Академия для фей. Магия двойников.

За одним столом.

Помни, что тоска и печаль тоже имеют свою цель. Эти эмоции совершенно естественны, но они не должны занимать человека день и ночь. Мы должны контролировать себя, наполнять свой разум позитивными мыслями, а наши поступки должны возвышать наш дух.

(Ник Вуйчич)

Солнце медленно подходило к горизонту, мягко пригревая землю тёплыми вечерними лучами. Ярко—оранжевый диск окрашивал в оттенки розового неспеша плывущие облака. Пейзаж завораживал и успокаивал своей красотой, но Лиссе приходиться перевести взгляд на более мрачную картину. Сотни белых плит, беспорядочно расположенных на зелёной лужайке, мрачно смотрели на неё. Где-то среди них была та, что принадлежала её недавно погибшей матери. Вместе с Гвендолин они принесли свежие жёлтые тюльпаны, самые любимые цветы Кассандры. Лисса этого совсем не знала, что говорило ей о том, как мало времени они провели вместе. На надгробиях были указаны данные об именах и датах рождения–смерти усопших. Информация давала понять, сколько человек прожил и в каком возрасте погиб, однако с их матерью, заключенной на шестнадцать лет в артефакт, где нет счёта времени, в каком-то смысле была ложью. Здесь покоилась женщина не пятидесяти лет, а молодая мать двоих прекрасных дочерей. Лисса упала на колени, безжалостно хватая пальцами свежую траву. Казалось бы пережитые чувства нахлынули вновь. Здержать подступившие вдруг слезы она не смогла, хотя и не пыталась сопротивляться порыву, укрывшись в тёплых объятьях сестры. Гвендолин заплакала вместе с ней, смотря за спину феи на очаровательный закат, к которому уже прибавились оттенки фиолетового и золотого. — Моё детство прошло в мучительных догадках – где мама и папа, почему оставили меня одну, живы они или нет. Я рисовала их на бумаге и предполагала на кого больше похожа, впрочем как и остальные ребята. Многие из них покидали приют с новыми родителями – радостные, как Саймон, а я твердо ждала только своих настоящих родителей. Спустя столько лет я получила материнскую любовь и заботу, и я счастлива вспоминать каждое мгновение проведённое с ней. — Ты для меня настоящий герой, Лисса! Только благодаря тебе я вновь способна жить. Я помню, как положила крохотную тебя на дно лодки и отпустила по течению в неизвестность совсем одну. Мне так жаль, что меня не было рядом все эти годы. — Главное, что сейчас ты здесь. Думаю, мы квиты за спасение друг друга. — улыбнулась Лисса, утирая слезы. — Пообещай, что не сделаешь глупости. Если что-то пойдёт не так, ты не станешь рисковать собой! — Гвендолин говорила очень серьёзно, теперь смотря сестре точно в глаза. — Обещаю, Гвен. — ответила та и прижалась лбом к её лбу, тяжело вздохнув. Окружающее их пространство окутала густая тишина, нарушаемая лишь глухим скрежетом деревьев. Объединенные печалью, они продолжали молчать, словно боялись нарушить покой. Однако он не мог продолжаться вечно, по крайней мере, для живых. Самое пугающее их ждало только впереди — предстоящая битва с Первой Волшебницей, до которой оставались считанные устрашающие часы. *** — Если кто-либо из вас заведёт прискорбную тему, — заявила Ракель, поочерёдно тыкая пальцем в каждого, кто был рядом, — я лично позабочусь, чтобы вашу жизнь уныние не покидало уже никогда! Фея стояла внутри беседки из белого дуба, как на пьедестале, и подобно оратору наблюдала за ребятами. Даром красноречия она не обладала, однако, речь её оказалась более чем убедительной. В оранжерее Красного Фонтана собрались все её друзья. Здесь были Лисса и Гвендолин, которые занимались источниками света: Гвендолин активно развешивала всюду лампочки, которыми окружила даже массивную беседку. Они загорались от одного лишь прикосновения феи электричества. С этой задачей девушкам помогал Филипп и с коробкой в