Pocket Change

      Они впали в привычный ритм, особый вид комфорта вокруг друг друга, который они не могли контролировать.       Чуя готовил, а Дазай убирался — потому что Накахара кричал на него, если тот этого не делал, и мальчик все еще забирался в его постель почти каждую ночь. Сейчас Осаму был счастливее, чем он когда-либо мог вспомнить. Он чувствовал себя счастливым с жизнью, счастливым с самим собой, счастливым с Чуей. Он все еще носил с собой «Полный справочник по самоубийствам», но почти никогда не листал его, находя разговор с мальчиком гораздо более привлекательным.       Чуя хоть и был все ещё крошечным, но рос быстрее, чем думал Дазай. Он буквально проглатывал книги и фильмы и изучал новые языки с невероятным темпом. После завтрака он начал ходить в спортзал с шатеном. Его мышцы начали укрепляться и принимать форму. Кое сказала, что Накахара всегда будет маленьким, всегда худым, но мальчик решил, что это не значит, что он также будет слабым.       Так что Осаму поощрял эти его тренировки. Он помогал Накахаре с его формой во время поднятия тяжестей, учил его, как правильно наносить удары по тяжелой боксерской груше, каждый раз тщательно оборачивая его руки и запястья. Рыжику было около тринадцати, когда он начал настаивать, чтобы Дазай научил его сражаться.       Он несколько раз наблюдал, как Дазай спаррингуется с новичками, с широко раскрытыми восхищенными глазами и отвисшей челюстью. Его сердце каждый раз сильно билось, когда он наблюдал, как шатен легко играет с людьми, которые на три размера больше него самого, не теряя беззаботной улыбки, после чего прижимает их к матам, не позволяя вырваться. Он отчаянно хотел быть таким же.       Но Осаму продолжал отклонять его просьбу, продолжал откладывать это. Это всегда объяснялось тем, что Чуя был слишком молод или еще недостаточно силен, или что Дазай не имел достаточного контроля, чтобы быть учителем — что, по мнению рыжика, было абсолютной ложью. Шатен имел больше контроля над всем в своей жизни, чем кто-либо другой, кого Чуя знал. Поэтому, когда Накахара снова спросил его в тот день, и мужчина просто вздохнул и согласился, мальчик почти не знал, что делать. — На самом деле? — взволнованно спросил он, подпрыгивая на месте. — Сначала я научу тебя боксировать, и мы начнем с основ. — сообщил ему Дазай, устало поглядывая на ребенка. — Я не хочу никаких жалоб на то, как медленно мы идем, понял, Чибикко?       Осаму не ожидал, что Чуя бросится вперёд и крепко обхватит его руками, теперь достаточно длинными, чтобы обхватить его полностью. Скрытая в них сила удивляет его. Накахара стал менее тактильным, когда вырос, не желая, чтобы шатен часто обнимал его или держал за руку. Он перестал спать с ним ночью, чего, как полагал Дазай, следовало ожидать, и перестал прижиматься к нему на диване, когда они смотрели еще один иностранный фильм на языке, понятном только одному из них.       Поэтому, когда беззаботный и взволнованный Чуя, так напоминающий себя прошлого, с блестящей улыбкой на лице обнял его, Дазай не мог не растаять, обнимая мальчика в ответ и прижимая его как можно ближе к себе, пока тот позволял. — Вот что я тебе скажу: я научу тебя, как сломать кому-то руку, если ты будешь меня слушать, хорошо?       И это, возможно, не то, что нужно обещать ребёнку, но у рыжика было почти три года, чтобы привыкнуть к образу жизни мафии, и он изначально вырос в семье якудза. Не то чтобы такие вещи были для него в новинку. — Хорошо! — согласился Чуя немедленно. — Я буду слушаться и буду усердно работать!       Дазай кивнул, по-прежнему нежно улыбаясь, наблюдая, как Чуя почти побежал, чтобы начать растягиваться. Он полагал, что они могут пройти половину своей обычной схемы и затем переключиться на бокс. Такой план дал бы им достаточно времени для работы, а также позволил бы им сохранить выносливость.       Накахара уже согнулся пополам, касаясь пальцев ног, когда Осаму занял место в пустом месте в дальнем конце спортзала. Дазай подошел, чтобы присоединиться к нему, все еще с любовью завидуя невероятной гибкости рыжика.       