Who will fix him?

***4 года назад*** Оливер знал о наркотиках. Он видел новости по телевизору о том, как накрывают крупные и не очень наркопритоны, да и некоторые его однокурсники покуривали травку по выходным или праздникам. Он даже немного завидовал им в этом плане. Не то, чтобы Оливер тоже хотел, просто... - Чел, не хочешь ко мне? - предлагал сокурсник Оливеру, - будет много бухла, девчонок, и.. - парень по имени Стив понизил голос, - ..марихуаны. До последних слов Оли был не против пойти поразвлекаться к другу, но то, что в доме будут запрещенные вещества очень сильно подорвало его желание. У Оли вообще отсутствовали какие-либо плохие привычки. И это казалось удивительным для окружающих, поэтому большинство тех, кто с ним общался - считали его отставшим от жизни. Сайкс частенько слышал в свой адрес, что тяжело радоваться жизни, если ты трезвый или не укуренный в жопу. Разумеется, для него это звучало странно. Сайкс понимал, что если человек не знает, как себя развеселить не иначе, как что-то принять, то у него явные проблемы. И он старался никогда не выкидывать эту мысль из головы, ему ведь еще прикрываться ею. - Прости, нет настроения, - вежливо отказывает Оли, максимально нейтрально завуалировав "я ненавижу ходить туда, где есть хоть какой-либо намек на наркоту". Все были уверены в своей правоте, когда говорили, что понимают, по какой причине Оливер никогда не бывал на подобных сходках, ведь те, кто был знаком с парнем так или иначе думали, что он придерживался поговорки "в здоровом теле - здоровый дух". Только они понятия не имели, как сильно ошибаются. В действительности, Оливер не ходил только по одной причине - он очень боялся поддаться на искушение. Никаких высоких моралей и подобной чепухи, которые общество приписывало Оливеру, чтобы найти хоть какое-то объяснение его отказам. Грязная реальность заключалась лишь в том, что сам Сайкс знал, что он попросту не сможет сдержать себя, а после и остановиться. И это было его самым большим страхом. Он столько слышал о вреде этих веществ, но в то же время он еще больше слышал о том, как хорошо потом людям от них, и что приятные ощущения от смертоносного дурмана никогда не сравнятся ни с чем на этой земле. Именно эти рассказы и подогревали интерес Оливера к запрещенным препаратам. Да, Сайкс был против этих веществ, но кто сказал, что он не хочет попробовать? ***Наше время*** - ..Да, мам, все отлично.. да, не переживай, просто приболел, - Оливер улыбался в трубку. - Может мне приехать, малыш? - взволнованно спросила мать, на что сразу же получила отрицательный ответ. - Мам, все хорошо, правда, - для большей уверенности голос Оли был твердым, что всегда каким-то образом помогало убеждать родительницу. - Хорошо, милый, обязательно звони мне! - восклицает мать, и, попрощавшись, отключается. Это уже второй раз за месяц, когда женщина беспокоила парня. Вся семья Сайксов жила в Чешире, и это даже радовало его, ведь никто не опекает и не достает своими указаниями, а значит - Оливер может делать все, что ему только пожелается. Никто из его домочадцев даже не подозревал, чем увлекался их горячо любимый Оли. И это было ужасно странно. Родители с братом частенько приезжали погостить к нему, но никто в упор не замечал его костей, обтянутых кожей, дрожащих рук и впалых щек, на которых редко когда играла улыбка. Они даже никогда не пытались подвести разговор к тому, что, возможно, Оли что-то принимает. Да, мама спрашивала о том, как часто ест ее сын, не болеет ли чем, но дальше этого никогда не заходило. Все просто знали, что парень всегда был худощавого телосложения со специфическим характером. Все в норме. Как бы ни так. *** Парень лежал на полу с раскинутыми в разные стороны руками: все его тело ломило, будто кто-то сжимает и разжимает его кости. С того дня, как жидкий наркотик растворился в его крови прошло два дня, и Оливер мог ощущать зуд в своих венах от того, что ему снова нужно уколоться, вот только Сэм неожиданно пропал с радаров, и это очень сильно напрягало и в какой-то степени волновало Оли, правда только лишь в своих целях, ведь если его друга драгдилера накрыли легавые, то все очень, очень плохо. Но было еще кое-что, от чего Оливеру в тысячу раз хуже, чем от всех