Глава 6. Непредсказуемая природа спортивных турниров
2 октября 2021 г., 17:00
— Двухсотметровка вольным против Хару?
В первое мгновение Юзуки решила, что ей просто послышалось. В следующее, впрочем, ничего не изменилось. Тогда Асакава решилась открыть рот и переспросить. Мало того, что в ответ она получила лишь немой, но совершенно точно утвердительный кивок, так ещё и произнесённые ею эти слова стали выглядеть в разы бредовее.
Просто в том, что сама она бы во всеуслышание заявила о подобном намерении, было бы примерно столько смысловой нагрузки и та же степень правдоподобности.
Макото терпеливо ждал, когда вся информация как следует уложится в её голове и она перестанет удерживать бедную, жаждущую свободу мысль о том, будто это был вообще не он. Ведь он на чьём угодно месте, услышав себя, тоже не поверил бы, что не ослышался.
Это был тот самый исключительно знаменательный, единственный вечер раз в две недели, когда троица отпрысков семейства Тачибана присоединялась к Юзу и Шину в их игровом парковом марафоне. Близнецам стоило всего однажды, год назад повстречать косматого колли с блестящими глазами и языком цвета варёной колбасы, чтобы навсегда влюбиться в него. Шин, кажется, тоже был не против. Во всяком случае, с ними он общался куда охотнее, чем с Аято. Должно быть потому, что Ран и Рэн не пытались доказывать псу своё биологическое превосходство и с большой охотой носились за ним прямо на четвереньках. Тронутая их взаимопониманием, Юзуки великодушно разрешила малышне гулять с ними несколько раз в месяц.
А старший брат шёл к близнецам как незаменимый аксессуар. И неплохое времяпрепровождение для Асакавы, пока в мячик с Шином играл кто-то другой.
Нынешним свежим летним вечером они, как всегда, сидя на траве у ближайшего дерева, следили за шумной вознёй детей и собаки и вели непринуждённую беседу давно знакомых друзей. Всё как обычно в такие вечера. Было как обычно, пока Юзуки не решила спросить парня насчёт намечающегося в конце недели префектурного турнира.
Меньше всего она в ответ ожидала услышать, что Тачибана решил изменить привычному плаванию на спине с вольным стилем. Ещё и с какой целью. Проплыть двести метров вместе с Хару. Да против Хару, чего уж тут! Против того самого Хару, который кроме вольного ни один другой стиль плавания в упор не видел, в котором был буквально монстром. Уж точно не человеку, знающему об этом лучше всех остальных, решаться с ним соревноваться.
Впрочем, таково было мнение лично Юзуки. И она это прекрасно понимала.
Но это понимание мало помогло ей, когда пришло время удивляться — глаза распахнулись слишком уж широко, а выражение лица вышло слишком недоверчивым.
— Ты серьёзно, что ли? — хмыкнула девушка, когда поняла, что убедить себя в том, что рядом вообще сидит не Макото, у неё не выйдет.
— Абсолютно, — с беззаботной улыбкой пожал плечами парень.
Тогда Юзуки, по-прежнему морща нос в приступе недоверия, подняла руку и решительным движением опустила ладонь другу на лоб. Второй так же звучно шлёпнула по лбу себя. Несколько секунд посидела в такой позе, после чего глубокомысленно выдохнула и закатила глаза.
— Хм, как будто одинаково. Или мы просто оба с ума сходим.
— Что, ты тоже решила посоревноваться с Хару в плавании? — засмеялся Тачибана. Ответом ему был кислый взгляд, намеренно укоряющий весь мир в его существовании.
— Ха-ха, как смешно!
— Извини, не удержался.
Юзуки на его виноватую улыбку только шумно фыркнула и, подтянув к себе колени, устало опустила на них подбородок. Метрах в десяти ребятня с радостными визгами играла с Шином в догонялки, и кто кого догонял понять было решительно невозможно. Казалось бы, всё было просто — Ран с видом победительницы неслась впереди всех и хохотала так, что оставалось только поражаться объёму её лёгких, Шин с колышущимся на ходу языком бежал следом, то и дело отрывисто лая. Диссонанс в эту вполне нормальную картину вносил Рэн, который замыкал процессию, из-за спины пытаясь подразнить пса зажатым в ладони мячом-пищалкой. Как они до такого дошли, Юзу предположить боялась, но зато точно знала, что спать сегодня её мохнатый сожитель будет без задних ног.
— Кажется, когда ты уедешь, нам придётся заводить свою собаку, — заметил Макото, проследив за взглядом подруги.
— Тему не меняй! — огрызнулась та, бросив на него косой злобный взгляд. Огрызнулась не столько из-за того, что ей не хотелось бы поговорить о собаках, сколько оттого, что её жутко покоробило это «когда ты уедешь». Сейчас бы ещё на этот счёт задушевные беседы вести. Хватит на сегодня и одной шокирующей новости.
— И что же ты хочешь обсудить? — устало поинтересовался парень с таким видом, будто у его решения выйти против Хару на соревнованиях было столько же очевидных причин, сколько у решения надеть шапку зимой. И вообще он явно пожалел о решении обмолвиться про это накануне турнира. Сдавалось ему, что сморщенное сомнениями, как пластилин, лицо Юзу может и передумать заставить.
Тон Асакаве решительно не понравился, так что она качнулась вбок и толкнула друга плечом.
— Примерно всё, знаешь ли. Как тебе вообще такое в голову пришло?
Макото замялся с ответом. Не то чтобы он не доверял Юзуки, считал её неспособной послужить надёжным хранилищем чужих тайн, но всё же признаться в своих мотивах так запросто не мог. Возможно, из-за того, что глубоко внутри прекрасно осознавал, насколько они на самом деле были эгоистичными, слишком глупыми, слишком…мерзкими, чтобы кто-то о них знал. Кто-то, кто действительно мог их понять.
— Да знаешь, я и сам толком не знаю. Просто в какой-то момент мне вдруг показалось, что я чего-то не понимаю. Чего-то важного для него. Вот и решил, пока есть возможность, попробовать сразиться с ним всерьёз. Подумал, что тогда уж точно смогу узнать, что для него значит плавание.
— Ясно. То есть решил поставить себя на место Рина, да?
Оторвавшись от наблюдения за младшими, Макото вопросительно повернулся к ней, но Юзуки даже не дёрнулась, продолжая неподвижно сидеть, уткнувшись подбородком в колени.
— Ага. Наверное, так и есть, — согласился он, подняв взгляд на уже совсем потемневшее небо. — Иногда мне кажется, что между ними есть что-то особенное, а я…
— Чувствуешь себя, как будто живёшь в другом мире, — всё так же механически продолжила его мысль Асакава, на что парень снова кивнул.
— Что-то вроде того.
— И ты уверен, что гонка тебе поможет понять то, чего ты не понимаешь? — наконец повернувшись к другу, спросила Юзу. Её серые глаза, обычно похожие на две распухающие от скопившегося внутри будущего ливня грозовые тучи, сейчас напоминали о тусклом блеске боевого оружия в тренированных руках внимательного воина.
Она и раньше догадывалась о том, что Макото завидует тем соперническим узам, которые связывали Хару и Рина. Для этого вовсе необязательно было ползать за ним по пятам с лупой в попытках угадать микроскопические изменения в выражении лица или тоне голоса; хватало и простого житейского понимания. Она не понаслышке знала, что даже в компании близких друзей находится место банальнейшей, отравляющей всё вокруг ревности. Пожалуй, это было неизбежно. Кто-то рано или поздно так или иначе всё равно оказывается на обочине и едва ли при этом испытывает жгучий восторг — иногда для этого хватает простого «ты вчера не смог, так что я позвал в кино того-то». Но иногда всё происходит куда как глубже, незаметнее и тише. Как у Макото, например.
Для того, чтобы увидеть разницу отношения Хару к Рину и его отношения к Макото, не нужно было постигать все таинства плавательной эстафеты и прочие ритуалы спортивно-водной магии. Макото был для Хару другом, лучшим другом, человеком, знающим его, понимающим и всегда находящимся рядом. С Рином всё не так. Он чувствовал Хару, а вернее то, что было важно для Хару. Чувствовал куда острее Макото. Только и всего.
