The Only Flaw — You Are Flawless

- Мистер Стайлс! Возглас профессора Макгонагалл прокатился по коридору, населенному спешащими на свои уроки учениками, и едва не выбил почву у Гарри из-под ног. Вчерашний разговор с Тейлор никак не выходил у него из головы. Девушка, вероятно, ощущала мрачную задумчивость друга и поэтому не сводила с него внимательного взгляда. Но вот прошли пара совместных уроков, обед, и Тей начала потихоньку успокаиваться, уверяя себя в миллионный раз, что Гарри — ее Гарри, которого она знала далеко не один год и которому доверяла больше, чем кому-либо в своей жизни, — не станет совершать глупостей. Ну не будет же он в самом деле собственноручно закапывать себя по горло в неприятности. Гарри тоже так думал про себя. Однако это не мешало ему перебирать в голове возможные способы разоблачения Луи Томлинсона. Почему он так быстро нашел виноватого в лице своего ненавистного однокурсника? Пожалуй, тут действительно играла свою роль двоякая репутация и личная неприязнь Гарри. Любимчик преподавателей и прилежный ученик, делающий невероятные успехи в изучении магии. Жестокий монстр с каменным сердцем, не знающий пощады, загоняющий свою жертву в тупик и медленно ломающий по косточке, высасывая остатки гордости и самообладания. Никто не знал, какой Луи на самом деле. Казалось, будто для каждого встречающегося на его пути человека у него есть своя маска. Гарри, можно сказать, повезло. Каждодневные издевательства Луи вроде опрокинутой чернильницы казались сущим пустяком по сравнению с тем, что случилось год назад... - Остановитесь, юноша! - запыхавшаяся Минерва Макгонагалл наконец нагнала замедлившего шаг Гарри, и нить его мыслей вновь оборвалась, так и не успев завязаться в плотный клубок. - Профессор Дамблдор ждет Вас у себя в кабинете. Она поглядела на Стайлса исподлобья таким взглядом, что парень невольно поежился. С подобным персональным приглашением вряд ли дождешься благих вестей. Гарри был в кабинете профессора Дамблдора только один раз. Три года назад, когда они с Найлом пронесли в Хогвартс волшебные петарды, чтобы посмотреть, так ли те хороши в действии, как про них перешептываются старшекурсники. Очевидно, не стоило поджигать их в гостиной Гриффиндора. Обезумевшие орудия пыток разбили все люстры в помещении, растерзали подушки и даже один диван, полетали по комнате, победно шипя догорающим кончиком, а затем вылетели в камин, где наконец испустили дух. Всем гриффиндорцам очень понравилось смертоносное для школьной мебели представление, но это не помешало им сдать виновников торжества прибежавшим на шум преподавателям. Тогда они с Найлом в первый и, как до сегодняшнего дня думал Гарри, в последний раз оказались в кабинете директора Хогвартса. Конечно, они тогда вовсю раскаивались в своем непростительном поведении. Только на словах. Проказливые бесенки в глубине их глаз же ясно намекали на то, что нисколько мальчикам на самом деле не жаль. Момент, когда петарды поднялись в воздух, был одним из лучших в их жизни. Разумеется, профессор Дамблдор это понимал. Он сам едва сдерживал улыбку, сквозь свои очки-полумесяцы наблюдая за тем, как два озорника изо всех сил пытаются его обдурить. Поэтому наказание с его стороны было слишком щадящим по сравнению с объемом нанесенного ущерба. И оно определенно стоило того детского восторга, наполнившего сердца двух юных волшебников, стоило радости гриффиндорцев, заставших шумное зрелище, и уж тем более оно стоило уважения со стороны тех самых старшекурсников, которые начали здороваться с Гарри и Найлом в коридорах и даже пожимать им руку. Двое нарушителей спокойствия невероятно гордились этим. Кабинет профессора Дамблдора всегда производил неизгладимое впечатление чего-то великого и необъятного. Он был полон книг, волшебных предметов, развешанных по стенам, валяющихся на полу, стопкой сложенных на столе, вещей, названий которых Гарри не знал, как и того, для чего они могут применяться. Тайная изогнутая лестница уже открылась взору парня, и они с профессором Макгонагалл начали свой небыстрый подъем. Гарри гадал, зачем же его вызвал к себе сам профессор Дамблдор, но ответ как назло не находился. Быть может, из-за недавнего происшествия на уроке Зельеварения? Но учащиеся