You look at me

      Чонгук наливает в кружку кипяток, заставляя пакетик чая закрутиться в водовороте воды. Я все еще боюсь пройти к уголку кухни, хотя это более безопасная зона, чем его кровать, от которой не могу оторвать свой взгляд. Пока он стоит ко мне спиной, я могу закрыть глаза и представить, что не здесь. Передо мной не он.       У ночи есть свойство заканчиваться. У каждой ночи, которая наступает после дня.       Я все еще не могу полагаться на Чонгука, не зная о нем ровным счетом ничего. Тем более, не могу ему доверять, так как с этим словом не связано достаточно искренности, только боль. — Не присядешь? — его голос другой, совсем не тот, который хотела бы услышать снова.       Меня одолевают сомнения. Кусаю свои губы, уже ощущая на них лишь его вкус. Вкус Чонгука. Мне кажется, что я схожу с ума. Мне кажется, что все происходящее сейчас со мной — нереально. Будто под допингом совершаю все эти вещи с ним, проговаривая про себя «всего одна ночь». Я не вижу между нами пересекающейся линии, мы даже не параллели. — Ты можешь поговорить со мной.       Его напряженные плечи и руки, сжимающие столешницу — очень пугают. Что если я сорвусь к двери? Он последует за мной? — Да…       Прикрываю ладонью рот, когда произношу это вслух, невзначай, давая ему разрешения быть рядом, которое и вовсе ему не нужно. Вся его «защита» похожа на некий сюрреалистичный сон. Все это меньше всего похоже на правду. — Я хочу, чтобы ты отвез меня к другу, — его глаза находят мои слишком быстро. Заранее слышу его ответ на свою повторную просьбу. — Я могу оставить тебя одну, если тебе неудобно быть со мной, — его слова — это полное игнорирование, а не благородство.       «Ты мне нравишься, Джилэй…»       Эти слова, как и его горячие поцелуи, пальцы на моей коже, нежные поглаживания лица, будто после он хочет сделать по моему образу скульптуру.       Меня бьет дрожь. Делаю пару шагов в сторону стола, который предназначен лишь для двух персон и сажусь на него, все еще обнимая себя руками. Его запах все еще на мне. Я вся пропиталась Чонгуком и изменой. Никогда не думала, что буду способна не только уйти от Тэхена, но и также быстро заменить его другим.       Я ощущаю себя пустой, потому что…       Все еще хочу закрыть глаза и представить вместо Чонгука, тебя Тэхен.       Хочу услышать твой голос. Хочу быть хорошей девочкой. Только твоей.       Но это все то, чего я больше не сделаю.       Чонгук ставит напротив меня кружку с чаем. Я сломлена, чтобы смотреть на него. И ломает меня сейчас не любовь к Тэхену, не его измена, а другой взгляд, который видит меня насквозь.       Насквозь ли прогнила моя душа? Или она только начала покрываться черными пятнами? — Ты сможешь оставаться в безопасности, будучи рядом со своим другом?       Поднимаю голову, впервые изучая его без тени смущения, без страха, хотя, будь я бесстрашной хоть немного, я бы просто ушла. Одна. Не цепляясь за чью-то руку, не умоляя мысленно о помощи. Он изучает меня также. Я могу прочесть в его глазах сомнение или же заботу о себе.       Его нежность может предназначаться и не мне вовсе. Я хочу в нее верить, но… — Почему именно сегодня ты подошел ко мне?       В голове моей крутиться лишь одно: «Ты трофей Синь Джилэй». — Если бы я сделал это еще раньше, ты бы поверила мне? Ушла бы со мной? Ты бы вообще посмотрела в мою сторону? — с каждым вопросом растет горечь его слов, а в моем горле ком. Дьявол просыпается и ему нужна энергия, чтобы восстать.       Я бы не поверила. Не ушла. Не посмотрела бы на него.       Мы оба знаем это, но… — Значит, ты ждал? — во мне плещется грусть, но горит самая настоящая злость.       Это не то, что ты хочешь получить от человека, который целует, обнимает и пытается позаботиться о тебе.       Это не то.       Скрип стула по ламинату. Мое отчаяние сродни сжатию кружки, которую я хочу перевернуть, чтобы она упала со стола. Чтобы кипяток обжег нас обоих, а после сама кружка разбилась, создавая неприятный шум. Его слова — треск стекла. Ожоги — моя реакция на них.       Но я не делаю этого. Он не позволяет. Касается осторожно моего запястья, и я разжимаю руку, оставляя красный след на своей ладони — она горит. Чонгук садиться на пол, смотрю на каждое движение, все еще не в силах понять, чего он добивается. Он придвинул вместе со мной стул, заставляя меня сесть прямо напротив него. Возвышаться над ним. Его рука скользит от моего колена к бедру, и я не могу думать ни о чем другом, как эта самая рука будет владеть моей обнаженной кожей. Мной всей. Он и сейчас делает это. Я не могу сопротивляться.       Моя кожа розовеет на щеках, когда он ведет мою руку, которую все еще держит за запястье, к своим волосам. Осторожно касаюсь их, ощущая некую власть, которую он мне отдает, стоя передо мной на коленях. А после, сжимаю его волосы между своих пальцев, не стыдясь, проводя по его жестким темным прядям. Он сжимает мое бедро в ответ, еще крепче, поднимаясь второй рукой к моей талии. В его глазах — галактики, в моих — немое сопротивление, которое ломается, стоит ему задеть мою кожу на животе своим большим пальцем, чуть приподняв мой свитер. Мой взгляд на его губах. Я не знаю, в какой из моментов сдаюсь и позволяю ему стать еще ближе. Раскрываю колени, и он скользит ближе, окольцовывая меня, все еще сидящую на стуле, своими огромными руками. — Что с того? — произносит он.       Я предельно быстро забываю о том, что было до того, как он прикоснулся ко мне. Быстро иду ко дну, хотя, у черной бездны его глаз — дна, возможно и нет. — Ты дрожишь. Сейчас ты дрожишь из-за меня и забываешь о нем.       Его слова жестоки. Правдивы и жестоки. Я не хочу утонуть в реальности, которая заставит после чувствовать меня полным дном, но…       Толкаю его в грудь, а он подхватывает меня под бедра и встает на ноги, вытягиваясь в полный рост. Его губы поглощают меня, пока я пытаюсь сопротивляться. Но его широкая ладонь, лишь давит мне на поясницу, заставляя почувствовать его возбуждение. Его злость, моя злость — я завожусь вполоборота.       Вгрызаюсь в его губы, чувствуя на языке кровь. Жадничаю с лаской, все еще желчно желая причинить ему боль. И больше не думаю. Не думаю.       Я уже иду ко дну.       Распахиваю глаза, только когда ледяной ливень потоком падает мне на голову. Мы в узкой душевой кабине, мои лопатки чувствуют стену, к которой он прижимает меня. Его взгляд такой же ледяной. Он задевает меня за живое. В нем есть что-то животное и ненормальное, и больше нет тепла.       Закрываю глаза, чувствуя, как он отпускает меня. Не могу отлипнуть от стены, стоя под душем. Одежда на мне тяжелеет, и становится все холоднее, очень холодно, потому что он уходит.       Дверь хлопает. Я остаюсь одна.       Для нас — время еще не пришло.       Тэхен, я забываю какова на вкус любовь к тебе.