Глупые письма

Свидания при освещении луны стали странной, но родной привычкой. Бывало, что если Хитоши задумывался о чем-то, ноги сами приносили его к берегу моря, сплошь усыпанным острыми, большими камнями. На лодках никто туда не заплывал — опасно, никто не рыбачил и не купался — волны иногда были действительно суровыми, да и, казалось, съедобной большой рыбы здесь не водилось, максимум довольно маленькие рыбки с алой чешуей, которых ни то, что не зажарить, так и от супа с ними будет мало толку. Это место было идеальным, тихим, даже в какой-то степени романтичным. Каждую ночь, когда деревня засыпала, Хитоши приходил к берегу с какими-нибудь подарками в виде цветов по весне, фруктов и овощей летом, с цветными листьями осенью, снежными комками зимой. Облокотившись на один из булыжников, постукивая объемным алым рыбьим хвостом по воде, его всегда ждали с зубастой радостной улыбкой, волнительными подрагиваниями черных жабр и горящими глазами цвета рубина, наполненными нежностью и неподдельным интересом. Влюбиться в существо из совершенно другого мира, общества, другой расы в конце концов — Шинсо не знает, как докатился до такого, и с чего это все началось. Тем не менее, роднее мокрых, скользких, соленных, даже отдающих легкой горечью, губ не было для него на этом белом свете, объятий желаннее этих, когда он, находящийся в одних плавках, со всей нежностью обхватывал радостного русала, вытаскивал из воды почти наполовину и прижимался всем телом к влажной груди — просто нельзя было придумать. Кожа Эйджиро в лунном свете отливала серебром, блестела от капель морской воды, а огненные волосы мягкой волной струились по сплошь усыпанным странными, но довольно милыми точками — возможно, морскими веснушками. Кажется, Хитоши уже попробовал каждую из них на вкус. Хитоши готов был вечно смотреть в потусторонние глаза, улыбку, слышать смех и отвечать на интересующие вопросы русала по поводу его сегодняшних подарков, мечтать о полете на те самые сияющие во тьме ночного неба маленькие планеты, о вкусе и полном размере луны, о том, чтобы отправиться туда однажды и самолично все узнать, вместе, о том, чтобы встретить новый день вместе, не боясь за свои жизни и общий секрет. Он готов был повторять всю ночь сплошное «Эйджи», лишь бы рассвет не наступал и им не приходилось расставаться, чтобы встретиться снова при следующем свете луны. Шинсо любил приносить своему потустороннему другу цветы в особенности, он и сам не знал почему. То ли он хотел, чтобы Эйджиро, ровно как и он, восхитился тем, какими разнообразными, вкуснопахнущими и в целом прекрасными могут быть цветы. Как и говорилось в разных сказках, у русалов были донельзя прекрасные голоса, пробирающие до глубины души. Водя со всей осторожностью по скулам Хитоши, едва задевая объемные мешки под глазами, Эйджиро рассказывал о своих чувствах в магических песнях о красоте мира, разности их характеров и видов, но прекрасной и цветущей, словно те самые ромашки, красоте их чувств, и ее строчки разносились по всей округе, возможно, чаруя даже саму затихшую природу. Хитоши, однажды, выучил слова этой песни и подпевал с таким чувством, на который только был способен. Он фальшивил, очень сильно. Но тем не менее теплота улыбки русала означала, что теперь эта песня принадлежала им, считалась только их чувствами друг к другу, и ничьей больше. Хоть они ни разу не сказали друг другу слова о любви, прикосновения, взгляды, строки песни были гораздо красноречивее. Казалось бы, одна встреча на берегу моря нескольких лет ранее была незначительной, интересной, но все-таки ничего не значащей, а теперь она считалась самым важным воспоминанием, сокровищем мира, страшной тайной и зачатком к запретному, но желанному плоду. Их два разных мира соединялись в каждом поцелуе воедино, и если бы хоть кто-нибудь узнал об этом, их обоих бы назвали грешниками. Да, они определенно были грешниками. Однажды, Эйджиро перестал ждать и пропал. Шинсо ждал его каждую ночь на каменном берегу, напевал их песню, считал маленькие планеты, оставлял цветы с суши, и на следующую ночь всегда с легкой грустью забирал обратно уже завядшие подарки. В деревне ходила молва, что изловили в море чудовище с алым рыбьим хвостом прямо гарпуном в сердце. Поговаривали, оно еще около пятнадцати минут пыталось вырваться и что-то кричало, кого-то отчаянно, но невнятно звало, люди забавлялись с этого. До Хитоши все дошло окончательно. Крик, наполненный горечью и ненавистью разразился на весь бар, и его смогли успокоить перепуганные горожане только подсыпанным в стакан снотворным. Затем и он пропал. Нашли его около того самого каменного берега, недышащим, плавающим в окружении маленьких рыб с алыми чешуйками.