И теперь, когда их общее время начинало неумолимо таять, Тачибана осознал с необычайной ясностью то, что Хару, которого он знал большую часть жизни, был слишком далёк от него на самом деле. Поверил, что Рин куда ближе к нему. Вот и решился на столь отчаянный шаг. В надежде дотянуться до старого друга, хоть раз попробовать взглянуть на мир если не его глазами, то хотя бы с его места в нём.
Юзуки понимала всё это. Но ни за что бы не решилась сказать Макото, что не верит в успех его затеи. Просто он по определению был другим.
— Ты как всегда всё с полуслова понимаешь, — с усталой улыбкой ответил парень, на что Асакава передёрнула плечами, будто отмахиваясь.
— Просто всё, через что каждый из вас проходит, я уже так или иначе пережила. Или видела. А ещё мне везёт постоянно ловить вас во время нытья.
Сначала Рэй, потом Нагиса, теперь Макото. Она видела каждого из них погрязшим не в отчаянии, конечно, но где-то в шаге от непрозрачного стекла, прячущего за собой такое страшное решение проблемы, где они мялись в попытках придумать такой выход, чтобы стекло вовсе не пригодилось.
Так уж вышло, и приступ бунтарства Нагисы она тоже успела зацепить. Хотя в тот момент готовилась к судьбоносному, можно сказать, визиту в Токио и чужие проблемы были, мягко говоря, всё равно как гудение холодильника в углу кухни. И всё-таки…первым делом он тогда пришёл к ней. Наверное, подумал, что так вопросов будет меньше.
Помнится, парни очень удивились, когда, встретившись с ними через пару дней после приезда, Юзуки поинтересовалась у Нагисы, долго ли он ещё планирует протирать чужие футоны.
— Стоп-стоп-стоп, — призывно замахал тогда рукой Рэй. — Ты что, была в курсе всего этого?
— В курсе? — закатывая глаза, передразнила Асакава. — Не в курсе были вы, а у меня он два дня спал с Шин-чаном в обнимку.
Рюгадзаки хлопнул глазами, пытаясь разглядеть на непроницаемом лице подруги несуществующую шутку, после чего обернулся к Нагисе, который всё это время стоял с виноватой улыбкой, не отнимая ладони от затылка. И на его лице тоже не было ни намёка на то, что только что прозвучала несмешная шутка.
— Правда, что ли? — недоверчиво спросил Макото.
— И ты его не выгнала? — подхватил вопрос Хару.
— Я, по-вашему, кто?! — снова возмутилась Юзу.
Да, чёрт возьми, она его не выгнала! Когда за несколько дней до этого в одиннадцатом часу вечера открыла дверь и обнаружила на пороге неожиданно пришедшего «потусоваться» Хазуки, она действительно ни слова не сказала ему. Достаточно было заметить его с трудом сдерживаемую дрожь в губах, какая обычно предшествует хорошей истерике, и стыдливо спрятанную за спиной сумку с вещами — человеку, который много раз бывал по разные стороны десятков таких ситуаций, не требовались лишние пояснения. Настолько не требовались, что, когда Нагиса на следующее утро засобирался домой, Юзуки молча подтянула к себе его сумку не терпящим возражений жестом.
Только вечером второго дня он рассказал, что произошло у него дома.
— Я просто не представляю, что делать дальше. В голову не пришло ничего лучше, чем сбежать, — признался парень, уткнувшись взглядом в полную чашку какао с корицей, нещадно комкая пальцах ткань брюк. — Знаю, что, если вернусь домой, они точно заставят меня бросить плавательный клуб. Я ведь всегда делал того, чего родители хотели от меня.
Юзуки понимающе усмехнулась. Она тоже большую часть жизни была послушной девочкой, всё бунтарство которой укладывалось в требование не кормить её дурацкими маринованными водорослями. Все её побеги из дома служили не больше, чем предлогом провести бессонную ночь у кого-нибудь из друзей и мало впечатляли родителей. Сюити в какой-то момент вообще запретил подруге приближаться к его двери в «нерабочие часы», потому как мать стала слишком часто шутить на тему того, не стоит ли махнуться с Асакавой Мотоко детьми. Однако в последние годы желания стали брать верх над настойчивыми просьбами родственников.
В конце концов, стены их дома и уши всех соседей в радиусе квартала наверняка и сейчас живо помнили тот спор, который они с отцом устроили на почве её желания учиться за границей. И пусть конечные условия Юзу были не до конца гуманными, но устраивали обоих — для неё это было шансом доказать всем, чего она стоит, для отца — единственным возможным способом заставить дочь отступиться. Видел бы он её сомнения сейчас…
Асакава не стала убеждать друга, будто он неправ. Не сказала и обратного. Она, строго говоря, вообще не стала лезть. Только успокаивающе потрепала по волосам и разрешила переночевать ещё один раз, пока не уехала в Токио. Всё же не ей было сейчас кого бы то ни было упрекать за бездействие и упорное нежелание встретить проблему, стоя к ней лицом.
В итоге разбираться с проблемой Хазуки парням пришлось самим, но даже узко мыслящие четыре головы здесь были лучше одной опытной, но окончательно запутавшейся в себе.
Теперь вот Макото неосознанно доверял ей самое важное из того, что было у него на уме, выказывая неуверенность в том, что будет дальше, когда летние турниры останутся позади. Кто знает, может, через пару недель к ней и Хару приползёт с ночёвкой и виноватыми глазками.
— Может, нас просто к тебе тянет в такие моменты? — задумчиво предположил Тачибана.
— Вот уж не думаю, что я настолько хороший психолог.
— Поверь, нам и этого хватает.
— Ага, только не всем, — не задумываясь, бросила Юзуки, сразу же ощутив желание вырвать себе язык и прикопать его под ближайшим кустом. Просто все эти разговоры про Хару… Вечно всё к нему сводиться, аж бесит уже! Когда-нибудь она точно ляпнет что-нибудь такое, от чего у собеседника челюсть об пол сломается. Хорошо хоть, не сейчас.
С другой стороны, может, лучше бы и сейчас, ведь только Тачибана способен так тактично сделать вид, словно прозвучавшие слова — не более чем пришедшееся к месту литературное выражение, вроде фраза из особенно подходящего фильма, процитированной на чистом автомате.
— Думаю, что, если Хару и решится с кем-нибудь поговорить о таком, это тоже будешь ты, — утешил он подругу. Та недоверчиво отпрянула, скептически поморщившись, не до конца понимая, прикалываются над ней или всерьёз уступают место в ближайшем кругу Нанасэ. В такие моменты она его ненавидела: подкалывал и подбадривал капитан пловцов частенько с одинаково дружелюбной улыбкой, вгоняя девушку, привыкшую к явным издёвкам, в культурный ступор.
— Только не ляпни больше нигде такую глупость, — кисло попросила Юзу, надув щёки и отвернувшись.
Ага, придёт Хару к ней, как же! К себе бы он уже с этой проблемой доковылял, честное слово, не то что к другим.
— И всё-таки я правда так думаю, — невозмутимо отозвался Тачибана, снова глянув на близнецов, которые под шумный лай Шина пытались нашарить в кустах укатившийся мяч. — Если кто его сейчас и сможет понять, так это ты. Иногда я думаю, что завидую тебе даже больше чем Рину. Ты умудряешься понимать Хару, вообще не подходя к воде, и это просто невероятно.
— А вот и неправда! — не выдержала Юзу, заставив своего чуткого к настроению хозяйки пса на несколько секунд оторваться от игры, навострить уши и подозрительно взглянуть на неё. — Не знаю, как тебе такие глупости пришли в голову, но никто во всём мире не понимает Хару хуже меня. Особенно сейчас.
Хотелось вскочить на верхушку дерева и прокричать это так громко, что вся Япония слышала. Чтобы отмокающий дома в ванной на сон грядущий Нанасэ где-то в нескольких километрах услышал, всё до последнего слова. И наверняка понял, что за этим скрывается. Но Асакава ограничилась только тем, что спрятала лицо в коленях, оставив окружающим незавидную участь любоваться на её напряженную спину, которой разве что топорщащихся во все стороны колючек не хватало.
