Академия для фей. Магия двойников.

Семейные узы.

Независимо от того, что вы сделали для себя или для человечества, но если вы не сможете оглянуться назад на проявленную любовь и внимание к своей семье, то вы на самом деле ничего не сделали.

(Элберт Хаббард)

В поисках Сэма Чарли тихо вошла в лазарет и начала быстро бегать глазами по койкам, разделенными невысокими ширмами. Здесь пахло лекарствами с примесью крови и пота. Раненых было много, и в дальнем конце помещения среди них она заметила светлые кудри, которые узнала бы из тысячи. Он лежал под лёгкой голубой простыней, держа в руках оранжевый фрукт. Когда девушка оказалась рядом, он широко ей улыбнулся. — Привет, Чарли. — Привет. — мягко ответила она и присела на край кровати. — Я надеялся тебя здесь увидеть. — продолжил он, подбрасывая апельсин. Девушка ловко его поймала и тоже улыбнулась. Иссиня-черные волосы были собраны в хвост, как тогда, на тренировке в Красном Фонтане. Пара волнистых прядей падали ей на лицо возле серых глаз. — Кажется, тебе уже лучше? Как всё прошло? — несмотря на улыбку, в её голосе чувствовалась тревога. — Кормят отпадно. — пошутил парень, кивнув в сторону фрукта, будто именно это сейчас её волновало больше всего. Под недобрым взглядом Чарли он продолжил уже более серьёзно. — Мне повезло, что ты была рядом. Большая кровопотеря могла меня убить. — Но ты оказался здесь из-за меня. — девушка виновато опустила глаза. — Я бы не простила себя. Если бы потеряла тебя навсегда, подумала фея, оставив печальные мысли при себе. — Но это мой дом! Я поклялся защищать замок и выполнял свой долг. — возразил Сэм. — Ты тоже рисковала, Чарли. Она тяжело вздохнула, но не смогла найти что-либо в противовес. — Значит ты переживала за меня? — Разумеется переживала! — выпалила фея, но тутже поправилась. — За всех вас. Сэмюэль тихо посмеялся, прищурив зелёные хитрые глаза. — Тогда я должен тебя поблагодарить. Как на счёт поездки на пегасью ферму? Глаза Чарли засияли. — Ты знаешь, как меня порадовать, Сэм. Но сперва тебе нужно поправиться. — Я полностью здоров! — он попытался привстать, но в боку предательски закололо. Чарли поспешила его уложить и выронила из рук апельсин. Они столкнулись лбами, в попытке его поймать, и звонко расхохотались. Лица их сблизились, и девушка не видела ничего, кроме его удивительных изумрудных глаз. А после почувствовала прикосновение его губ на своих губах. Они были всё теми же, сладкими на вкус. Чарли хотела, чтобы этот волшебный момент длился вечно. Ей казалось, что во время поцелуя она избавилась от боли и сомнений, словно выстроила вокруг себя защиту. — Ты поцеловал не мои губы, а мою душу. — прошептала Чарли. — Это стоило каждого раза, когда мы отказывали своим чувствам. — Ты любишь меня, Сэм? Скажи это. — Люблю. Всегда любил. — И я не переставала любить тебя ни на секунду. Чарли несколько месяцев не знала спокойствия. И дело было даже не в Первой Волшебнице, а в ней самой. Тоска по Сэму могла лишить её будничных радостей. Она даже приняла решение не идти на маскарад в Облачную Башню и весь вечер провела в одиночестве. Фея представляла себе, как если бы Сэм пригласил её на танец, и они кружили бы без конца всю ночь напролёт, наслаждаясь моментом. А потом они встретились, и он показался совсем другим, чужим, словно Чарли никогда не знала его по настоящему. И за последние два месяца эти угнетающие мысли душили её, и только изнуряющие тренировки помогали