You look at me

      Можно удивиться, как студенты медицинского используют свои знания, когда дело касается алкоголя. Я точно удивлена, но большая часть моих мыслей застыла на образе Чонгука. Почему-то мне не хочется, чтобы он быстро смылся из моей памяти. — Ты так и не сказала, почему вы поругались?       Я все ещё смотрю, ведя себя, как посторонний наблюдающий. Цежу уже второй стакан пива, решая, что с меня предостаточно. Не мне, человеку без опыта в отношениях, раздавать советы Соре. Уверена, что я не настолько ужасна, потому что собираюсь поговорить со своей подругой, когда она успокоится и начнет трезво смотреть на вещи. Но это не сработает с Минджи. Мы всегда были контрастом, противоположностями, разными полюсами. Лишь наша порой несдержанность, единственное, что нас объединяет. — Ведь твой мармеладный мальчик не мог устать от тебя, — приобнимает нашу подругу за плечи Минджи. Тяжело вздыхаю и машу руками перед ее лицом, давая ей понять, что это не лучшая идея доводить Сору до белого каления. Увы, она мотает лишь головой на мою бессмысленную попытку. И начинается… — Ты не можешь даже думать о том, что мой парень сладкий…       Возмущение. Ее глаза загораются тем недобрым огоньком, который начинает сливаться с вишневым цветом ее волос. — Он мой…       В подтверждении ее безумия. Минджи улыбается на это, словно кошка, которая добилась своего, хотя мы и так знали, что ничего серьезного между этой парочкой произойти не могло. — Мы вместе живем… И он самый лучший парень в мире…       Сора сдувается, и ее голос становится все тише. Нас одолевают сомнения. — Он любит меня, больше, даже себя…       Она начинает оправдываться. — Но, когда я попросила его не работать в том месте, он…       Мы придвигаемся к ней ближе, чтобы услышать, что она бормочет, но Сора почти вырубается, потому Минджи трясет ее за плечи. — Что? — возмущается Сора, вдруг выпрямляясь. — Ну… — почти в голос тянем мы с Джи. — А, да. Он отказался. Сказал, что там платят хорошо, но больше всего меня злит то, как я вообще узнала об этой его подработке, — Сора запихивает в рот закуски, и с причмоком продолжает свой рассказ с набитым ртом. — Эта сукха Нан.хи, чтоп ее…       Мой телефон звонит, и я переглядываюсь в Минджи, которая проводит ребром ладони по своей шее, говоря этим жестом все, что думает о том, кто мне звонит. Пожимаю плечами и выхожу из-за стола, пока Сора все еще пытается донести до нас причину, по которой напивается в столь поздний час.       Я принимаю вызов.

