The Only Flaw — You Are Flawless

- Какого черта ты здесь делаешь? - голос сорвался на предательский хрип. Сказывался сон на холодных камнях. Гарри осторожно положил пакет на пол и опустил глаза, словно чувствовал свою вину за то, что сделал. В нем боролось столько неправильных и противоречивых чувств, что он, кажется, с минуты на минуту был готов разорваться. С того момента, как он поймал потерявшего сознание Луи, воспоминания летели как в тумане и, кроме того, с сумасшедшей скоростью. Вот он свалился на колени под тяжестью чужого тела, вот оттолкнул Тейлор, кричащую на него и умоляющую отойти от Луи, вот вытянул из-за пазухи палочку и отчаянно зашептал: "Вулнера санентур" — единственное лечащее заклинание, которое он помнил, и то благодаря тому, что недавно его слышал. Правда, в роли пострадавшего, на котором его применяли. - Гарри, ради Мерлина, он же весь в крови! Прошу, давай пойдем к Дамблдору или к мадам Помфри... - казалось, девушка сейчас разразится рыданиями. - Гарри, ты слышишь меня? Отойди от Томлинсона, прошу. - Ну и иди за Дамблдором или мадам Помфри! - неожиданно для себя огрызнулся Гарри. - Я не могу оставить его тут одного без сознания! Тейлор неверяще отшатнулась от него, словно тот дал ей пощечину. - Я... Я скоро вернусь. Не совершай глупостей! - она сделала шаг назад, затем другой, а потом, развернувшись на каблуках, бросилась прочь. Гарри заозирался по сторонам, охваченный паникой, будто его поймали за каким-то противозаконным деянием. Осторожно сдвинув с себя ставшее неподъемным тело Томлинсона, он произнес: "Левикорпус" и взмахнул палочкой. Луи медленно поднялся в воздух, будто на самом деле весил не больше пушинки. Конечно, это ощущение было обманчивым. Сам Гарри, потратив почти все свои силы на мощное лечащее заклинание, едва удержался на ногах, когда на его плечи неподъемной тяжестью легло еще и заклинание левитации. Однако неясное чувство, поселившееся в его душе, заставило его побыстрее покинуть опустевший коридор. Это неясное чувство почему-то очень сильно не хотело, чтобы кто-то из учителей нашел Луи здесь. Это неясное чувство направило ноги Гарри к гостиной Слизерина. О том, что у Луи Томлинсона имеется своя собственная комната, не знал только напрочь отставший от жизни школы волшебник. Еще с самого первого курса эту тему мусолили все, кому не лень: однокурсники — с тихой завистью, старшие — с уважением, младшие — с восхищением. А со временем девушки, с которыми Луи начал активно спать год назад, стали считать свой ночной визит в эту самую комнату настоящим поводом для гордости. Гордиться и правда, по их мнению, было чем. Луи всегда доставались только самые лучшие. А совсем скоро лавочка закрылась окончательно, обеспечив длительный абонемент одной только Элеанор Колдер — слизеринке, которая лучше всех подходила на роль Мисс Идеальность. То, что Гарри находился здесь, вызывало в нем одновременно и отвращение, и странное, нездоровое удовлетворение. Уложив так и не пришедшего в сознание Луи на его постель и как следует отдышавшись, Гарри наконец позволил себе осмотреться. Комната была не очень просторной: в нее вмещались только широкая кровать, письменный стол со стулом и небольшой шкаф для одежды. И все же, несмотря на свой невпечатляющий размер, она вызывала зависть у каждого ученика Хогвартса, в том числе у Гарри. Маленькое спальное место в общей комнате никогда бы не сравнилось с такими хоромами. Здесь было темно, хоть глаз выколи, поэтому первое, что сделал Гарри — это раздвинул в стороны тяжелые шторы, чтобы хоть немного солнечного света попало в помещение. По дороге он споткнулся о что-то стеклянное и едва не свалился, шепотом матеря на всякий случай все, что его окружало. Но когда солнце неуверенно ступило в щель между занавесками, роняя длинную полоску света на пол, на постель, на лицо тотчас же недовольно поморщившегося во сне Луи, Гарри потерял дар речи. Не укрытая спасительной темнотой комната напоминала последствия недельной катастрофы. Тем, обо что запнулся Гарри, оказалась пустая бутылка. И она была здесь далеко не одна. Как Гарри сразу не почувствовал этот горьковатый запах, окутавший комнату? На полу, вперемешку с бутылками, были разбросаны конспекты, учебники, скомканная одежда. Кто бы мог подумать, что всегда аккуратный, до тошнотворности скрупулезный Томлинсон мог так запустить собственное жилище? Неясное чувство вернулось. На этот раз оно заставило Гарри