The Only Flaw — You Are Flawless

- К-как это произошло? - Гарри чувствовал, как горло сжимает предательская ледяная рука отчаяния. - Это случилось рано утром. Или ночью. Точно неизвестно. - Тейлор так низко опустила голову, что Гарри перестал видеть ее лицо, но мог бы поклясться в том, что оно сейчас было омыто слезами отчаяния. Она ведь тоже дружила с Оливией довольно близко, - В день дуэли. Это мог быть любой, ведь в суматохе из-за твоего ранения многие разбежались, боясь того, что об их соучастии узнают учителя... Гарри вновь невольно вспомнил о том, что сказала ему напоследок мадам Помфри. "Кто-то очень талантливый потратил много сил на то, чтобы залечить твои раны". Друзья наверняка видели, кто это был. Они ведь не могли бросить Гарри, он точно помнил размытые тени, обеспокоенно бросившиеся ему на помощь. Но сейчас дело было куда серьезнее, и о неизвестном добродетеле пришлось на время забыть. - Кто это сделал? - ледяной ужас сквозил в голосе парня. Он и представить не мог, что однажды в таком некогда безопасном месте, как Хогвартс, произойдет настолько страшное событие. - Мы не знаем. - голос Найла, напротив, выражал сожаление и бессильный гнев. Гарри и без умения читать чужие мысли мог с легкостью понять, что гриффиндорец сейчас мучился угрызениями совести. Что он был там, на дуэли, рядом с местом преступления, и все равно не смог помочь, не успел, не знал. - Только то, что ее, лишенную чувств, нашла Даниэль, - Найл незаметно указал на сидящую за гриффиндорским столом девушку. Невидящим взглядом буравила она скатерть на столе, явно не единожды прокручивая в голове увиденную, ледянящую кровь в жилах сцену. - Это случилось у спальни Гриффиндора. Я должен был... Черт! - Хоран зажмурился, чувствуя себя больше неспособным продолжать. - Учителя ничего не говорят. - продолжил за него Девайн. Парень выглядел до жути серьезным. Уголки губ опустились вниз, на лбу пролегла морщинка, - Скрывают от нас то, что происходит. И сами не понимают, боятся. На обеде Дамблдор сказал, что все желающие могут покинуть Хогвартс и отправиться по домам, никто не будет осужден или исключен из школы. Здесь стало небезопасно. - И вы поедете? - Гарри обвел друзей напряженным взглядом. В глазах каждого читался испуг. Гарри понимал это чувство: у него самого́, наверняка, в глубине зеленоватой радужки давно плескался ужас. - Мальчики хотят остаться, - проговорила Тейлор, опуская голову. - Помочь тем, кто не имеет возможности покинуть Хогвартс. Мои родители собирались забрать меня, но я не смогу оставить вас тут одних. Я не переживу, если узнаю, что... Она не договорила, до боли прикусив губу. У Тейлор были потрясающие родители. Без преувеличения. Оба работали в книжном магазинчике на Косой аллее, в котором ученики Хогвартса нередко закупались пособиями к предстоящему учебному году. Оба души не чаяли в своей единственной дочурке. Однажды Гарри повезло встретить в их доме Рождество. Еще в первый год своего обучения в Хогвартсе, когда они с Тей только начали близко общаться. Девочка заметила, как сильно Гарри тоскует по родным: попасть на зимние каникулы в мир магглов было куда проблематичнее, чем путешествовать внутри волшебного. И, конечно, Тейлор, известная своей проницательностью и добросердечностью с самого детства, с радостью позвала в гости своего нового друга. В их доме всегда царила атмосфера тепла и уюта. Мама Тей каждое утро пекла то румяные блинчики с кленовым сиропом, то имбирное печенье, то булочки с вишней. Отец варил восхитительное какао и возил их всех в город, где к Новому году готовились заранее и с таким непередаваемым усердием, что виды Косой аллеи напоминали больше детские новогодние открытки, которые Гарри частенько видел на прилавках магазинчиков своего родного города. Тогда они так притягивали его взгляд и восхищали, что сейчас, оказавшись внутри этой самой поражающей воображение картинки, Гарри сходил с ума от восхищения. А по вечерам семейство Свифт усаживалось играть в волшебные шахматы, вооружившись пледом и кружками с горячим глинтвейном. Родители Тейлор постоянно интересовались у Гарри, все ли ему нравится и как он себя чувствует, и Гарри на самом деле никогда раньше не ощущал себя настолько сильно частью чьей-то семьи. Никогда раньше не был настолько счастлив в канун Рождества. А уж когда мама Тей приподнесла ему в подарок собственноручно связанные носки, он был готов стиснуть в благодарственных объятиях все их