Это с большой вероятностью сделало бы его отличным бойцом. Ну, с инструкциями Дазая, он был бы отличным бойцом, несмотря ни на что, но гибкость, безусловно, сделает его возможности еще невероятнее.       Они быстро прошли часть своих обычных упражнений, не теряя времени, прежде чем выйти на ринг. И, оказавшись там, Чуя выглядел… абсолютно естественно. Его стойку почти не нужно было исправлять, его тело плавно двигалось с каждым движением, которым Осаму направлял его. Он впитывал все это, как губка, прорабатывая каждое упражнение и новую стойку, как велел ему Дазай.       К концу тренировки шатен вспотел, следуя за Накахарой, как он учил, и рыжик практически не раскраснелся и дышал практически спокойно. — Ну как? — выдохнул Чуя, бесцельно махая мужчине, прижимаясь спиной к веревкам. Его черная майка прилипла к его телу от пота. — Ты сказал, что научишь меня, как сломать чью-то руку.       Дазай застонал, его мышцы болели, и он сделал большой глоток воды, неловко теребя свою потную майку, стараясь охладиться. Теперь ему точно нужно будет сменить бинты, когда они вернутся. — Да, хорошо, иди сюда, возьми мое запястье. — проинструктировал он.       Чуя спрыгнул с веревок, двигаясь так, как будто он никогда не уставал, и осторожно обхватил своими тонкими пальцами перевязанное запястье Осаму. — Вот так? — спросил он, вопросительно глядя на шатена.       Тот кивнул, гордо улыбаясь. — Теперь смотри. — сказал он. — Я начну медленно и буду говорить тебе, что я делаю, а потом ты попробуешь повторить.       Накахара твердо кивнул, глядя на руку Дазая, когда та начала двигаться. Он крепко держался за запястье Осаму, не собираясь отпускать его и упускать хоть что-то из показанного. — Во-первых, ты должен провести ладонью по запястью противника. — сказал Осаму. — Используй давление, чтобы оттолкнуть запястье и вытянуть свою руку из руки противника. — Движение было плавным и замедленным настолько сильно, что Чуя чувствовал, что даже его сильная хватка не сможет удержаться на руке шатена. — Затем ты должен схватить его за руку и положить большой палец между большим и указательным пальцами противника, после чего начинать нажимать до тех пор, пока его запястье не скрутится. — сказал он, бездумно делая движения, настолько укоренившиеся в его мышцах, что оно стало уже чисто инстинктивным.       Чуя зашипел от боли, которая пронзила его запястье, согнувшееся в руках Дазая, как тот и сказал. — Извини. — усмехнулся Дазай. — Будет гораздо больнее, когда ты сделаешь это по-настоящему, поэтому легко причинить кому-то боль по неосторожности. — он аккуратно повернул запястье, разминая руку Чуи. — Потом ты должен отпустить его запястье, а затем потянуть его вверх и назад. — продемонстрировал он, уравновешивая Накахару одной рукой, удерживая того на месте. — Оно повернется, и противник развернется к тебе спиной. Его рука сломается от давления, и это будет победой само по себе. Если же они не повернутся, у тебя есть пара вариантов. — Он откинул руку Чуи, заставил его повернуться, после чего положил руку ему на плечо.       Немного помолчал, будто ставя акцент, после чего продолжил: — Это хороший способ нанести удар кому-нибудь или выстрелить в противника, особенно если ты не хочешь, чтобы это было привело к летальному исходу, и тебе просто нужно сбежать. Но если ты пытаешься обезвредить его, ты можешь сильно пнуть его по коленям. — сказал он, осторожно направляя Чую на пол, после чего оседлал его бедра. — Это нужно сделать, чтобы сбить противника с ног. Ты можешь либо сесть на них, как это сделал я, либо остаться стоять. Если ты останешься стоять, ты либо сломаешь ему руку, либо вытянешь ее из гнезда, в зависимости от угла и силы твоего рывка. Как только ты его опустишь, потяни за запястье. — он потянул запястье мальчика за спину, пока рыжик не вздрогнул. – Это ты должен сделать настолько, насколько это возможно, после чего схвати противника за другую руку и потяни ее вниз. Пока у него нет оружия, ты все контролируешь.       