отряхнуть и развесить раскиданную одежду, разгладить и сложить в аккуратную стопку на столе бумаги, отыскать мусорный пакет и засунуть в него позвякивающие друг об дружку бутылки. При каждом негромком звоне Гарри явственно чувствовал, как все дальше уходит от него здравый смысл. Этот запах, этот звук вызывал у него страх, возвращал его в детство, в дом отца, к ежедневным хриплым крикам, к пятнам на растянутой футболке, которую отец носил не снимая и в которую чаще всего утыкался взгляд маленького Гарри. Просто потому что не хотелось смотреть выше, в отвратительное, заплывшее и небритое лицо, от которого пахло сигаретами и спиртом. Отпустило Гарри, только когда он вернулся из ванной и наткнулся на растерянный взгляд очнувшегося Томлинсона. В тот же момент туман рассеялся, и Гарри почувствовал себя невероятно глупо. Действительно, какого черта он здесь делает? - Я просто... Я волновался. Я даже не знаю, что с тобой произошло, но выглядел ты ужасно. Я думал, ты умрешь прямо там, в коридоре. Я не мог оставить тебя одного. Пришел сюда, а тут... Ты и представить не можешь, что я чувствовал, когда убирал эти чертовы бутылки. Я будто снова стал ребенком, который не может ничего сделать с кошмаром, творящимся вокруг. Не может позвать на помощь, сбежать, проснуться. Безвыходное положение, когда ты не способен спасти себя, просто потому что нужно спасать кого-то другого, кто сам не справляется. Раньше это была мама, а теперь ты... Какого хрена ты, Луи? Почему именно ты?! Я даже не знаю, откуда у тебя этот ужасный ожог, где ты был сегодня ночью, что с тобой произошло. Я ничего не понимаю, Луи, я так устал и хочу послать все к чертовой матери... -...хотел вернуть тебе долг. За то, что ты спас меня тогда. После дуэли. Взгляд Луи споткнулся о кирпичную стену, которую Гарри выстроил между ними. Он продолжал глядеть на Стайлса широко распахнутыми глазами. Казалось, будто слизеринец вдруг перестал узнавать парня перед собой, забыл, кем он сам является, где находится, что произошло. - Ты... прибираешься? - голос грозил вот-вот сорваться на такую привычную насмешливую интонацию. Гарри молился всем существующим богам, чтобы этого не случилось, чтобы волшебство не рассеялось. Меньше всего на свете он хотел, чтобы возобновилось то, к чему он так привык за несколько лет обучения в Хогвартсе: чтобы вернулся прежний Луи Томлинсон, которому было плевать на все и всех вокруг. Возможно, он был куда привычнее, а этот растерянный юноша, появившийся в Хогвартсе всего несколько недель назад, поначалу пугал до чертиков. И все же даже жуткая несобранность выглядела более настоящей, чем зубодробительный лед в тусклых голубых глазах. - Все эти бутылки... - вместо ответа пробормотал Гарри и тут же пожалел о том, что открыл рот. - Не лезь не в свое дело. Луи нахмурился и свесил ноги с кровати. То, что тема собственного запоя ему неприятна, было видно невооруженным глазом. Зачем вообще Гарри об этом заговорил? Это ведь правда не его дело. - Откуда у тебя этот ожог? Ага, Гарри, молодец! Выбрал тему еще лучше. Вот идиот... - Так, пошел нахрен из моей комнаты! Ожидаемо. Луи вскочил на ноги так быстро, что Гарри, испуганно попятившись назад, споткнулся о мусорный пакет и едва не упал. На пол с негромким звоном выкатилась бутылка. Лицо Томлинсона исказилось бешеной злобой, когда он приблизился к Гарри вплотную. Эта тема была не просто неприятна — она была запретна. И Луи явно не собирался делать предупреждения или давать второй шанс. Гарри остановился, только когда с размаху ударился поясницей о дверную ручку и болезненно зашипел. Но Луи это не остановило. Охваченный яростью, он схватил Гарри за галстук, рывком оттянув от двери, распахнул ее и вышвырнул парня в общую гостиную. Не удержавшись на ногах, Стайлс по инерции пролетел через комнату и рухнул на колени. Опасливо огляделся по сторонам, ожидая увидеть толпы удивленных, агрессивно настроенных слизеринцев. Но ему повезло: ученики змеиного факультета еще, кажется, даже не вылезали из собственных постелей. Уж что-что, а поспать они любили. За спиной с оглушающим грохотом захлопнулась дверь, и Гарри едва удержал в узде собственный порыв горького разочарования и злости. Больше всего на свете он хотел бесцеремонно влететь обратно в комнату и подробно поведать Томлинсону о том, какой он мудак. Но на деле Гарри лишь раздраженно шмыгнул носом, поднялся на ноги и побрел прочь. Луи просто не стоит этого.