руках всюду следовал за ними. Чарли, Кэролайн и Артур накрывали стол внутри беседки. К сожалению, выходило скудно из-за карантина, но принцесса оказалась предусмотрительной в этом плане и смогла ухватить немного продуктов из дворца. Поэтому сейчас ребята могли довольствоваться разными лакомствами, например, вяленым мясом и арахисом. — Бусинка, сбавь тон, пожалуйста! — мягко ответил Джейс, который, на пару с Николь, неожиданно появился в свете ламп. В руках он держал деревянный ящик, заполненный стеклянными ёмкостями. — Имбирное пиво заказывали? — Во-первых, братец, я не реклама на радио, чтобы меня убавлять. — с улыбкой ответила Ракель. — А во-вторых, почему так долго? Она ловко спрыгнула со ступеней на пол, усыпанный каменной крошкой, и ухватила одну из бутылок. Сзади послышался звонкий смех её друзей. Не теряя времени, фея насекомых вынула пробку, и мутно-жёлтое содержимое колыхнулось по стеклу. Она жадно сделала глоток прохладного напитка и на секунду зажмурилась. — Потрясающе! — сказала она, возвращаясь обратно. — Ракель, ты слышала что-либо об этикете? — спросила Кэролайн, которую эта сцена ничуть не позабавила. — Ты об этом? — девушка продемонстрировала пиво в своей руке. — Это для улучшения аппетита и ускорения метаболизма. — А она права! — рассмеялся Артур, за что получил лёгкий удар по плечу от принцессы. Джейс поднялся вслед за сестрой и поставил ящик на скамью, прихватив пару бутылок под руки. Николь не осталась в стороне и тоже принялась размещать газированные напитки на стол. Она хотела быть радостной, как Ракель, и из последних сил пыталась выдавливать из себя дружелюбную улыбку. Вчера она потеряла лучшего друга, и всё это казалось ужасным предательством по отношению к Саймону. Как она могла не горевать о нём, и в то же время быть источником печали и портить настроение другим? — Николь, ты в порядке? — спросила Гвендолин. Девушка в компании Лиссы и Филиппа поднялась по ступеням беседки, закончив со своей задачей по освещению. Стало гораздо уютнее от тёплого света ламп в виде оранжевых шаров, свисавших с беседки и мерчающих вдоль неё, подобно звёздам. За колоннами постройки из белого дуба свет вырывал из объятий тьмы окружающих их растения и цветы. Сладкий аромат едва кружил голову. — Спасибо, Гвен. Всё хорошо. — кивнула Николь, хотя её неуверенный голос дрогнул. — Ты имеешь полное право уйти. — прошептала кузина. — Я представляю через что ты сейчас проходишь, и готова составить тебе компанию. Гвендолин вновь вспомнила лицо Джорджии, когда смерть забирала её. Но ещё труднее было вспоминать о матери. Ракель втиснулась между ними и слегка повисла на их плечах. Она нахмурилась, заметив печальные лица подруг. — Я предупреждала! — всё также весело говорила она. — Кстати, Николь, я обещала вернуться и найти тебе самого симпатичного парня. Ещё немного и я его выполню! — Она вновь продемонстрировала бутылку, уже наполовину опустошенную. — Не так быстро. — во время появился Джейс, помогая Николь освободиться из хватки своей сестры. Николь была премного благодарна за спасение и взглянула на парня. При свете ламп его лицо приобрело красноватый оттенок, а под глазами падали тени густых ресниц, чем мог похвастаться почти любой представитель мужского пола. Но она могла покляться, что не видела таких прежде. Его голубые глаза, похожие на безоблачное небо, теперь стали синими, как глубокое море, хотя и продолжали очаровывать своей красотой. — Я думаю, им твоя помощь не нужна. — ответила Гвендолин, переводя взгляд с Ракель на молодую пару. Сперва Ракель хотела выдать очередную шутку, пока до неё не дошло самое главное. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро его закрыла. Девушка с самого начала знала о влюблённости подруги в своего брата, хотя та и всячески это отрицала. Но её нельзя было обмануть, и фея догадывалась, что идти на маскарад с Джейсом была плохая идея. В итоге, Ракель стала невольным участником их тайны, которая пожирала её изнутри. Никому из них не желая зла, фея всё же чувствовала вину. Она любила брата, любила Николь, и, конечно, любила Лиссу. Когда-то Ракель даже грезила об этом, чтобы стать с Николь не просто подругами, но и сестрами. Тогда они стали бы одной большой семьёй. Но глупая детская мечта не могла заставить двух очень близких её сердцу людей влюбиться друг в друга. — На самом деле, пока я не получил ответа. — сказал Джейс, обращаясь к Николь. — Сейчас не лучшее время, Гвендолин. На щеках Гвен вспыхнул лёгкий румянец. Она ощутила на себе внимательные взгляды со стороны, и стало неловко. Наверное, я поспешила, подумала девушка. Нужно было решать ситуацию как можно скорее, но тут заговорила сама Николь. — Не думаю, что оно у нас есть. — твердо произнесла она. — Время не имеет значения, имеет значение то, чем ты его наполнишь. И только нам решать каким огромным и насыщенным может стать любое мгновение. Теперь пришла очередь Джейса, не отводя взгляда, смотреть на неё. Привычные волосы светло-пшеничного цвета сейчас напоминали тёплый солнечный луч. В карих глазах читались спокойствие и уют. Ему всегда было комфортно находится рядом с ней. Джейс мог часами её слушать, даже если это была неинтересная ему тема. Зато он мог успокоится и унять свой пылкий характер. — Я хочу сказать, что оттягивать этот момент было бы несправедливо. — фея песка повернулась к парню, и они ближе прижались друг к другу. Скажи ему, скажи, твердила Николь, слыша биение собственного сердца. — Джейс, моё сердце всегда принадлежало только тебе. Он поднял её за талию, и девушка крепко вцепилась в его плечи, звонко смеясь. Их глаза искрились от счастья. И когда Джейс опустил Николь на место, их губы слились в поцелуе. Теперь это был не отчаянный поцелуй, как тогда на балу, а полный любви и свободы. Она почувствовала его язык на губах, позволяя ему то, чего прежде не могла. Они целовались у всех на виду. Поверить только, Джейс и Николь. — Много же времени вам понадобились, чтобы это понять. — в конце концов мягко сказала Ракель. Она чувствовала их счастье на расстоянии и первая поддержала ребят. Обнимая их, Ракель с серьёзным лицом что-то шептала брату на ухо, а он весело улыбался в ответ. — Время для первого тоста! — заявила Лисса, открывая одну из бутылок с пивом. — Я рада за вас, правда. И пусть ваша любовь становится только крепче и ярче с каждым днём! В беседке зазвенело стекло. Ура, кричала Ракель, подбадривая остальных. Они столпились вокруг круглого стола, радостные, и отпили по глотку сладкого охлаждающего напитка с ароматом имбиря и лимона. Печаль временно ослабила свою хватку, уступив место позитивному настрою. — А теперь вы все расскажите мне, что я пропустила за эти два месяца. — продолжала Лисса. — Я хочу знать абсолютно всё! Ракель решила первой похвастаться о своём путешествии в поселение пикси, где раздобыла вместе с Филиппом волшебную пыльцу и познакомилась с королевой феечек Нимфеей. Гвендолин поведала историю о Светлом Камне и силе, которую она контролировала с трудом. Теперь стало ясно, что это была сила самой Первой Волшебницы. Затем рассказ плавно перешёл к битве на севере в замке Кэролайн, и тогда подключились остальные ребята. Красочно могла описать только принцесса, поэтому ей с радостью дали эту возможность. Она рассказала об отваге каждого и не забыла ещё раз похвалить Чарли за спасение Сэмюэля. — Но я не сделала ничего такого, чтобы его спасти. — быстро ответила она. — Он потерял слишком много крови. Чарли вспомнила свои дрожащие руки и бледного Сэма, который слабел на глазах. Если бы могла, она бы стёрла из памяти этот жуткий эпизод, напоминающий о её