The Only Flaw — You Are Flawless

Конечно, он пошел. Чувствуя себя невероятно нелепо, Гарри уселся на трибуны рядом с Тейлор и нахохлился, как рассерженный воробей. Тренировка уже началась, поэтому девушка лишь кинула на него быстрый, но теплый взгляд и вернулась к заинтересованному наблюдению за происходящим на поле. Гарри даже немного оскорбился отсутствием должного внимания к своей персоне. Но затем наверху что-то засвистело, залетало, и Гарри мигом позабыл обо всех обидах, вжимаясь в скамейку позвоночником и жмуря глаза. Над их макушками пронеслись несколько оседлавших свои метлы игроков. Парни и девушки, облаченные в бордово-золотую форму, радостно смеялись и периодически легонько толкали друг друга плечом. Чертовы сорвиголовы. На самом деле полеты даже немного завораживали хаффлпаффца. Гарри бы скорее умер, чем кому-либо в этом признался, но он мечтал о полетах еще с глубокого детства, грезил фантазиями о безграничной свободе и ветре в волосах, когда рассекаешь небесные просторы, и кажется, что вся воздушная стихия принадлежит тебе. Каждое облако, каждый порыв ветра, каждый оттенок синего — все это твое. Он тогда даже не подозревал о том, что через несколько лет мечта грозит стать реальностью. Она и правда именно грозила, потому что совсем скоро Гарри и полеты стали самыми несовместимыми на этом свете вещами. Любовь превратилась в ненависть, когда маленький кудрявый мальчик взобрался на метлу, а спустя секунду уже вовсю бороздил носом землю. В отличие от Мистера Идеальность, который был словно рожден в воздухе. Полеты были стихией Луи, пожалуй, даже больше, чем многие другие волшебные дисциплины. Как уж тут удержать язык за зубами и не посмеяться, как следует, над неудачником-Стайлсом — единственным учеником во всей их параллели, так и не сумевшим совладать с метлой, как мадам Трюк ни старалась ему помочь. Гарри тогда в отчаянии швырнул злополучную метлу на землю и позорно сбежал с поля под дружный смех слизеринцев. Громче всех в его ушах отдавался звонкий хохот его главного неприятеля. Шатен подкалывал Гарри на протяжении многих лет, и со временем Стайлс возненавидел полеты на метле так же сильно, как Луи, мать его, Томлинсона. И... Так, какого черта Гарри опять о нем думает? Гарри оборвал себя на полуслове, приструнив мысли, словно заигравшегося питомца. Хотелось выкинуть Луи из головы, забыть о нем, как о страшном сне, тем не менее, продолжающем преследовать Гарри наяву. В невысокую деревянную ограду, защищающую трибуну, врезался один из облаченных в алую форму игроков, и Гарри, углубившийся в безрадостные воспоминания с головой, подскочил на месте от неожиданности. - Какого?... Найл, я едва не поседел! - насупившись, Гарри с размаху шлепнулся на скамью, стараясь сделать самый невозмутимый вид, на который он только был способен. - Посмотрите, кто пришел посмотреть на тренировку! Это же Мистер Я-Боюсь-Метлы-Как-Огня! - Найл обвел друзей озорным взглядом и слегка покачался с пятки на носок. Он все еще восседал на метле, опираясь ступнями ног в ограду. Гарри хмуро оттолкнул от себя кончик древка, и блондин едва не свалился вниз, потеряв равновесие. - А, извините, обознался, Мистер Я-Недоволен-Всем-Что-Меня-Окружает, - Найл закатил глаза и резко отлетел от трибун, в последний момент успев вырвать древко метлы из пальцев Гарри, уже готовых угрожающе на нем сомкнуться. - Найлер, отстань от него, - мягко осадила парня Тейлор, а затем тихо обратилась к Гарри: - Ты тоже чего кипятишься? Он же всегда... такой. Гарри вздохнул и откинул волосы со лба, устроив затылок на скрещенных за головой локтях. Он и сам не понимал, почему так разозлился на Хорана. Возможно, потому что эти дурацкие шуточки напоминали ему о... - Эй, гриффиндорские уроды, что вы забыли на поле? Насмешливый саркастичный голос. Принадлежавший тому, кого Гарри с такой жестокостью вытравливал из собственных мыслей последние несколько минут. Откуда-то сверху, поднимая тучу пыли и мощный порыв воздуха, появились слизеринские игроки верхом на метлах. Во главе со своим неизменным предводителем. Выглядели они все до жути важно, словно были не простыми игроками в квиддич, а, как