физических недугов: Мэтт не отвечал ему. Да, он звонил Николлсу. Раз пятнадцать только за вчерашний день, и за сегодняшний примерно столько же, но телефон друга (а друга-ли?) был выключен, из-за чего внутри Сайкса был целый каскад эмоций, преимущественно отрицательных. Да, он был мудаком по отношению к Мэтту, Оли и сам осознавал, что обидел парня, но не брать трубку два дня подряд - это ни в какие рамки не лезет. Разве так сложно ответить на звонок? Сайкс был готов на все: пусть парень накричит на него, назовет самым подлым и бессовестным человеком, лишь бы только Оливер слышал его голос и знал, что Мэтту не все равно. Ведь хуже чужого равнодушия нет ничего. Оно, словно кислота, разъедает тебя изнутри, заставляя переживать самые страшные вещи. Когда человеку становится плевать, то вместе с этим исчезает и надежда. А без нее, как известно, жизнь просто невозможна. Оли очень боялся, что своим поведением и отношением разрушил Мэтта. У него и в мыслях не было разбивать кому-то сердце, но вся натура Сайкса такова, что он может совершить что-то, даже не осознав этого в полной мере. А что, если с Николлсом что-то произошло, и он совершил какой-нибудь необдуманный поступок? Оли ведь никогда не простит себе этого. Парень очень много думал, и это иногда раздражало его самого. В его голове было слишком много "что если" и "а вдруг". Парень так сильно не любил неопределенность и неизвестность, что готов был просто сорваться с места, и поехать к Мэтту. Поехать к Мэтту. Эта мысль даже не показалась странной и пугающей в данный момент, даже напротив - она, словно панацея, которая так сильно нужна сейчас Оливеру. Как наркотик. Оливер что-то шепчет себе под нос, пока поднимается со сквозящего пола, его тело по прежнему не принадлежит ему самому, но сейчас контролировать все происходящее намного проще, ведь Оли знает, что собирается сделать. Сайкс больше не намерен терпеть все это. Да, он козел, каких только поискать надо, но Оливеру точно не плевать. Тем более на такого человека, как Мэтт. Мэтт, который позволил ему спать в своей постели. Мэтт, который был заботлив с ним все то время, которое Оливер провел с ним рядом. Разве он заслуживал такого обращения к себе? Ни разу в жизни. *** Всего единожды в голове Оливера проносится мысль "Что же я делаю?", но она также быстро и исчезает. Это всего лишь глупая осторожность, которая возникает у всех, кто стоит у двери человека, перед которым нужно просить прощения. Или все таки не у всех? Оли волнуется, и топчется на пороге в нерешительности: что, если сейчас его просто пошлют куда подальше? Или вообще огреют по роже? Ладно, в правильности последнего парень даже не будет сомневаться, он действительно заслужил это. Сайкс подносит палец к звонку и нажимает. Внутренности делают небольшой переворот от всего происходящего, а Оливер начинает глубже дышать, ведь пути назад уже нет. Ладно, путь-то есть, но будет немного странно, если он сейчас позорно убежит, а потом все жизнь будет мучаться от стыда. Оли выныривает из своих глупых размышлений только тогда, когда слышит копошение с другой стороны двери, и вот сейчас самый момент просто развернуться, и исполнить в жизнь его наитупейший план Б. Только он не делает ничего из этого, просто стоит и ждет, пока все его поджилки трясутся от липкого страха, а кровь леденеет. Дверь распахивается, и нервное лицо Оливера сменяется нервно-озадаченным: что за незнакомый парень стоит перед ним? - Здрасьте, а вы кто? - развязно задает вопрос незнакомец, и Оливер хмурится. Нечасто ему представляется возможность встретить настолько отталкивающих людей. Нет, Оли не из тех, кто судит по внешности, но именно этот парень всем своим видом показал свою натуру одной только манерой разговора и этим напыщенным взглядом. - К Мэтту, он дома? - Сайкс не собирается рассыпаться в милостях перед ним, тем более наличие чужого парня человека в доме Мэтта сразу как-то не задало Оливеру хорошего настроя для разговора. Парень усмехается, и его самодовольная ухмылочка так и говорит о том, что Мэтт еще как дома. - Сейчас я его позову, - вот так просто отвечает безымянный парень и удаляется вглубь плохо изученной Оливером квартиры. Сайкс нервно стучит ногой по бетону, и вся эта ситуация до