бессилии. — А мог ещё больше потерять! — заявил Артур. — Возможно, если бы я скорее оказался рядом со Стефани, она могла бы быть сейчас жива. А ты, Чарли, сделала всё, что было в твоих силах. Чарли пришлось нелегко услышать о гибели сестры Артура. Её собственные слова показались ей глупыми и жалкими. В конце концов Сэм остался жив и шёл на поправку, в отличии от Стефани. А самое главное признался ей в своих чувствах. — Спасибо, Артур. И на счёт Сэма. — Чарли сделала глоток пива и увереннее продолжила. — Я не хотела спешить, но, кажется, мы снова вместе. Ребята обрадовались, а рядом сидящая Лисса, крепко её обняла. Она вспомнила вечер маскарада, будто то было ещё вчера, когда застала Чарли совсем одну в академии. Тогда они душевно поговорили, и Лисса узнала о том, что любовь к Сэму всё ещё томилась в её сердце. Ей было больно это слышать. И когда Лисса впервые встретила парня наяву, тот был не расположен даже общаться с Чарли. Неужели это была маска? Рафаэль тем же злоупотреблял, подумала она. Уметь скрывать свои эмоции – дорогого стоит. Лучшего времени Артур и Кэролайн бы не нашли и решили поделиться и о своих отношениях. Раздались очередные поздравления под звон стекла. Вечер продолжался на той же волне. Они весело вспоминали былые времена, включая учебные будни – как искали редчайший цветок на уроке Палладиума, сблизивший их; как Кэролайн обезвредила зачарованную Ракель книгой по голове, и фея насекомых пошутила, что шишка до сих пор не прошла; как охотились за гномами, похитивших их платья в канун первого бала; как нарушали правило за правилом, посещая и Красный Фонтан в поисках артефакта Первой Волшебницы и Облачную Башню за амулетом Кэролайн. Все эти приключения, и довольно опасные, только укрепили их теперь нерушимую дружбу. — А как там было, на Земле? — спросила Чарли. — Наверное, там всё иначе? — Люди ничего не знают о магии и не подозревают о существовании нашего мира. На самом деле, мне очень повезло, что там я была не одна. — ответила Лисса, повертев кулон на своей шее и вспоминая мгновения недавнего прошлого. Внутри портала было холодно и темно. Я чувствовала невесомость и теплую руку Рафаэля, который крепко меня держал. Внутри всё сжалось в комок, а тело неприятно закололо, будто острыми иглами. В голове метались тысячи мыслей, но ни на одной из них невозможно было сконцентрироваться. Затем стало трудно дышать, и я поняла, что задыхаюсь. Спустя пару секунд, после грубого толчка, появился свет, настолько яркий, что я не видела ничего, кроме лица Рафаэля. С мокрых серебряных волос капала вода, стекая по его скулам и щекам. Не долго думая, я начала яростно бить ему в грудь, вымещая всё своё негодование. Буквально только что моя мама пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти меня. А я, в свою очередь, исчезла в портале, оставив друзей и её на погибель. Этот взгляд. Готова покляться, это был последний её взгляд. Я могла попытаться спасти маму, но Рафаэль не дал мне этого сделать. Он отобрал у меня последнюю возможность и мой собственный выбор. Я била его и кричала до тех пор, пока не поняла, что мы окружены водой. И как я могла этого не заметить! Выходит, что я тонула, а когда почувствовала толчок, это был Рафаэль. Он заметил моё смятение и прижал к себе. Не такой тёплый как раньше, почувствовала я. Выбравшись на берег, мы оказались на каменистом пляже, который судя по всему был заброшен. Обходя мусор и ветви деревьев, попадающиеся нам на пути, мы нашли место, где можно было перевести дух. Почти в миле от места, куда выбросил нас портал, располагалась дамба. Хорошо, что не угодили прямо в водопад. — Всё хорошо? — спросил Раф, снимая свою промокшую одежду. Стоило её хорошенько отжать. — Моя мать умерла. — грубо ответила я, продолжая сидеть на камне. Рафаэль подошёл ближе