***

— Все будет в порядке, не будь такой кислой, — говорит Минджи, когда мы везем в такси Сору, которая дрыхнет у нее на коленях, пока она гладит ее по голове.       Я действительно расстроена из-за того, что доктор О, решил оставить меня в своем отделении интенсивной терапии, и отклонил все мои просьбы попробовать себя в скорой помощи. Знаю, что с самого начала моя просьба была нелепа, но я была той, кто не страшился крови, и с легкостью могла справиться с накладыванием швов. Мой путь еще достаточно долгий, но я все равно спешу, будто мне не хватает адреналина по жизни и самую малость, разнообразия. — Она не сказала, где именно работает Пак? — неожиданно даже для самой себя, меняю тему разговора. — Она и сама не знает, вряд ли Нанхи вообще бы проболталась об этом, потому что, мне кажется, что это не совсем законно, — поучительно отвечает моя подруга, смотря в окно. И когда я больше ничего не спрашиваю, она поворачивается ко мне, словно ощущает о чем я думаю, на интуитивном уровне. — Ты же не станешь… — Я не настолько отчаянная, Джи, — моментально отталкиваю ее взгляд. Она прищуривается и мотает головой, точно зная, что вру, и шестеренки в моей голове уже начали вертеться.       Мы держим Сору с двух сторон, ожидая, пока Чимин встретит нас и заберет свою девушку. И он появляется, но отнюдь не из подъезда, а приезжает на следующем такси. Он двигается, как перышко, когда подходит к нам. Я не замечаю никакой особенной одежды под его распахнутой паркой, он также миловиден, как и всегда. Морщинка между его бровей разглаживается, когда он обращается к нам, забирая у нас свою девушку, которая уже тянет к нему свои загребущие ручонки. — Ей действительно повезло, что у нее есть мы, — пылко произносит Минджи, сдувая свою челку с глаз. Я лишь улыбаюсь уголками губ, заверяя Пака, что Сора вела себя хорошо, только в этот самый момент наша подруга просыпается, начиная буянить. — Я помогу, — предлагаю свою помощь, а Чимин смотрит на меня некоторое время без слов. Знаю, что не была той, кто проявляет хоть какую-либо инициативу, но…       Пока я объясняюсь с ним в своих мыслях, Пак уже передает мне ключи. Минджи благополучно залетает в такси, крича мне о том, чтобы я не смела показывать свой нос в больнице. Открываю им двери, доходя до той, что ведет в квартиру и застываю в нерешительности. В первый и последний свой раз была здесь на их новоселье, и я не могу ворваться в чужую территорию без приглашения… — Спасибо за помощь, — чинно кивает мне Чимин, когда передаю ему ключи. Думаю, что дальше он вполне справиться с Сорой сам, но… Все же, мои тараканы в голове слишком эгоистичны, когда прошу его: — Мы можем поговорить? — мое предложение звучит для него ново, что замечаю по вопросам в его глазах, но вопреки всему он кивает и открывает для меня двери шире, тихо прося, чтобы я подождала, пока он уложит свою девушку в постель.       Помогаю ему снять с Соры обувь, после чего, как вор, отправляюсь в сторону кухни. Долгие десять минут, за которые я пытаюсь стать глухой, проходят для меня, как типичный ужас для той, которая привыкла быть дома в тишине.       Чимин молчаливо ставит чайник, и садится напротив меня. Я смотрю куда угодно, но только не на него, когда слова вырываются из меня: — Твоя работа находится в безопасном месте? — Подработка, — исправляет меня Чимин. — Не могу вдаваться в подробности, пока не поговорю об этом с Сорой. Она должна узнать об этом первая. Я не смог с ней объясниться, когда она позвонила мне сегодня, я… — Извини, я не хотела бы, чтобы ты оправдывался. Не передо мной, — резко останавливаю его. Он выдыхает, смотря на меня с некой благодарностью. — Думаю, что все дело в Нанхи. Сора очень дорожит тобой. — Да, спасибо, — как-то вяло говорит он. — Дело в том, что я хотела попросить тебя… — и вновь не могу смотреть на него. Не могу таким образом использовать людей. Мне нравится Чимин. Он хороший парень для моей подруги. — Ладно, забыли.       Я встаю и направляюсь к выходу. — Джилэй, — тихо зовет меня он.       Мы смотрим друг на друга какое-то время, будто оба перевариваем то, что собираемся сказать. Он начинает первым: — Если тебе понадобиться наша помощь, ты всегда можешь рассчитывать на нас. Мы же друзья, — не думаю, что сказанное им до конца звучит искренне, но мне приятно, хотя, мы оба знаем, что наше общение столь ограничено, как если бы я завела себе черепаху, которой почти не требуется внимание. — Да. Ладно, — неуверенно произношу. — Пока, Чимин.       Я так и не спросила. — До встречи, — отзывается он.       Однако, он уже знает, что я все же, воспользуюсь его предложением.