Макото не стал снова пытаться переубедить её, пытаться вбить в голову то, что он и остальные пловцы видели каждый раз, когда видели этих двоих вместе. Всё равно у него бы не вышло. Да и не нужно это было сейчас Юзуки, он это чувствовал. Хотя и не мог до конца понять, что именно заставляло её так отчаянно сопротивляться. Всё, что он сейчас мог сделать наверняка, — проявить дружескую солидарность и заткнуться со своими многозначительными догадками, отдающими тлетворным влиянием Го.
— Как знаешь, — только и сказал парень вслух. Но не успел он толком замолчать, как рядом зашелестела ткань чужой ветровки.
— Интересно, а если бы кто-то из нас исчез, что бы он сделал?
Вопрос застал Тачибану врасплох настолько сильно, что он не удержался и ошарашенно покосился на девушку, обращавшуюся то ли к своим коленкам, то ли к траве, на которой сидела, то ли просто к самой себе. В любом случае, не верилось, что вопрос адресовался ему.
А Юзу мучительно хотелось знать ответ. Если все вокруг так уверены, будто она способна читать его мысли, как в таком случае воспринимает её сам Хару? Что она для него значит? Если конкретно она внезапно возьмёт и исчезнет, в нём хоть что-нибудь дёрнется, или это только у неё образуется вакуум внутри? Вот, что хотелось знать.
Захочет ли он догнать её?
Макото тоже прекрасно понял, что не его исчезновение имеется в виду и уж точно не пропажа, например, Нагисы, от которого после той выходки друзья про себя ожидали, что он в следующий раз вышлет себя за границу в почтовой коробке. Однако виду не подал.
— В любом случае праздновать не будет, это ведь Хару, — со смешком ответил он, исподтишка косясь на подругу. — Он может не показывать этого, но тоже ценит каждого из нас.
— Ну да, наверное, — бесцветным тоном отозвалась Асакава, совсем не уверенная в непоколебимой истинности слов Макото. Докатилась. Теперь она перестала верить вообще во всё, что, кажется, ещё вчера считала аксиомой — что друзья её ценят, что она сможет осилить почти половину выпускного года меньше чем за два оставшихся месяца; даже в то, что они с Сюити по-прежнему в ссоре. Как и в то, нужна ли ей была вообще её давняя мечта теперь, когда она имела столько всего и могла потерять это по мановению руки.
Свято, почему-то, верила только в одну вещь. В то, что один Хару сейчас легко мог бы всё изменить, если бы захотел, всего парой слов. Почему-то. Верила в самую большую глупость из всех возможных.
— Знаешь, — всё-таки не выдержав давящего уныния, уверенно заговорил Тачибана, — я понятия не имею, что сейчас на уме у Хару и почему это так важно для тебя, но… — он на мгновение замялся, не зная, стоило ли вообще говорить это всё, но приподнявшее лицо Юзу придало ему сил. — В общем, я не хочу сказать, что собираюсь пропадать из его жизни, но не уверен, сколько ещё смогу жить той же жизнью. Ты ведь это тоже хотела знать, верно?
Юзуки резко подняла на него глаза, но парень уже отвернулся и в мгновение ока оказался около младших, сияя обычной улыбкой. За это его сейчас же, счастливо визжа, повалили на землю, заставив уворачиваться от липкого собачьего языка и перепачканных землёй ладошек брата и сестры.
Последние слова гулким эхом стояли у неё в ушах, вытесняя остальные звуки, заглушая крепко прилипшую к самому нутру жалость к себе. Внезапно Юзуки ясно осознала одну вещь, такую очевидную и такую ничтожную на фоне её сомнений в завтрашнем дне. Она была далеко не единственной, кого волновало будущее Хару. Она просто была ближе всех к тому, чтобы уйти, вот и всё; поэтому для неё всё ощущалось с большей остротой и горечью. Она уже давно одной ногой стояла в другом мире, стояла там с самого начала, а остальным только предстояло с этим столкнуться. Но уже сейчас они видели, насколько нелегко это будет.
И впервые за последние месяцы при мысли о Хару ей захотелось не рвать на себе волосы и не утопиться в ванне с кофе. Нет. Внутри вдруг затеплилась надежда. Возможно, она не сможет его переубедить своими силами, не сможет заставить себя рассказать обо всём раньше, чем понадобится звать друзей придержать незакрывающуюся крышку чемодана, но…возможно, делать этого лично ей и не придётся. Возможно, смятение всей команды поможет куда лучше.
Возможно, в таком случае она сможет наконец принять мучительное для себя, но такое желанное решение и не пожалеть об этом.
Возможно, в итоге она тянула с серьёзным разговором не просто так.
***
В иные моменты жизни, подгоняемая своими странными мыслями, нелепыми страхами и упрёками старых друзей, Юзуки считала себя самой безнадёжной эгоисткой, какую только видел на своём веку многострадальный человеческий мир. Иногда предыдущая президент студсовета старшей Иватоби бывала — разумеется, небезосновательно — уверена, что нет на свете большего альтруиста чем тот, который каждое утро взирал на неё из зеркала над раковиной глазами хронически недосыпающей лабораторной мыши. Однако чаще всего она просто изводилась от желания затеряться поглубже в необитаемом лесу, натыкав вокруг заточенных кольев для острастки всех этих цивилизованных дикарей, и никогда больше не показывать оттуда носа. Как сейчас, например. Друзья — одна из главных ценностей в твоей жизни. Дорожи ими, уважай, люби и помогай, и они помогут в ответ. По-настоящему хороший друг придёт на помощь всегда: ночью ли, днём ли и, вообще, когда и куда угодно. Но в такие момент, как сейчас, Юзуки как никогда сильно сомневалась, что хоть кто-то пойдёт ради неё на подобные же жертвы. Уж точно не так хорошо знакомая земноводных садистов. Стукнувшись в третий раз головой об автобусный поручень, думать о чём-то другом было жутко сложно. Вообще, находясь в позиции человека, проспавшего от силы час, подорвавшегося с постели в седьмом часу утра, голодного и оставившего все силы на утренней прогулке с псом, Асакава могла бы выйти из автобуса на следующей же остановке после посадки, лечь досыпать на ближайшей скамейке, а потом, проснувшись, со спокойной совестью тягостно вздохнуть, развести руками и отправиться домой, вопреки любому дружескому долгу. Однако вместо этого вот уже полчаса честно тряслась в автобусе. Или, если уж называть вещи своими именами, практически висела на поручне, стремясь хоть так добрать драгоценные секунды отдыха. Получалось плохо. Любой лёгкий толчок вызывал у лба и поручня отчаянное желание близко поболтать, из-за чего Юзу приходилось с шипением просыпаться и выпрямляться. Но она не сдавалась. Потому что сидение её точно не пощадило бы. А проспать свою остановку было бы непозволительной роскошью. В итоге, когда пришло время выходить, лоб ощутимо ныл, но, зато это должно было хотя бы немного помешать спать на ходу. Прошлогодний префектурный турнир Асакава благополучно пропустила, захваченная в гриппозный плен, захлёбываясь в лекарствах и материнской гиперопеке. А так как этот год был последним для нынешнего состава команды, она просто не могла себе позволить пропустить и его. И никакие бессонные ночи за учебниками этому не помешали, хотя и очень пытались. Всё же, она значилась негласной частью клуба. Скрытной, непостоянной и вообще уже неделю не попадавшейся товарищам на глаза, но частью. На полпути от остановки к водному спорткомплексу Юзуки вспомнила, что оставила дома телефон. Однако вопрос насчёт поисков такого крошечного на фоне остальных школьных команд клуба старшей Иватоби разрешился сам собой. Четвёрка мальчишеских фигур в таких же куртках, как та, что была повязана вокруг её пояса, обнаружилась стоящей практически у самого входа, недалеко от регистрационных столиков. И Асакава искренне удивилась тому, что настолько наступала им на пятки. Ей-то казалось, она должна была застать их уже подтягивающими шапочки у стартовых тумбочек. Может, они ещё и в одном автобусе тряслись, а она не заметила? Сейчас во что угодно было легко поверить. По-прежнему чувствуя настойчивое желание упасть лицом в асфальт, девушка