и протянул какую-то тряпку. В недоумении я посмотрела на него, но вдруг осознала, что это плащ. Тот самый, изумрудного цвета, в котором была моя мама. Я аккуратно приняла его и положила на колени, поглаживая мокрую ткань. — Ты уцепилась за него, когда мы нырнули в портал. — Спасибо. — уже мягче ответила я. Пока я была разбита, Рафаэль встретил фермера на дороге, который предложил нас приютить у себя в обмен на нашу помощь по хозяйству. Так по воле судьбы мы оказались в небольшом городке Пост-Фолс. Старик выделил нам комнату на втором этаже своего дома, и хотя она больше походила на чердак, мы были рады любой крыше над головой. Раннем утром нас разбудили и пригласили за стол. Возможно мне показалось, но я не сомкнула глаз за всю прошедшую ночь, оплакивая мать. После завтрака работа не заставила себя ждать. Рафаэль помогал старику со скотом, а я избавлялась от сорняков его плантации или того, что от неё осталось. Единственное, чего здесь было действительно много, так это тыквы. Изо дня в день повторялось одно и то же. Я продолжала держать обиду на Рафаэля, но он не бросал попытки примириться со мной. Иногда фермер уезжал в соседний город торговать, и мы могли отдохнуть. Однажды в один из таких вечеров Рафаэль привёл меня в конюшню, чтобы показать жеребёнка. Он был очень хрупкий с большой наивной мордочкой и белым, как снег. — Неужели я вижу улыбку! — довольный собой произнёс Рафаэль, а весёлое ржание жеребёнка звучало как согласие с его словами. — Белый окрас встречается очень–очень редко. — Разве? — переспросила я с явным сомнением, протягивая руку к малышу. Он тут же начал лизать мою ладонь. — Это – истинно белая лошадь. Отличить её от ненастоящей белой лошади можно по цвету кожи – она розовая. Видишь? — он погладил животное по спине, и тот игриво покрутился вокруг себя. — А мы привыкли видеть, правильнее будет сказать, седых лошадей. Седеют они с возрастом, и довольно быстро, а кожа их пигментирована в серо-белую крошку. — Откуда ты всё это знаешь? — удивилась я. — Во дворце есть конюшня. Если бы ты немного интересовалась моими увлечениями, ты бы это знала. — от этих слов я почувствовала укол вины, черт его подери. — Но сейчас я хочу, чтобы мы дали имя этой крохе. Я видела, как Рафаэль усердно старается вывести меня из депрессии. Я будто лишилась своей человечности: подавленность, тоска, безэмоциональность, нарушение сна и аппетита. Потеряла былую уверенность в себе и веру в лучшее будущее. — Я вижу перед собой жизнь. — сказала я, с улыбкой смотря на жеребёнка. — В нём столько энергии. Я хочу, чтобы он вырос самым сильным и быстрым скакуном. Как на счёт – Алистер? С того самого дня я стала навещать его каждый день. Радуясь успехам жеребца, мне становилось гораздо легче. Спустя неделю наши отношения с Рафаэлем стали теплее, мы стали чаще разговаривать и помогать друг другу. Но окончательное примирение произошло на ярмарке в городе, когда я впервые встретила Эбигейл. Темнокожая женщина называла себя медиумом. Она пригласила меня в свой шатёр и разложила загадочные карты на стол, покрытый дорогой тканью цвета золота. Я сняла капюшон плаща матери и выбрала одну из представленных карт. — Повешенный. — провозгласила она, смотря на первую карту. — Ты подвергаешься сильному давлению, тебя вынуждают поступать определенным образом либо просто используют. Иногда Повешенный может указывать на то, что человек оказался в изоляции. Кроме того карта предупреждает, что ни в коем случае не стоит идти напролом, пытаться решить проблему силой – будет хуже. Лучше попробовать поискать обходные маневры, и выбрать для этого максимально нестандартный маршрут.  