минимум, свитой самого Мерлина. И если бы не накаляющаяся обстановка среди мигом напрягшихся от внезапного появления на поле слизеринских гадюк гриффиндорцев, Гарри, пожалуй, расхохотался бы в голос. Однако вид безмятежно ухмыляющегося Томлинсона, сжимающего древко метлы здоровой рукой — левая по-прежнему безжизненно висела вдоль туловища — вызывал лишь непреодолимое желание засунуть себе два пальца в глотку и опустошить желудок. Настроение Гарри было безнадежно испорчено. Смотреть на Томлинсона, да еще и играющего в квиддич — что может быть хуже? Поначалу Луи даже его не заметил. Плавно подлетел к Найлу, замершему посреди поля и явно недружелюбно настроенному. - Это вы что здесь делаете? Сегодня в четыре часа назначена тренировка у Гриффиндора! - блондин скрестил руки на груди. В его планы не входило уступать зазнавшимся слизеринцам. - Глаза разуй. - Луи вынул из-за мантии слегка помятый пергаментный свиток и сунул его капитану команды Гриффиндора под нос. Пока Найл пробегался глазами по бумаге и его взгляд мрачнел с каждой секундой, Луи скучающе осмотрел трибуны. Несколько девчонок младше, кажется, на год строили ему глазки. Они были не в его вкусе. Луи лишь мельком прошелся по рядам, где они сидели, незаинтересованным взглядом. Кучка парней в первом ряду бесстыдно указывали на капитанов команд пальцем и зловеще перешептывались. Луи изогнул брови и прищурил глаза, стремясь напугать любознательных малолеток. Те же, наткнувшись на грозный взгляд слизеринца, опустили головы и сразу прекратили совещаться. Они все его боялись. И это чувство лишь подогревало раздувшееся самолюбие на медленном огне. После обеда день стал практически хорошим. Луи выкинул проклятого Стайлса из головы, заставив себя даже не смотреть в сторону хаффлпаффского стола. Хоть и сам обед Луи отведать не смог — Элеанор так возбуждающе елозила своими коготками сквозь рубашку по тотчас же напрягшемуся животу парня, что он вылетел из-за стола еще задолго до конца пиршества. Остался вполне сыт видом девушки, стоящей перед ним на коленях в тесной кабинке туалета для мальчиков. Адреналин, смешивающийся с еле ощутимым страхом того, что их застукают — простая формальность, на деле им обоим было все равно — бил в голову посильнее алкоголя. Элеанор выглядела чертовски грязно, когда смотрела на него снизу вверх этим томным взглядом из-под опущенных ресниц. Ее опухшие губы двигались в сумасшедшем ритме, лишая его воли и рассудка. Луи вцепился в стенки кабинки трясущимися руками и громко выпустил воздух из приоткрытых губ. Эль была великолепна. Нужно думать о ней. О ее волосах, о ее губах, о ее чуть влажных уголках глаз. Луи покрепче сжал челюсти, сдерживая рвущееся наружу рычание, и толкнулся в ее мокрый, теплый рот. Ощутил, как мягко и влажно скользит ее язык. Эль довольно замычала и оставила пару царапин на его бедре, впившись в кожу длинными ногтями. Луи безжалостно раздавил едва проклюнувшийся росток злости. Не сейчас. Иногда эти ногти даже заводили его. Вот так рассекая кожу, обтягивающую ребра, позвоночник, плечи. Оставляя жгучие отметины, которые тут же начинали кровоточить и ныть. Луи ненавидел это ощущение, но боль опьяняла, пробуждала зверя, заставляла утробнее рычать, запуская пальцы в шевелюру девушки, прикусывая ее шею, двигаясь в лихорадочном ритме. И тогда они оба начинали потихоньку сходить с ума, крича так, что уши закладывало. Луи забывал обо всем на свете, когда Эль впивалась в него, словно заползая внутрь черепной коробки, заставляя его чувствовать беспомощность перед сохранностью наполнения собственных мыслей и чувств. И все же это ощущение, граничащее с сумасшествием, было всем, о чем он мечтал. Эль была его личным сортом забвения. Луи схватил девушку за волосы и намотал на кулак, вбиваясь в ее глотку до упора. Практически свирепо. Игнорируя то, как она давилась, жмурила глаза, сжимала пальцы на его бедрах все сильнее. Снова оставит царапины. Да и черт с ней. Главное, не забывать, кто перед ним. Главное, не сваливаться в несбыточные фантазии, в которых на коленях стоит уже не она. Это Элеанор. Элеанор. Элеанор. Он вздрогнул и излился ей в глотку. Эль