нередко нарушали школьные правила, и если бы за каждый мелкий проступок их вызывали сюда, то кабинет директора превратился бы в постоялый двор. Может, профессор Дамблдор хотел опросить Гарри по поводу случившегося с Оливией? Но тогда профессор Макгонагалл не смотрела бы на него таким суровым взглядом. Неужели, он здесь, потому что... Двери распахнулись, и Гарри не успел довести свою мысль до логического завершения. Однако его и не требовалось, потому как за дверью обнаружился мгновенный ответ на все его вопросы. Встретившись взглядом с льдисто-голубыми глазами, наполненными чистой яростью, Гарри едва сдержал ругательство, готовое вот-вот сорваться с языка. Луи Томлинсон. Собственной персоной. Стоял посреди кабинета, сложив руки на груди и буравя Стайлса ненавидящим взглядом. Гарри все понял. Профессор Дамблдор узнал про дуэль. - Я полагаю, все участники произошедшего грубейшего нарушения в сборе, - директор стоял во главе своего стола и задумчиво перебирал в руках испачканное в чернилах перо. Гарри никогда не видел профессора Дамблдора таким серьезным. Вряд ли на этот раз они обойдутся простым наказанием. - Вы знаете, что это противоречит правилам Хогвартса, что это опасно и может иметь ужасные последствия... Кстати, как твоя голова, Гарри? Не ожидавший перемены в голосе профессора с сурового на теплый и заботливый тон, парень на мгновение запнулся, а затем тихо произнес: - Все в порядке, спасибо. Рука сама потянулась к разбитому затылку. Невесомо ощупала швы, наложенные на некогда кровоточащую страшную рану. Она не болела. Ни разу за все это время. Однажды, когда Гарри был еще совсем ребенком и мечтать не мог о том, что когда-то будет учиться в школе чародейства и волшебства, он влез на громадное дерево на их заднем дворе. А затем так же быстро с него спустился благодаря сухой, тут же сломавшейся под его рукой веткой. Падая вниз, он рассек себе голень настолько сильно, что ему пришлось накладывать на рану несколько швов. И он до сих пор помнил, насколько сильно это все болело. Ныло так, что он не мог спокойно заснуть и тихо плакал ночами в подушку. Боль была невыносимой, сколько бы мама ни кормила его обезболивающими, сколько бы ни мазала поврежденное место облегчающими неприятные ощущения мазями. Ничего не помогало, пока рана не начала потихоньку затягиваться. И вскоре от нее остался только напоминающий о непростом отрочестве белесый шрам. Но сейчас, несмотря на то, что разбита была голова и Гарри непременно должен был неделями мучиться от сковывающей череп мигрени, она преследовала его только в первый день. Гарри мельком глянул на Луи, судя по его напряженному виду, в любой момент готового совершить массовое убийство. Неужели лечащее заклинание было настолько мощным, что избавило Гарри разом и от болезненных последствий? Парень не сразу понял, что все это время, пока он пребывал в задумчивости, профессор Дамблдор вовсю отчитывал провинившихся учеников. Мысли вернулись к происходящему в реальности, только когда директор озвучил свое наказание: - ...И вам предстоит прибрать все секции библиотеки. Мадам Пинс не всегда успевает вовремя сортировать книги и вытирать пыль. На сегодня это станет вашей обязанностью. Я заберу у вас волшебные палочки на это время... - Что? - в один голос воскликнули парни, не поверив в то, что только что сказал директор. - ...Чтобы вы научились нести ответственность за свои действия. Вы использовали свои палочки во вред другим. Ваше наказание состоит в том, чтобы сделать что-то на благо без использования магии. Профессор Дамблдор вытянул вперед руку, и две палочки, взмыв в воздух, опустились на его ладонь. Ошарашенные обладатели этих самых палочек даже не успели ничего понять. - Я верну их вам завтра утром. А пока ступайте. - Постойте. - Луи, до этого не проронивший ни слова, внезапно заговорил. Голос его был пропитан холодной злобой, подарившей Гарри озноб и заставившей его неуютно поежиться. - Могу я спросить, кто рассказал Вам про дуэль? Профессор Дамблдор секунду помолчал, окинув Луи внимательным взглядом сквозь свои очки, а затем осторожно ответил: - Понятия не имею. Мне подбросили письмо под дверь, обратного адреса на конверте, к сожалению, не было. Гарри не поверил своим ушам. Впервые за все