Pocket Change

      Этот вопрос возник из ниоткуда. Вся их группа была в настоящем шоке, даже если не все были пьяны, как некоторые из них.       Дазай и Чуя вели себя так тепло, наслаждаясь обществом друг друга скорее трезвым, чем каким-либо другим. Кроме того, им приходилось присматривать за этими идиотами.       Гин сгорбилась в углу дивана, просто тихо наблюдая за ними. Тачихара все еще не мог принять, что она девушка, и его мозг растерялся, отказываясь обрабатывать эту информацию. Кое и Хиротсу ушли некоторое время назад, будучи ответственными взрослыми, так как собирались лечь спать в правильное время. Акутагава валялся рядом с Накахарой и Осаму на полу, одна его нога вытянулась к журнальному столику, а другая удобно спряталась под его рукой с четвертым стаканом виски.       Рыжик лежал на спине на полу, положив голову на бедро шатена, в то время как его парень играл с распущенными прядями волос на его лице, обожающе улыбаясь ему. Дазай грелся только несколькими чашками саке и теплым весом Чуи на его бедре.       А потом Хигучи была тем человеком, который сделал ситуацию неловкой. Она сидела так близко к Рюноске, как только могла, чтобы об этом не говорили и не смотрели косо.       Они все слушали, как Тачихара пьяно шутит о том, что Гин, конечно, лжет, и исходят из теории заговора, согласно которой именно Рюноске был девушкой, а не Гин. Поэтому, когда Хигучи выпалила вопрос, абсолютно никто не был к этому готов: — Кстати, — громко сказала она, вытягивая слово в пьяном хихиканье. — Акутагава-семпай, как вы думаете, когда Чуя-сан и Дазай-сан поженятся?       И разговоры сразу прекратились. — Что? — задохнулся брюнет, поворачиваясь, чтобы недоверчиво уставиться на нее. — Чувак, они были вместе всего два месяца. — рассмеялся Мичидзу, наконец отрывая подозрительный взгляд от Гин. — Может быть, дадим им немного больше времени? — Что ты имеешь в виду? — Ичие надулась, ее слова звучали почти бессвязно. — Они были вместе целых десять лет.       Рюноске уставился на нее, быстро выхватывая пиво из ее руки — сколько у нее было на тот момент, он потерял счет — и заменяя его водой. — Чуе было десять, когда они встретились. — напомнил он ей в ужасе от этой мысли. — Дазай-сану было уже двадцать. Между ними почти одиннадцать лет. — Не заставляй меня казаться таким старым, Акутагава-кун. — скулил Осаму раздраженно, отчасти потому, что всегда хотел быть упрямым, а отчасти в отчаянной попытке направить разговор в другом направлении. — Это всего лишь десять лет и два месяца. Не одиннадцать, ты просто плохо считаешь. — А ты старик. — пел Накахара, протягивая руку, чтобы мягко потянуть его за прядь волос. — Он прав. — самодовольно сказал Рюноске. — Ты стар, и ты будешь морщинистым к следующему году. — Я такой же гладкий, как ребенок, я хочу, чтобы ты знал это. — недовольно фыркнул шатен. — Чуя может засвидетельствовать это. — Ага. — согласился рыжик, и злая ухмылка скривила его губы. — Он бреет ноги, поэтому они действительно гладкие. — Черт возьми… — застонал Тачихара. Кажется, он не хотел знать такие подробности из жизни начальства       Акутагава рассмеялся легко и беззаботно, и это заставило Чую улыбнуться. Это было такое отличие от сдержанного, почти напуганного человека, которого он первоначально встретил, и он был так рад, что ему удалось назвать Рюноске своим другом. — Я собираюсь отвезти ее домой. — мягко сказал он, стоя и уставившись на Хигучи, которая блестяще сияла при этом. — Гин, ты можешь доставить Тачихару в его квартиру?       Та кивнула, быстро и невероятно легко перебрасывая мужчину через плечо. Она подарила Дазаю и Чуе то, что они считали улыбкой, под маской, так как ее глаза радостно сморщились, а затем вышла из комнаты со своим рыжеволосым багажом. — До скорой встречи, Рю. — радостно сказал Накахара, наблюдая, как Ичие, споткнувшись, побежала за ним, как потерянный щенок.       Акутагава только что поднял руку в ленивом прощании, зная, что первым увидит Чую утром в спортзале. И Осаму, если бы ему удалось вытащить этого ленивого тюленя из постели.       Накахара снова положил голову на бедро шатена, когда дверь закрылась, мысленно отметив, что нужно запереть ее, прежде чем они лягут спать. Прямо сейчас у него не было абсолютно никакого желания двигаться, не говоря о том, что Дазай тихо напевал над его головой и проводил длинными пальцами по его волосам. — Скажи, Чуя, — протянул Осаму, уставившись на него с яркой тонкой улыбкой. — Что ты скажешь на это?       Рыжик с любопытством напевал на него, прижимаясь к его ласковой руке. — Скажи, о чем ты? — лениво спросил он. — Предложение Хигучи-сан.       