4
26 декабря 2019 г., 20:20
Я ощущаю беспомощность. Мне будто спели колыбельную, а после оставили одну. Капризничать в кровати, реветь. На помощь никто не придет.
Опустошенность сознания в первые пять минут пробуждения — приобретает характер тревоги, когда осознаю, что вокруг меня тишина. От подобной тишины ломаются кости и теряют голос. Тусклый свет пробивается через плотную ткань штор — полоской на полу. Мое одеяло сбито в один комок, который находится за пределами кровати. Его нет. Чонгука нет.
Я беспомощна.
Без денег, телефона, одежды. Каждое предвкушение свободы и мысли о том, что все пустяк — покрывается страхом перед встречей с неизвестностью.
Встаю с кровати, даже не помня, когда потеряла спортивные штаны, которые мне предоставил он. Медленно иду к кухонному островку. Ни записок, ни ответов на мой страх. В умывальнике прячется одинокая чашка с остатками кофе на дне.
Я не могу ждать, но и не могу сдвинуться с места. Меня словно парализовало сильным ядом. Да, так и есть. Я все еще в собственном бреду. Качаюсь на месте, не желая представать перед реальностью лицом к лицу.
Это не про меня. Быть трусихой, после того, как потеряла большую часть себя. Я чаша, которую могу заполнить сама… А противоречивость — часть моего хобби.
Сдираю с себя одежду и переодеваюсь в свою, влажную. Дискомфорт в этом прикосновение ощущается гораздо приятнее, чем чувствовать себя беспомощной, немой, пока что, никем. Мой взгляд цепляет часы, от времени на которых к горлу подступает ком. Я была беспечной, когда забыла о том, что меня могли вызвать на смену.
Я вспоминаю. Вспоминаю, что моя жизнь никогда не ограничивалась только Тэхеном. Мой дом был безопаснее многих других. Мои родители все еще звонили мне каждую неделю и старались навещать так часто, как только возможно. У меня была и есть работа.
Вспоминаю об этом. О своих ошибках и прочем, когда иду к двери, все же, надеясь, что смогу открыть ее. Только это уже не требуется. Грохот от проникновения или же взлома — колоссален для моих ушей.
Меня парализовало, когда мы встретились взглядами. Замереть по щелчку, и отмереть от его шагов. Пячусь назад, я боюсь. Знаю, как выгляжу в его глазах. Знаю, что нахожусь в месте, в котором он бы не мог меня даже представить. И я не могу защитить себя, не когда Чонгука нет рядом.
Есть Тэхен.
Я должна побежать в ванную комнату и закрыться с обратной стороны, но вместо этого оказываюсь в его объятиях. Крепких, ломающих и стирающих в пыль. Не знаю, какого это быть распятой, но ощущаю себя находящейся на пьедестале забвения, под судом тысячи глаз.
— Зачем ты так? — его громкое мычание мне в шею. Еще мгновение и прокусит насквозь сонную артерию.
Тяжелые руки. Уже чужеродные, принадлежащие чудовищу, которое может ими убить. Его тяжелый запах, перекрывающий подачу кислорода в легкие. Никогда не думала, что любовь будет такой ужасающей, что я буду дрожать не от страсти и вожделения, а из-за его прикосновений.
Открываю глаза, даже не заметив, что все это время стояла в его объятиях, зажмурив веки. В дверном проеме Намджун. Как обычно спокойный и с отсутствующим взглядом. И лишь по его поджатым губам могу узнать, что не все хорошо, что и так понятно. Не знаю лишь степени и не хочу знать.
— Что ты сказала ему? — когда он спрашивает это, то знает, что я хорошо умею читать по губам, не говоря уже о жестах, язык которых знаком нам обоим.
— Уходим, — раскатистый гром в тишине.
Тэхен отступает, но лишь для того, чтобы перехватить меня за талию и повести на выход. Я покидаю свою цитадель. Теряю свой шанс на спасение. Я исчезаю.
А возможно, все это ложь и я просто… я просто сошла с ума.
Плачь останавливается. К постели подошел не тот человек… Я не ребенок и могу сопротивляться. В действительности, сама могу и должна отвечать за свою жизнь, но не тогда, когда некогда нежная рука, принадлежащая тому, кто меня любил, ложится на мой затылок. Меня погружают в машину, как товар. За тонированными стеклами исчезает последняя надежда. И так сырая зима превращается в одно сплошное пятно.
