместе сели в поезд и куда-то уехали. К тому же, ты стала очень мало с нами общаться. А Рэй-кун в последние дни вечно куда-то исчезает и ничего не объясняет.       Так и есть! Эти двое точно гуляют за спиной у остальных! Иначе откуда все эти тайны, глупые оправдания и виноватые взгляды? Эта мысль осенила Мацуоку буквально пару часов назад, когда они с парнями пошли в секцию к Сосабэ-сану, в надежде, что его опыт поможет им понять, что вдруг случилось с обычным Рэем. Опыт действительно помог.       — Он подцепил девушку! — уверенно заявил тренер с видом бывалого знатока.       И тут Го словно током в мозг ударило. Она даже от громко вскрика не удержалась, когда осозналась, какая мозаика сложилась в её же голове. «Извините, у меня дела» на любое предложение от обоих, вечерние поездки наедине, сладости, которые Рэй вчера так внимательно рассматривал в магазинной витрине…будто подбирал что-то особенное… Ну и как тут не заподозрить неладное?! Всё же очевидно!       Но этого нельзя было допустить, ни в коем случае. Только не эти двое. Рюгадзаки, по её мнению, не тот человек, который сможет сопротивляться нахлынувшим чувствам — это отлично его приход в плавание доказывает. Сначала он отказывается от командных посиделок после тренировок, а дальше что? Вообще являться на тренировки перестанет? Перед самым префектурным? Ради того, чтобы покормить Юзуки с ложечки свеженьким, специально для неё одной купленным пирожным и шоколадом в форме сердечек? Исключено! Нельзя такого допустить!       Но ладно он, податливый второгодка. Но Юзуки… Вот уж кого нужно было спасать в первую очередь! Ведь все видели, какие у неё отношения с Нанасэ, они же уже практически жили вместе — ужинали вдвоём несколько раз в неделю, за продуктами ходили вдвоём, даже с Шином частенько гуляли вдвоём. Просто если из этих двоих упёртых узконаправленных на свои интересы индивидов не вырисовывается готовая романтическая парочка, то в мире явно что-то идёт не так.       Выходит, что… Юзуки просто сдалась? Отчаялась найти отклик в душе Хару и решила перейти на что попроще? Не бывать этому! Теперь уже не до выбора средств. Главное, достучаться до одурманенного мимолётным чувством сознания Асакавы, и напомнить ей, рядом с кем было её место.       Теория складывалась как по нотам, не подкопаешься. Разве что, не хватало маленького Но; вариант с тем, что ей просто стоило хоть ненадолго снять розовые очки, Мацуока предусматривать отказывалась. Напрочь. Как, впрочем, всякая отаку, не терпящая полигамии там, где любимому персонажу уже было предназначено умереть однолюбом.       Оттого неожиданный сдавленный смешок Юзуки её крайне возмутил.       — Прекрати смеяться, — потребовала Го, несколько раз хлопнув ладонью по столу. Будто призывала буйных присяжных к порядку. Она точно знала, что сейчас её будут переубеждать, но вестись нельзя, сколь бы логичными и обоснованными ни были аргументы. В конце концов, это всё ради них же самих!       Юзуки давиться нервным смехом послушно перестала, однако остановить свои кривящиеся в улыбке губы была уже не способна. Её едва хватило на то, чтобы выдохнуть и открыть рот.       — Ты права. Дождусь, пока ты расскажешь эту шутку Рэю. Посмеёмся с ним вместе. Только не забудь, ладно?       На последнем слоге её снова пробрало и она громко прыснула. Надо же было такое придумать! Вот уж точно, загадочная женская логика.       — Не понимаю, что здесь смешного, — процедила Го, у которой от возмущения уже подёргивался уголок глаза. «Меня не обманешь таким дешёвым фарсом», говорил весь её вид. И едва ли она понимала, что от этого смеяться тянуло ещё больше.       — Ну, может и ничего, — со смиренной улыбкой развела руками Юзуки. — Но твои выводы это всё равно бред какой-то.       — Это почему? — поджала губы Мацуока.       — Да потому что, — не утруждаясь объяснениями, отрезала Асакава. По её мнению, здесь всё и так слишком очевидно было. Уж тем более после всего, что она успела из себя выдавить минут десять назад. Потому что решить, что она тогда врала, можно было лишь очень постаравшись так решить.       С минуту Го молча взвешивала всё аргументы и в итоге подозрительно прищурилась.       — Допустим, я ошибаюсь. Но тогда зачем вы встречались так поздно?       Юзуки придумать ответ заранее в голову не пришло, так что она ожидаемо впала в короткий ступор. Но долго позволить себе его она не могла; теперь ей любая осечка могла стоить всех корявых попыток признаться в любви к Хару. Не исключено, что у неё на этой почве даже вторая тень могла завестись.       — А случайно встретиться мы не могли, да? — с каким-никаким налётом иронии поинтересовалась она.       — Тогда что…       — А куда я езжу в такое время, это моё личное дело! Конкретно в тот раз мне нужно было купить Шину поесть. — Конечно, на момент позавчера, когда Го попалась на глаза столь компрометирующая сцена, пёс был уже на полмесяца вперёд обеспечен кормом, но более правдоподобной причины выдумать сходу не удалось. Потому что раскрывать истинную причину явно не стоило.       Мацуока снова притихла, переваривая пережёванную информацию. Потом опустила задумчивый взгляд с пристальностью прожигающего металл лазера на Шина, сидящего у ноги Юзу. Вконец растерявшийся колли практически жался к хозяйке, будучи не уверен, что разговор не закончится плачевно лично для него. Он и рад был бы уйти и затаиться на своей брошенной в углу у балконной двери лежанке, но нервничать рядом и вместе с членом стаи казалось как-то безопаснее. По крайней мере, сбегать они тогда будут вместе.       А Го между тем безжалостно сверлила его глазами, будто пытаясь найти на мохнатой морде доказательства отсутствия рабочего пищеварения. Однако в конце концов, видимо, осталась ни с чем. Во всяком случае, когда менеджер пловцов наконец моргнула и отвела взгляд от пса, и он, и его хозяйка вздохнули с облегчением.       — Ладно, предположим, что так, — с видом заправского детектива из нуарного западного кино первой четверти века — разве что без шляпы, подтяжек и сигары — произнесла Го. — А Рэй-кун что там делал?       В этот раз Юзу пожала плечами таким естественным жестом, что даже сама, зная про своё враньё, не смогла бы подкопаться.       — Откуда мне-то знать? Да и даже если бы я знала, тебе бы не сказала.       Мацуока явно силилась не поддаться своему же желанию поверить словам подруги и продолжить давить её, но не слишком успешно. Верить в светлое будущее великой любви двух отстранённых трудоголиков ей хотелось больше, чем уличить Юзуки в хождении на сторону. И в итоге решила, что добить Рэя будет проще. И лучше бы ему быть осторожнее; они вытрясут из него всю правду о его таинственных изменениях в дневном распорядке!       А Асакаву можно помучить и более насущными вопросами.       — Хорошо, забудем о Рэй-куне, — благосклонно отмахнулась менеджер. Однако Юзу вовремя поняла, что настало время только лишь сильнее напрячься, а потому новый вздох облегчения оставила при себе. — Лучше скажи мне вот что. Ты, значит, правда влюблена в Харуку-сэмпая?       Юзуки и рада была бы сейчас со всего маху впечатать в эту сладкую улыбку с привкусом клубничного сиропа какую-нибудь свою тетрадь поувесистее или, хотя бы, кухонное полотенце, но мораль запрещала трогать девочек. Всё, что она смогла сделать, так это осесть на пол, возмущённо сложить на груди руки и уткнуться плечом в плечо своего мохнатого товарища. И ведь не поспоришь, сама же вслух призналась! И плевать, что признание больше походило на расплывшееся на белой скатерти пятно от мясного соуса.       — Я же сказала, что не уверена, — прошипела она, вперившись взглядом стену. По-другому вымещать свои садистские порывы вперемешку с желанием сбежать, сверкая пятками, подальше в ночь, у неё не выходило.       — Ох, до чего ты всё-таки колючая злюка, — положив подбородок на ладони, с лёгким оттенком укоризны протянула Го. Для неё беседа окончательно перешла в ранг девчачьих посиделок с чаем, вагоном печенья, ванильной мангой и сокровенными секретами. Словом, переодеться из сыщика в светскую леди девушка успела буквально по щелчку.       — Чего? — вскинулась было Асакава, но её безбожно проигнорировали, посчитав такой выпад закономерной реакцией застигнутой врасплох и смущённой влюблённой барышни.       — Хотя я тебя понимаю, — сочувственно закивала Го, горестно хлопнув ресницами. — Речь ведь о Харуке-сэмпае, у него сложный характер. Наверняка ты не представляешь, как действовать. Глупо же просто ждать первого шага от него, он не из тех парней, кто интересуется девчонками.       — Да что ты… — сделала Юзу ещё одну попытку прервать эти заунывные накручивания сахарной ваты несуществующих отношений на палочку её и без того потрёпанного душевного равновесия. Но что за радость продавцу, мечтающему продать побольше товара, слушать крики о том, что на такую порцию у покупателя денег не хватит?       — Это будет сложно, но… Юзуки-сэмпай, я верю в тебя! Он точно к тебе неравнодушен, я уверена. Даже если он сам этого не понимает, вы созданы друг для друга. То, что вы встретились, это судьба! Поэтому не сдавайся!       Юзуки буквально физически ощущала, как покалывают кожу на лице сыплющиеся из глаз младшей подруги искорки восторга, обожания и бог знает чего ещё, а сочащийся из каждой буквы сахар отбивает у неё желание вообще когда-либо ещё в жизни пробовать сладкое. Воздух вокруг настолько пропитался решительными девичьими флюидами, что уже почти гудел от напряжения.       А самое жуткое, что она никак не могла найтись с достойным отпором. Ну, с таким, который бы вписывался в рамки этикета хозяйки дома, принимающей гостей. Даже таких во всех смыслах неловких гостей.       — Ну это… Ага… — всё же выдала Асакава, неуверенно качнув сжатым кулаком. — Сделаю всё возможное. А пока, пожалуй, пойду сделаю себе чаю. Если ты не против.       Го оказалась не против. Должно быть, поверила в действенность собственной вдохновляющей речи. А Асакава была несказанно рада наконец с хотя бы мнимо спокойной совестью повернуться к ней спиной, ибо скрывать наклёвывающийся нервный тик была уже не состоянии.       И снова же… Почему её, чёрт возьми, так напрягало то, в чём она вслух призналась? Правда ли дело было в одной необходимости это сказать именно вслух, а не промотать эту мысль у себя в голове где-то на грани между бодрствованием и сонный беспамятством, лёжа посреди ночи на столе, щекой на собственных конспектах? Или всё же её пугала истинность собственных чувств?       В любом случае, это только подкидывало лишних проблем и поводов для метаний. Ну что за невезуха-то! Ещё и в такое-то время! Всё вокруг будто специально заставляло сомневаться во всём, что, казалось, уже давно нельзя было пошатнуть или поменять. Каждый новый разговор будто набрасывал на неё новую верёвочную петлю, всё сильнее и сильнее привязывая к той жизни, которой она сейчас жила. А Хару среди всего этого был корабельным канатом, огромнейшая петля из которого лежала на шее. Стоит только этой петле затянуться, и она уже никуда не сможет деться, она же это прекрасно понимала.       Но…что-то мешало. Наверное, то, что разум Асакавы был убеждён, что Нанасэ и правда не герой романтической повести, падкий на смущённые взгляды юных дев, да и она не образцовая сёдзе-девчонка, готовая на любые жертвы ради НЕГО. Ну какой шанс, что хоть кто-то из них решится хоть на что-то за то время, что у них ещё оставалось? По самым смелым подсчётам, примерно нулевой.       Да и не время было думать о розовых пони и облаках в форме сердечек, были куда более насущные вопросы. И пока они с ними не разберутся, двинуться куда-то ещё просто нереально.       «Поговори с ним, уверена, тебя он послушает», словно наяву услышала Асакава голос Амакаты-сэнсей. И решила, что для начала её план разговора нравится ей больше плана Го.