Он откинулся назад, отпустив запястья Накахары и встал одним резким плавным движением несмотря на то, что его бедра протестовали против такого резкого движения. — Просто убедись, что ты достаточно сосредоточен и не ослабишь свою бдительность.       Чуя кивнул, его брови сосредоточенно нахмурились, когда Дазай дал ему время проработать движения в голове. — Хорошо. — наконец сказал рыжик через несколько секунд, решительно глядя в глаза Осаму. — Я готов попробовать.       Он протянул свое изящное запястье, ожидая, пока шатен обернет его своей большой рукой, и сделал глубокий, сосредоточенный вдох. Сосредоточиться, выкрутить, схватить, толкнуть, потянуть, опустить, поднять, повернуть, колено, иголка, снова толкнуть.       Звучит не сложно.       Дазай держался за него не слишком крепко, желая позволить Чуе не торопиться и почувствовать все движения, то, как они все связаны, как они сливаются друг с другом. Он почувствовал, как запястье мальчика прошло под его рукой, его глаза опустились, чтобы посмотреть на это, и следующим, что он почувствовал, был крошечный приступ боли в запястье, отчего его тело инстинктивно повернулось. Маленький Накахара соприкоснулся коленкой с его спиной, прежде чем шатен успел сориентироваться, и в следующую секунду он оказался лежащим на коврике. Вес мальчика давил на него чуть ниже его ягодиц, после чего тот опустился своей грудью на его спину, весело хихикая. — Это было легко. — засмеялся Чуя с оттенком гордости в голосе.       Дазай воспользовался моментом, чтобы ответить, все еще пытаясь понять, как Накахара сделал это настолько легко, даже если его не охраняли и не лелеяли. Ему, по крайней мере, потребовалось несколько попыток, чтобы сделать это движение правильно. Разве можно двигаться настолько естественно, как мальчишка сейчас? Насколько далеко это может зайти? — Кто-то еще тебя этому учил? — спросил он с усмешкой, переворачиваясь на спину, когда Чуя встал.       Голубые глаза резко закатились на это предположение. — Конечно, нет. — раздраженно сообщил Накахара. — Ты сказал нет, и ты расстроился бы, если бы я не послушался. А еще больше ты расстроился бы, если бы меня учил кто-то другой.       Да, Дазай был немного чрезмерно опекающим. Возможно, потому, что он хотел сохранить рыжика и его блеск только для себя.       И никогда ни с кем не делиться им. — Ты отлично справился. — честно сказал Дазай, плавно отталкиваясь от коврика и вытягивая руку.       Мальчик только издевался над ним, после чего украл у него бутылку с водой и начал пить. — Я же сказал, что буду усердно работать, разве нет? — проворчал Чуя, но это не помогло ему скрыть розовый цвет на его щеках и легкую улыбку, с которой он боролся. — Так, что ты скажешь на то, чтобы вернуться и принять душ? — предложил Дазай, когда они вышли из кольца ринга, не указывая на то, каким очаровательным выглядел Чуя, потому что он знал, что тот будет раздражен этим. — Мы можем посмотреть фильм после, если хочешь. Я позволю тебе выбрать, и мы можем заказать обед из твоего любимого места.       Рыжик засветился от счастья, подтянув Дазая к себе, крепко обхватив его за талию, не обращая внимания на то, насколько они оба потные. Осаму не жаловался на липкость и неприятность, слишком счастливый от того, что мальчик был в таком хорошем настроении и был более тактильным на этот раз. Как ни странно, шатен, казалось, не возражал против такого физического контакта, когда он исходил от Чуи, хотя он ненавидел его от кого-то еще. Даже Оде было разрешено только случайное неловкое трехсекундное объятие. Однако, тогда мужчина не любил прикосновения так, как малыш Чу. — Похоже на план. — радостно прощебетал мальчик, хватая руку Дазая и переплетая их пальцы так, как он не делал почти полтора года.       Осаму долго смотрел на их соединенные руки, погруженный в свои мысли, пока счастливый голос Чуи не потянул его назад. — Как насчет «Зала самоубийц»? — предложил он. Его взволнованные и счастливые голубые глаза глядели прямо на Дазая, не позволяя возразить, даже если бы тот попытался. — Я знаю, что ты не знаешь польского, но мы можем поставить субтитры, и ты сказал, что тебе он понравился в прошлый раз.       