невозможности натянула его нервы, словно струны. Еще бы один кривой ответ от того мерзопакостного парня, и Оли точно заехал бы ему по роже. Он и сам не знает, отчего так разозлился. Примерная причина конечно ясна, но озвучивать он ее даже сам себе не хотел, ведь это абсурдно - ревновать. Оли точно не стал бы вести себя как сопливая школьница. Совсем нет. Когда Оливер видит сонного Мэтта, то у него возникает желание поцеловать парня, но идущий сзади Николлса придурок, имени которого Оли не знает, портит всю вымышленную Оливером идиллию. - Оли? Что ты тут делаешь? - буднично спрашивает Мэттью, и Оливер облегченно выдыхает, ведь разговор не начался с крика, и это уже хорошо. Оливер смотрит на него и совсем немного улыбается, ведь он жив и ничто, кажется, не угрожает его здоровью. Не считая двухметрового парня, стоящего позади Николлса и так грозно прожигающего взглядом самого Сайкса. - Я бы хотел поговорить с тобой, - Оливер переводит взгляд за его спину, - наедине. Мэтт уставший и понурый, ему, по всей видимости, вообще сейчас не уперлись эти душевные разговоры. - Мы ведь все тогда решили, Оли, - отвечает Мэтт и сердце Оливера сжимается. Неужели ему и правда стало все равно? Парень чувствует себя некомфортно под вниманием двух пар глаз, ни одна из которых сейчас не выражает яркого желания видеть его. - Мы ничего не решили, - гнет свою линию Сайкс, - я хотел бы извиниться перед тобой за то... что произошло тогда, - Оливеру откровенно поебать, что тот наглый парень слышит все это, никто не просил его ошиваться рядом с ними. - Хорошо, на этом все? - скучающе отвечает Мэтт, и Оливер просто теряет дар речи от возмущения. - Мэтти, что происходит? Ты же знаешь, я не специ.. - Оливеру не дает договорить тот дерзкий тип: - Тебе же по-нормальному сказали, что еще не понятно? - рука парня касается талии Мэтта, и Оливер бьется об заклад, что он сделал это нарочно, чтобы Сайкс осознал, в чем все дело. Оливер улыбается, но его губы дрожат. Злость в нем достигла той точки невозврата, когда уже тяжело дать отчет своим действиям. Он смотрит на поджавшего губы Мэтта и невероятно довольного парня рядом, и только черт знает, какие титанические усилия приложил Оливер, чтобы не поломать нос этому уебку, который знал, на что давил. - Знаешь, Мэтт, - хмурится в никуда Оливер, - я.. - он вздыхает и устремляет свои глаза в потолок, промаргиваясь, - хотя не важно, забудь. - Нет уж, потрудись договорить, - грозно отчеканивает Мэтт, и Оли обращает на него внимание. Спусковой механизм в мозге Оливера срабатывает в самый неподходящий момент в его жизни: - Договорить? Ты просишь меня договорить? Мэтт, ты даже представить себе не можешь, через какое дерьмо я прошел! - он кричит, и Николлс вздрагивает, а тупой парень рядом заметно напрягается, но Сайксу плевать, теперь уже точно. - Я не знаю, что происходит со мной, и как бороться с этим, поэтому ты наверняка думаешь, что я легкомысленный и просто использовал тебя в тот вечер, но это не так! Это, черт возьми, совсем не так, но ты не в силах даже подумать иначе, - Сайкс снова начинает дрожать, но теперь уже от других чувств: к нему снова возвращаются боль и желание ширнуться, только теперь это ощущается намного сильнее. - Я бы подумал иначе, если бы ты рассказал мне о том, что с тобой! - истерил в ответ Мэтт. Все происходящее стало набирать опасные обороты. - Как я могу признаться тебе в том, что я гребаный наркоман?! - необдуманные слова вырываются из Оливера вместе со слезами, которые теперь он и не скрывает. Парень, все это время стоявший рядом с Мэттом быстро уходит обратно внутрь дома, ведь быть участником такого разговора стало невероятно сложно, и поэтому Мэтт остается один на один с разбитым Оливером, даже не замечая исчезновения другого человека. - Скажи, что это неправда, Оли, - почти сломлено просит Николлс, а Оли всхлипывает и качает головой. Все внезапно стало каким-то неправильным. Может оно и всегда было таким, но только сейчас стало приобретать все более и более отчетливый вид. Оливер жалел, что пришел сюда, лучше бы он весь день корчился в адской агонии от ломки, чем находился здесь, перед человеком, который будет презирать его до конца жизни. Теперь у Оливера точно не было сомнений на этот счет.