годы обучения он слышал в голосе директора такое напряжение. Неужели даже профессор Дамблдор чувствует опасность, исходящую от Томлинсона на сотни метров? Опасается или просто старается не провоцировать задремавшего хищника? Луи выглядел еще более раздраженным, чем обычно. Его губы сжались в тонкую полоску, острые скулы были готовы прорвать нежную кожу на щеках, а в глазах горело что-то жуткое, что-то незнакомое, мрачное и обжигающее. - Луи, - голос профессора Дамблдора нагнал парней только у дверей. - Будь осторожен и помни о нашем последнем разговоре. Тон вновь приобрел свои привычные властные нотки, но слова только еще сильнее разозлили Луи. Он покинул кабинет, громко хлопнув дверью и едва не пришибив ею едва поспевающего за быстрой поступью слизеринца Гарри. Пришиб он Стайлса чуть позже. Когда они вышли в общий пустой коридор, Гарри почувствовал сильнейший толчок в плечо, а затем Луи схватил его за лацканы мантии и что было силы впечатал в стену. Затылок взорвался от позабытой боли, и парень инстинктивно поморщился. - Позволь поинтересоваться, какого черта ты творишь? - прошипел Томлинсон прямо ему в лицо. - Ну, в данный момент я вообще ничего не творю... - ошалевший от внезапной боли Гарри мало понимал, что от него хотели. Поэтому Луи встряхнул его посильнее, видимо, ожидая, что мозги встанут на место и парень начнет соображать быстрее. Однако произошло все с точностью наоборот. - Ты помимо совести еще и мозги где-то посеял? - и это Томлинсон, самый бессовестный в мире человек, говорит такие слова — промелькнуло в голове Гарри, но озвучить мысль он не решился. "Посеянные" мозги нашлись в нужный момент. - Я спрашиваю, нахрена ты рассказал Дамблдору насчет дуэли? С письмом, конечно, классно придумал, ничего не скажешь. Но чего тебе спокойно не сиделось? Я думал, мы договорились. На этом моменте Гарри совсем опешил. Он рассказал? Луи продолжал изощренно оскорблять и даже угрожать обездвиженному парню, пока тот очень вежливо и осторожно не поинтересовался: - А с чего ты вообще взял, что это я настучал Дамблдору? - А кто еще мог? - Луи на секунду даже замер, будто искренне не понимая, как можно подозревать хоть кого-то, кроме Стайлса. - Как минимум, любой из тех, кто присутствовал на дуэли. А учитывая то, что изворотливые гады здесь именно слизеринцы, можно сделать вывод... - Что ты только что сказал? - новый удар затылком о стену был куда сильнее прежнего. Гарри на мгновение решил, что это тот самый момент, когда его мужество попрощается с парнем, бросив его в самый неподходящий момент, и он, к своему великому позору, опять потеряет сознание. - Я сказал, что последний человек, которому я стал бы доверять тайны — это любой из вашего змеиного товарищества. - Думаешь, твоим болтливым дружкам можно доверять? - Думаешь, твоей болтливой девчонке можно доверять? Луи шумно выдохнул и сморщился. Было видно, что он изо всех сил сдерживался, чтобы не сломать Гарри нос. - Лучше закрой свой рот, Стайлс, - тихо предупредил он. - Я и не знал, что на доверие тоже можно насосать, - Гарри не прислушался к совету и тут же пожалел о своих словах. Во-первых, потому что Эль была тут не при чем. Гарри уважал девушку и никогда не желал ей зла. Но сейчас, против его воли, слова старались найти слабое место в пуленепробиваемом сердце Томлинсона, жалили, вспарывали брюхо почти железному терпению. А во-вторых, потому что Луи все же не сдержался. Удар сбил Гарри с ног. Парень упал на пол, опустившись на четвереньки и чувствуя привкус крови во рту. Языком осторожно ощупал передние зубы. Вроде на месте. Хотя лучше бы не были, потому что зубная боль была разрывающей. Губа по ощущениям превратилась в кровавое месиво, однако на деле, путем нехитрых исследований, на ней обнаружилась лишь небольшая ноющая припухлость. - Мудак. - откуда-то сверху констатировал Луи. - Идиот. - отозвался Гарри и поднялся на ноги. Он и сам не понимал, зачем заговорил об Элеонор. Сама по себе девушка была вовсе не плохой, но, когда Гарри видел ее рядом с Луи, в его душе раздувалось странное чувство. Не то непонимания, не то презрения, не то сожаления. Непонимания, почему они все еще вместе, если со стороны заметно, что даже намека на симпатию между ними нет. Презрения к Луи