* * *

- Стайлс... Да остановись ты!.. Блять, Гарри! Хаффлпаффец закатил глаза, когда почувствовал грубую хватку на собственной руке. Встряхнул ею, не желая даже смотреть на пытавшегося докричаться до него парня. Но настойчивости тому было не занимать. Когда он схватил Гарри за плечи и резко развернул к себе, Стайлс решил, что сегодня слизеринец в конце концов услышит все, что Гарри о нем думает. - Чего тебе от меня надо? Может, мне опять потратить целое утро на то, чтобы спасти твою задницу, а потом ты вышвырнешь меня из своей комнаты так, будто это я виноват в твоих проблемах?! - Гарри снова предпринял попытку сбросить с себя руки Луи, но парень крепко держал его за плечи. Толпы учеников обтекали их со всех сторон, словно бурная река громадный валун. Луи изменился на глазах. От прошлой решительности, с которой он вторгся в личное пространство Гарри, не осталось и следа. Они словно поменялись ролями: воинственно настроенный, беспощадный Стайлс против смущенного Томлинсона. Луи виновато глядел Гарри куда-то в кадык, не решаясь поднимать глаза выше. Гарри упрямо сверлил через плечо Луи что-то очень занимательное и явно более интересное, чем парень, стоявший перед ним и опять нацепивший одну из своих лживых масок. На этот раз пытающуюся расположить к себе непримиримого Стайлса. Как он не понял, что на Гарри это не действует? - Мне жаль. - хватка на плечах Гарри ослабла, но парень не торопился вырываться. Что-то во взгляде, в голосе, во всем образе Томлинсона все же остановило его, несмотря на внутренние увещевания об обратном, снова заставило наступить на те же самые грабли в сотый раз. - Я понятия не имею, что на меня нашло... - Что на тебя нашло? - Гарри фыркнул. Услышать оправдания от Томлинсона было чем-то за гранью фантастики, но держать язык за зубами хаффлпаффец явно не собирался. - Я думал, это твой обычный стиль разговора. Луи нахмурился, явно начиная злиться. Нет, ничего не поменялось. Это все тот же Луи Томлинсон, которого Гарри знал с самого первого курса. На пару мгновений они оба замолчали. Гарри все так же раздраженно сверлил пространство за спиной Луи. Томлинсон нервно кусал губу, пытаясь удержать злость под контролем. Ни черта у него не получится. - Слушай, разбирайся со своими проблемами сам, а мне пора идти. - небрежно бросил Гарри, уже собираясь развернуться. - Ну и вали нахер! - ощетинился Луи, едва снова не оттолкнув парня от себя. Но вместо этого вдруг еще сильнее сжал пальцы и перебил сам себя: - Блять, нет... - зажмурился, словно боясь передумать, не решиться произнести то, что вертелось у него на языке. - Прости меня, ладно? Я повел себя как мудак. Спасибо, что вылечил мою руку. Больше всего на свете Гарри хотелось ответить: "Ты и есть мудак". Ровно до последней фразы Луи. Но затем он просто потерял дар речи. Луи Томлинсон только что извинился перед ним. Луи Томлинсон только что признал, что повел себя ужасно. Луи Томлинсон только что поблагодарил его. На секунду Гарри показалось, что время перестало существовать. Что не было больше вокруг снующих туда-сюда учеников, не было урока, на который Гарри катастрофически опаздывал, не было воздуха в спертых легких. Только руки Луи, сжимающие плечи Гарри. Только его низко опущенная голова и зажмуренные глаза. Только он имел значение в данный момент, все остальное казалось пустым и неважным. Гарри был не просто удивлен. Он был в шоке. Лишь спустя несколько секунд он вдруг вспомнил, что стоит хоть изредка моргать. Но вот волшебство рассеялось. Часы возобновили свой ход, протяжно и жалобно заскрипев проржавевшими стрелками. Легкие Гарри без предупреждения заполнил воздух, который тут же вспыхнул внутри него; языки пламени лениво облизали внутренности и начали тлеть в его груди. Луи разжал пальцы и отступил на шаг назад. Руки безвольно повисли вдоль туловища. Лицо выражало