Вижу, но не хотела бы замечать это…
Всего несколько секунд.
Чонгук паркуется, когда мы выезжаем со стоянки.
— Ты никогда больше не совершишь подобную херню, Лэй, — голос Тэхена наждачной бумагой по нервам. Я вздрагиваю и отсаживаюсь от него как можно дальше, но для него это не является проблемой. — Никогда не придашь меня, как больше и не увидишь того, кто посмел покуситься на мое.
Тэхен не фокусник и не гипнотизер, но я не могу не смотреть ему в глаза, когда он оттачивает каждую фразу на моей памяти, клеймом.
— Я люблю тебя, — на выдохе.
Кровожадная улыбка на его губах ему и принадлежит. Только я не видела ее никогда так близко, когда он стягивал с меня одежду или властно целовал. Закрывала глаза, не замечая, что любви ко мне, в нем никогда и не было. Лишь некая одержимость в обладании главным призом.
Я открываю для себя новые оттенки чувств. От бурых до ярко красных. Стираю с памяти эти слова, которые останутся в моей памяти, как сигнал к отступлению, хотя, Тэхен никогда не произнесет их больше вслух. Монстр вырвался на свободу, когда сама приняла его таким, какой он есть. Я совершила ошибку.
Из банки была выпущена не бабочка, а чума.
— Хорошая девочка.
На этой последней ноте, он отворачивается к окну. Больше не скрывая, что под его толстовкой спрятан пистолет, рукоятка которого блестит, как новогодняя мишура. Он даже не стирает с пальцев кровь. Это не побои, не новые раны. Это возможное убийство. Замедленная съемка моей разрушенной жизни.
Всего одна ночь.
***
Я все еще не знаю, для чего нужна ему, но смутно начинаю понимать, какую опасность представляю для него. Для них. Тэхен молчит, как рыба, ударившаяся об лед, пока Намджун выдает мне одежду, с новыми бирками, купленную будто про запас. Смотрю в пол, краем глаза замечая все эти движения. Все еще ощущаю его взгляд на себе. — У тебя есть полчаса-час, чтобы приготовиться. Мне нужно всего лишь потребовать от Намджуна вернуть мне долг, но у меня нет таковой возможности, потому что Тэхен ждет, пока он выйдет. Он хочет запереть меня в четырех стенах самостоятельно, чтобы убедиться, что я не сбегу. Кто бы мог подумать, что любовь станет клеткой. Что я буду молиться на отведенное мне время одиночества. Не буду. Тэхен не предполагает, что я знаю все возможные выходы, что знаю загородный дом Намджуна наизусть. Принимаю душ, чтобы была возможность держаться на ногах. Знаю теорию и практику, что нужно делать, чтобы оставаться здоровой, но не живой. Мне не нравятся эти мысли, они как здоровый юмор на черную реальность. Простые джинсы и свитер на свежее белье. Мой таймер кричит о том, что прошла уже половина отведенного. Мой внутренний голос в ужасе. И приходит в еще больший, когда дверь в просторную комнату для гостей открывается, после длительного щелчка. «Я всегда знал, что ты выберешь его, но в моих силах сделать так, чтобы ты не была с ним вместе до самого конца…» Намджун показывает это все жестами. Длинное объяснение, самая длинная речь о «важном», которая была между нами за все это время. Его красноречивый взгляд выдает мне ключи к тайникам, прежде чем дверь снова закрывается. За пять минут я нахожу сумку с вещами. Ключи от машины, новый телефон и паспорт с билетами домой. Надеваю куртку, не решаясь взять с собой какие-либо вещи еще, потому что не собираюсь бежать и не собираюсь брать деньги, которые заработаны неизвестно как. Лишь в теории, но могу предположить, потому что у людей нет других причин, чтобы стать монстрами. Мне помогает злость. Открыть окно и наплевать на второй этаж. Мне даже не нужно быть Рембо, чтобы спуститься с лестницы. Все слишком легко. Мое прошлое дало мне эту возможность. Ким Намджун свой долг выплатил, хоть и путем обмана. Я зла, из-за того, что мои родители восхищались им, мысленно сравнивая его с моим погибшим братом. Зла и на себя, потому что не так далеко ушла от них, влюбившись в Тэхена, о биографии