и его ужасной привычке манипулировать людьми. Сожаления к Элеонор, потому что она определенно заслуживает лучшего. Пусть и самого лучшего она уже давно получила. Лучшего в самом искаженном и отвратительном значении этого слова. Путь до библиотеки прошел в полной тишине. Луи шел впереди, никак не показывая того, что он вообще осознает присутствие Стайлса в этом мире. Гарри плелся вслед за ним, шурша подошвами о пол и периодически тихо шмыгая носом. Будь при нем его волшебная палочка, он вспомнил бы какое-нибудь замораживающее заклинание, которое уменьшило бы пульсирующую боль. Но палочки не было. Пожалуй, этот факт стал решающим, когда Луи выбирал между тем, чтобы ударить его или не рисковать перед профессором Дамблдором своей блестящей репутацией еще больше. Гарри был беззащитен. У Луи от одного вида чужой слабости разыгрывался аппетит. Гарри хорошо об этом помнил. У громадных дверей парней встретила мадам Пинс со стопкой книг в руках, которые она тут же, не теряя времени, отдала Гарри, и повела новоиспеченных помощников на экскурсию. - ...А здесь запретная секция, вход в которую для вас закрыт. - для пущей убедительности женщина нахмурилась и погрозила Гарри и Луи пальцем. - Что ж, на этом все. Мне нужно отнести несколько книг профессору Макгонагалл, а вы можете начинать прибираться. Скоро вернусь! С этими словами мадам Пинс так резво подхватила с десяток толстенных энциклопедий подмышку, развернулась на носках и быстрым шагом покинула библиотеку, что у парней попросту не хватило времени на то, чтобы предложить свою помощь. - Надо же, я думал, что усну пока она рассказывает про эти секции. Мы прибираться будем меньше, чем она тут разглагольствует, - проворчал Луи, стряхивая пыль с поднятой с пола книги. Конечно, это было правдой лишь частично. Они и правда могли бы потратить на это куда меньше времени. Если бы у них были палочки. Но без них кучи пыли и разбросанных книг, стопок листков и непонятно откуда взявшихся перьев для письма, потрескавшихся корешков и запутанных проходов между почти идентичными рядами казались настоящим ночным кошмаром. Где-то вдалеке хлопнула дверь, выпуская мадам Пинс и немедленно впуская кого-то другого, невидимого и нежданного. Едва слышимые хлопки от взмахов крыльев эхом отразились от стены, и парни одновременно подняли головы, ища источник звука. Луи отыскал его первым, и лицо парня побледнело. На стеллаж с книгами мягко спланировала крупная птица. Черные как смоль перья гладко облегали тельце ворона, отчего складывалось ощущение, что птица была одета во фрак. На шее на тонкой цепочке болтался массивный медальон. В блестящем клюве был зажат темно-зеленый конверт. Узнав в Томлинсоне неизменного получателя, ворон важно поклонился и уронил конверт прямо парню в руки. Однако тот не удостоил птицу своим вниманием. Сжал письмо в пальцах и раздраженно взмахнул рукой, прогоняя ворона прочь. Напоследок ворчливо каркнув, птица сорвалась с места и улетела. Гарри едва открыл рот, чтобы как-то остроумно съязвить, но Луи не оставил ему такой возможности. С ним что-то происходило. И это что-то, как ни странно, заткнуло Стайлса, хотя казалось, что никакая в мире сила на это не способна. Луи выглядел напряженно. Он нервно повел плечами, сглотнул, провел рукой по волосам, взъерошив их и разом превратив аккуратную прическу в неухоженное гнездо. - Скоро вернусь, - пробормотал он себе под нос и быстрым шагом, едва не переходящим на бег, вышел в коридор. В полной тишине, которая всегда царила в коридоре, ведущем к библиотеке, Луи вскрыл письмо. От единого прикосновения листок сложился в хмурое лицо. От проклятого Эдгара — ворона, принадлежавшего семье Томлинсонов и названного так в честь великого Эдгара Аллана По — никогда не стоило ждать приятных вестей. Это была кричалка, вот только она не кричала. Даже голос не повысила. Однако Луи с завидным терпением перенес бы лучше нескончаемую ругань и крики. Этот чопорный властный голос натягивал его нервы до упора, заставляя слабости вылезать наружу, страх подступать к горлу леденящей волной, а злость плескаться где-то в районе желудка. Отец. - Луи Уильям Томлинсон. - с расстановкой проговорил конверт, и Луи почувствовал, как вдоль позвоночника пробежал взвод