Эбигейл предложила выбрать следующую карту и улыбнулась. — Восьмёрка жезлов! Она подразумевает вдохновение и озарение, но стоит ожидать неожиданных помех на своем пути. — мягко произнесла женщина. — А теперь выбери последнюю карту. Я протянула руку к самой дальней из них, вызвав в очередной раз на лице Эбигейл добрую улыбку. — Туз кубков! — объявила она. — Счастье стоит у дверей. Карта является знаком преданности и верности партнера. Она говорит о скорейшем появлении в жизни новых плодотворных связей, которые закончатся в итоге крепким браком в любви и достатке. — Это всё весьма интересно. — ответила я. — Но я пришла за ответами, однако это лишь игра, верно? Улыбка исчезла с её лица, и Эбигейл показалась мне опасной. Добросердечный взор изменился на жестокий, от которого бросило в жар. Она вцепилась в карту, которую я по прежнему держала при себе, и наши руки соприкоснулись. На какую-то долю минуты мы замерли, почувствовав что-то странное и необычное внутри друг друга, а после она неуверенно произнесла: — Ты такая же, как я, девочка? В твоей власти видеть будущее! — Я не понимаю, о чём вы. — растерялась я, пряча свои руки в карманы плаща, неужели эта женщина не шарлатанка. — Кто ты такая? — задала вопрос Эбигейл. — Я опрелеленно точно вижу рядом с тобой принца и белого коня. Просто поразительно! В шатёр заглянул Рафаэль, и я никогда не была так рада его видеть, как сейчас. Вернувшись в дом, приютившего нас старика, я поделилась о предсказаниях Эбигейл. Рафаэль сказал, что Первая Волшебница уже не моя забота, и чтобы я выкинула эти мысли из головы. Но что если медиум была права и я напрасно теряю здесь время. — Я думаю, ей можно верить. Она увидела тебя и Алистера в моём будущем! — после сказанного я подошла к окну и распахнула его, впустив свежий вечерний воздух. — Тебя это пугает? — спросил Рафаэль. — Что если мы никогда не вернемся обратно? Моя сестра, друзья, там вся моя жизнь! Рафаэль подошёл ближе и взглянул на небо, где уже пробуждалась луна. Он всегда сохранял спокойствие, и я чувствовала, что одно лишь его присутствие рядом успокаивало меня. — Лисёнок, — мягко произнёс он, — если это случится, я не позволю, чтобы ты грустила и сделаю всё, что в моих силах. Кстати, у меня есть для тебя подарок. В его ладони лежала серебряная цепочка с кулоном в виде крыльев бабочки, усыпанная синими камушками. — Это так красиво. — ласково произнесла я, прикасаясь к холодному металлу. — Я сразу вспомнил о тебе, когда увидел его. Пусть он послужит тебе напоминанием о том, кто ты есть. — Как ты узнал, что я потеряла магию? — Догадался. — на лице Рафаэль появилась довольная улыбка. — А вот я даже не спросила, как ты справляешься. Для тебя и твоего статуса всё это слишком. И ради чего? — Ты же знаешь ответ. — прошептал он. Я взяла его руку и потянула к себе. Рафаэль нисколько не удивился и не стал сопротивляться. Мы соприкоснулись лбами и закрыли глаза, хотя я хотела чувствовать его тело, вдыхать его аромат и ни о чем другом не думать. Его губы прошлись по виску, оставляя следы лёгких поцелуев. Раф покрывал ими всё лицо, а потом нежно сжал зубами мочку моего уха, и по телу пробежала дрожь. Всё это сводило с ума. За подбородок я повернула его лицо к себе, и глядя в разного цвета глаза, поцеловала в горячие губы. Он застонал, и его сильные руки прижали меня к нему вплотную. В этот момент подвеска зазвенела, упав на пол, и мы остановились, переводя взгляд на неё. — На самом деле, мне очень повезло, что там я была не одна. — ответила Лисса, повертев кулон на своей шее. — Да, но как Рафаэль узнал о том, что ты отправляешься на Землю? — спросила Николь. — А я до сих пор не понимаю, как ты связалась с ним после произошедшего. Это было крайне жестоко! — подхватила Кэролайн. Конечно, Лисса поняла о чем напоминала её подруга. Рафаэль пытался подставить Артура, своего кузена, при помощи Лиссы, после чего завязалась драка. Неприязнь друзей к нему была более чем оправдана, однако