направилась поближе к друзьям. Иначе точно уснула бы стоя. Впрочем, возможность упасть вскоре представилась. Не успела Юзуки подойти, как парни двинулись на голос окликавшей их с крыльца Го. Пришлось тенью направиться следом. И вот в тот самый момент, когда пловцы выдали дружное ответное пожелание на «Доброе утро!» сияющего, как начищенный кафель в его бассейне, Сосабэ, Юзуки подошла совсем вплотную и радостно обмякла, повалившись на первое, что попалось на пути. Первым оказалась широкая спина Макото, который к такому повороту оказался явно не готов. Единственным, что остановило парня от того, чтобы запрыгнуть от страха на крышу, стал заспанный голос уткнувшейся в него лицом Асакавы. — Утро… — прогнусавила она, блаженно потираясь лбом о мягкую ткань куртки. Как всё-таки иногда мало нужно для счастья! Особенно человеку в период острого недосыпания. Услышав приветствие вся компания, включая тренера и вооружённую зонтиком Амакату-сэнсей, слегка отпрянула и удивлённо уставилась на Юзу, которой, в общем-то, было плевать. Только бы ещё хоть минуту сна. — О, а вот и Юзу-чан! Быстро ты! — наконец собравшись с мыслями, радостно вскрикнул Нагиса. Юзуки в ответ лениво повернулась и приоткрыла один глаз. — Ага. Тем временем Макото, только и ожидающий, что сейчас урчащая от удовольствия подруга его ещё и обнимет, словно плюшевую игрушку, осторожно покосился на неё через плечо. — Это… Юзуки, ты не могла бы так не делать? — Хорошо, больше так не буду, — честно пообещала девушка, сонно растягивая слова, хотя и не могла обещать, что больше ни разу не захочет дружески прикорнуть на нём, тем более с нынешним темпом жизни. Парня ответ не успокоил. — Нет, в смысле, ты не могла бы не делать так сейчас? — напряжённо улыбаясь, пояснил он. И рад был бы сразу же отскочить, но тогда обмякшая Юзу неизбежно повстречалась бы лицом с асфальтом, и всем бы им пришёл конец. Никакой дружеской солидарности, исключительно эгоистичный инстинкт самосохранения. Юзуки пробурчала что-то невнятное, однако всё-таки отступила на шаг назад, укоризненно уставившись на Тачибану. Впрочем, при этом она так активно тёрла глаза и зевала, что возмущение могла бы уже и просто оставить при себе. Кто же был виноват в том, что его он был такой же удобный, как и её кровать, а она так жутко хочет спать? — Что-то ты неважно выглядишь, — озабоченно отметил Рюгадзаки. И очень удивился, когда вместо издевательского взгляда в духе «Да ладно!» получил всего лишь ещё один зевок, явно преисполненный страдания истинного трудоголика. — Боже, Юзуки, у тебя ведь вчера был выходной! Чем ты занималась? — подхватил Сосабэ, уверенный, что причина недосыпа не в нём, но всё равно ощутивший укол странной вины. Асакава собиралась честно ответить, что училась, — потому что как будто она могла заниматься ночь напролёт чем-то ещё — но тут вмешался как всегда чересчур бодрый Нагиса. Юзу кольнуло чёрной завистью. Конечно, этот наверняка с утра свою порцию углеводов заглотил, вот и радостный. — Что, тоже перенервничала перед турниром? Рэй-чан в прошлом году всю ночь не спал и потом выглядел, как ходячий зомби, — сообщил он, картинно вытягивая руки и закатывая глаза, в попытке изобразить степень готовности к префектурному Рэя годичной давности. Рюгадзаки столь содержательного косплея не оценил. — Ничего я так не выглядел! — оскорблённо взвился он. — И вообще, с чего бы Юзуки-сэмпай волноваться-то? — Так ведь Юзу-чан за нас болеть будет, вот и переживает, — развёл руками Хазуки. — Верно, Юзу-чан? — Так переживаю, что на ногах не стою, — вяло махнула рукой Асакава. Первогодки, ожидавшие чуть более живой реакции, озадаченно притихли. — Что на этот раз? — спокойно поинтересовался Хару. И никто в этот момент не усомнился в том, что он ответ уже знал заранее, или, по крайней мере, предполагал, как он будет звучать. — Биология. Чёртовы законы генетики сведут меня в могилу, — потянувшись, ответила девушка. Потом как-то двусмысленно покосилась в его сторону. Если подумать, Нанасэ, конечно, меньше Макото, спина у него не такая широкая, но для подушки и он бы сгодился. Стоит только сейчас хорошенько прицелиться и она уткнётся головой точно в него. Вот только… — Даже не думай, — хмуро предупредил Хару, словно прочитав её мысли, на всякий случай отступив на полшага. Подрабатывать матрасом ему сейчас хотелось меньше всего. Юзуки разочарованно вздохнула и отвернулась, будто бы преисполненная обиды на его бестактность и чёрствость. Между тем у неё едва сердце не ёкнуло, стоило лишь подумать о том, чтобы к нему прижаться; благо, мозг слишком плохо работал, чтобы она с головой себя выдала. А так…разве что Го как-то подозрительно затылок плавила глазами. — О, Юзу-чан, а ты спишь на ходу и без кофе? На тебя непохоже, — неожиданно удивлённо протянул Нагиса, трижды осмотрев подругу и не найдя такого необходимого для неё аксессуара в лице термокружки с чем-нибудь бодрящим. Юзуки призывно подняла палец, с готовностью скинула одну из лямок рюкзака, дёрнула молнию и гордо продемонстрировала окружающим сразу две кружки, запрятанных в тряпичных недрах сумки. Одну порцию она уже благополучно прикончила, стоя на остановке в ожидании автобуса, но бодрости особой пока не ощущала. Так что вторая ожидала особого случая; вроде как, если посреди заплыва Хару и Макото она внезапно решит прикорнуть на перилах. — Да уж, глупый был вопрос, — улыбнулся Макото, заглянув ей через плечо. Вместо ответа Юзу бросила на него вопросительный взгляд, однако парень умело сделал вид, будто не заметил этого. Что ж, имел право. В конце концов, кто она такая, чтобы отговаривать, её дело ничего не понимать и помалкивать. Зато теперь она точно знала, что свою идею он всерьёз собирался воплотить в жизнь. — Может, хватит уже бессмысленных разговоров? Если вы не забыли, мы здесь ради турнира. И наша задача пройти на региональный, так что будьте серьёзней, — строго окликнула ребят Мацуока, важно сложившая руки на груди. Так, что действительно начинала быть похожей на ответственного менеджера. Каковым, впрочем, и была, просто Юзуки в последнее время младшую подругу встречала в таких ситуациях, что как-то успела запамятовать этот факт. — Лично я серьёзен как никогда, — заявил Рэй, оправляя очки. — Ну да, даже выспался сегодня, — хихикнул Нагиса, за что Рюгадзаки наградил его более чем красноречивым взглядом. — Что ж, сегодня мы будем драть за вас глотки, — воинственно вскинув кулак, провозгласил Сосабэ-сан. — Покажите, на что способны! Юзуки, надеюсь, ты тоже готова! — Чего? Я? — встрепенулась снова зависшая Юзу, только осознав, что вот уже минуты три как, не моргая, пялится в кусок стены сквозь проходящих мимо людей, и яростно замотала головой. — Не-не-не, даже не надейтесь, все эти штучки не про меня. — Юзуки-сэмпай, ты ведь не хочешь, чтобы мы провалились, верно? — голосом просветлённой гуру спросила Го, шагнув к подруге и кладя ей ладонь на плечо. Асакава нервно покосилась на руку, потом перевела умоляющий взгляд на её владелицу, но та явно была не настроена сегодня на жалость. — Да нет, как бы, просто… — Тогда ты должна поддерживать парней, как и все. Никаких увиливаний. Как настоящий член команды. Фраза ударила её под дых, подобно грамотной двойке матёрого бойца, так что Юзу поджала губы и нахмурила брови. Зараза, знает, на что давить! Но не дождутся они от неё воплей в рупор, не-а! Такое только в воспитательных целях и в обстановке полного ей подчинения. Однако всё это пронеслось у неё в голове, на язык же попало только: — Ладно, попробую. — Юзу-чан, я честно буду ждать твоего голоса, — решительно сжав кулаки, заявил Хазуки, чем только закрепил в девушке решение помалкивать в тряпочку. — Доброе утро! Зычное приветствие вклинилось в беседу, как гвоздь в гнилую деревяшку, и тем страннее было понимать, что к ним оно не относилось. Хотя голос почему-то показался всему клубу Иватоби настолько знакомым, что