мурашек, - Альбус оповестил меня о том, что ты сделал. Тебя ждет серьезный разговор, когда ты вернешься в поместье на осенние каникулы. Взвод превратился в целую армию. Когда Трой вот так говорил, разговоров ждать определенно не стоило. По крайней мере, спокойных. Парень прекрасно помнил о том, что слово "разговор" в понимании отца несло иной смысл — совершенно не тот, который в него вкладывали обычные люди. Луи глубоко вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд и затем медленно выпустил воздух. Голова гудела, сердце билось с невообразимой скоростью. Непомерная тяжесть в легких прибивала к полу и не позволяла двигаться. Когда-нибудь Луи, вероятно, сойдет с ума. В другом конце коридора что-то глухо громыхнуло. Луи вздрогнул и медленно повернул голову в сторону звука. Неужели, Эдгар все еще летает по замку? Но нет, Луи не слышал знакомые хлопки широких крыльев. Пожалуй, если бы это был какой-нибудь оказавшийся не в том месте и не в то время ученик Хогвартса, Луи на месте свернул бы бедняге шею. Видеть, как Великого и Ужасного Томлинсона отчитывает, как провинившегося щенка, его не менее Великий и Ужасный отец — что может быть унизительнее? Луи двинулся на звук, попутно хлопая себя по карманам брюк в поисках волшебной палочки, и тут же недовольно цокнул языком, так и не найдя ее на положенном месте. Он был беззащитен перед лицом неизвестного шороха во тьме. Или тьма была беззащитна. Руки и ноги все еще были при слизеринце, а в драки Луи вступал бесчисленное количество раз, при этом никогда не оказываясь среди проигравших. Глаза никак не привыкали к темноте. Луи наткнулся лишь на прохладный камень. Провел ладонью по шероховатой поверхности, чтобы убедиться окончательно: никто больше здесь не скрывается. Но как странно, он не помнил, чтобы в конце этого коридора стояли каменные колонны... Как вдруг камень задвигался. Не успел Луи ничего понять, как чья-то могучая лапища отшвырнула его прочь с такой легкостью, словно вес парня был равен весу пушинки. Слизеринец опрокинулся на спину и зашипел от боли, кривясь и приподнимаясь на локтях. Как раз вовремя, чтобы увидеть каменную статую, выступившую из темноты. Ростом под три метра и с силой, которой обладают десяток атлетов, вместе взятых, созданную из громадных булыжников разной величины и абсолютно точно двигающуюся прямо на Луи.

* * *

Гарри долго не решался покинуть библиотеку. Он расставил по местам всего несколько книг, но затем проклятая совесть больно кольнула его в бок, и парень уже не мог спокойно продолжать заниматься работой. Он никогда раньше не видел Луи таким. Взволнованным, нервным, напряженным. Уязвимым. И этот образ так сильно разнился с Луи Томлинсоном, которого Гарри видел в коридорах, столовой и аудиториях Хогвартса на протяжении вот уже шести лет, что парень никак не мог остаться в стороне. Проклятое любопытство толкало его в спину, звало покинуть библиотеку и подсмотреть украдкой, что же на этот раз так тщательно скрывает слизеринец. К тому же, если уж Гарри взялся подозревать своего однокурсника во всех грехах, то за тем нужен был глаз да глаз. Гарри раз за разом повторял про себя эти слова, словно мантру, не позволяющую лишиться рассудка окончательно. Внутренний голос, по-видимому обладающий гораздо более здравым смыслом, чем сам Гарри, вот уже в третий раз пытался убедить его в том, что Луи не заслуживает беспокойства, что Гарри должен вернуться к приборке библиотеки, и тогда он быстрее освободится, что Луи в ответ на его вопросы о том, что произошло, пошлет Стайлса куда подальше, если, конечно, снова не разобьет ему губу. Последний довод был самым убедительным. Однако ноги Гарри существовали отдельно от его мыслей, и потому через пару мгновений парень уже нерешительно топтался у дверей библиотеки. Может, и вовсе ничего не случилось, и он сейчас будет выглядеть, как последний идиот. Но нет, из-за дверей донесся странный шум, и, не отдавая своим действиям отчета, Гарри дернул за ручку. Распахнул двери как раз вовремя, чтобы ошалевший Луи с размаху врезался ему в грудь. Лишь чудом они оба удержались на ногах, иначе их совсем еще недолгая жизнь окончилась бы на траурной ноте прямо в этот самый момент. Не успели еще улечься совсем как в мультиках мелькающие