*

      Кусаю свой большой палец каждый раз, когда нервничаю. Извожу себя. Одержима некой идеей, которая может обернуться мне боком, но я уже не могу успокоиться. Созваниваюсь с Сорой, шлю сообщения Минджи, читаю монолог Намджуна, который своим излишним вниманием сводит меня с ума. Вспоминаю Чонгука, но почему-то уже не помню его, только глаза.       Не помню, в какой из моментов я стала одержимой. Стала занимать каждую свою свободную минуту каким-либо действом. Я уже не вспомню, когда и почему приняла решение стать врачом. Наверное, это никак не вяжется с моей мечтой танцевать, но в день, когда погиб мой брат из-за того, что его не успели вытащить из машины спасатели, решила, что мечты — это пустое, когда за тебя никто не болеет. Зря пыталась доказать родителям, что могу сделать это без брата. Они были подавлены, а я хотела, чтобы они обратили на меня внимание, чтобы все было, как раньше. Часто падала, потому что ничего уже не могло быть, как раньше, но они начали улыбаться мне, пока я не поняла, как ошиблась.       Я слышу первые гудки, а потом знакомый и приятный голос Чимина. — Возьмешь меня с собой?       Мой неуверенный и глухой вопрос, который изменит многое в моей жизни.

***

      Чимин не устраивает мне допрос с пристрастием, но я знаю, что он недоволен. На самом деле, все дело в Соре, которая, неожиданно, вступилась за меня. Мы едем в такси к тому месту, которое заранее вызывает в моей груди трепет. — Я не буду делать вид, что мы незнакомы. Буду на твоей стороне. Но я твердо уверен, что это место не для тебя, — тихо обращается ко мне Чимин. — Спасибо. — Не хочу, чтобы ты думала о том, что это из-за Соры. — Я не собираюсь следить за тобой, Чимин. И Сора приняла мою сторону не из-за этого, — не хочу вдаваться в подробности своей жизни, но позиция Пака наталкивает меня на то, что он должен знать… — Ты действительно так одержима тем, чем занимаешься? — первым нарушает мои затянувшиеся мысли он.       Смотрю на его поджатые губы, кулаки, которые он сжимает. У Чимина предчувствие плохого, а я совершенно не чувствую ничего. Никакой опасности и тревоги, будто там мое место. Могла бы сказать ему, что просто хочу большему научиться, но это будет глупо. Могла бы соврать, что не хочу зависеть финансово от родителей, но деньги действительно не были главным в моей жизни. Могла бы соврать о том, что хочу совершить ошибку, из-за которой, возможно, повзрослею, но все это… Я просто хочу. Часть правды или же обмана. Знаю, что мне нужно это. И я глухо в ответ говорю: — Да.       Он отворачивается, больше ничего не говоря. Когда такси отъезжает, мы еще минут пять идем по глухой местности к неприметному двухэтажному зданию. Иду следом за ним, прикрыв по его просьбе лицо капюшоном.       Там не у кого нет имен. Настоящего не существует.       Моего имени тоже нет, потому что у Чимина в руках мое новое удостоверение личности. Я не реагирую ни на одну странность. — Мини, ты кого-то привел? — Врача.       Нас пропускают внутрь. Мое липовое имя вносят в список, пока я все еще не поднимаю своей головы, смотря в пол. Нас разделяют, когда меня уводят обходными путями вглубь здания. Серо-коричневые стены. Мельком вижу ринг накрытый куполом сетки. Слышу тихий, вибрирующий шум через стекло. Всего пару секунд, пока не оказываюсь в комнате, наполненной шкафами, как в обычной школьной раздевалке. — Сегодня, твой пробный раз, Лэй, — голос мужчины звонок, когда он произносит это, сдергивая с моего лица капюшон.       Смотрю в его сощуренные глаза, которые улыбаются мне, хотя он его губы сомкнуты. Высокие скулы и растрепанные волосы совсем не придают ему грозный вид, хоть он и возвышается надо мной. — Береги себя, Синь Джилэй, — шепотом на самое ухо. Вибрация идет от моего затылка по позвоночнику. — Как ты…? — Называй меня Хоуп.