они, повинуясь рефлексу, повернули головы в сторону припаркованных метрах в десяти автобусов. У крайнего из них обнаружилось несколько десятков парней в чёрной форме — команда Самэдзуки. А приветствовал их никто иной, как бывший капитан Микошиба, чья ярко-рыжая макушка и тренерские интонации даже у Юзуки в памяти отложились крепко-накрепко. — О, команда Рин-чана! — радостно воскликнул Нагиса. — Это же капитан Микошиба, — подхватил Макото, хотя и без того же восторга. Скорее уж, с удивлением. — Реагируете так, как будто их здесь быть не должно, — сонно проворчала Юзуки, уже практически не смущаясь мысли опереться на рядом стоящего Хару плечом. Гравитация и сонливость оказались куда сильнее, чем им следовало бы быть в такой ситуации. Её реплику, однако, все проигнорировали, потому как в тот момент, когда она закрыла рот, завязавшаяся между старым капитаном и его младшим братом, знакомым ребятам по эстафете на открытии плавательной секции, толкотня внезапно прервалась. Оба рыжих как были — один зажатый у другого в подмышке со взъерошенными волосами и второй с уткнувшимся первому в макушку кулаком — вопросительно подняли глаза, заметив горстку соперников на пороге. И буквально через секунду расплылись в одинаковой, будто растянутой на два лица счастливой улыбке. Судя по следующей реплике, у них ещё и голос разделился на двоих. — Го-сан! Го-кун! Юзуки, конечно, этого толком не разглядела, но готова была поклясться, что стоящий в переднем ряду Рин стыдливо прикрыл ладонью лицо, когда братья недоумевающе переглянулись. И соврала бы, сказав, что совсем не понимала его. Это ж надо умудриться уродиться настолько похожими в деталях. — Л-ладно, пошли уже внутрь, — сконфуженно выдавила Го, нервно сжимая пальцами ремень сумки. Нутром чувствовала, что ещё секунда и слова про серьёзный настрой на победу сдует ветром неловкого веселья. Ибо воспринимать такое обожание она была готова только в шутку и только в единичном экземпляре. Уж никак не от двоих сразу. — Ты что, даже рукой фанатам не помашешь? — зевнув, поинтересовалась Юзуки. — Жестокая ты всё-таки, Го-чан. — Юзуки-сэмпай, ты сейчас вообще не вовремя, — кисло прошипела Мацуока, отворачиваясь. — Да я же просто взбодриться пытаюсь, — ободряюще хлопнула её по плечу Асакава и первой направилась внутрь. В прошлом году она посетила только региональный турнир, который, впрочем, довольно быстро затёрся в памяти, учитывая, что после него ей устроили масштабную выволочку в кабинете завуча. Однако точно помнила, как соревновательная атмосфера окутала тёплой волной ностальгии по старым-добрым денькам. Так произошло и в этот раз. Едва ступив из коридора на трибуну, она словно с головой погрузилась в тот самый бассейн, посверкивающий на солнце где-то внизу, только заполненный вместо воды людьми, вознёй команд поддержки и отчётливым боевым настроем. Хотя он для многих в итоге должен был обернуться слезами разочарования. Но так всегда бывает, на то они и соревнования. Однако в отличие от прошлого раза, ностальгия принесла с собой слишком уж глухую тоску; и относилась она не к тому, что было в прошлом. Всё, что прошло, она, прожив однажды, безвозвратно потеряла, остались лишь воспоминания — это Юзуки прекрасно знала и принимала. Два года назад вообще уверилась, что больше никогда подобного не испытает. Но сейчас… Ей не стало тоскливо. Ей стало легко. На мгновение Асакава забыла о том, почему здесь оказалась, где вообще оказалась, забыла обо всём, что вот уже несколько месяцев преследовало её, сводя с ума круглые сутки, переворачивая привычный мир с ног на голову. Вместо всего этого осталось лишь знакомое, как дыхание, чувство подготовки к чему-то грандиозному. Вспомнился мандраж в коленях, одолевающий за кулисами, шумная толкотня в крошечной раздевалке, где невесть как умудрился потеряться целый костюм и тот сладкий дурман отрешённости, который охватывает, стоит лишь выйти на сцену. Всё это у неё было. И всё это у неё будет. Если только протянет руку, она снова ухватится за этот мир, теперь уже навсегда. Вот она, мечта, осталось совсем немного. Всего один шаг… — Юзуки? Раздавшийся рядом голос заставил её отшатнуться и удивлённо вытаращить глаза. И тут же Юзуки столкнулась взглядом с ещё одним водоёмом, только плещущимся в глазах у Хару. Наверняка решил, что она всё-таки уснула, стоя у поручней и глядя на ярко бликующую воду. Притягательный морок рассеялся, спугнутый вторгшимся посторонним. Сейчас же, словно дикие звери, все страхи и сомнения последнего времени набросились с новой силой, мёртвой хваткой вцепляясь в подёрнувшиеся было секундной иллюзией исцеления раны. Юзуки вспомнила, куда и почему попала, вспомнила о том, что она здесь, между прочим, на чужой территории. Вспомнила и то, почему секунду назад привидевшийся ей прекрасный и желанный мир вдруг поблек и превратился в куцо раскрашенную картонку. Потому что он оказался рядом. Стоило ей лишь на несколько секунд преисполниться уверенности в завтрашнем дне, снова распахнуться навстречу давней мечте, как между ними снова вставал он. Тот, из-за кого она так терзалась. Из-за кого готова была принять практически самоубийственное решение. Интересно, сам-то он это хоть немного понимал? — А, да я просто сплю на ходу. Не заморачивайся. Хару ещё ненадолго задержал на ней внимательный взгляд, но в итоге объяснение всё же проглотил. А у Юзу тем временем всё внутри скукожилось до размеров клетки. Разумеется, он не понимал. Не мог понять. Видел, что что-то не то, это да, но по-настоящему не понимал. Для него мир был незыблем, он не мог просто так взять и сойти с орбиты из-за глупых пустяков, а серьёзного ничего и не происходило. Не должно было произойти. От этих мыслей хотелось убиться лбом об поручень, а после ласточкой спикировать на дно бассейна. Пусть вода похоронит её саму так же, как сейчас пытается похоронить её стремления. Если бы только он понял. Если бы хоть кто-то из них понял. — Го-сан, что с тобой? Глухой, как выстрел в подушку, голос Рэя заставил Юзуки встрепенуться и яростно мотнуть головой. Не время было придаваться своим зелёным страданиям, они здесь для другого — все вместе и ради друг друга; поэтому она должна быть здесь, а не там, где обычно бывала в те моменты, когда на глаза попадался злополучный конверт с ответом на заявку на поступление. Тем более, что ей тоже было интересно, что там такого с Мацуокой, которой от такого обилия разнообразных парней в ещё более разнообразных плавках, разминающихся у бассейна, должно было стать прямо-таки райски хорошо. Однако вместо благоговейного созерцания любимого зрелища Го повернулась к нему спиной, сложив ладони на груди и низко опустив голову. — Тебе плохо? — нашёлся с нужным вопросом Нанасэ, заставив этим оторваться от осмотра местности и Нагису, который, полный недоумения, высунулся из-за спины Макото. — Что, даже когда кругом твои любимые мускулы? — Я…поклялась… — через силы просипела Го, довольно плохо скрывая своё жгучее желание обернуться и придаться сладостному созерцанию мужских тел. — Поклялась? — переспросил Тачибана. — Пока Иватоби не пройдёт на национальный, никаких мускулов. Даже если они так и маячат перед глазами, нужно сдерживать поток эмоций, — отозвалась менеджер, на последних словах высоко задрав голову, устремив взгляд в голубое летнее небо и повысив голос, в надежде, очевидно, придать своему решению веса и заставить всех осознать жертвы, положенные ею на алтарь победы. Каждый старался ради общего блага в меру своих возможностей. Только вот восторгаться лично её самоотверженности никто не поспешил. — Вряд ли у тебя выйдет, — скептически поморщился Рэй. — Сдерживать что-то вредно для здоровья. Не перебарщивай, — с видом знатока посоветовал Нагиса. — Тем более всё равно придётся смотреть, — пожала плечами Юзуки, радуясь возможности наконец-то отвлечься. — Вот ты могла бы меня и поддержать, — кисло сообщила ей Го, но