которого никогда и ничего толком не знала. Он был другим. Светлым, ласковым, но внутри с дымкой безумия и горечи. Он был разным и для меня особенным. Я не хотела замечать взглядов, направленных в нашу сторону, ведь в его мире на нас никто не смотрел осуждающе, скорее, с завистью. Считала, что даже если наша любовь окажется неправильной — я буду с ним. Окажусь неправой и закрою глаза, уши, и свои всепоглощающие чувства от других, но не от него. Куски грязи прилипают на подошву ботинок, а мелкие капли застывают на задней части джинс. Картина пространства размывается. Не могу понять, что делаю не так и почему вновь думаю об этом. Злость уходит, и я останавливаюсь, не решаясь открыть дверь машины. Никогда не могла подумать, что даже под страхом своей безопасности, не смогу уйти от Тэхена после всего произошедшего. Измена становится лишь соринкой в глазу, которая ушла вместе со слезами. Мне нужен его голос и его причины, чтобы уйти навсегда. Без него. Это страшно. Искать причину в себе, когда казалось, что все исчезло, стоило мне лишь взглянуть на Чонгука. Он словно противоядие, антидот. Мог привести меня в чувства и затуманить мой разум новыми впечатлениями. Я словно попала в стадию «начала». Возможно, начать все с нуля было моей мечтой, потому что знала, что наша любовь с Тэхеном никогда не закончится счастьем. Я с самого начала не была создана для него. Не для опасности и приключений, которые багажом волоклись за его спиной. Птицы взлетают ввысь, прячутся в небе, где их легко можно выследить, под раскат выстрела, который слышен из дома. Спрятав волнение глубоко в себе, в своей беспечности, я остаюсь на месте. Знаю все важные контакты, которые могут мне понадобиться, наизусть. Вспоминаю о словах Чонгука в тот самый момент, когда понимаю бесполезность телефона, которого сжимаю в своей руке. Я могу лишь набрать несколько экстренных номеров и навлечь на нас всю бурю. Птицы улетают, я остаюсь. Обогнув дом, крадусь под окнами к парадному входу. Предчувствие тянет меня зарыть свою храбрость под землю, спрятать свое тело и отпустить навязчивые мысли. Меня прибивает к стене как раз вовремя, потому что из дома выходят оба. — Ты действительно собирался рассказать ей обо всем? — с насмешкой. — Заткнись, это не касается тебя, — голос Тэхена, который всегда отличался от всех других. — Дела Джилэй касались меня всегда, начиная с тех пор, когда она покинула свой дом… Ты не должен был даже смотреть в ее сторону, не говоря о том, чтобы сделать ее своей. — А ты должен был помочь мне выйти. — Я оплатил твой долг, но ты сам знаешь, что оттуда, куда ты влез — никто не уходит. — То, что произошло недавно, лишь твоя прихоть. Ты переступил черту, когда позволил себе возвыситься над тем, кого тебе не достигнуть. Я всегда знал свое место, Намджун… Только после встречи с ней, я захотел большего, пока твои руки по локоть пропитались кровью. — Тем не менее, она ушла, — голос Намджуна становится тише, даже мягче. — Я не должен был доверять тебе, — выплевывает Тэхен. — Она бы все равно никогда не позволила себе удариться в бега с тобой. Слишком нежная, хотя от души высокомерная и избалованная родителями. Высший сорт, как ты и любишь. — Заткнись, Намджун, пока я не оставил дыру между твоих глаз. Меня бьет озноб от слов Намджуна. Меня сотрясает от резкого лая Тэхена, который словно адская гончая срывается. Слышу хруст костей, но мое потрясение перекрывается тем, что никто не пострадал настолько, чтобы лишиться жизни. Я не понимаю из этих слов ровным счетом ничего, но уже знаю, что не должна была стать свидетелем этого разговора. Я не могу их видеть, но ощущаю напряжение Тэхена, и прочную уверенность их обоих в том, что я рядом. Он собирается идти за мной… Мне нужно сорваться с места и сделать все, чтобы меня не увидели. Бросаю телефон на землю, словно бомбу, которая взорвется в ближайшие секунды, и иду на попятную. Тэхен