разноцветные звездочки перед глазами Гарри, как он почувствовал чьи-то пальцы, с силой вцепившиеся в его руку и потащившие вперед. - Бежим, бежим! - заорал Томлинсон ему прямо на ухо, и Гарри послушно вслепую припустил за Луи. За их спинами что-то гремело и топало, что казалось, будто за парнями гонится целый отряд снаряженных бойцов. - Что проис... - задушенно начал Гарри, но Луи тут же перебил его, еще сильнее вцепившись в его ладонь. - Заткнись, ради Мерлина, иначе я тебе пальцы переломаю нахрен. - он был невероятно зол и вместе с этим встревожен. - Не тормози и не оборачивайся! Последнему совету (был ли это совет или, скорее, грубый приказ?) Гарри благополучно решил не следовать. Обернулся. И едва не свалился на пол, потому как ноги в один миг потяжелели от навалившегося страха. За ними размашистыми шагами мчалась каменистая громадина. Гарри читал про таких несколько лет назад. Кажется, Найл порекомендовал ему "занятную книжицу про фантастических существ, почитай на досуге". А так как Хоран редко говорил о книгах (практически ни разу за все время, что они были знакомы), Гарри от неожиданности осилил ее целиком в тот же вечер. Древние сальные страницы едва не крошились в его руках, но книжка и правда оказалась интересной — настолько интересной, что Гарри не смог оторваться от нее и практически всю ночь просидел, накрывшись одеялом с головой и подсвечивая Люмосом пожелтевшие листы. Правда с утра парень успел лишь с искренним восторгом поделиться с Хораном своими впечатлениями о прочитанном: сразу после этого он заснул самым крепким и счастливым сном в своей жизни прямо во время урока по Защите от злых чар. Однако сейчас Гарри был как никогда благодарен собственной безалаберности. Ведь именно из этой книги он узнал о таких созданиях, как големы. Обычно их создают с помощью мощного заклинания из глины или камней сильные колдуны, чтобы те выполняли их поручения. Гарри не мучился догадками о том, что это за существо, как оно было создано и может ли на самом деле причинить им вред. Во всей сложившейся ситуации ему было непонятно только одно: что голем делал здесь, в Хогвартсе, и почему их преследовал. Беглецы преодолели несколько стеллажей с книгами, стараясь не умереть от страха, слыша позади, как чудовище догоняет их, разрушает библиотеку своими необъятными габаритами, просто передвигаясь по ней. В момент, когда каменный монстр уже почти схватил их, Луи резко свернул налево. Гарри врезался плечом в книжную полку и болезненно вздохнул, схватившись за ноющее место свободной рукой. Тормозить и жаловаться на боль было некогда. Гарри закусил губу и припустил быстрее, надеясь, что бешено колотящееся сердце не подведет его, что уставшие от внезапной беготни ноги не подломятся, отказываясь держать его тело. Книги посыпались на парней сверху, попадая по голове, расстилаясь под ногами скользким бумажным ковром. Существо за спинами Гарри и Луи не сильно заботилось о сохранности библиотеки. Оно оглушительно ревело и крушило все на своем пути. Надеясь не оказаться в смертельной ловушке, беспомощные волшебники сделали еще несколько неожиданных поворотов. Как вдруг Луи резко затормозил, зажал свободной рукой рот Гарри, по инерции влетевшему в его объятия, и утащил задохнувшегося от ужаса парня за стеллажи, которых тот раньше не видел. Потому что это была запретная секция. Стараясь не думать о том, сколько правил Хогвартса они только что снова нарушили, о том, что они находятся в запрещенном для них месте и что их, вероятно, раздавит в лепешку громадный голем, Гарри недовольно оторвал ладонь Томлинсона от собственного лица. Словно личные счеты были сейчас важнее его собственной жизни. Да, Гарри определенно не удержался бы от крика в тот момент, когда Луи неожиданно сгреб его в охапку и затащил сюда. Но он все-таки умел прерывать поток звуков, вылетающих из его рта, когда того требовала ситуация. То, что Луи в буквальном смысле заткнул его, было просто возмутительно. Гарри как раз собирался поведать об этом слизеринцу, когда Томлинсон вдруг раздраженно дернул его за руку и повел вглубь стеллажей. Сколько ни сопротивляйся и ни думай о нарушении правил, однако, следуй Луи и Гарри уставам, их обоих давно бы прикончило это проклятое