дружное семейство. И сейчас эти люди, однажды подарившие Гарри второй дом и самое лучшее Рождество на всей его памяти, безумно волновались за здоровье своей дочери. И Гарри был уверен в том, что они далеко не единственные. Количество учеников в Хогвартсе заметно поредело. Особо встревоженные родители не хотели оставлять своих детей в потенциально опасном для их здоровья и жизни месте. Найл с Джошем — Гарри был в этом уверен — не просто хотели погеройствовать. Они чувствовали себя обязанными остаться и помочь. Гарри уже испытывал нечто подобное, когда шел на дуэль с Томлинсоном. И сейчас он был обязан остаться. - Я пытаюсь убедить ее уехать уже битый час, а она все упрямится, - проворчал Найл, исподлобья глядя на внезапно принявшую решительный вид Тейлор. - Уехать всегда успеется. - девушка печально покачала головой, - Но что, если я смогу чем-то помочь? - Ты поможешь нам всем, если будешь дома и в безопасности, - поддержал Найла Джош. - Мы все волнуемся друг за друга, - вдруг вмешался Гарри в разговор. Между его бровей пролегла глубокая морщинка. Наверняка, девушка тоже чувствовала на себе тяжесть этой обязанности, и Гарри это отлично понимал. - Но это не повод отправлять Тей домой против ее воли, считать ее слабым звеном. Да у нее больше шансов спастись, чем у всех нас вместе взятых! - Тейлор с благодарностью воззрилась на Стайлса, взгляд ее тут же потеплел. - Однако это не значит, что мы не будем совершать глупости, чтобы защитить тебя от всех опасностей, пока ты здесь. - Хазз, ты правда думаешь, что помощь понадобится мне, а не кому-то из вас? - девушка позволила своим губам растянуться в легкой улыбке. - Конечно, нет. Уверен, тебе еще не раз придется прикрывать наши спины. - Гарри незаметно подмигнул ей. Никто не мог недооценивать юную волшебницу. Ее знания в сфере магии, пожалуй, включали в себя далеко не одну секцию школьной библиотеки. А еще она определенно умела за себя постоять. Гарри частенько волновался за свою подругу, даже когда над ними не нависала смертельная опасность. Но он также никогда не сомневался в ее возможности справиться с любыми трудностями самостоятельно.

* * *

- Оливия была такой хорошей ученицей, я все еще не могу поверить в то, что случилось... - голос профессора Стебль сломался на последнем слова, и професор Макгонаголл тут же устремилась к ней, подавая платок. - Спасибо, Минерва, простите меня. - Ну-ну, дорогая, мы все переживаем за ее исцеление, - озабоченно пробормотала профессор Макгонаголл, поглаживая сотрясающуюся от плача спину преподавательницы травологии. Гарри отвел взгляд. Смотреть на страдающих учителей было тяжело. Ужин напоминал настоящую церемонию прощания, а от того действовал очень угнетающе. Они словно уже успели похоронить ее. Гарри чувствовал, как надежда покидает их всех с каждой минутой. Ни одно контрзаклятие, примененное Дамблдором, ни одно зелье, приготовленное профессором Снейпом, не помогало. Из парализованного тела девушки с каждым мгновением промедления словно уходила по капле жизнь. Каждый из учителей подготовил речь, которая должна была призывать учащихся к безопасности в ночное время, но совсем скоро они уже с сожалением рассуждали о нелегкой судьбе Оливии. Ученики с посеревшими лицами глядели на отчаявшихся преподавателей, в которых раньше всегда могли найти поддержку и защиту. Теперь же эти сильные и могучие волшебники и сами в них нуждались. Гарри украдкой осмотрел толпу. Никогда раньше на ужине не было так тихо. Не звучал мелодичный перезвон вилок и ножей, не слышался плеск разливаемых напитков и дружное чавканье малышей. Все сидели с низко опущенными головами, и Гарри чувствовал горечь, вставшую поперек горла, когда он рассматривал опечаленных однокурсников. Однако стоило очереди дойти до стола Слизерина, горечь исчезла без следа. Казалось, большинству слизеринцев уже давно наскучило данное собрание, и они мечтали поскорее приступить к еде. Гарри едва мог сдерживать свой гнев, чтобы не выскочить из-за стола прямо сейчас, накричать, что есть мочи, на это сборище недоумков. Оливия не заслужила этого. Как настолько наплевательского отношения от ее змеиных однокурсников, так и прерванной речи учителей из-за гнева Гарри. Поэтому он молчал. Поэтому он сдерживал себя, беспрестанно повторяя самому себе, что он может пересечься с ними чуть позже, в коридоре. И уж тогда-то он выскажет им все, что он думает, прямо в их напыщенные физиономии. Чертов клубок