Боль что приносила мне жизнь

Три часа ночи. Тело было чужим — сплошной синяк, пульсирующий тупой, изматывающей болью. Каждое движение отзывалось эхом недавнего кошмара. Лео поднялся с кровати, движимый слепым инстинктом — тихо, как тень, оделся и выскользнул из дома Колина. Как испуганный котёнок, бегущий не зная куда, лишь бы подальше от боли. Улицы поглотила густая, почти осязаемая темень. Тишина давила на уши, и в этой давящей пустоте рождалась одна-единственная, навязчивая мысль: покончить со всем этим. Не просто умереть — стереть, переписать, отмотать время назад, чтобы все беды остались там, в несуществующем прошлом. — Е-гип... тус... — выдохнул он, почти не осознавая, что говорит. И тут же вспомнил. Ведь выход есть. Всегда есть. Можно перенестись в край знойных песков, сесть у подножия древнего камня и позволить пустыне забрать себя — умереть от жажды или палящего солнца. Это казалось куда милосерднее. — Эй, мальчик, с тобой всё в порядке? Голос за спиной прозвучал так внезапно и так близко, что Лео инстинктивно отпрыгнул на метр, сердце замерло, а потом забилось в горле бешеным ритмом. Он резко развернулся. — Кто вы?! Что вам нужно?! — его собственный голос прозвучал пронзительно и неестественно, сорвавшись на нервный крик. — Эй, успокойся! Я не хотел тебя пугать, — мужчина поднял руки в умиротворяющем жесте. — Знаешь, выглядишь ты... не очень. И ночь уже поздняя. Слишком поздняя для прогулок. Ты с вечеринки? Или... из дома сбежал? Незнакомец казался безобидным. Его улыбка была спокойной, а во взгляде читалось искреннее участие. Глаза, карие, с таинственными искорками голубизны, казалось, видели насквозь. — Я ни от кого не сбегал... И вечеринки мне не нужны... —Тогда откуда ты здесь в таком состоянии? И что с твоим лицом? — мужчина сделал осторожный шаг вперёд. — Я... гулял! И почему вы задаёте мне эти странные вопросы?! — снова крикнул Лео, но его голос уже предательски дрожал. Ноги и руки затряслись, будто от озноба. Мир поплыл перед глазами, краски смешались в мутное пятно. Разум затуманился, ноги окончательно подкосились, и он почувствовал, как падает. Но вместо холодного асфальта его встретили крепкие руки. В последние секунды перед тем, как сознание окончательно его покинуло, Лео успел разглядеть лишь очки, блеснувшие в тусклом свете фонаря, скрывающие встревоженное лицо незнакомца. — Чёрт. И что же мне теперь с тобой делать? — тихо прошептал мужчина, на мгновение растерявшись. Он быстро взял себя в руки, двумя пальцами нащупал на шее парня пульс. Ровный, но глухой. Глубокий обморок. До утра, не меньше. —Что же с тобой случилось, паренёк? — его взгляд скользнул по синякам на лице, а затем задержался на шее. И мужчина замер. — Неужели... Неужели это то, что я вижу?! Его внимание привлекли тёмные следы на бледной коже. В этот момент рука Лео бессильно соскользнула с живота, и рукав кофты задрался, обнажив запястье. На руке тускло блеснул знакомый артефакт. — Око Ра... — отшатнулся незнакомец, будто увидел призрака. Его глаза расширились от невероятного потрясения. — Лео?! Это... это правда ты?! В тусклом, обманчивом свете фонарей проступали все детали: мелкие ссадины, багровые полосы от ремня на запястьях, тёмные пятна засосов на шее, синяки... Картина была настолько откровенной и болезненной, что у мужчины на глаза навернулись слёзы. Он больше не мог их сдерживать. Одна горькая слеза скатилась из правого глаза и упала на щёку Лео. Воспоминания нахлынули водопадом, сметая всё на своём пути. Не в силах выпрямиться, он тихо опустился на колени, прижимая тело юноши к своей груди, и приник ухом к его груди, слушая слабый, но ровный стук сердца. — Лео... — его голос сорвался на шёппот, прерываемый рыданиями. — Ты, с которого никогда не сходила улыбка... которого я помнил таким беззаботным... И вот ты лежишь здесь, на моих руках, измученный и избитый жизнью. Почему? Почему жизнь так неблагосклонна к таким, как ты? Ты всегда всех защищал... Никогда не желал зла, даже врагам, причинявшим тебе боль... Всегда подавал руку помощи... Он говорил, задыхаясь, его облик профессора Кирби трепетал в ночи. — Ха... — нервная, горькая усмешка вырвалась у воина, скрытого под личиной. — Неудивительно, что Кефер так переживал... Если бы я не ушёл тогда на ту миссию... Может быть, хоть часть этих синяков удалось бы предотвратить. Прости, Лео... Прости меня... Его шёпот растворился в ночи, под тусклыми фонарями, освещавшими сцену отчаяния и надежды. Он крепче прижал к себе своего фараона, своего друга, затерянного в чуждом мире, давая клятву, что больше не отпустит.