существо. Гарри недовольно выдохнул, но спорить не стал. Сейчас было не до этого. Стоило сначала подумать о том, как выбраться отсюда живыми, а уж потом Гарри обязательно выскажет Луи в лицо все, что он думает о его поступках. Голем громил полки с книгами каменными кулакам в попытках найти бесследно пропавших беглецов. А Гарри и Луи между тем тихо и медленно удалялись в самые темные углы запретной секции. - Кто мог натравить на нас голема? - прошептал Гарри одними губами, скорее самому себе, чем кому-либо еще. Этот вопрос по-прежнему мучил его. - С чего ты взял, что его кто-то на нас натравил? - Луи обернулся к нему и внимательно окинул парня внезапно спокойным взглядом, будто их прямо сейчас не преследовал опасный амбал, полностью созданный из камня. - Големы следуют только определенной цели, ими руководит волшебник и его приказ. - проговорил Гарри, с удовлетворением подмечая то, как в глазах Томлинсона начало зарождаться что-то подозрительно похожее на уважение. - Так что стоит подумать, кому мы с тобой так не угодили. Парни уставились друг на друга, переваривая пришедшую им в головы одинаковую мысль. Они терпеть не могли друг друга. Компания Луи послушно помогала своему главарю в издевательствах над Гарри. Друзья Гарри презирали Луи. Но на ум не приходил ни один человек, которому могли не нравиться одновременно они оба. - Голема могли натравить лишь на одного из нас. - Луи пожал плечами, - Вообще мог бы сказать спасибо за то, что я спасаю твою задницу. - Ты? - у Гарри глаза на лоб полезли от наглости однокурсника. - Откуда нам знать, может, он охотится только на тебя? Я тебе больше скажу, я бы сам... Гарри не успел закончить свою возмущенную речь. Голем ворвался в запрещенную секцию. Чудовищная сила отбросила Гарри на стеллаж с книгами. Пугающие своим содержанием, запретные тома посыпались на пол, шурша молочными страницами. Некоторые из них раскрывались уродливыми звериными челюстями, некоторые страшно кричали, создавая еще больший беспорядок, сбивая с толку еще сильнее, некоторые отращивали когтистые лапы и позли прочь, рыча потрескавшимися переплетами. Гарри повалился на пол, не в силах вдохнуть перенесшей удар грудной клеткой. Ужас, шок, растерянность мешали спокойно соображать, мешали увидеть монстра, приближающегося к нему только с одной возможной целью: раскрошить парню череп на мелкие кусочки. - Гарри! - крик, отразившийся от стен библиотеки, кажется, заморозил время. Пересилил рев каменного монстра и стенание проклятых книг. Гарри замер от неожиданности. Луи впервые назвал его по имени. Не Стайлсом, не чертовым придурком, не пустоголовым идиотом. Просто Гарри. И голос его был переполнен настолько леденящим страхом, что Стайлс невольно поежился. Он впервые слышал ужас в голосе Луи. Раньше ему казалось, что слизеринец вообще не умеет испытывать никакие эмоции, кроме ярости. Но сейчас Луи боялся... за него? Голем тоже замер. Чтобы обернуться и найти пустыми отверстиями вместо глаз парня, которому принадлежал столь отчаянный вопль. И в этот момент Гарри четко осознал, что голем не был натравлен на кого-то из них: он был послан уничтожить обоих. Воспользовавшись секундной задержкой, Стайлс вскочил на ноги и бросился к выходу. - Луи, беги! - закричал он не своим голосом, даже не заметив того, что и сам впервые обратился к парню по имени. Не Томлинсон, не тупой мудак, не заносчивый кретин. Просто Луи. Каменные лапищи ударили в пол как раз в то место, где секунду назад стоял Луи. Но тот уже мчался к выходу плечом к плечу с хаффлпаффцем. Адреналин жарил распаленные сердца на открытом огне. Позволял на несколько растянувшихся на целую вечность мгновений забыть об усталости в ногах, об отсутствии воздуха в легких. О страхе, в конце концов. Исчезло куда-то понимание того, что они вот-вот могут погибнуть. Мозг вопил, нет — орал во всю глотку — не сбавлять темп, не оглядываться, не обращать внимание на путающуюся в ногах мантию, ни в коем случае не думать о том, что будет, если эта громадина, наверняка весившая не одну тонну, обрушит свои кулаки не на покрытие пола, разбившееся в щепки и крохотные осколки, а на головы парней. Они вылетели в коридор, едва не сбив с ног вернувшуюся в библиотеку мадам Пинс. - Ох, мальчики, что