Боль что приносила мне жизнь

— Лео... — голос Рамзеса сорвался на хриплый шёпот. Смотреть на это было невыносимо — на это юное тело, испещрённое следами жестокости. Но сейчас было не до эмоций. Нужна была помощь. Немедленно. — Думаю, ты не будешь против навестить старого друга, — сдавленно прошептал он, и в его голосе впервые пробилась слабая надежда. Пространство сжалось и развернулось вновь, сменив холодный асфальт Земли на тёплый, пропитанный древней магией воздух Египтуса. Ночь в Пирамиде. Царила гробовая тишина, нарушаемая лишь отдалённым звоном оружия стражей да шелестом песков за стенами. Все окна были тёмными, огни погашены. Лишь в двух покоях пирамиды светились окна, словно два бодрствующих сердца: в лаборатории Осириса и в кабинете Гиксоса. Рамзес появился в центре главного зала, где в сгущающемся мраке, заваленный свитками, сидел один-единственный человек. Кефер. Он не находил себе места весь день, а к ночи его охватило чувство острого, необъяснимого ужаса, леденящая тоска, что сжимала сердце и не позволяла уйти. Эта пустота внутри всегда была связана только с одним существом. — Кефер! — голос Рамзеса прозвучал как выстрел в ночной тиши. Принц резко поднял голову. Его взгляд скользнул по Рамзесу, и тут же, будто притянутый невидимой нитью, упал на безвольную фигуру на его руках. В тот миг, за долю секунды, он узнал его. Не по чертам, не по одежде — душой. И это узнавание ударило с силой физического удара. — Л-Лео... — его имя на устах Кефера прозвучало как стон, полкий ужаса и неверия. Он отшатнулся, мир на мгновение поплыл перед глазами. — Кефер? — Рамзес с тревогой смотрел на него. Но принц уже пришёл в себя. Его взгляд, только что полный смятения, стал твёрдым и острым, как лезвие. Внутри что-то щёлкнуло, и место паники заняла холодная, собранная решимость. — Его немедленно к Осирису, — голос Кефера был низким и властным, без тени прежней неуверенности. — И пусть он сообщит мне после осмотра. От чего какая рана. Подробно. — Зачем... зачем тебе такие подробности? — не понял Рамзес. — Прошу, Рамзес, — Кефер перевёл на него взгляд, и в его глазах горел ледяной огонь. — Без вопросов. Поторопись. В этом взгляде не осталось ничего от рассеянного принца. Это был взгляд правителя, уже выносящего приговор. Он не просто хотел помочь. Он собирался узнать имя каждого удара, каждой царапины, чтобы когда-нибудь — он в этом поклялся сам себе — предъявить счёт.