за это время она узнала совсем другого Рафаэля и смогла простить его злую выходку. В конце концов, где бы она сейчас была, если не он. — Рафаэль не такой, каким ты его запомнила, Кэролайн. По крайней мере, я знаю, что могу на него положиться. — ответила Лисса. — Он знал, что меня отправляют на Землю потому, что накануне я сама призналась ему, и не жалею об этом. Лисса поделилась о том, как тяжело было смириться со смертью матери, думать о друзьях и судьбе Магикса, и как Рафаэль изо дня в день пытался ей помочь. Рассказ получился краткий. Она по прежнему старалась избегать эту историю, хотя до конца не понимала почему. Возможно, фея чувствовала вину перед парнем или нечто большее, в чём ещё не готова была признаться самой себе. Ребята продолжали ностальгировать, пока Джейс не предложил Лиссе немного пройтись по оранжерее, и каждый из них знал наверняка, что им есть что обсудить. Однако девушка согласилась неохотно, чувствуя неловкость перед Николь. Они молчали, пока не оказались достаточно далеко от компании. — Я думаю, что всё сложилось так, как должно было. — сказал Джейс. — О чём ты? — спросила Лисса, поднимая взгляд от земли. — О нас с тобой. Причиной расставания была не та ссора в кафе, и не поцелуй с Николь, правда? Ты боялась стать для меня ближе, и сейчас отталкиваешь другого парня. — Джейс говорил почти шёпотом, чтобы сохранить спокойствие между ними. — Возможно, ты прав, и у меня есть проблемы с доверием. — выдохнула девушка, также продолжая шептать. — Тайны ожидали меня на каждом шагу, и на своём пути я подозревала друзей в том, чего быть не могло. Думаешь, я плохой друг? — Вовсе нет! — громче ответил Джейс. — На каждого из нас ты можешь смело рассчитывать. Тебя ведь что-то гложет? Ты сама не своя весь вечер. — Всё очень сложно, Джейс. Я не была искренна перед всеми вами. План, в который сейчас все верят, является последней нашей надеждой. Мне, совершенно, некому сказать о том, что я задумала на самом деле. Разве что тебе. — Говори. — твердо ответил Джейс, слегка сжав её ладони. — Когда я уничтожу дневник изнутри, скорее всего для меня не будет пути назад. Холодок мигом пробежался по телу парня, и отпуская девушку, он схватился за свою голову, утопая руками в каштановых волосах. — И ты готова на это пойти? Нет, Лисса, нет! Нужно придумать что-то другое! — Нет ничего другого, и ты это знаешь! Я должна была кому-то сказать, чтобы не быть одной. Ты должен меня поддержать, ведь сейчас твоя речь шла именно об этом! — Лисса, я не могу. Охваченный ужасом, Джейс замолчал. Он понял, почему Лисса скрыла это от остальных друзей, ведь они бы ни за что не позволили ей это сделать. Однако, парень был против не меньше их. В сиреневых глазах девушки затаилась немая мольба. Она решилась на отважный поступок, который стоил ей собственной жизни. — То, что ты делаешь, бесценно. — сказал Джейс, приглашая Лиссу сесть на скамейку возле пальмового растения. — Кто знает, сколько ещё существовало двойников до тебя, и сложилась ли их судьба лучше Мисселины. Но только тебе удастся покончить с проклятьем, принесшим столько зла в этот мир. Магия двойников остановится на тебе, и я буду ждать твоего возвращения! Я верю, что ты найдёшь лазейку, как и всегда! — Спасибо тебе, Джейс. Я знала, что ты сможешь меня понять. — прошептала Лисса, положив голову ему на плечо. Парень гладил её волосы в полной тишине, пока фея не решила вернуться. Ребята продолжали общаться друг с другом, допивая остатки имбирного пива. Смотря на улыбки своих смелых друзей, Лисса знала, что уже завтра все они столкнутся в жестокую схватку со смертью. Означало ли отсутствие видений, что им ничего не угрожает, и сработает ли план, на кону которого тысячи жизней. Однако фея была уверена в одном наверняка, что дни Первой Волшебницы уже сочтены.