забыться. А сейчас она могла дышать полной грудью. Мир вдруг приобрёл яркие краски, появилась энергия, здравые мысли и умиротворение, которого она так сильно жаждала. Неужели это и означало любить и быть любимой. Эта идиллия могла продолжаться вечно, если бы позади не раздались шаги. Сперва Чарли заметила безупречно начищенные туфли, под одной из которых выглядывал апельсин. Видимо, человек успел его поймать, пока тот не укатился ещё дальше. Затем она подняла взгляд по его строгому серому костюму в тонкую тёмную клетку и удивилась, узнав отца. — Лорд. — первым поздоровался Сэмюэль. Мужчина кивнул в ответ. Он выглядел едва растерянным, и пытался всеми силами сохранить своё спокойствие. В то время как Чарли быстро поднялась с постели, и, улыбнувшись Сэму, вышла за ширму вместе с отцом. — Прими мои соболезнования, Морган, Амелия сейчас в лучшем из лучших миров. — успел сказать Фред, перед тем как последовать за Чарли. — Амелия мертва? — спросила фея. Они встали друг против друга возле узкого, но высокого окна с разноцветными вставками. Через яркие фрагменты можно было с трудом рассмотреть еловый сад, в котором Сэм учил Чарли стрельбе из арбалета. — Я правильно понимаю, ты и он... Сэмюэль Морган? — Фред боялся произнести свои мысли вслух. Его выдавало то, как нервно он теребил свои усы. — Да. И мы были вместе ещё до отъезда в Алфею. — ответила Чарли. — Так ты пришёл оповестить о смерти девушки, с которой его связывал глупый долг двух семей? Она видела, как осознание происходящего медленно складывается пазлами в голове отца. Ей впервые приходилось видеть его в таком состоянии, прежде сурового и без эмоционального сейчас сложно было узнать. — На самом деле я искал тебя, Чарли. — наконец произнёс отец. — Я хотел извиниться перед тобой за свои ошибки, но не мог представить насколько сильным был ущерб для тебя. Ты выбрала семью вместо любви, и всегда выбирала её. Мне жаль, что я не воспринимал тебя как достойного и надёжного человека. Несмотря на то, что ты женщина, Чарли, ты боец. Выбранный тобой путь опасен и тернист, но отныне ты можешь рассчитывать на мою поддержку. Я смело могу заявить, что горжусь тобой, и надеюсь, что ты найдёшь в себе силы простить меня. Чарли было потеряла дар речи, не зная как реагировать на высказывание отца. Она так долго этого добивалась, что уже отчаялась. — Ты говоришь это потому, что я угрожала тебе? — девушка вспомнила последний их разговор, в котором она напомнила отцу об их общей тайне. На лице Фреда отразилась боль, он совсем не ожидал услышать грубости в ответ. Девушка тутже пожалела о сказанном, но пути назад уже не было. — Мне жаль, если ты и правда так считаешь. На самом деле я предполагал, что ты ещё не готова принять мои извинения. — продолжал отец. — Я сделал первый шаг в надежде, что у нас не всё ещё потеряно. Скажи же, дочь, есть ли у нас шанс или я ошибаюсь? Чарли посмотрела ему в глаза, думая, что увидит в них его истинные намерения, но там была лишь печаль. Она ли управляла отцом сейчас или нечто иное, девушка не могла понять. — Я хочу верить тебе, отец. — искренне прошептала она. — В одном ты точно прав, я не готова простить тебя прямо сейчас. Но я обещаю, что приложу все усилия к этому, если ты действительно этого хочешь. — Хочу, правда хочу! — обрадовался Фред. Он неуверенно прикоснулся к её ладоням, ожидая разрешения, а затем провел большими пальцами по её костяшкам. — Ты не пожалеешь, Чарли. Я обещаю.