не оборачивается, когда уходит в противоположенную от меня сторону, к своей машине. Отдаленно вижу лишь его спину, когда телефон, который мне дал Намджун разрывается трелью. Срываюсь с места, зная, что меня уже заметили. До точки отправления всего ничего и я успеваю первее, чем меня оторвут от земли и бросят под поезд, который переедет меня насмерть. Теперь я забочусь о себе. Думаю о себе. Жалею себя. Как в тех самых словах, где я высокомерная сука, которая по жизни не знала проблем. С такими, судьба обычно разыгрывает жесткие постановки. Но проблема лишь в том, что Намджуна я ненавидела, а Тэхена действительно полюбила. И испытывая к двум главным героем своей пьесы настолько сильные чувства, что просто не могла не упасть в яму, вырытую своими же руками. Блокирую все двери в машине и неловко попадаю ключом в отверстие зажигания. Машина ревет, как раненный зверь и срывается с места. Без какого либо облегчения, покидаю территорию этого проклятого дома. Слезы обжигают щеки. Мои руки трясутся, потому что я не водила достаточно давно, чтобы забыть о правилах безопасности. Теряюсь, когда вижу в боковом зеркале его машину. Слишком близко. Стрелка спидометра значительно повышается, но я не успеваю перестроиться на другую полосу, прежде чем не объезжаю огражденный участок дороги. Наводнение вокруг меня. Люди в воде. Машины, что движутся мне навстречу. Я забываю, какого это: читать по губам, слышать и видеть. Мир вращается. Бью по тормозам, когда машина начинает скользить по дороге. Меня уносит к ограждению, и я вижу искры, которые летят по правую сторону от меня, пока не могу остановиться. Подушка безопасности спасает ситуацию, но кажется, что ломает мою грудную клетку. Сирена начинает играть мой последний марш, значения которого я еще не поняла. Синий и красный цвета, плывут перед глазами. Они уже близко, помощь или западня, но Тэхен ближе. Не знаю, как ему удается открыть с моей стороны дверцу, но я рада… Потому что, мое предчувствие подсказывает мне, что это последний раз. — Джилэй, — он впервые после начала наших отношений называет меня по полному имени. Расстегивает на мне ремень безопасности и пытается вытянуть наружу, но я не чувствую своих ног, о чем и говорю ему. — Дыши, — мне кажется, что я влюбляюсь в это слово снова. В него. Чонгук говорил что-то подобное, когда случился наш первый поцелуй. Хочу дотронуться до него. До Тэхена. Мои пальцы в крови, но не понимаю, откуда она взялась. Провожу по его скулам, оставляя на его кожи следы. — Скажи мне свое имя, красавица, — шепотом, призывно зовет меня Тэхен. Моя улыбка, наверное, кровавая. Я не чувствую уже и лица. Все еще не понимая, что произошло. Мне хочется сказать ему, что я в порядке. Спросить о том, любил ли он меня, но не могу… Влажно. Громкий стон похож на мой собственный. Асфальт подо мной ледяной и влажный. Снег больше не идет, и чуда не случится. Тэхен делает лишь хуже, держа меня. Сквозь пелену, успеваю заметить, что прокатилась ровно по диагонали и сейчас мы находимся на встречной полосе. Машины полиции далековато-то, видимо пытаются перекрыть движение. Тэхен зовет меня. — Прости. Прости меня. Что же он потерял? Может, наконец, понял, что я не смогу ему принадлежать? А я бы хотела. Всегда хотела. И никогда не думала его отпускать. Любовь такая странная, а картина моего представления о жизни в которой есть он — всегда неполная, но я не хочу закрывать глаза. — Лэй, не засыпай. Я сделаю все, чтобы с тобой все было хорошо. Намджун был прав, когда сказал мне держаться от тебя подальше, — я не ощущаю его рук на себе. — Но я нуждаюсь в тебе. — Он никто, чтобы гов…рить, — сложно дышать. — Тише. Тише… Я не могу потерять тебя. Я бы отдал все, чтобы этот момент никогда больше не наступил. Знаю, что он не прав, но не могу ему этого доказать. Его лицо в этот момент снова видится мне идеальным, пока моя голова опадает в его руках, которые