змей. Но одна из них определенно отравила своим ядом его однокурсницу. Гарри замер, ощущая себя так, словно только что над ним разверзлись небеса и со всей мощью ударила его в затылок кривая шаровая молния. Так, словно он долго падал вниз, когда земля оборвалась под его ногами: после такого обычно вздрагиваешь всем телом, подпрыгивая на собственной кровати от судороги, бесцеремонно вырвавшей тебя из сладкой дремы. Как он раньше не подумал о том, что может начать искать того, кто это сделал, сам? Почему сразу не сузил круг подозреваемых до черствых учеников самого злобного факультета в Хогвартсе? Теперь взгляд Стайлса гулял по толпе слизеринцев уже более осмысленно. Он вглядывался в лица людей, с которыми он проучился бок о бок шесть долгих лет и о которых на самом деле знал лишь крупицы личной информации, или же не знал ничего и вовсе. Взгляд Гарри тщательно облизал толпу, пробуя каждого претендента на вкус: достаточно жестокий ли тот парень, хрустящий суставами на избитых в кровь кистях рук, способна ли та девчонка со слишком откровенным декольте совершить настолько подлый поступок? Ни в одном из претендентов не прослеживалось достаточной безжалостности, ни один не подходил на роль хищника, наслаждающегося чужой болью. Взгляд натолкнулся на знакомое лицо, запнулся, остановился. Льдисто-голубые глаза буравили его сильнее ледокола, вспарывающего брюхо замерзшей реке. Сколько Томлинсон вот так на него пялился? Как Гарри мог не ощутить этого взгляда, окатывающего с ног до головы, словно ведром сводящей зубы от холода воды? Луи выглядел необычно. Так же необычно, как он выглядел в день дуэли. И когда он позже пришел навестить Гарри в палате. Тень усталости теперь постоянно покоилась поперек его ранее абсолютно фарфорового лица. Волосы топорщились чуть сильнее обычного, отчего стрижка сразу перестала напоминать лучший проект талантливого стилиста. Она выглядела, как катастрофа, вышедшая из-под контроля. Парень надевал одну и ту же рубашку уже третий день. Для прежнего Луи Томлинсона подобное поведение было совершенно непростительным. Что с ним случилось сейчас? Понимание посетило мысли Гарри, не желая сформировываться окончательно. Он не хотел признавать то, что бросало его в дрожь, что заставило отвести взгляд от чужих ледяных глаз и неверяще уставиться на носки собственных ботинок. Луи Томлинсон. Задиристый мальчик, любимым занятием которого в начальном классе было подставлять подножки и толкать зазевавшихся сверстников, а затем глядеть свысока на их растерянные лица, когда они падали плашмя на пол, хохотать от вида слез, обиженно выступивших в уголках детских глаз. Однокурсник Гарри, который издевался над ним на протяжении шести лет. Слизеринец, чуть не убивший его во время дуэли. Хищник, питающийся чужой болью, словно та была аппетитным, в меру прожаренным куском кровавого стейка. Он был достаточным.

* * *

- Тейлор, - тихо позвал Гарри. Они сидели в общей гостиной Хаффлпаффа. Комфортная тишина укрывала их теплым одеялом, убаюкивала, расслабляла после тяжелого дня. Время на настенных часах давно перевалило за двенадцать. В остывающем камине, потрескивая, вспыхивая время от времени, будто горящие глаза никогда не дремлющего зверя, тлели угли. Под теплым светом торшера две фигуры склонились над книжками, лежащими у них на коленях. Тейлор, накрыв замерзшие ноги клетчатым пледом, изучала очередную порцию целебных растений и их свойств, параллельно настукивая известную одной ей мелодию по бархатистой обложке учебника. Иногда Гарри казалось, что ее хлебом не корми, дай прошерстить стопку учебников по Травологии, и девушка будет на седьмом небе от счастья. Сам же Гарри еще несколько часов назад уселся повторять теорию по Зельеварению, ведь прошлую контрольную он с треском провалил из-за собственного сна и подлости со стороны Луи. А это означало, что, если он в ближайшее время не попытается восстановить свою репутацию в глазах профессора Снейпа, неудовлетворительная оценка на весь оставшийся год обучения вперед будет ему обеспечена. Однако мысли неумолимо уносили его куда-то далеко, отвлекая, никак не давая покоя, не позволяя парню продвинуться дальше первого абзаца учебника. Они измучили Гарри настолько, что он наконец не выдержал и был вынужден обратиться к подруге. Тейлор вздрогнула от неожиданности и подняла глаза. По слегка затуманенному взору было понятно, что мыслями девушка все еще находилась где-то среди трав и