Название звучало знакомо, когда иностранные слоги легко скатились с языка Чуи. Мальчик был смехотворно умен, и с невероятной естественностью, которую он показал на ринге, и легкостью, с которой он нравился другим людям, он был на пути к тому, чтобы стать одним из их лучших агентов Портовой мафии.       Черт, он может даже стать Исполнителем почти так же быстро, как сам Дазай. — Это тот самый фильм о мальчике-гее в виртуальном мире и самоубийстве, верно? — спросил он, вполне уверенный, что прав. Он старался обратить внимание Накахары на то, что он его слушал, даже если не понимал, что именно было сказано, а Чуя обычно неплохо переводил даже самые сложные фильмы. — Да. — ответил рыжик, довольно улыбаясь. — Я знал, что ты помнишь это, потому что в названии есть самоубийство.       Дазай засмеялся, ткнув пальцем в ребра мальчика, просто чтобы увидеть, как он визжит и танцует, все еще держась за руку Осаму. — Может быть, я просто задумался над тем, кто самый лучший протагонист в этом фильме. — усмехнулся он. — А? Ты про Сильвию? — с любопытством спросил Чуя, сморщив нос. — Но я думал, тебе не нравятся окрашенные волосы. — Нет, я про Доминика, глупый.       О, точно. У него еще не было этого разговора с Накахарой. Он как бы ожидал, что рыжик сначала влюбится в кого-либо или что-то в этом роде, чтобы он мог дать мальчику полный разговор на тему любви. — Ты гей? — спросил рыжик голосом, совершенно обычным и, казалось бы, совсем не удивленным. — Ах, эм, да. — нервно пробормотал он, нервно потирая край повязки. Он чувствовал, что должен был сказать больше, чем пытаться придумать речь о принятии и терпимости и о том, как все было в порядке, когда Чуя снова заговорил. — Окей. — просто сказал он. — Я тоже.       Дазай моргнул, едва не споткнувшись о собственные ноги, когда они поднимались по небольшой лестнице к крылу комплекса, в котором находились жилые помещения. Он не знал, что сказать, поэтому просто подражал Чуе. — Окей.       Накахара посмотрел на него, закатил глаза и ярко засмеялся над тем, что, вероятно, все еще оставалось бездумным шоком на лице шатена. — Тебе не нужно так удивляться, дурачок. — улыбнулся рыжик. — Нет-нет, я не удивлен. — отрицал Дазай, несмотря на то, что он был удивлен. — Я просто не ожидал, что ты это скажешь.       Мальчик ткнул его пальцем в бок, точно так же, как он делал это с ним ранее, и в ответ на это он завопил. — Это значит, что ты все-таки удивлен, глупый старик. — засмеялся он. — Нет. — надулся Осаму.       Чуя снова посмотрел на него, его глаза были мягче и теплее, нежнее, чем шатен видел за последнее время. — Спасибо, Дазай. — тихо сказал он, краснея всем своим лицом. — Я знаю, что ты все равно любишь меня, несмотря ни на что, но я все равно нервничал. В любом случае, я собирался рассказать тебе сегодня, но ты меня как бы опередил.       Мужчина засмеялся, опустил руку Накахары и крепко обнял мальчика за плечи. — Ну, расскажи мне о своих планах удивить меня в следующий раз, чтобы я не испортил их. — сказал он серьезно, глядя на рыжика с приподнятыми бровями в насмешку над выговором. — Глупый старик. — засмеялся тот, набирая код, когда они подошли к двери квартиры Дазая.       Они сбросили туфли у двери, поместили их в ящик в прихожей и направились на кухню, чтобы взять банан и разделить его позже. Чуя заказывал ланч после того, как принял душ, в то время как Осаму перематывал свои бинты и настраивал фильм, но этого было достаточно, чтобы они полностью вернулись в прежнюю уютную атмосферу. — Хей, Чибикко? — позвал Дазай, когда Чуя достиг двери своей спальни, бросая банановую кожуру в мусорное ведро.       Накахара выглянул назад, вопросительно наклонив голову. — Спасибо за доверие.       Они вместе покраснели, но это не имело значения, потому что, как он и сказал, они доверяли друг другу. — И тебе, старик.       И в тот же день, после того, как они приняли душ, поели и собрались на диване, смотря фильм, Чуя вернулся на свое старое место, свернувшись клубочком между ног Дазая, откинувшись назад на его грудь, и они оба были гораздо более счастливы от этого, чем они готовы были признать.