вы..? - женщина не успела закончить вопрос, как Луи грубо развернул ее и потащил за собой. - Бегите! Растерявшаяся библиотеркарша поначалу неуверенно засеменила своими небольшими каблуками, видимо, еще не решив до конца, стоит ли довериться двум ученикам, которые вполне могли оказаться подлыми шутниками. Но едва мадам Пинс услышала тяжелые шаги каменного монстра из-за дверей библиотеки, все ненужные вопросы выветрились из ее головы. Они втроем помчались по коридору под аккомпанемент зловещего рева голема. Спасительный выход был так близко, когда ноги Луи внезапно перестали доставать до земли. Чудовище подхватило его за мантию, подняло в воздух на уровень своего уродливого лица. Все произошло за доли секунды. Мадам Пинс пронзительно закричала. Гарри споткнулся о лежащий на полу кусок колонны, раскрошенной неповоротливым чудовищем, и упал на спину. Мелкие острые камушки впились в его ладони, укололи поясницу даже сквозь рубашку. Прямо на его глазах голем поднес внезапно застывшую фигуру слизеринца к пустым отверстиям глазниц. Луи был спокоен. Гарри успел заметить это. На секунду у него промелькнула мысль о том, что шатен просто смирился со своей скорой кончиной. И тогда Гарри испугался. С его губ едва не слетело чужое, обжигающее язык имя, звучавшее из его уст прежде только раз. Но тут вспыхнул яркий свет. Гарри быстро обернулся и встретился взглядом с профессором Дамблдором, выглядящим встревоженным и серьезным, как никогда раньше. В ореоле света, вырывающегося из его волшебной палочки, каменный монстр развалился на громадные составляющие. Булыжники мертвой грудой свалились на землю. Луи не повезло приземлиться прямо на них. Парень болезненно зашипел, потирая ушибленные колени и сползая с валунов на пол. Только тогда Гарри вдруг понял, что находясь там, в огромных ручищах, Луи вовсе не смирился. Его мозг с невероятной скоростью крутил никогда не ржавеющие шестеренки, перебирал всевозможные планы дальнейших действий, которые приходили в его голову один за другим. Луи Томлинсон, которого Гарри знал, никогда бы не простил себе собственной беззащитность. - Что здесь произошло? - тихо спросил профессор Дамблдор, когда Гарри поднялся на ноги, когда мадам Пинс прекратила всхлипывать и причитать, когда Луи приблизился к ним и наконец воцарилось долгожданное безмолвие. - П-понятия не имеем, - Гарри осознал, что умение ясно выражать мысли вернулось к нему не полностью, только когда он попытался ответить профессору на его вопрос. - Мы прибирались в библиотеке, и тут этот монстр... Дальше Луи не слушал. Он замер от удивления, не понимая, почему Гарри врал профессору Дамблдору в лицо. Причем, врал так, что даже Луи, если бы он, конечно, не знал правды, поверил бы охотно. - Почему ты не сказал ему о том, что голем пришел именно за мной и после того, как я вышел в коридор? - несколькими часами позже спросил Луи. Профессор пообещал сделать все возможное, чтобы найти злоумышленника. Он отдал парням их волшебные палочки и отправил их по комнатам. Надо же, чтобы заслужить милости от директора, стоило всего лишь едва не погибнуть. Но как только Луи и Гарри вновь остались одни, неожиданная неловкая пауза надулась между ними, словно плотный мыльный пузырь. Поначалу они плелись по коридору плечом к плечу, не глядя друг на друга и не разговаривая. Просто молча пытаясь переварить все, что с ними случилось за последние несколько минут. Луи первый нарушил тишину, лопнув пузырь безмолвия. Гарри вздрогнул и замер. А затем посмотрел на Луи таким взглядом, словно очень хотел прожечь в его голове сквозную дырку. Они оба остановились, уставившись друг на друга. Они оба словно изменились до неузнаваемости, превратились в кого-то, кем они никогда не были раньше. - Вряд ли ты в этом виноват. Голем напал на нас обоих. Думаю, на этом неприятностей с нас хватит, мы и так чуть не погибли. - Гарри провел по волосам рукой и отвел взгляд. Нахмурился. - А еще я понадеялся, что я могу тебе доверять. Хотя бы когда ты без палочки. С этими словами Стайлс поковылял прочь, оставив Луи наедине со сверкающими от чистоты после примененного профессором Дамблдором заклинания коридорами и собственными все еще засоренными чем-то ненужным мыслями. Он сказал, что может доверять.