крайнюю враждебность, словно он боролся сам с собой и проигрывал. - Луи... - пробормотал Гарри, пытаясь схватить его, вернуть это мгновение, хоть на секунду остаться в нем подольше. Отпечатки пальцев Томлинсона все еще жгли его плечи сквозь мантию и рубашку. Но парень уже скользил сквозь толпу, не обращая никакого внимания на оставшегося позади Гарри. Совсем не подозревая о том, что Стайлс ходил, как громом пораженный, весь чертов день. Что на обеде он взглядом выискивал Луи в толпе слизеринцев и долго-долго потом на него пялился, будто пытаясь прожечь в его голове дырку. Томлинсон, между тем, старательно делал вид, что стола хаффлпаффцев никогда не существовало и вовсе. Как всегда облепив себя со всех сторон своими прихвостнями и приобняв за талию Элеанор, ластившуюся к его груди, словно кошка, он восседал за столом Слизерина королем. Как Гарри вообще мог поверить в его слова? Все, что делал Луи, источало такую неискренность, что иногда хотелось проверить, точно ли существует этот человек. Может, он сам — тоже просто обман зрения? Теперь все встало на свои места. Ничего не изменилось. Они по-прежнему ненавидели друг друга. Луи по-прежнему оскорблял Гарри, швырял на пол, придумывал все новые способы поиздеваться над ним. Гарри по-прежнему игнорировал существование Луи, а в самые невыносимые моменты позволял себе огрызнуться прямо в его самодовольное лицо. Почему Гарри не подумал о том, что весь этот цирк с извинениями может быть очередным издевательством? Просто шутка еще не достигла своей кульминации. Луи — его враг. Он не должен был забывать об этом ни на минуту. Но что-то тянуло Гарри вновь и вновь возвращать свой взгляд к столу Слизерина. Что-то изменилось. Что-то, что парень всеми силами старался не замечать. - Гарри, отвернись уже от него, шею свернешь! - шикнула на парня Тейлор, весьма ощутимо ткнув его в бок. Гарри на мгновение отвел взгляд, хмуро уставившись в собственную тарелку с нетронутой едой. Тейлор все еще злилась на него за утреннее происшествие. Ведь он не послушал ее и совершил глупость. К тому же, не пытался как-то перед ней оправдываться. То, что произошло, оставалось лишь между ним и Луи. Просто потому что никому больше на всем этом свете Гарри не смог бы объяснить, что он видел, что думал, что чувствовал. В любом случае, Тей не умела долго злиться. Спустя несколько мгновений, на ее лбу пролегла тревожная морщинка, что указывало на пересилившее злость беспокойство. Девушка затронула Гарри за руку, и тот дернулся от неожиданности, однако ладонь не убрал. - Что у тебя с ним произошло? - одними губами спросила Тейлор. Она обхватила пальцы парня и посмотрела прямо в глаза так умоляюще, что Гарри мигом ощутил свою вину. Она ведь просто хотела помочь, а он так грубо с ней обошелся. И продолжал обходиться до сих пор. Ведь что он мог ей ответить? Что, найдя раненного Луи Томлинсона в коридоре, он так сильно испугался за его жизнь, что ринулся спасать его? Что, попав в комнату парня, он застал ужасный беспорядок, и ужасные ностальгические картины из детства едва не лишили его рассудка? Что, когда Луи вышвырнул его прочь, ненавидеть слизеринца, как раньше, стало куда легче? А может, что Томлинсон пару часов назад остановил его в коридоре и извинился перед ним, отчего ненависть вдруг разом куда-то испарилась, как бы сильно Гарри ни убеждал себя в том, что одно извинение ничего не исправит? Или что, увидев на его руке столь страшный ожог, он начал подозревать и бояться Томлинсона еще сильнее? Откуда он мог взяться? Гарри все еще не имел ни малейшего понятия. Луи был не из тех людей, кто самостоятельно сует руку в камин по глупости или неосмотрительности. Этот ожог явно оставил кто-то другой. Тейлор не видела. Никто больше не видел. Луи повязал вокруг собственной левой руки новенький белоснежный бинт, на котором еще не проявились