Асакава снова пожала плечами. Могла бы, но тяжело это делать, когда глупость — пусть и сделанная во благо — настолько очевидна. — Парни, чтобы решение Го-чан не стало напрасным, мы просто обязаны победить. Давайте дойдём до национального! — вскинув кулак, сказал Макото собравшимся в кружок парням. Долг капитана в этом и состоял — в правильной мотивации. Вскинутые руки спортсменов правильность этой мотивации подтвердили. А вот потухший взгляд и опустившиеся плечи со стороны глядящей на них Мацуоки — наоборот. — Ладно тебе, Го-чан, — беспечно бросила потягивающаяся Юзуки, когда менеджер опустилась на сидение рядом с ней. — Уверена, на самом деле они глубоко тронуты твоей заботой о команде и верой в них. Ну, где-то очень глубоко. Когда подруга повернулась к ней, осмысленности её взгляд не приобрёл, даже как будто ещё подрастерял. — Поняла, заткнулась, — всплеснула руками Асакава, отворачиваясь. А что ей оставалось? Прямым текстом сказать, что для нормальных людей её обещание — та ещё дурость, а для знающих её — просто несмешная шутка? Да за такое Мацуока вообще бы без соевого соуса и риса съела, предварительно устроив суточный марафон всей своей коллекции фотоальбомов по теме. Торжественное построение и напутственные речи каких-то важных дяденек в наглаженных костюмах, равно как и первые заплывы Юзуки благополучно продремала, полулёжа на сидении со своей экстренной порцией кофе в руках. Дважды чересчур расхрабрившийся — а может и просто хорохорящийся перед заплывом — Нагиса, улучив момент, когда Асакава совсем уж откровенно начинала клевать носом, шутки ради с самым отвлечённым видом брался пальцами за кружку и пытался вытащить её из пальцев подруги. Но та дремала только с виду. Радар на драгоценный кофе с молоком работал у неё даже в спящем режиме. Поэтому дважды трибуны оглашались звонким вскриком Хазуки, которому лишь чудом удавалось избежать пятен на штанине; встречаться с горячим кофе лицом к лицу парень не стремился. А остальные, глядя на это, только молча поражались тому, с каким мастерством полусонная Юзу умудрялась наклонить кружку так, чтобы Нагиса уже перепугался, но ни капли так и не пролилось. Наконец открывающий нынешний соревновательный сезон Нагиса ушёл готовиться к заплыву. Ради этого Юзуки кое-как отлепилась от кажущегося слишком удобным для куска пластика сидения и подошла поближе к поручню. И там её встретила радостная улыбка Сосабэ-сана. А заодно и один из его бутафорских пластиковых рупоров. Знакомая с настоящими рупорами президент едва сдерживала пренебрежительное фырканье. С неохотой приняв дар, долженствующий превратить её ярко выраженную нелюбовь к лишнему вниманию в дружескую поддержку, Юзуки отошла от старого тренера подальше. И от Го тоже, заняв место рядом со стоящим с другого края Хару. С этого ракурса было как-то менее неловко представлять, как рупор, нечаянно выскользнув из рук, шлёпается на голову какому-нибудь приближающемуся к финишу пловцу. Хоть бы даже и Нагисе. Нет, хорошо бы именно Нагисе. Пусть знает, что она не перестаёт о нём думать. Практически во всех заплывах на турнире фигурировали пловцы от Самэдзуки. И третья по счёту стометровка брассом исключением не стала; компанию Нагисе должен был составить Нитори Аичиро, про которого Юзу помнила лишь сияющие вдохновением глаза, какими он каждый раз смотрел на Рина. Дураку понятно было, насколько второгодка восхищался нынешним капитаном — как и большая часть их клуба. Что ж, это тоже было совсем неудивительно. — Куда это он смотрит? — озадаченно произнёс Макото, когда разминающийся у тумбочки Хазуки неожиданно бросил растерянный взгляд на трибуну. Явно же такие чувства вызывала не их крошечная компания. Разгадка стала ясна, стоило повернуться. Буквально в нескольких пролётах от них, двумя рядами выше сидели родители Нагисы, улыбающиеся теми улыбками, что отличали всех не позволяющих себе показывать лишнюю гордость родителей. Ребята, глядя на это, увидев слабую улыбку на лице самого Нагисы, и сами невольно заулыбались. После той заварушки с побегом из дома, все семейные неурядицы главного непоседы в команде, вроде как, утряслись, и теперь у Нагисы был лишний стимул побеждать. Сейчас поддержка родных была для парня едва ли не ценнее поддержки друзей, ведь это значило, что его глупое в глазах домашних хобби стало чем-то действительно важным. Помогло ли присутствие родителей ему или сказалась мощь вялых попыток Юзуки ободряюще кричать вместо со всеми, но Хазуки вышел из заплыва победителем, чем обеспечил себе место в списке участников регионального турнира. Асакава, разумеется, была абсолютно объективно уверена, что причина победы крылась в ней одной. Она же так старалась. Тот факт, что импровизированный рупор она поднимала к губам — да и вообще открывала рот — лишь в те моменты, когда ловила на себе укоризненные взгляды Сосабэ-сана, этому никак не мешал. Следующим «к барьеру» вышел Макото, а с ним и сразу два пловца из команды Самэдзуки. И один из них, с сияющим видом размахивающий руками и зовущий Го с крайней дорожки, быстро отвлёк внимание от всех остальных. Можно было смело поклясться, что прилив неземного счастья витал вокруг первогодки практически реальными звёздочками. — Нет правда, Го-чан, — высунувшись из-за Хару, окликнула менеджера Юзуки. — Ты бы хоть улыбнулась в ответ. Он ведь так старается. — Думаю, это плохая идея, — важно заметил Рэй, не обращая внимания как совсем рядом с ним хрустнула заметочная тетрадь, которую Мацуока до судороги в мышцах сжимала в руках. — Чего это? — непонимающе склонила голову на бок Асакава. — Он так счастлив только от того, что видит Го-сан. Представь, что будет, если она ему ответит. — Только не говори мне, что ты боишься, что он тогда обойдёт Макото. — Не скажу. Но лишний риск нам сейчас ни к чему. Юзуки скептически поморщилась в ответ, однако всё-таки промолчала. Не хотелось ей спорить с параноиками, гиблое это дело. Тем более с нервничающими параноиками. Хотя, когда уменьшенная копия капитана Микошибы, едва не обогнала Макото после поворота, Асакава почти прониклась этой паранойей. И тихо порадовалась тому, что Го не решила её внезапно послушать. Как бы то ни было, Макото тоже смог перешагнуть отборочную планку и пройти на региональный. Третьим по счёту должен был выступать Рэй. — Сначала прошёл Нагиса-кун, потом Макото-сэмпай. Их заплывы продемонстрировали нам красивое соперничество Иватоби и Самэдзуки. Теперь же сцена отводится под баттерфляй. Так он сказал, с гордым видом оправив очки, и всё с той же гордостью направился в раздевалку готовиться к заплыву. Заметно менее гордым он выглядел, когда вместе с остальной пятёркой соперников вышел к бассейну. Остатки гордости же покинули парня в тот момент, когда он ещё раз огляделся вокруг и убедился, что не спит — в радиусе трёх стартовых тумбочек вокруг не наблюдалось ни одного пловца из Самэдзуки. Вырвавшийся по этому поводу вопль отчаяния можно было расслышать даже на верхних рядах трибун. — Братик будет в следующем заплыве, — будто извиняясь перед Рюгадзаки за его неосведомлённость, произнесла Го, как издёвку держащая в руках буклет с расписанием турнира. — А Ямадзаки? — оживившись, спросил Хару. Юзуки, занявшаяся своим кофе, вопросительно покосилась на него, потом перевела взгляд на расположенные прямо напротив них трибуны, где не очень компактно расположилась команда Самэдзуки. Ямадзаки обнаружился сидящим там с самым что ни на есть скучающим видом — Асакава невольно подумала о том, что даже она, далёкая отсюда что персиковое дерево от морского дна, выглядела оживлённее. Хотя на что ему смотреть, пока Рин не выйдет. Не на их же группу в цыплячьих футболках любоваться, в самом деле. Она слабо себе представляла, какие именно отношения были у Хару и Соске, но что-то в интересе Нанасэ её невольно насторожило. Не откровенная враждебность, конечно, но и обычным безразличием не назовёшь. Да