задушенно застонала и шумно сглотнула. Выпила его всего, вновь лишив здравого разума, заставив чувствовать головную боль и собственную никчемность. Он просто жалок. Луи рывком натянул штаны и сжал зубы до тупой боли. Секс не помог. Он снова злился. - Луи... - Элеанор поднялась на ноги и вытерла тыльной стороной руки уголок рта. Почему-то вид ее опухших губ, слегка растрепанных волос, раскрасневшихся коленей, торчавших из-под шерстяных гольфов стыдливыми пятнами, не заводил, не умилял, как раньше, а наоборот отвращал. Луи со стуком распахнул двери кабинки. Элеанор замечательно работала своим ртом, несомненно, но говорить с ней сейчас не хотелось. Наверное, она обиделась. Луи думал об этом целую минуту. Пока не забыл о ее существовании. Но сейчас, когда он парил в нескольких метрах над землей, он снова увидел ее. На первом ряду, у самого выхода. Элеанор накручивала локон на указательный палец и с интересом рассматривала игроков, облаченных в зеленую форму. Луи подмигнул ей, и губы девушки дрогнули в неуверенной улыбке. Наверняка она все это время грызла себя, думая, что она на этот раз умудрилась сделать не так. Но затем взгляд Луи скользнул дальше. Врезался в фигуру человека, которого он никак не ожидал здесь увидеть, и застыл, леденея с каждой секундой все больше. Раньше Стайлс никогда не приходил смотреть на тренировки по квиддичу — неважно, кто играл. Он даже матчи старался по возможности пропускать. Так какого черта он забыл здесь сейчас? - Это полная херня, Томлинсон. - Найл раздраженно смял пергамент и швырнул его в сторону. - Если ты решил испортить нам тренировку, этого не будет. Сегодня тренируемся мы, никакие решения в последний день тебе не помогут! Луи сжал челюсти с такой силой, что линия скул бритвенным лезвием вонзилась в кожу на его щеках. В ярости забилась жилка на виске. Он терпеть не мог, когда с ним обращались так неуважительно. - Что, Хоран, нужна лишняя тренировка? Ладно, вижу, твоя команда еще летать нормально не научилась, уступлю часок. Только вряд ли вас это спасет. - Лучше захлопнись, пока не поздно. А то твои слова часто разнятся с реальностью. Будет очень неловко, если в этот раз твоя команда продует. Шутки закончились. Парни сверлили друг друга тяжелым взглядом, словно разъяренные псы, готовые поднять шерсть на загривке, выставить на всеобщее обозрение острые клыки и утробно зарычать. - Что там у них происходит? - прошептала Тейлор, широко распахивая глаза и против воли прижимая ладошку ко рту. - Понятия не имею, но пора это прекращать. - Гарри и сам был настроен враждебно. Если Луи хоть пальцем притронется к Найлу, он очень сильно об этом пожалеет. Но, словно услышав мысли Гарри и приняв их, как вызов, а не как предостережение, Луи поднял свою метлу "на дыбы", а затем налетел на гриффиндорца. Благоразумно решив, что от схватки в воздухе, а тем более с капитаном слизеринской команды, ничего хорошего ожидать не стоит, Найл рванул к трибунам, поднимая новую порцию пыли и вызывая бурный ажиотаж среди зрителей. Долго эта погоня продолжаться не могла: метла Найла явно уступала по мощности новинке Томлинсона. А терпение хозяина последней начинало потихоньку заканчиваться. На это указывали сжатые в гневе губы и хищный, острый взгляд. Гарри вскочил со своего места и понесся вдоль трибун. Он понятия не имел, что он собрался делать, но этот взгляд он хорошо узнавал. Когда в прошлый раз Луи так смотрел на ученика, тому пришлось несладко. Гарри ведь наблюдал за происходящим практически из первых рядов. Это была такая же прохладная и дождливая пора осени, когда жаркие деньки остались далеко позади, а зима еще не спешила накрывать слякоть под ногами снежным одеялом. Ровно год назад. Никто не слышал толком, что выдал тот бедолага, да и столько слухов разошлось по школе, что проверить каждый из них на подлинность не представлялось возможным. Но все видели, что случилось потом. Слухи преследовали и здесь, но приукрашивать было нечего: происходящее и так предстало в весьма ярких красках. Томлинсон напал на ученика. Крича: "Заткнись, заткнись нахрен, ты ебаный труп!", впечатывая кулак в его обескураженое лицо, роняя его слабо