засохшие пятна крови, как на той повязке, что наложил ему Гарри. Теперь о том, что находилось под клочком марли, можно было легко солгать. Друзьям, однокурсникам, преподавателям. Но Гарри видел. Когда лечащее заклинание начало потихоньку действовать и кровавое месиво больше не мешало обзору, взгляду Стайлса предстал обгоревший отпечаток чьей-то железной хватки на запястье парня. Гарри не выдержал и метнул очередной взгляд в сторону Луи, тем временем хохочущего над чем-то, что весьма увлеченно рассказывал ему Лиам. Нужно было срочно узнать, что произошло. Если этот след оставила Луи на память его вторая, хоть и неудачная жертва, значит, времени оставалось мало. Томлинсону возможно было дать отпор, вот только месть за это была близка и очень страшна. - Эй, Хазза, чего такой смурной сидишь? - звонкий голос Найла, взлохматившего парню волосы и нагло влезшего на общую скамью, вывел Гарри из задумчивости. Тейлор рывком рассоединила их пальцы и слегка разочарованно закусила губу. Приватного разговора в Главном зале не получалось. Наверняка, она еще не раз попытается выловить Гарри в гостиной Хаффлпаффа — парень в этом нисколько не сомневался. - Все нормально, я просто немного не выспался, - последние слова Гарри тихо прошипел Найлу на ухо, надеясь, что блондин поймет его возмущение. Но он не понял. Лишь беззаботно пожал плечами, явно уже тысячу раз позабыв об их договоренности почаще сопровождать Тейлор вне ее спальни. Для Гарри девушка с первого года обучения стала младшей сестрой, которой у него по-настоящему никогда не было. Иногда он слишком сильно о ней заботился, слишком сильно за нее беспокоился, слишком сильно любил и боялся потерять. Джош с Найлом частенько над ним посмеивались, дразня тревожной наседкой. Но Гарри ничего не мог с собой поделать. Несмотря на то, что он нисколько не сомневался в силе и умственных способностях Тейлор, девушка все равно виделась ему маленькой, хрупкой и беззащитной. Хотя, когда она вот так строго и сердито косилась на Гарри, маленьким, хрупким и беззащитным чувствовал себя именно он. - Пойдете сегодня смотреть на нашу тренировку? - скосив глаза на не притронувшегося к своей порции еды Гарри, Найл подцепил с края его тарелки жареный ломтик кабачка и сунул себе в рот. Наткнувшись на тяжелый взгляд Стайлса, блондин виновато пожал плечами и проговорил с набитым ртом: - Ну не пропадать же добру! - Ты же знаешь, что еще больше, чем гриффиндорцев, ворующих еду из моей тарелки, я ненавижу гриффиндорцев, играющих в квиддич. - при словах о головокружительной игре, так горячо любимой практически всеми учениками Хогвартса, у Гарри окончательно пропал аппетит. - Вы же гребанные самоубийцы! Смотреть на то, как вы калечите друг друга и несколько раз за неделю находитесь в смертельной опасности — нет уж, увольте. - Ты утрируешь. - Найл закатил глаза, а затем украдкой переглянулся с Тейлор и, указав на кудрявую макушку, покрутил пальцем у виска. Девушка тихонько прыснула, а Гарри резко поднял голову, обведя бешеным взглядом обоих. - Я вообще-то все вижу! - Не знал, что у тебя есть глаза на затылке, - Найл удивленно приподнял брови. Уголки его губ предательски дернулись вверх, намекая на то, что с минуты на минуту гриффиндорца разберет смех. - Ну же, Гарри, будет весело! - Тейлор тоже изо всех сил старалась не позволять улыбке касаться ее губ. Они оба пытались не расхохотаться над постыдным страхом полетов Гарри, сформировавшемся в фобию еще с самого первого курса. - Тейлор подержит тебя за руку. А если совсем испугаешься, можешь спрятаться в ее шарфе. - Найлер издевался уже в открытую, прижимая ладонь ко рту и давясь смехом. - Знаете что?! - Гарри вскочил на ноги, привлекая к себе внимание доброй половины обеденного зала. - Пошли вы к черту! Я никогда — вы слышите — ни-ког-да не пойду смотреть с вами гребанный квиддич!..