***

      Мои руки горят, хотя ладони скорее немеют. Впервые вправляю нос и слышу столько колких шуточек и смеха, во время того, как я пытаюсь оказать первую помощь бойцам. Я все еще не верю в происходящее. Чимин отлучается ко мне всего на пару минут, чтобы подтвердить мои домыслы по поводу Хоупа. Именно он сделал для меня документы, и именно он сопровождает меня к выходу к двум ночи прямо сейчас, когда толпа болельщиков начинает вести себя еще более разгоряченно, облепляя со всех сторон бойцов, которые не прочь выпить после в баре, где работает Пак, и получить свой лакомый кусочек славы.       Я не должна спрашивать прошла ли я, потому что уже знаю, что снова сюда вернусь. Вопреки тому, будет ли это нравиться единственному человеку, который меня знает или нет. И все же, я стараюсь не выделяться. Эта часть сделки, если хочу сохранить конфиденциальность своей личности и не потерять квалификацию, которой у меня еще даже нет.       Он в толпе, но смотрит на меня. Его усыпанная татуировками рука обнимает девушку, на которой минимум одежды. Он будто не слышит, что ему говорят, погрузившись в свои мысли. Я тоже перестаю слышать что-либо, переставая следовать за Хоупом. Мне становится жарко из-за того, что я завернута в свою верхнюю одежду, в то время, как все наслаждаются жаром послевкусия. Запахом пота, крови, алкоголя и смешением ноток разных духов… А я дышу им. Странное послевкусие на языке, только от того, что этот человек обратил свое внимание на меня. В его глазах горит опасность, но у него лицо ангела. И только когда он к кому-то поворачивается, чувствую, как все внутри меня падает. Намджун.       Он говорит с ним. Он говорит с Ким Намджуном. Один из отделов моего мозга кричит о том, что я не согласна с тем, чтобы они были знакомы.       Резко отворачиваюсь, готовая спуститься на бег, чтобы Ким не заметил меня. Когда чьи-то сильные руки обрушиваются на мои плечи. Наваждение приходит с новым тепловым ударом, когда вижу его.       Чон Чонгука. — Офиц…       Он зажимает мой рот рукой, придвигая к себе еще ближе. В его глазах разгорается пламя, пока он стискивает свою челюсть. Кроме запаха его кожи, я могу почувствовать его злость, которая электрическими разрядами исходит от его тела, обрушиваясь на меня. Начинаю задыхаться, и на глаза наворачивается пелена. Он отпускает, но, не дав мне опомниться, берет за руку и тянет за собой, словно на буксире, хотя я и не сопротивляюсь. Ощущаю жар. В руке, теле и на затылке, будто меня преследуют взглядом.       Слишком ошарашена. Не могу обернуться, но могу заметить, что костяшки на руках Чонгука счесаны, а фаланги пальцев слегка припухли. Он один из них. В следующее мгновение, когда уже выпрямляюсь, передвигая свои ноги быстрее, чтобы успеть за ним, встречаюсь с ним взглядами вновь. Он не спускает с меня своих глаз, будто смог бы покинуть это место даже будучи слепым. Ему здесь нет места, как и мне. — Ты не должна быть здесь, — холод его голоса относителен температуре на улице.       Я пытаюсь абстрагироваться от того, что только что произошло. — Как и ты, — не остаюсь в долгу я.       Небезосновательная злость, заставляет начать запоздалое сопротивление, и он отпускает меня так легко, будто ему все это время было противно дотрагиваться до меня. Ищу глазами Хоупа, точно зная, что он не мог меня оставить и нахожу его. Он стоит рядом с дверью, выходом, который мы использовали с Чимином. Опираясь на стену, он курит, следя за развернувшейся драмой перед ним, молчаливо, пристально.       Мне не по себе. Хочу перемотать время назад. Не замечать того человека, который так яро привлек меня к себе. Не знать, что на этой территории есть Намджун. И никогда не попадаться в руки офицера Чона. Ведь, когда так много людей знают твое имя — все оборачивается полным крахом.       Взлететь и упасть — слишком знакомо, чтобы я хотела повторения.       