он отпускает от мощного сигнала, который издает фура, которая движется прямо на нас, заставляя полицейские машины отъехать в сторону. — Скажи мне это снова. Или загадай для себя желание. Оно сбудется, потому что мы будем вместе. Его мягкие волосы на моей груди. Он дышит мной в прямом смысле. Я бы хотела увидеть и его слезы. Я люблю тебя, Тэхен. Так сильно, что бежала бы за тобой до конца, даже, если бы сил уже не было. Даже, если бы ноги уже не хотели двигаться. Но если это конец, то в следующей жизни, я бы не хотела встречать тебя, влюбляться в тебя так безрассудно. Хотела бы идти ровным шагом по жизни. Я хотела бы ту сказку, которая промелькнула между нами с Чонгуком снежным узором. Я люблю зиму. Хочу встретить Рождество и Новый год со своими родителями. Хочу признаться им, что снова начала танцевать, и это останется моим хобби, потому что спасать жизни людей мне нравится больше. Ощущать в себе силы, дабы исправить этот мир хоть немного. Как жаль, Тэхен, что тебя я никогда исправить не желала. Я тебя люблю. Я тебя принимаю. Как и последнее мгновение, которое проведу с тобой.***
Меня тошнит. Вытираю тыльной стороной ладони рот, все равно ощущаю спазм внутри. Агония лишь часть бедствия, которое произошло по моей вине. Я всего лишь должен был отгородить Синь Джилэй от Ким Тэхена. Всего лишь должен был не позволять ему найти ее. Она никогда не была связана с миром, в который я вступил по своей воле. — Выпей, — Юнги протягивает мне бутылку воды, но я все еще не могу оторвать взгляд от ткани, которая накрывает их тела, ошметки жизней. — Блять. — Мы не провалились, а это не твоя вина. Ты был лишь тем, кто должен был следить за всем. Мы успели вовремя, когда ты сдал отчет в участок. — Мы не успели, — мой голос ломается, и слова Юнги никогда не станут утешением, потому что сегодня мы потеряли не просто главного подозреваемого и зацепку… Я потерял гораздо большее. — Тебе с самого начала не следовало смотреть на нее так, как это делал ты. Она была с человеком, который был нашей целью, не больше, не меньше. Работа под прикрытием не включает в себя наличие чувств. — Она не была виновата. Ни в чем. — Синь Джилэй была с ним. — Нет. — Да. И по большей части, благодаря ей мы накрыли еще одну шайку отбросов общества. Она делала этого ублюдка уязвимым. — Мы лишь разворошили гнездо, — сквозь стиснутые зубы, говорю я, все еще не понимая, как могу говорить о работе, когда мое сердце только что разорвалось. Юнги кладет свою ладонь мне на плечо и уходит, говоря, что подождет меня в машине. Что бы я сказал ей? Что я мог сделать, когда она сказала, что любит его. Мог держать крепче. Мог обратить ее внимание на себя раньше… Но смог бы я стать для нее тем, кем был для нее он? С неба начинает сыпать снег, закрывая улики, которые нам уже не нужны. Все напрасно. На мертвого человека нельзя повесить все преступления этого мира. Я не знаю, почему меня ломает из-за нее. Почему я до сих пор жажду ее почувствовать. Ее нет. Больше нет. По рации сообщают о новом вызове, как об второй волне. Я смог затронуть одну из ячеек, нарушив баланс, и сейчас это ведет за собой ряд последствий. Срываюсь к машине, в последний раз наблюдая за хаосом, что творится вокруг. Я бы хотел… Нет. У нас не будет завтра или даже сейчас. Следующей встречи. Ничего. Мне нужно лишь забыть… Но когда Юнги говорит о том, что Ким Намджуна задержали. Понимаю, что эта история останется со мной навсегда. Помню, как увидел ее впервые. Ее глаза были наполнены слезами, когда один из докторов отчитывал ее в приемном отделении. Я лежал за перегородкой, видя через шторку, лишь ее силуэт. «Офицер Чон» — от моего лечащего доктора, который, наконец, позволил этому аншлагу закончиться, слилось с ее «извините». Возможно, в тот самый момент я и стал одержимым этим ангельским лицом. Ее именем. Синь Джилэй.
Примечания:
Я сдаюсь.
Я не меняю статус.
Не будем бить меня.
