You look at me

      Когда-то я хотела танцевать. Мои дорогие родители поддерживали меня. Мои самые лучшие родители в мире, которых я оставила в другой стране, полностью отмахнувшись от своего будущего ради другой специальности. Я не была умна, но хотела быть хорошей дочерью. Хотела видеть на их лицах улыбку, хотела, чтобы они гордились мной. Грызла гранит науки, которая мне не давалась — днем, а по ночам, до крови счесывала свои ноги. Синяки на бледной коже — были моим напоминанием о том, что я еще жива.       Никогда не могла дать своим родителем всего, чего они хотели, потому что не была своим старшим братом, который погиб, едва ли мне исполнилось пятнадцать. Он должен был унаследовать дело отца, трепать меня по волосам и защищать ото всех реалий этого мира, но он погиб. Но моя мечта растаяла не из-за него.       Я солгала, когда назвала того человека своим другом. Многим лгала, когда говорила, что умею прощать. Я не умею делать этого. Ненавижу землю, под которой сейчас находится мой брат, его прах, на котором зарождается новая жизнь. И ненавижу его.       Помню, как они смотрели на Намджуна, как только он впервые появился в нашем доме со своими родителями. Они с моим братом были одного возраста. Наши родители были партнерами, а я была той, кто показывал ему дом, пока они обедали. Хотела тоже увидеть в нем то, что увидели мои родители. Почувствовать хоть каплю тоски, но я сразу же увидела, что представляет из себя этот человек. И ему понадобился месяц, чтобы продемонстрировать это, чтобы показать себя.       Ким Намджун, который смеялся над моими мечтами. Ким Намджун, который забрал ее у меня. Намджун, который должен мне за молчание. Это все, один и тот же человек.       Намджун мой должник, не друг.       Я перестала доверять. Еще до него.       Лестница была слишком длинной, как и лента моих мыслей. И пока я падала от его толчка, думала лишь о том, что хочу жить, что не могу оставить своих родителей. Хочу сделать их только счастливее, но быть рядом с ними не могу, потому что они всегда будут вспоминать моего брата. Когда я отказалась от своей мечты — они промолчали. Когда собралась уехать — отпустили. И все же, они любили и любят меня.       Если брат защищал меня от реальности, то Намджун мне ее смог подарить.       Его забота обо мне — долг. Я не умею прощать.       Но помимо этого подарка, он познакомил меня с ним.       Ким Тэхен — его полная противоположность. Он был таким, пока не воткнул мне в спину нож.       Любовь Тэхена — яд.       Теперь я начинаю понимать, что связывало этих двоих куда больше, чем одна фамилия на двоих, которая никак не связывала их кровным родством.       Холодно. Мои губы, наверняка посинели, но взгляд прояснился настолько, что не могу сомкнуть своих глаз. Смотрю в одну точку, надеясь, что силы меня покинут. Ноги подогнутся и я упаду. При правильном падении, я смогу сломать себе шею и покончить со всем этим, но не хочу умирать… Однако, у меня совершенно нет сил крутануть вентиль и сделать воду горячей. Моя тяжелая одежда постепенно тянет меня вниз, заставляя ноги скользить.       Дверь распахивается, и я вижу взъерошенного Чонгука. Слезы начинают душить меня, как и первый кашель, который выводит все мое тело из оцепенения, заставляя содрогаться. Он подхватывает меня, когда мои колени уже в полусогнутом состоянии. Не знаю сколько времени прошло, но я не чувствую абсолютно ничего. Падаю с той же лестницы, что и пять лет назад.       Он зол? Разочарован во мне или? — Джилэй, — он зовет меня, но я могу лишь открыть рот, так ничего из себя и не выдавив. Чонгук выводит меня из кабинки, но избавиться от одежды не помогает. Прижимает к себе. Крепко. Сильно. Его загнанное дыхание действует на меня, как дефибриллятор. Я замораживаю его, когда его одежда намокает из-за меня. Снова.       Он отстраняется, но все еще не позволяет мне упасть. Приподнимает мой подбородок и дышит прямо в губы, согревая своим дыханием. Он пахнет кофе. — Ты сильнее, чем тебе кажется, Синь Джилэй.       Хочу ощутить его слова в себе, но не могу. — Я падаю, — шепчу сквозь слезы, которые он стирает с моих щек, а после разворачивает нас лицом к кабинке и снова тянет внутрь. Слежу за движениями его пальцев. Вода становится горячей и мне кажется, что я вот-вот покроюсь облаком пара из-за резкого контраста температур. Он опирается на стену, стоя позади меня, когда говорит: — Согрейся и выходи. Я принес тебе свою одежду. Ты должна отдохнуть, а потом мы поговорим.       Чеканит каждое слово, вбивая в меня силу, заставляя вновь думать. Немного злиться на него и в большей мере — на себя. — Хорошо, — мой голос больше не дрожит. — Я не оставлю тебя.       Ощущаю его губы на своем затылке. Мягкие и такие зазывающие. А затем оставляет меня, после того, как достал из пучины отчаяния, разрезав на моей шее веревку, но не до конца выкачав из меня яд. И все же — я благодарна.

***

      Покидаю ванную комнату, устало отслеживая любое движение в комнате. Впервые нахожусь в такой большой квартире-студии. Тут каждый угол — определенная тематика и вселенная. Мой взгляд вновь падает на кровать. Я боюсь сделать шаг в ее направлении, пока не слышу его голос: — Тебе нужно отдохнуть.       Уставший. Он выглядывает из-за крышки ноутбука. На нем очки, которые ему очень идут, но мое сердце бьется, словно в замедленной съемке. Пальцы на моих босых ногах поджимаются из-за холода. Пытаюсь не потерять штаны, которые мне велики на энное количество размеров, но я все равно одела их, чтобы не соблазнять и не быть соблазненной. Футболка Чонгука открывает вид на мои ключицы, также из-за неподходящего размера. Выгляжу нелепо, но вижу в его глазах тепло, которое тут же исчезает, стоит ему отвернуться от меня. — Поспи. Утром мы поговорим. Мне нужно поработать.       Я хочу задать ему много вопросов. В этот раз сложнее сдержаться, чем обычно. И хочу убежать.       Хочу убежать подальше от него, чтобы не ощущать себя настолько потерянной и загнанной в угол, но стоит лишь подумать, что может ждать меня за пределами, которым я хочу именовать «в поле зрения Чон Чонгука», как сразу же становится страшно.       Я могу ему не доверять, но хочу ему верить.       Плыву к кровати. Первые шаги неуверенные, но как только представляю мягкую подушку под своей головой — все становится неважно. Стоит ощутить на себе объятия одеяла — и меня больше нет.       Сон — лучшее, что придумали. Лучшее, что случилось со мной за последние четыре-пять часов.