сопротивляющееся тело в грязь и наваливаясь сверху. А затем... - Круцио! Весь Хогсмид замер в ужасе, услышав запрещенное Министерством магии заклятие. Гарри сам ощутил тогда, как его ноги стали ватными, а взгляд против воли приковался к сгорбленной фигуре, к искаженному чистой яростью лицу, к голубым глазам, полным отчаяния и всепоглощающей боли. Тело под ним корчилось в дикой агонии, втягивало морозный воздух потрескавшимися губами, пыталось ухватиться за Томлинсона лихорадочно царапающими все вокруг руками. Несчастный парень — жертва обстоятельств и съехавшего с катушек слизеринца — старался вдохнуть полными легкими, перестать чувствовать адскую боль, разрывающую грудную клетку. Одна боль на двоих. Отражающаяся в широко распахнутых глазах обоих. Все вокруг замерли, как вкопанные, само время остановилось, будто тоже попавшее под действие ужасающего заклинания. Гарри оказался совсем рядом. Казалось, стоит сделать всего несколько шагов, и окажешься стоящим вплотную к Луи, тронешь его за плечо. Да только приближаться не хотелось. А трогать тем более. Хотелось убежать, закрыться в безопасной спальне Хаффлпаффа, обложившись подушками и закутавшись в одеяло с головой. В детстве такой прием помогал Гарри спрятаться от монстров, живущих в его шкафу и под кроватью. Конечно же, стоило ему вырасти из дошкольного возраста, потребность в защите от монстров исчезла ввиду их несуществования. Остался лишь один, которого Гарри боялся до предательской дрожи в коленках, который был до жути реальным, обладающим карамельными завитками волос, как у настоящего ангела, и самыми холодными глазами из всех, в которые Гарри доводилось заглядывать. И этот монстр сейчас капля за каплей высасывал жизнь из несчастного однокурсника. - Экспеллиармус! - голос вовремя подоспевшего профессора Снейпа прогремел над деревней, выводя толпы беспомощных учеников из опустившегося на них оцепенения. Палочка вылетела из рук Томлинсона, и к нему сзади тут же подскочили несколько рослых старшеклассников, хватая за руки, заламывая их назад, оттаскивая разъяренного парня от еле живой жертвы. Пострадавший даже подняться не смог — лишь неловко перевернулся на бок, захлебываясь болью и рыданиями, откашливая кровь, прижимая трясущиеся в агонии руки к животу. Луи не успокоился. Гарри отлично помнил, что, даже когда его оттащили от покалеченного парня, Томлинсон продолжал бешено рваться вперед, едва не сбивая с ног троих удерживающих его громил и крича не своим голосом: - Я убью тебя! Я раздавлю тебя, как чертового жука, если ты еще хоть слово вякнешь про мою семью! Луи не появлялся в Хогвартсе почти месяц. По школе уже начали ходить слухи о том, что Томлинсона-младшего сослали в Азкабан, когда он, как ни в чем не бывало, распахнул двери обеденного зала и под взглядами — настороженными и боязливыми, враждебными и любопытными, пораженными и даже сочувствующими — сотен тысяч глаз прошествовал к своему месту. Папочка откупился. Так все говорили. Точнее, не говорили — шептались в коридорах, когда Томлинсона не было рядом. Оказаться на месте сболтнувшего лишнего бедолаги, который, к слову, не вернулся в Хогвартс ни через месяц, ни через год, никто не хотел. Луи не изменился после своей внезапной пропажи. Только вдруг надолго перестал улыбаться и смотрел на всех волком, словно выжидал: не дай Мерлин, кто-нибудь неудачно перед ним пошутит — палочка была всегда под рукой. Взгляд теперь был таким ледяным-ледяным, что, казалось, наткнувшись на него, можно было и вовсе простудиться. Скулы стали выступать сильнее, вдоль лица пролегла какая-то совершенно нечитаемая тень. Луи будто всегда о чем-то думал, что-то переваривал внутри себя, пережевывал каждую приходящую в голову мысль по кусочку, который потом обсасывал, смаковал, наслаждался вовсю своей неизвестной никому пищей для размышлений. Пару месяцев даже его близкие друзья — Лиам и Зейн — ходили притихшие и растерянные. На Слизерине предпочитали вообще не лезть в чужие дела, зато ученики других факультетов изредка кидали в сторону Луи недоверчивые взгляды, словно опасаясь, что он накинется на них прямо посреди обеда за то, что они слишком громко