Глупые письма

Монотонные звуки городской суеты кажутся обыденностью, дребезжания проезжающих машин мелочью, а однотипный говор превращается лишь в белый шум в ушах. Таковы будни в спокойных дальних от центра районов, проводить обход на дежурстве в которых для Бакуго было самоубийственной пыткой. Ему попросту делать нечего в тех местах, где попросту ничего не происходит. Единственной радостью в таких обходах было то, как таинственно они совпадали в некоторых случаях с дежурством Каминари в тех же районах. Бакуго знал, что тот все специально подстраивает, чтобы провести с ним лишнюю секундочку, и этот факт всегда невероятно ему льстил. Глупый влюбленный идиот. Поэтому всегда под конец дежурства, когда точно становится понятно, что ничего криминального не происходит, Кацуки не стесняясь тащит улыбающегося Денки за какой-нибудь переулок. Прохожих, конечно, интересует, зачем это два про-героя идут в уединенное место, но никто так никогда не смел следовать за ними. По крайней мере таких самоубийц пока не находилось. Когда Кацуки удостоверяется, что рядом с ними нет ни единой души, он бесцеремонно толкает Денки в стену, подпирает ее рукой прямо над его головой и прижимает своим телом, окончательно лишая всех шансов на побег. — И чего тебе стоило это на этот раз? — спрашивает Кацуки, концентрируя все свое внимание на глазах. Денки улыбается и кладет свои руки на спину Кацуки, слегка сжимая верхнюю часть костюма. — Ничего, серьезно. На этот раз нам правда повезло, — Кацуки слегка нахмурится, а Денки, в ответ, лишь сильнее сжимает руки и поднимает голову, выставляя губы на показ, — так, мы воспользуемся нашей удачей, Каччан? Но Кацуки не спешит, он лишь дразняще забирается одной рукой под верхнюю часть костюма Денки. Ему нравится наблюдать за тем, как из-за своих пошлых фантазий парень напротив медленно, но верно погружается в пучину желания, как мелко дрожит его тело от предвкушения и как он поджимает, а потом и кусает собственные губы, сдерживая рвущиеся наружу звуки. Этого парня так легко возбудить. Бакуго хищно улыбается, затем, наконец, с жаром припадает к истерзанным губам. Медовые глаза напротив горят потусторонним, невиданным прежде хищным азартом, пока толстый слой румянца на щеках поблескивает в полутьме переулка. Кацуки беспощадно терзает его, сминая податливые губы в пылких и будто бы горящих поцелуях, пока его вторая рука под верхней частью геройского костюма продолжает перебирать каждую косточку на позвоночнике, нащупывать все нервные окончания, до красноты сминать кожу и вынуждать их обладателя выгибаться в спине и тем самым еще сильнее прижиматься к донельзя напряженной груди парня. Расставленные прежде ноги Денки пытается свести вместе, тем самым пытаясь унять изнывающий и рвущийся наружу орган. Ему это сделать не удается из-за резко подставленной коленки Кацуки. Тот невольно стонет в поцелуй и отрывается, слегка отворачиваясь. — К-Каччан? Кацуки ухмыляется и сильнее прижимает парня к себе. — Хватит уже так меня звать, — выдыхает он тому в губы и целует даже настойчивее, чем до этого. Когда дело уже доходит до откровенных ласк, телефон Кацуки начинает вибрировать у того в кармане. Коротко выругнувшись, он отпускает распаленного Денки, что тут же спиной сползает по стене вниз и обессиленно садится на асфальт, и отвечает на звонок. Через пару секунд он уже выглядит серьезным и собранным, как будто бы минуту назад не был на грани всемирного траха. — Собирайся давай, в соседнем районе злодеи грабят магазин! — он поворачивается к парню, — ты меня вообще слышишь, сволочь? Денки слегка кивает и после неудачной попытки встать на непослушные ноги снова оказался на полу. Коротко вздохнув, Кацуки подходит к тяжело дышащему и смотрящему мутными глазами куда-то сквозь противоположную стену Денки и оставляет на его лбу невесомый поцелуй, что на горящей коже чувствовался как самый настоящий ожог. Тот смотрит на него и не успевает даже открыть рот, как уже слышится ответ: — Дома закончим начатое, — Кацуки улыбается долю секунды, но тут же снова натягивает маску недовольства, — пошевеливайся, дерьмоволосый. Денки улыбается своей туповатой улыбкой вслед уходящей спине. Кажется, его мозги снова перегрелись. . .