и Соске в их тогдашнем разговоре упомянул Хару без благоговейного энтузиазма. Видать, Рина не поделили, решила для себя девушка. Не больно-то её и занимал этот вопрос, однако при случае, может, и удалось бы что-нибудь выяснить. — Соске-кун вообще баттерфляем лучше всего плавает, — опустив глаза на исписанные именами пловцов-участников турнира и номерами заплывов страницы, задумчиво протянула Мацуока. И по её лицу заранее было видно, что она давно уже всё там вдоль и поперёк изучила. Однако желаемого так и не обнаружила. — Но на этом турнире он его почему-то не взял. Нанасэ, услышав это, тоже метнул взгляд на соседнюю трибуну. Асакава ощутила укол гадостного желания рассказать ему, чего это пловец уровня Ямадзаки прохлаждается, пока его специализация проплывает мимо, но всё же сдержалась. Лишь едва слышно хмыкнула внутрь кружки с остатками кофе. — Ты чего? — спросил заметивший это Хару, но девушка молча мотнула головой. Парень недоверчиво приподнял бровь, но допытываться не стал. Вместо этого оба вернулись взглядами к готовящемуся к старту Рэю. От неудачи с отсутствием достойных — по его мнению — в красоте своего «дельфина» соперников он явно благополучно оправился, потому как грудь его раздулась, как если бы он весь бассейн воды носом вдохнул. Ребята даже отсюда слышали его заверения в том, что в таком случае его прекрасное плавание точно всех покорит и принесёт однозначную победу. Хотя товарищи радужного настроя должным образом не оценили. — Рэй-чан, теперь тебе точно не повезёт, — подхватив извиняющийся тон Мацуоки, пробормотал Нагиса. — Однозначно продует, — согласно кивнула Юзу. — Накаркает ведь, — подхватила Го. Хару и вернувшийся на трибуну Макото от комментариев воздержались, хотя про себя испытывали похожие сомнения. Но, видимо, в этот день высшие силы благоволили Рюгадзаки; не зря ведь он смог выспаться и не залезть ночью на стену от волнения. Сложно сказать, покорил ли там кого-то его баттерфляй или нет — разве что электронное турнирное табло, высветившее его имя в списке нескольких пловцов, прошедших квалификацию на региональные соревнования. Товарищи счастливчика восторженно присвистнули, однако извиняться за прошлые слова на его счёт нужным всё ещё не считали. Заплыв Рина на сто метров баттерфляем, ожидаемо, прошёл ещё удачнее, Мацуока со своим временем красовался в первой строчке общего рейтинга турнира. Стоило ему спрыгнуть в воду, как трибуна Самэдзуки взорвалась нереальным громом, дружно вопя слова поддержки своему капитану. Едва ли, конечно, человеку в воде был от этого реальный прок, однако заткнуть за пояс все остальные группы поддержки тоже дорогого стоило. Сосабэ-сан, смотря на это дело, тут же принялся одобрительно кивать. После чего с более чем доходчивым упрёком скосил глаза на Юзуки и её пустые руки. Пластиковая пирамидка без верха и дна, врученная ей перед началом, благополучно отдыхала на сидении рядом с сумками. Асакава в ответ смогла только бессильно развести руками, по-прежнему морщась от ещё стоящих в ушах воплей соперников. Её музыкальный тонкий слух воспринимать мог разве что громовые аплодисменты. — Вот так должна выглядеть настоящая поддержка, — наставительно сказал тренер. — Ну уж извините, что меня тут не двадцать, — кисло парировала Юзу, на что мужчина устало вздохнул. — Что толку, если бы все двадцать всё равно молчали бы. Ударить его помешали дурацкая мораль и воспитание. И ещё предложение Амакаты-сэнсей воспользоваться объявленным перерывом перед заплывами вольным стилем и пойти перекусить. Следующий этап турнира обещал быть куда более волнующим. И никто из скромной команды Иватоби не смог бы сказать, какая часть его заставляла их нервничать сильнее. Первой в расписании шла двухсотметровка вольным стилем. Первое серьёзное соревнование между Хару и Макото. И стоило Юзуки увидеть, как эти двое шагают друг за другом к старту, даже не пытаясь делать вид, что хоть как-то соприкасаются в жизни, как она сразу же всё для себя решила; никакое противостояние Нанасэ и Мацуоки не шло в сравнение с происходящим на её глазах сейчас. Наверное, кто-то скажет, что так быть не должно. А ещё кто-то наверняка возразит на это, что дружба дружбой, а спорт — дело личное; если уж Тачибана решил отстоять свою честь хорошего пловца таким образом, так что ж тогда. Каждый волен поступать в меру своей глупости. Кто-то третий, возможно, презрительно фыркнет, заметив, что зависть — отвратительное чувство, и опускаться так низко ради призрачной надежды придушить её по меньшей мере глупо. Все трое в этом случае будут правы. Но никто не поймёт истинной сути дела. Юзуки тоже не ручалась за то, что познала всю возможную и невозможную глубину душ этой парочки; одному из них было проще мозги без наркоза вскрыть, чем понять. Однако она провела бок о бок с ними достаточно времени, чтобы понимать, как важна для них обоих эта гонка. Макото, раздираемый одновременно завистью к Рину, привязанностью к Хару и осознанием приближающего конца их уютного мирка, просто не мог не попытаться. А Хару… Хару просто видел, как много это значит для него. И больше никаких причин не требовалось. Иногда другого способа сохранить дружбу просто не оставалось. Товарищи, оставшиеся на трибунах, даже не пытались строить гипотезы насчёт победителя, только напряжённо мяли пальцами металлические трубы ограждения. Каждый из них понимал, что никаких вариантов исхода у этой битвы быть не может. Победитель здесь давно определён. Но не дёргаться всё равно не получалось; вся четвёрка завороженными взглядами следила за тем, как их третьегодки заняли место на соседних тумбочках. Юзуки всего на секунду отвела глаза, за миг до писка стартового пистолета, чтобы встретиться взглядом с наблюдавшим со своей трибуны Рином. Но не успела она даже кивнуть, как блеснула стартовая вспышка, мерзко крякнула сирена и шестеро пловцов скрылись под водой. Макото, судя по всему, лучше всех понимал своё безнадёжное положение, а потому со старта решил начать, как говориться, палить из всех орудий. До первого поворота оставалось ещё больше половины бассейна, а остальные участники уже отстали от него. Даже Хару. — Макото-сэмпай обогнал Харуку-сэмпая? — в недоумении воскликнула Го, подаваясь вперёд через ограждение. — Он всегда был быстрее Нанасэ-куна? — вторила ей Амаката-сэнсей, от удивления крепче схватившаяся за ручку зонтика. Очевидно, что ни одна дистанция Макото во время тренировок в школьном бассейне и близко не стояла с тем, что они сейчас видели. Когда он вышел из первого поворота, между ним и остальными было ещё больше половины бассейна. Тачибана нёсся вперёд так быстро, как если бы его за пятки начали хватать проросшие сквозь кафель бассейна цепкие водоросли или плотоядные щупальца. Только вот это был не страх, а … — Это от отчаяния, — тихонько буркнула Асакава, нагибаясь и кладя подбородок на сложенные поверх поручня руки. — Он что, так сильно хочет победить? Зачем ему это вообще нужно? — непонимающе нахмурился Рэй, бросив на неё короткий взгляд, прежде чем снова вернуться к происходящему внизу. Но девушка даже не попыталась взглянуть в ответ. — Ему не победа нужна, — коротко бросила она, и Рюгадзаки сразу понял, что лучшего ответа не добьётся, даже повиснув у неё на коленке и волочась следом по земле весь остаток дня. Рядом стоящий Нагиса в этот раз не сказал ни слова. Только напряжённо вдохнул. Ему не нужно было слышать от Асакавы ничего больше; он, может, и казался всем вокруг распоследним разгильдяем с одними лишь кремовыми рогаликами на уме, но чувствовать ситуацию тоже умел неплохо. Особенно ту, которая касалась его ближайших товарищей. Одно то, что Макото пошёл на всё это, заранее осознавая всю бестолковость такого шага, уже говорило о многом. Наверняка ещё и попросил Нанасэ не играть в поддавки и забыть об их дружбе хотя бы на пару минут, выкинуть всё связывающее их из головы, оставив там лишь