дышат. А потом все потихоньку забылось. Как известно, репутацию можно легко, пусть и порою не очень быстро, восстановить. Луи снова поднялся в глазах учителей на уровень прилежного отличника, а в глазах однокурсников — товарища, которому можно доверять. И все же иногда вспоминалась эта история, всплывала на поверхность дохлой рыбиной, воняющей и мешающей всем вокруг существовать спокойно. Гарри вспоминал о ней слишком часто. Может, потому что с Луи они не очень хорошо ладили и совсем скоро под действием Круциатуса мог оказаться уже Гарри. А может, потому что этот взгляд запомнился ему навсегда. Эта зубодробительная горечь, с которой Луи выкрикивал ругательства, это напряжение, от которого палочка дрожала в его побелевших пальцах. И Гарри до чертиков боялся. Что Томлинсон опять свихнется, пошлет непростительное заклинание в него самого или в его друзей, а потом просто откупится от Министерства отцовскими деньгами. Словно их здоровье, их жизни, в конце концов, можно оценить горстью блестящих монет. Гарри и сам не заметил, как ярость клокочущей волной поднялась по гортани, заставляя перегнуться через сиденья, выхватить палочку и заорать: - Эверте Статум! Тейлор подбежала к нему с криками остановиться, но было уже слишком поздно. Сноп искр лишь чудом не попал по резко свернувшему вбок Найлу и врезался в грудь Томлинсона, заставляя тело парня безвольно завертеться в воздухе. Левая рука, не способная выполнять свою работу в полной мере, снова подвела его: он не успел покрепче схватиться за древко метлы и с размаху повалился на песок. Трибуны на мгновение замерли, когда Луи приподнялся на локтях, болезненно морщась и ощупывая пальцами ушибленный затылок. А затем из-за спины Гарри дикими гарпиями взвихрились слизеринские загонщики, подхватили его, подняли в воздух. Не успел парень как следует испугаться, они выпустили его, уронив с небольшой высоты на песок перед уже успевшем подняться на ноги Луи. - Спасибо, парни, - его голос был бестрасстным и оттого еще более пугающим. Весь стадион приковался к клочку земли прямо посередине, к двум парням, застывшим друг напротив друга: один — зарывшись коленями в песок и глядя снизу вверх испуганными глазами, другой — приподняв подбородок и сверля противника нечитаемым взглядом. Но Луи не устроил шоу. Не начал громко издеваться, не напал прилюдно. Слова, которые он произнес, предназначались одному только Гарри. - Помнишь, ты как-то сказал, что можешь доверять мне, когда я без палочки? - Луи смотрел куда-то сквозь Гарри. Его слова горячим полушепотом опаляли лицо Стайлса, заставляя парня глядеть на Луи во все глаза, словно зачарованного каким-то неизвестным заклинанием. - Не советую поворачиваться ко мне спиной. Чтобы воткнуть в нее нож, мне не нужна палочка. Это звучало не как угроза. Скорее, как дружеский совет, который должен был помочь Гарри избежать трагической судьбы. И все же это было угрозой. Не той, которую говорят, лишь бы запугать оппонента, на самом деле не собираясь приводить словесное запугивание в действие. Луи не был человеком, бросающим слова на ветер. Если он угрожал, это значило лишь то, что Гарри стоит начать ставить запирающие заклятия на дверь в спальню Хаффлпаффа и почаще оглядываться. Луи развернулся и сделал несколько шагов по направлению к своей метле, лежащей недалеко и, к счастью, совершенно не пострадавшей. Он бы голову оторвал этому придурку Стайлсу, если бы на гладком изящном древке обнаружилась хотя бы одна царапина. - Пошел вон, Стайлс. - выплюнул Томлинсон через плечо. Гарри только сейчас заметил гнев, бушующий в глубине его аквамариновых глаз. Луи так искусно сдерживал его все это время? - И дружков своих тупоголовых забирай. Сегодня тренировка у Слизерина. Решив, что на этом внимания, уделенного Гарри, вполне достаточно, Луи продолжил свой путь, при этом громко ругаясь на своих подопечных: - Сэм, Чарли, какого хрена вы там расселись? Тренировку никто не отменял, хватит прохлаждаться! Он был похож на принца. Принца, который завоевывал целые империи, который беспощадно казнил несогласных с его политикой, который топтал начищенными до блеска ботинками сожженные дотла за