Чуе потребовалось три долгих секунды, чтобы это полностью обработать, и затем он вскочил с колен шатена, оборачиваясь, чтобы взглянуть на мужчину в шоке. Осаму просто сидел там, согнув одну ногу, а другую вытянув, откинувшись на руки и удовлетворенно улыбаясь, как будто ничего не происходило. — Дазай? — Накахара вопросительно нахмурился, правда не зная, что еще, черт возьми, он должен был сказать.       Мужчина принял это за подсказку, слегка сдвинувшись и улыбнувшись еще шире, глядя прямо на рыжика. — Полагаю, это немного быстро, но на это ушло уже десять лет, не так ли? — тихо спросил он. — Конечно, нам не обязательно, но я думаю, я бы хотел, чтобы ты ходил с моим кольцом. Очарование мумии пупка, безусловно, эффективно, чтобы заявить, что ты мой, но кольцо мне нравится еще больше.       Чуя подавился. Дазай на самом деле спрашивал его об этом. Он был серьезен, он не просто случайно спрашивал Накахару, что он думает об этом, может быть, на будущее, он на самом деле спрашивал его. — Никто не увидит его под моими перчатками. — задохнулся он. Это было все, что он мог придумать, чтобы сказать.       Что он должен был сделать? Прыгать от радости и прыгать в объятия Осаму, требуя, чтобы они сразу пошли в здание ЗАГСа? Сказать, что он хочет подождать? Он не хотел этого. Но, конечно, Осаму не мог просто спросить его, не мог сделать это легко, потому что он был невероятным парнем, и он любил пафосные моменты. — Но мы бы знали, что оно там есть. — мягко ответил Дазай, улыбаясь в невероятной уверенности. — Я чувствовал бы это каждый раз, когда держал тебя за руку. — он протянул руку и притянул руку рыжика к себе, переплетая их пальцы. — Я бы видел это каждую ночь, когда ты вернешься домой и снимешь перчатки, и каждое утро, прежде чем ты наденешь их.       Чуя продолжал смотреть на него с открытым ртом. Его глаза метались взад-вперед между его лицом и их соединенными руками. Некоторое время он бормотал, пытаясь выговорить слова, пытаясь понять, как он должен был реагировать на это, кроме как впадать в уродливые рыдания. — Тебе не обязательно говорить «да». — засмеялся Осаму, но блеск в его глазах пояснил, что он очень хотел знать ответ Чуи.       На это было легче ответить. — Ты еще не спросил меня.       И что, если его голос треснул, если у него пересохло в горле, если сердце стучит в груди? По крайней мере, он сказал что-то, и даже то, что можно было бы считать активным участием в разговоре. — О! — рассмеялся шатен, наклоняясь вперед и целуя Накахару в щеку. — Я должен сделать это, не так ли? — Да. — согласился рыжик, пойманный тем, как красиво эти карие глаза выглядели так близко к нему.       У шатена было такое искушение, чтобы пошутить, что Чуя уже сказал да, прежде чем он даже спросил, но он хотел сделать это правильно. Конечно, это было непринужденно, экспромтом и, возможно, немного бесцеремонно. Но тоже самое было и с ними. Это было связано с тем, что они чувствовали себя комфортно друг с другом, так что они привыкли к их выходкам и реакциям друг друга. — Накахара Чуя, мой единственный Чибикко, моя любимая шляпная стойка, ты выйдешь за меня?       Вот и оно. Только немного шутки и никаких запутанных фраз. Он хотел, чтобы рыжик был с ним всю оставшуюся жизнь, рядом с ним, в его постели и повсюду, просто пока они будут вместе, и он не собирался быть идиотом, объясняя это       В конце-то концов, Чуя и так это знал.       Он мягко улыбнулся слезам, которые хлынули из красивых голубых глаз, любя счастливую улыбку, растянувшуюся на лице Накахары, проблески его возбуждения, радости и любви в его глазах. — Да. — прошептал рыжик, смеясь над собой. — Конечно, я согласен, глупая мумия. Нет никого другого, с кем бы я предпочел провести свою жизнь. — Хорошо. — пробормотал Дазай, наклонившись вперед и нежно поцеловав его. — Я бы не позволил тебе провести свою жизнь с кем-либо еще. — Сильная одержимость. — Чуя улыбнулся ему в рот. — Как и у тебя. — ответил Осаму, пододвигая Чую вперед, чтобы тот оседлал его бедра. — Кроме того, я думаю, что справедливо быть немного одержимым, когда мой жених — настоящий бог.       Накахара покраснел, посмеиваясь над шатеном и его преувеличением. Он нежно покачал головой, прижимаясь к губам мужчины в еще одном мягком поцелуе. — Ты не можешь называть меня так до тех пор, пока я не получу от тебя кольцо, мистер. — поддразнил он. — Мы пойдем по магазинам завтра. — решил Дазай.       Рыжик только рассмеялся, обвивая руками плечи Осаму и притягивая его ближе. Он наклонился вперед, поцеловав шатена по-настоящему. Вся радость, обожание и любовь излились между их губами, когда они держали друг друга так близко. — Я люблю тебя. — прошептал Чуя, прижав их лбы вместе. — Я тоже тебя люблю, мой жених. — улыбнулся шатен. — Сначала кольцо, человек-повязка. — Конечно, Чибикко. Все, что угодно, для тебя.