***

Николь, не веря услышанному, резко обернулась и взглянула туда, куда был устремлен обеспокоенный взгляд Джейса. "Ты будто призрака увидел", она часто встречала в книгах подобные фразы и сейчас ощутила это на себе. По телу пробежали мурашки, а в голове возникали вопросы один за другим. Но с языка её не сорвалось ни слова. С одной стороны, Николь была рада видеть свою подругу, а с другой, зная возможные последствия её возвращения, охватил страх. И страх этот был вовсе не за себя, а за неё. Лисса же, в свою очередь, тоже не спешила с приветствиями. Пришло облегчение, когда она увидела Николь живой, после своих жутких видений о её смерти. Но для неё не осталось незамеченным, что она явно помешала их разговору. Оставалось лишь догадываться, что Николь и Джейса сейчас связывало, и стали ли они парой за её долгое отсутствие. Николь молча встала с постели и, с вытянутыми вперёд руками, направилась к кузине, которая продолжала стоять в дверях. Наконец они обняли друг друга, почувствовав успокоение, чего обеим так не хватало. С ним пришла и тёплая улыбка на их лицах. — Я так скучала по тебе. — прошептала фея песка, после чего освободилась от объятий и предложила Лиссе войти. — Я тоже скучала, спасибо. — ответила она. Теперь девушка обратила внимание и на Джейса, который поспешно надевал на себя одежду. Они встретились взглядами, но продолжали молчать. Напряжение заметила Николь, что было несложно, и попыталась разрядить обстановку. — Как ты вернулась? Это сделала Мавилла? — спросила она. — Нет. — забраковала вопрос Лисса, стоя у письменного стола. — Это была медиум, которую я нашла на Земле. Она не создавала портал, а лишь смогла отправить меня обратно по тому же пути. — Она ненадолго остановилась, чтобы более точно сформулировать объяснение. — Знаете, в месте, где открылся портал в первый раз, остался волшебный след. Эбигейл сказала, что скоро он пропадёт, и если я хочу вернуться, нужно поспешить. — И ты не стала упускать этот шанс. — подытожила Николь. — А Рафаэль? — поинтересовался Джейс. — Он вернулся вместе с тобой? Лисса удивилась его вопросу и покачала головой. — Рафу там очень нравилось, и я подумала дать ему время, чтобы он сам решил для себя — стоит ли ему возвращаться или нет. — Но он отправился на Землю ради тебя. Это же очевидно! — заявила Николь, позабыв о неловкости. — Я его совсем не знаю, но то, как он поступил, говорит о многом. — Да, но давайте не будем о нём и о Земле, у нас ещё будет время это обсудить. — устало ответила Лисса. — Где Саймон? Я видела видения, в которых вы вместе погибли, но раз ты здесь... Она не договорила. Боль на лице Николь разъяснила ей всё без лишних слов. Лисса прикрыла рот рукой, осознав, что потеряла своего друга детства. Ещё одна смерть, которую она не в силах была остановить. На неё обрушилась волна эмоций, от чего стало трудно дышать. Она осела на пол, обхватив колени руками. — Я не успела. Не смогла его спасти. — повторяла она. Джейс сию секунду оказался рядом и помог ей присесть на кровать. — Ты не виновата, Лисса. — возразил он. — Да, а я была прямо там, видела всё своими глазами и ничего не могла поделать. Если бы не Гвен, я стала бы следующей... — Николь вновь заплакала, вспоминая вчерашний вечер. — Гвен? — фея электричества вдруг осознала, по какой причине она поспешила вернуться. — Моя сестра отдала артефакт Первой Волшебнице, который хранил твой отец. Я здесь именно поэтому. В ту же минуту на лице Николь смешались эмоции. Она была удивлена, напугана, и не уверена, что услышала и поняла всё правильно. Как Гвендолин, которая вчера спасла ей жизнь, могла так поступить? Гвендолин, которая сама же провела в артефакте целых шестнадцать мучительных лет. — Её шантажировали. — сухо произнёс Джейс. Всё это время он переживал, что эта информация распространится, но сейчас молчание могло лишь им навредить. Скрывать больше не имело смысла. — Да, это так. Девушки внимательно изучали его лицо и слушали, не смея перебивать. Джейс поведал им все подробности шантажа, в результате которого погибла Джорджия. Затем он плавно перешёл на рассказ о путешествии в Светлый Камень, где они узнали о силе Гвендолин больше. Лисса карала себя за то, что усомнилась в собственной сестре и не оказалась рядом в трудную минуту. Всё происходило у неё прямо перед носом, но она не обращала внимания на чужие проблемы, заботясь о чёртовом ритуале, который так и не удалось остановить. Затем Николь поспешила поделиться и о своих знаниях. Всё, что Джунг смогла рассказать им с Саймоном прошлым вечером, теперь знали и они. — Поверить не могу, Первая Волшебница всюду пустила свои щупальца – использовала мою сестру и Джунг. Погибли ни в чем не повинные люди. И ради чего? — говорила Лисса. — Нельзя позволить, чтобы всё это сошло ей с рук. — Но что мы можем? — спросила Николь. — Джунг сказала, что источником жизни колдуньи является артефакт. И, кажется, я знаю как его уничтожить. Единственный способ сделать это — попасть внутрь артефакта!