цветов. - Тей, проснись. - Гарри помахал рукой перед ее лицом, приводя подругу в сознание. Та оттолкнула его руку прочь, недовольно проворчав: - Чего тебе, Гарри? - и уже готовясь вновь окунуться с головой в изучение. - Мадам Помфри сказала мне, что я мог не выжить после травмы, полученной на дуэли. - задумчиво начал Гарри, не замечая, как с каждым словом Тейлор все больше напрягалась и хмурилась. - Она сказала, что кто-то вылечил меня. Ты ведь была там. Скажи, кто это был? Мне нужно это знать. Девушка закусила губу, явно взвешивая, стоит ли говорить правду или все же попробовать соврать. Именно попробовать, потому что врать Тейлор никогда не умела. Гарри сразу догадался бы, назови она неверное имя. А может, дело было вовсе не в неумении девушки говорить неправду. Просто Гарри знал ее слишком хорошо, чтобы определять правдивость ее слов по отведенным на мгновение глазам или руке, поднявшейся для того, чтобы нервно поправить падающую на лицо и ужасно мешающую светлую челку. Тейлор вздохнула и захлопнула книгу. Посмотрела Гарри прямо в глаза самым серьезным взглядом, на который она была способна. - Это был Луи. Еще до того, как девушка открыла рот, Гарри уже знал ответ на свой вопрос. Догадался. Луи изучал все подряд, брался за все предметы, которые только мог предоставить ему Хогвартс. Он преуспевал во всех дисциплинах. Он учился, пожалуй, лучше всех в этой школе, даже несмотря на то, что со стороны казалось, будто для собственной успеваемости он не прилагал абсолютно никаких усилий. Он был действительно лучшим. И, конечно, лечащие раны заклинания были для него всего лишь очередным идеально выученным разделом в учебнике, параграфом, записанным однажды и навсегда на подкорке сознания. И все же непонимание, настоящий шок, похожий на сильный электрический разряд, дрожью прошили тело парня, когда он услышал одно-единственное имя, способное вывести его из равновесия. Потому что Луи Томлинсон заботился только о себе. Потому что Луи Томлинсон был гребанным беспощадным монстром, который на самом деле мог разорвать разозлившего его человека на мелкие кусочки. Потому что взволнованный голос неизвестного, упавшего перед теряющим сознание и кровь Гарри, выкрикивающего: "Вулнера санентур", не мог принадлежать Луи Томлинсону. Гарри совсем ничего не понимал. Луи был последним человеком, способным подать пострадавшему однокурснику руку помощи. Особенно, если это был хаффлпаффец. Особенно, если это был волшебник с грязной кровью. Особенно, если это был Гарри. В один момент добродетель. В другой момент неконтролируемое чудовище. Кто же ты такой, Луи Томлинсон? - Он ходил ко мне в палату, когда я... - пробормотал Гарри под нос. - Да, - Тейлор кивнула и вновь закусила многострадальную губу. Она всегда так делала, когда волновалась или терзалась сомнениями. - Из-за него Найлу не позволили тебя навестить. Сразу двоим посетителям нельзя там находиться, а Луи просидел у тебя все часы приемов. Ты бы видел, как Найл взбесился... - Оливию ведь нашли вскоре после этого, - шестеренки в голове Гарри закрутились медленно, с неприятным скрипом. - Что, если... - Нет. - когда Гарри перевел взгляд на Тейлор, губы девушки дрожали. Она вся побледнела и явно была напугана. Она и сама думала об этом уже не раз — парень догадался. - Нет, Гарри. Не надо. Не ввязывайся в это, прошу, держись от Томлинсона подальше. Луи мог покинуть медпункт в любой момент незамеченным и так же незаметно туда вернуться. Наложить усыпляющее заклинание на мадам Помфри, выбраться в коридор среди ночи, когда большинство учеников сладко спят в своих постелях, а те, кто наблюдал за дуэлью, ни за что бы не выбрались в коридор, боясь получить нагоняй от преподавателей. Может, Оливия попалась под горячую руку, может, это все произошло случайно, а может, это было тщательно выверенное, запланированное нападение. Только что Оливия делала в коридоре поздно ночью? Почему Томлинсон выбрал в качестве жертвы именно ее? От количества оставшихся без ответа вопросов пухла голова. Гарри встал и захлопнул книгу, которую так и не начал читать. - Я устал, Тей. Спокойной ночи. Он отправился в спальню для парней, ни разу не обернувшись. Он так и не узнал, что до тех пор, пока его спина окончательно не скрылась за дверью, Тейлор не отводила от него взволнованного взгляда. Его мысли тяготили, терзали острыми когтями терпение, разрывали теплую плоть натянутого спокойствия. Кто же ты такой, Луи Томлинсон?