Кусаю губы, вновь молчаливо играя с ним в переглядывания. Только теперь без формальностей, потому что мы оба в ловушке собственных знаний. И как только я хочу предложить Чонгуку разойтись, слышу его голос. — Теперь, я вижу причину по которой ты не остался со всеми, — я узнаю этот голос из тысячи.       Не по себе, но мое мнение и внутреннее разочарование ошибочно, когда Чонгук не позволяет мне показать свое лицо, притягивая к себе, а я не успеваю даже выставить руки, так и ударяясь о его грудь ухом. Ослепленная сырой надеждой на то, что все обойдется. — Раз видишь, то проваливай, — ощущаю вибрацию его голоса и по инерции оборачиваю руки вокруг его торса. Его взгляд обжигает меня вновь лишь украдкой, и ощущаю его руку на своих волосах. Его злость — меньшее, с чем я готова смириться. — Не могу, пока у нас осталось незаконченное дело. — Съеби, Мон. Мой ответ не измениться, я все равно соглашусь на этот бой. И если ты волнуешься за задницу своего бойца, то ему стоит уйти, потому что я не сольюсь.       Мои губы приоткрываются, но молчу, ничего не смея произнести. Дышать становится труднее, когда Чонгук заставляет наши тела почти слиться. Наш барьер — лишь одежда. — Возможно, из-за нее ты сможешь передумать, — отчетливая угроза проступает в его голосе. Мне вновь страшно, однако, могу и выдохнуть из-за того, что меня не узнали, но я слышу его шаги.       Ему их потребуется всего пять, чтобы раскрыть меня. Всего пять секунд, чтобы разразился скандал. — Хэй, чувак, девушка неприкосновенна, поэтому, — голос Хоупа разряжает обстановку, точно знаю, что это он. — Спасибо, — неожиданные слова от Чона.       Как немая рыба следую за ним, точнее, у меня нет выбора, потому что он фактически тащит меня, прижимая к своему боку. Пассажирское сидение, ремень безопасности и рев мотора после. Последний взгляд в окно, где вместо Кима, вновь замечаю его. Его мягкую улыбку и красноречивый взгляд, будто он знает. Будто я знаю его.       Мне хочется узнать его имя или просто задать какой-нибудь вопрос, но машина трогается с места и расстояние между нами увеличивается с каждой секундой. Мне кажется, с первого взгляда влюбляются лишь фантазеры и пишут об этом в книгах. Мне кажется, внутри меня что-то расцветает, а после рвется, будто я уже знаю, что после будет больно. — Синь Джилэй, — зовет меня Чонгук. — Лэй, — исправляю его, давая понять, что уже приняла правила игры. — Джилэй, — упрямиться он, а я смотрю на него с немым вопросом. — Почему ты пришла в это место? — Если отвечу, ты расскажешь мне, как твоя должность сочетается с тем, что ты являешься одним из бойцов? — также серьезно, спрашиваю у него, находя в себе запас смелости, который раньше бы не обнаружила.       Он качает головой, а я отворачиваюсь к окну, потому что знаю, что мы пришли в тупик. И оба не отступим по своим причинам. Боюсь, если честно, заговорить о своей, ведь все мне указывает на то, чтобы я больше не появлялась там. — Ты не согласишься оставить это? — спустя некоторое время уточняет он, точно зная, мой ответ. — У меня нет причин, чтобы делать этого, — глухо говорю, пытаясь быть храброй. — Я отвезу тебя домой, — вместо упреков. — Хорошо.       Называю адрес Минджи, подстраховываясь из-за того, что мы с Кимом можем пересечься. С другой стороны, не хочу так просто доверять человеку, который ведет двойную игру. Когда, спустя полчаса мы останавливаемся у дома моей подруги, он выходит наружу первым. Открывает мне дверь и подает руку, которую я, не торопясь, но все же принимаю.       Так много эмоций и яркого искристого снега кружит в воздухе. Мне хочется закрыть глаза и совсем немного абстрагироваться. На плечи словно ложиться что-то тяжелое.       Там, где касательные не встречаются — разрыв. Там, где мы встретимся снова — другой мир. Мое имя, произнесенное дважды. И твой взгляд, когда я все еще вспоминаю другой. — Ты сможешь довериться мне? — его вопрос звучит обреченно, будто он собирался спросить совершенно о другом.       И вместо своих неосторожных мыслей вслух, я почему-то говорю то «да», которое он хочет услышать.