***

Кэролайн смочила марлевую салфетку в неглубокой чаше, вода в которой тутже окрасилась в цвет её алых прядей. Затем вновь аккуратно обработала рану на виске Артура. Он сидел напротив неё и едва морщился от неприятных ощущений, смотря на неё своими голубыми глазами. После боя принцесса привела его в свои, чудом уцелевшие, покои. Хотя слугам и пришлось здесь хорошенько прибраться от остатков монстра, которого одолела Чарли. В носу лишь щипало от запаха дезинфецирующего средства. — Болит? — заканчивая обработку, спросила Кэролайн. Она отрезала кусочек пластыря при помощи ножниц и приклеела его на рану. — Уже нет. — улыбаясь, честно признался Артур. — Спасибо. — Хорошо. Голос девушки был таким мягким и заботливым, хотя Артуру он просто мог таким показаться. Он ещё не мог придти в себя после их поцелуя, и теперь, словно, весь мир перевернулся с ног на голову. — Так мы теперь пара? — спросил принц. Одновременно с этим Кэролайн поставила фарфоровую чашу на стеклянный столик, и тогда раздался громкий звон, заполнив комнату эхом. На мгновение она оцепенела от неожиданности, но быстро пришла в себя. — Не знаю. Ты мне скажи. — ответила она, после чего присела на кровать рядом с Артуром. Между ними оставалось всего несколько сантиметров, хотя и это расстояние казалось большим. Кэролайн была одета в легкое бюрюзовое платье, скрывающее её ноги до пят, а сверху согревала тёплая шерстяная шаль, в которую можно было укутаться как в одеяло. Артур старался не заглядываться лишний раз, но образ принцессы так и манил его. — Я мог лишь догадываться, что наши чувства взаимны и не знать этого наверняка. Для меня было невероятно сложно сделать серьёзный шаг и, признаться честно, не хотел портить то, что у нас уже было. Кэролайн внимательно его слушала и верила в каждое сказанное им слово, ведь она и сама ощущала тоже самое с того самого момента, как оказалась на больничной койке лыжной базы. Из-за этого она не смогла выполнить своё обещание – научить Артура кататься на коньках. Но девушка хорошо помнила, что, вернувшись в сознание, первым кого она увидела был именно он. Ей вдруг захотелось прикоснуться к его едва влажным от снега волосам. И сделала вывод, что сейчас уже ничего не мешает ей это сделать. Тогда она ощутила на кончиках своих пальцев его светлые и мягкие волосы, от чего на лице Артура расплылась добрая улыбка. — Ты меня слушала? — спросил он. Кажется, Кэролайн и вправду немного увлеклась. Она, нехотя, убрала руку. — Конечно. — легко и плавно кивнула принцесса. — Я так ждала, когда же ты увидишь во мне не только свою подругу, но и девушку. И сейчас я чувствую себя самой счастливой на этом свете! — И я увидел! — подхватил Артур. — Ты прекрасна во всём! Я хочу всю жизнь рассматривать твои алые локоны и изумрудные глаза, веснушки, которые ты стараешься скрыть. Ты самая умная, сильная и смелая. То, как ты боролась сегодня, поразило меня до глубины души. Я люблю тебя, Кэролайн, принцесса Северного Королевства! — И я люблю тебя. Фея взглянула в голубые глаза парня, которые напоминали ей безоблачное небо. А дальше всё происходило как во сне. Как в лучшем из лучших снов, который она могла видеть. Шаль, согревающая девушку минутой ранее, упала на пол. Они целовались, чувствуя друг друга как никогда прежде. Сперва в губы, а затем она прикосалась к его шее и груди, оставляя бледные следы от помады. Он грел её тело своим жарким дыханием возле ключиц и плеч, и это могли быть поцелуи или просто лёгкие касания. Он аккуратно уложил её на постель, как нечто ценное и хрупкое, по краям которой свисала белая тюль, скрывая их от остального мира. Они ощущали друг друга каждой клеточкой своего тела, и наконец тепло появилось внутри. Кэролайн старалась выравнить своё дыхание, попадая в один ритм с Артуром. От этого её голова сладко кружилась, и она чувствовала опору лишь в своём партнёре. Своими руками она исследовала его крепкие руки, мышцы груди, подтянутый торс и широкую спину, оставляя на ней белые полосы. Он громко дышал, лишь иногда издавая звуки. Время шло медленно и быстро одновременно. Кэролайн не заметила, как вот они, уже обнявшись, смотрели друг другу в глаза. Предвкушение близости было оправдано. Хотелось парить от счастья, переполнявшего их. Теперь у них было за что бороться. За любовь. Яркая вспышка напугала девушку, но открыв глаза, она увидела письмо в руках Артура. Он уже читал послание, и светлые его брови поднимались всё выше и выше. — Что случилось? — забеспокоилась Кэролайн. — Гвендолин пишет. — Он замолчал, переваривая полученную информацию. — Она вернулась. — Кто? Кто вернулся? — Лисса. Она сейчас в Красном Фонтане. Нам нужно вернуться до конца дня.