неподчинение земли. Долбанного принца, который возомнил себя правителем всего этого мира. Корона была ему впору: не съезжала и не давила. Изумрудный плащ — обязательный атрибут каждого слизеринского игрока в квиддич — покачивался при каждом шаге, словно королевская мантия. Гарри оборвал себя, мысленно отругав за подобные мысли. Какой он к черту принц? Обычный самовлюбленный идиот. К нему уже бежала взволнованная Тейлор, помогая подняться на ноги и кидая рассерженные взгляды в сторону слизеринцев. - Ты как, Гарри? Что он тебе сказал? Они тебя не ранили? - девушка схватила Гарри за обе щеки, повертев его лицо в разные стороны, словно детальный осмотр его головы и шеи мог дать ответы на все волнующие ее вопросы. - Все в порядке... Тей, все в порядке! Честное слово, - он оторвал ее ладони от собственного лица, сжав их и заглянув девушке в глаза. Кажется, подействовало. Она правда успокаивалась. Ненадолго. - О, вы еще потрахайтесь посреди поля, мы вас обязательно подождем! - ожесточенный голос Луи снова вывел двух хаффлпаффцев из равновесия. Он стоял на противоположном краю площадки, сложив руки на груди, и его взгляд не сулил ничего хорошего. Еще холоднее обычного глаза впивались в Гарри бешеным взглядом, от которого Стайлсу почему-то было настолько некомфортно, что хотелось сбежать подальше, лишь бы не видеть его. Стоящие за спиной Луи слизеринские игроки тут же расхохотались, словно стая диких гиен. - Томлинсон, я клянусь тебе... - Тейлор вырвалась из рук Гарри, кажется, вот-вот готовая выхватить из-за пазухи палочку и воткнуть ее этому самодовольному кретину в глаз. Ее щеки раскраснелись, кулаки сжались. Густые волосы разметались во все стороны, делая ее похожей на ураган. Гарри сгреб девушку в охапку, не давая ей закончить фразу. - Ну же, Тей, идем. Не обращай на него внимания, он просто идиот. - парень мягко подтолкнул ее к выходу, стараясь игнорировать те жуткие молнии из глаз, которые она метала в сторону Томлинсона. Луи же на ее угрозы даже бровью не повел. Смотрел куда-то сквозь них, кажется, все сильнее распаляясь. На его щеках вовсю двигались желваки, словно пережевывая так и не выкрикнутые оскорбления. На что он так разозлился? На то, что они с Тейлор задерживали слизеринскую тренировку? Больше и не на что было. - Гарри, какого черта? - Найл налетел на друга у самого выхода, рядом с раздевалками. Впечатал изумленного Гарри в стену, выглядя до жути раздраженным и встревоженным одновременно. - Даже когда дело касается не тебя, ты все равно умудряешься сцепиться с Томлинсоном. Что с вами обоими не так? - Что с ним не так — я понятия не имею. - Гарри упрямо стряхнул руку Найла со своего плеча. - А я вообще-то за тебя вступился. - Спасибо, конечно, но я бы и сам справился. Они пошли плечом к плечу, все еще хмурясь. Найл первым не выдержал наступившей тишины: - Нет, правда, что между вами происходит? - Найлер, тебе кто-нибудь говорил о том, что ты настоящая заноза в заднице? - Гарри рассмеялся, отскакивая от блондина на приличное расстояние, избегая попытки гриффиндорца отлупить его метлой. - С чего ты решил, что что-то не так? - Да просто... Ощущение, будто все изменилось. - Найл внезапно опустил глаза. Гарри даже на секунду показалось, что тот смутился. - Ты ведь понимаешь, о чем я говорю... - Черт, прости, что так невежливо тебя перебиваю, но не могли бы мы поболтать после того, как ты примешь душ? - Гарри демонстративно зажал нос двумя пальцами и поморщился. - Я тебя, конечно, очень люблю, но твой запах... Это выше моих сил, нам нужно расстаться. - Ты настоящий козел, Гарри. - Найл насупился, перехватывая метлу в левую руку, однако спорить не стал — вероятно, он и сам мечтал попасть в душевую еще с самого начала тренировки — и скользнул в раздевалку. Оставшийся наедине с самим собой Гарри облегченно выдохнул. Отнюдь не от того, что изрядно вспотевший Найл мешал его легким поглощать чистый воздух. Просто тема разговора, которую в последнее время поднимали его друзья, заставляла его сомневаться в себе. А еще он понятия не имел, что отвечать на их вопросы. "Ты ведь понимаешь, о чем я говорю". В том-то и дело, что ни черта он не понимал.