вольный. Ведь именно так он всегда плавал с Рином — Макото это прекрасно знал, возможно, лучше всех. Но всё же не мог иначе. Юзуки, вот уже сколько недель терзающаяся безуспешными попытками найти способ дотянуться до Хару, его очень хорошо понимала. Дело приняло ожидаемый оборот лишь на последнем повороте. Ступни Хару оттолкнулись от бортика секундой позже, чем у Макото, и эта секунда определила победителя. Тачибана терял темп так же легко, как набрал его на самом старте. Уже к середине бассейна они поравнялись. А ещё несколько секунд спустя на цифровом табло вспыхнуло имя победителя заплыва. И им был не Макото. — Мако-чан продул, — нарочито грустно констатировал Нагиса, и за этой грустью отчётливо виднелись остатки недавнего душевного напряжения. — Ну, чтобы обогнать Харуку-сэмпая, нужно нехило постараться, — в тон ему вздохнул Рюгадзаки. — Да уж, — буркнула Юзу, — результат так себе. Парни покосились на неё, но промолчали. Потому что каждый из них понимал, чего хотел Макото и что в итоге он этого наверняка не получил. А значит, никогда и не сможет. К тому времени, когда взъерошенный Тачибана наконец присоединился к ним на трибуне, сверкая мокрыми волосами и шумно дыша от спешки, уже объявили начало заплывов на сто метров вольным стилем. И едва ли хоть кто-то из толпящихся на трибунах людей понимал, насколько животрепещущим событием была эта часть турнира для жалкой кучки ребят в жёлтых футболках с грустным пингвином. И насколько судьбоносным она могла бы стать для стоящей рядом с ними девчонки с кружкой кофе в руках и повязанной вокруг пояса клубной курткой. Если предыдущий заплыв был предсказуем хотя бы из-за того, что верить в победу Макото над Хару в вольном не позволяла даже самая всеобъемлющая поддержка, то сейчас результат невозможно было предвидеть никакими способами. Даже взывай они полночи накануне к водным духам всей компанией, ответа всё равно не получили бы. Разве что то, что они и так знали: эти двое дадут точно прикурить всем своим соперникам. Включая и друг друга. За звучным гудком сирены последовал шумный всплеск, показавшийся оглушительным даже здесь, в открытом бассейне, а следом его сменил ещё более оглушающий разномастный рёв болельщиков, старающихся, впрочем, больше для самих себя. Там внизу остаёшься один на один с водой и теми, кто находится в ней вместе с тобой. Сухопутному шуму в этот мир попросту нет входа; лишь плеск воды и собственное рваное дыхание. Юзуки считала, что отучилась воспринимать плавание, как самое что ни на есть бесполезное зрелище для обывателя, но сейчас нехорошее чувство кольнуло её снова. Гонка была слишком…гонкой. Всё происходило на таких запредельных скоростях, что можно было легко запутаться, за какой дорожкой ты вообще наблюдаешь. Стоило ли говорить о Хару и Рине, которые практически со старта задали такую планку, что остальным уже заранее можно было вылезать и идти стирать плавки перед завтрашними заплывами. И при всём этом эти двое выглядели так, будто всё происходящее для них — такое же привычное дело как завтрак. Они жили в этом моменте и наслаждались им по полной. Их соперничество не было похоже на смертельную схватку. Это было нечто большее. Асакава слышала, как скрипнул металл под сжавшимися пальцами Макото, краем глаза видела, как он поджал губы, но сделала вид, что не заметила. Это и было не её дело. Тем более, что она сама смотрела совсем в другую сторону. И даже не на бассейн. Всё внимание девушки было приковано к трибунам напротив, к толкущимся в проходе людям с бейджами и наручными повязками. К тем, кто решал судьбы соревнующихся ребят. Юзуки ни за что бы потом не смогла никому признаться, что отвела глаза от важной гонки сразу же, стоило ей только начаться. Что её не волновало происходящее совсем рядом вольное безумие, потому что она не разбирала ничего. И потому что она ясно видела, какими глазами смотрели на него эти самые вестники будущего. Как они поотрывали взгляды от блокнотов, как лица их вытягивались, как округлялись глаза, как приоткрывались рты в немом изумлении. И как громко захлопали ладони, стоило Хару показаться из воды на финише на жалких две сотых секунды раньше Рина, и как зачиркали карандаши в многочисленных блокнотах. Видела, что сулили эти взгляды. И чувствовала себя от этого только хуже. Знали бы они, что тот, кому они сейчас так щедро дарили своё восхищение, кому заранее вырисовали контур блистательного будущего, кого видели таким ослепительным, даже не смотрит в сторону их будущего. Она, разумеется, не пробовала этот вариант, но почему-то не сомневалась, что повышенное внимание со стороны представителей кучи университетов со всей страны, лучших тренеров восходящих спортсменов никак не отзовётся в душе Хару. Что они значат для него? Для него, знающего плавание как сердце своего существования, слышащего воду, чувствующего её так, как никто из них и представить себе не может. Для них это цель жизни, для него — сама жизнь. Они существовали в разных мирах и никак не могли соприкоснуться. Хару даже мысли такой не допустит. — …чан. Юзу-чан. Юзу-чан! — А! Чего? Юзуки поняла, что Нагиса зовёт её только в тот момент, когда он с хитрой ухмылкой ущипнул её сзади за шею, и тут же едва не кувыркнулась через заграждение. На радостях от счастливого спасения даже забыла замахнуться, хотя Хазуки заранее присел и закрыл руками голову. А когда понял, что зря, тоже очень удивился. Так они и стояли друг напротив друга, хлопая глазами, пока Асакава наконец не вздохнула. — Говорила же, со спины не заходить. — Так ведь ты ничего не сделала, — весело парировал Нагиса, быстро отошедший от позиции жертвы. Он вообще всегда быстро отходил. — Что с тобой вообще сегодня такое? — поинтересовался Рэй, и по его глазам Юзу сразу поняла, что, если не ответит, её в лучшем случае отправят домой отсыпаться. Собственно, того же результата можно было добиться и ответив. Из двух зол она решила выбрать то, которое обещало быть самым безболезненным. — Недосып со мной, вот что, — зевнув для пущей убедительности, отозвалась она. — Юзуки-сэмпай, я сегодня специально буду названивать тебе, пока не ляжешь спать, — важно объявила Го, сложив руки на груди, на что Юзу едко усмехнулась. — Ага, то есть мы обе спать не будем, да? Ладно, пойду, пожалуй, куплю воды, — бросила она и торопливо направилась к выходу с трибуны, не дожидаясь, когда Мацуока обиженно подожмёт губы и нахмурит лоб. Ей вообще сейчас требовалось хоть ненадолго забыть о том, куда она попала. А сделать это, ловя блики от водной глади бассейна и слушая стартовую сирену, было невозможно; лучше уж немного поторчать у торгового автомата, уткнувшись в него лбом. Уходя, девушка поймала на себе тяжёлый взгляд Макото, но в который раз за день даже не обернулась. Они тоже ей слишком много напоминали. Однако отвлечься не вышло. Уже стоя у входа, держа в руках стремительно отпотевающую в горячем летнем воздухе бутылку с водой, она не переставала вспоминать одобрительные улыбки, сыпавшиеся на Хару с трибун, словно конфетти какое-нибудь, а в ушах отдавалось эхо их почти неслышных в ободряющем рёве команд аплодисментов. Сейчас она думала уже не о том, что Хару будет на всё это наплевать, не о том, что первое место по вольному стилю на турнире для него не больше, чем статья в табло, написанная жёлтенькими точками. И даже впервые за столько месяцев не о том, как сказать ему обо всём, что с ней происходило. К горлу обжигающим комком тошноты подступала совсем другая мысль. Она ведь не понимает его на самом деле, нисколько не понимает. Он даже не посмотрит на предложения, которые вскоре полетят в школу со всех концов страны, а она уцепилась за одно из таких предложений, всеми конечностями ухватилась за удачную возможность. Посчитала, что так правильно, как и все эти люди. Но тогда… получается, она тоже живёт в другом мире? И если всё так, то…за чем она в итоге пытается угнаться?