***

Лисса впервые оказалась в кабинете ректора Саладина. Она не успела осмотреться, как Гвендолин повисла на ней, словно та была ветвью крепкого дерева. И хотя ей и вправду было тяжело и неудобно, она имела счастье чувствовать любовь своей сестры. На протяжении некоторого времени они были чужими друг для друга, и обе старались стать как можно ближе. Но восполнить шестнадцать пропущенных лет было тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Они делали всё, что могли, и, кажется, неплохо справлялись. Перед тем, как освободить свою сестру и мать из артефакта, Лисса долго не могла на это решиться. Она боялась, что не сможет вписаться в семью, не знала, как представиться или с чего начать. Но все её опасения оказались напрасны — слова были вовсе не нужны. И прямо сейчас самых искренних и тёплых объятий было достаточно, чтобы понять, насколько сильно обе сестры соскучились. Но было в этом кое-что ещё — печаль. Они стали сиротами без возможности обсудить трагическую смерть собственной матери. И даже сейчас натиск Первой Волшебницы выходил на первый план, ведь она предложила академии добровольно сдаться. — Всё четыре королевства под её властью. — с непроизвольным отвращением произнёс Саладин, сидя в своём красном кожаном кресле. Теперь, когда Лисса освободилась, она смогла осмотреть присутствующих. Кроме Саладина здесь были ещё двое мужчин, один из которых был молод, а второй в пожилом возрасте. Оба стояли справа от мага, а слева, спиной к двери, стояла мисс Мавилла у картины с женщиной в шляпе. Гвендолин плотно захлопнула дверь, подав Лиссе мысли о том, что собрание секретное, и здесь находились далеко не все преподаватели. — На поддержку Облачной Башни мы не можем рассчитывать. — продолжал ректор. — Утром пришло чуть больше дюжины ведьм под руководством некой Гриффин. Девушка утверждает, что директриса Гомера приняла сторону Первой. Поэтому они здесь, готовые оказать нам любую помощь. — Мы наступаем? Вы уже всё решили за нас. Тогда зачем мы здесь? — поинтересовалась Мавилла. Как и всегда в её голове не было даже капли враждебности. — Нам нужен стратегический план. Фея вернулась, а её отсутствие нам ничего не дало. — Саладин хмуро взглянул на девушку. — Наша последняя надежда — это вы, Лисса. — Не давите на неё. Она просто ребёнок. — вмешалась Мавилла, не давая девушке ответить самой. — Она необычный ребёнок, Мавилла. Лисса — двойник Первой Волшебницы! — Всё верно. — начала фея электричества. — Профессор Саладин, мы должны согласиться на её предложение. У нас нет другого выбора... — Исключено! — резко ответил ректор, не давая девушке закончить свою речь. — У меня есть план. — настаивала она. — Мои друзья нашли способ её победить без войны. Осталось лишь подобраться к ней как можно ближе. И её предложение нам только на руку. — И что же это? — удивился пожилой мужчина, в голосе которого появилась надежда. — Мне нужен артефакт. — ответила Лисса. — Для этого понадобится ваша помощь, особенно твоя, Гвен. Гвендолин нервно замотала головой. — Ты невероятно сильная! — мягко произнесла Лисса, сжимая холодные ладони сестры. — Только ты справишься с этой задачей! — Что ты задумала, Лисс? — спросила Гвендолин. — Я о чём-то не знаю? — поинтересовалась Мавилла, обращаясь к своим студенткам. — Сила, которую мы хотели сберечь, отправляя Лиссу на Землю, на самом деле у меня. — острожно заявила фея гравитации. Она держала сестру за руку, что дало ей решимости сказать правду. Мавилла подняла брови, Саладин вопросительно изучал её, и Гвендолин ничего не оставалось, кроме как продолжить. — Я не знала этого, пока не искупалась в Озере Истины. По какой-то причине сила оказалась у меня. Мы предполагаем, что артефакт сам выбрал вместилище для своих сил. Мавилла устало покачала головой и присела на диван. Растерянно взглянула на Саладина, и они обменялись многозначительными взглядами. Неожиданно мужчина смягчился, словно снял свою грубую маску. — Просто невероятно. — сказал он. — И каков план?