The Only Flaw — You Are Flawless

Ему словно снова было девять лет. Он проснулся посреди ночи с высохшим горлом и отправился на кухню выпить воды, а по выложенному мрамором полу в коридоре, извиваясь, словно быстротечная речка, ползла громадная платиновая змея. В окна заливался лунный свет, и на фоне продолговатого белесого следа на полу кожа жуткого ночного гостя переливалась и блестела, словно припорошенная чистым серебром. Ощущение ужаса сковало Луи по рукам и ногам, чуть не заставив его опустошить свой желудок. Он чуть не наступил на нее. Еще бы один, всего один шаг, и он бы коснулся ее гладкой испещренной блестящими чешуйками кожи собственными босыми ступнями. Он едва не погиб. Луи зажал себе рот обеими руками, до тупой боли вгрызся в ладонь, лишь бы не завопить от ужаса, лишь бы ненароком не издать неконтролируемый вздох или всхлип. Но еще бо́льший испуг ждал его впереди. Когда он услышал доносящийся из гостевой комнаты шипящий звук. Только издавала его не змея. Это был человек. В следующий момент дверь перед ним распахнулась, впуская змея внутрь и заставляя мальчика подпрыгнуть от неожиданности. Застывший в проеме человек был незнаком Луи. И он явно был сильно удивлен, когда заметил попавшего в квадрат света, льющегося из-за его спины, Томлинсона-младшего, который по-прежнему оставался недвижим. - Кто это тут у нас? - удивление незнакомца быстро сменилось на глумливую улыбку, демонстрирующую практически полностью черные, основательно подгнившие зубы. Вообще все его лицо, имеющее могильно-серый оттенок и небритое, носило до жути неприятный, отталкивающий вид. Мужчина грубо схватил Луи за шиворот его любимой голубой пижамы с мишками и потащил мальчика в комнату. Тогда наступил тот самый, настоящий животный страх, заставляющий внутренности сжаться, а сердце гулко забиться где-то в пересохшем горле. Мерлин, лучше бы он потерпел жажду, лучше бы остался в своей комнате до утра. Этот страх был способен вызвать в его душе только один человек. В гостевой комнате он увидел отца. Незнакомец швырнул мальчика на пол, и Луи, испуганно перебирая босыми ногами, отодвинулся от скользящей к нему змеи. На мгновение он решил, что этот человек, глядящий на него одновременно с презрением в глазах и с гаденькой ухмылкой на губах, просто решил скормить беспомощного ребенка ненасытному змею. Но Трой в отрицательном жесте поднял вверх ладонь и что-то гневно прошипел. Змея застыла, словно превратившись в каменную статую. - Луи Уильям Томлинсон, какого черта ты покидаешь свою комнату в такой поздний час? - строгий голос отца разнесся по помещению подобно грому. - Простите, сэр, я всего лишь хотел выпить воды... - пробормотал Луи, все еще испуганно косясь в сторону не двигающейся змеи. - Ты должен был позаботиться об этом перед сном. - лицо отца на мгновение исказила злость, он потянулся к переносице, сжимая ее пальцами и раздраженно прикрывая глаза. Когда Трой отнял руку от лица, оно выглядело вполне спокойным: единственным последствием минувшего бешенства были сжатые до онемения челюсти. - Ты понимаешь, что ты заслужил наказание? Мальчик медленно кивнул, не решаясь протестовать. Раньше он никогда не перечил отцу. Не решался. Страх окутывал все его тело, стоило Трою заговорить с ним или даже бросить в его сторону жесткий, словно хлыст, взгляд. - В таком случае, - внезапно вмешался в разговор неприятный незнакомец, заставляя Луи отшатнуться и нахмуриться. - Трой, ты говорил, что обучаешь мальчишку Парселтангу. Посмотрим, насколько хороши твои успехи, сопляк. - от одного только вида противной гнилой усмешки Луи почувствовал, как его сердце начинает биться в ускоренном темпе, словно стараясь вырваться из грудной клетки, убежать подальше отсюда. Но от последующих слов мужчины оно вдруг вовсе остановилось. - Пусть заставит змею уползти. - Я... я не могу этого сделать... - на глазах мальчика выступили неконтролируемые слезы, и он умоляюще обратился к отцу. - Сэр, вы же знаете, что я не достаточно успешен в обучении, я... - Довольно! - перебил его Трой, и голос мужчины зазвенел от злости. Луи замер, боясь даже дышать, лишь бы отец сжалился над ним, не заставил сталкиваться со страхом лицом к лицу. Но Трой одарил его безжалостным взглядом и что-то коротко прошипел. Глаза ребенка расширились от ужаса, когда змея вдруг зашевелилась, припала чешуйчатым животом к полу и медленно двинулась прямо к нему. - Луи, черт побери, сколько можно спать?! - пролетев мимо зазевавшегося парня, Лиам хлопнул его по плечу с такой силой, что едва не спровоцировал падение с метлы. Исподлобья наблюдая за другом, делающим кульбит в воздухе и взлетающим куда-то в небеса, Луи схватился за ноющее от удара место. Несмотря на обиду, он почувствовал почти болезненное облегчение. Точно, они на тренировке к предстоящему матчу между Слизерином и Гриффиндором. Луи больше не девять, и он не в гостевой комнате. Он не пытается прямо сейчас спасти собственную жизнь, корчась на полу перед Троем и перебирая в голове все выученные фразы на змеином языке. Больше у него таких проблем не возникало: к первому курсу в Хогвартсе он освоил Парселтанг в совершенстве. Правда, он никогда никому об этом не рассказывал. Не хватало еще, чтобы его подозревали в связи с сообщниками последних Пожирателей смерти. Неприятный пункт собственной биографии (как будто в ней содержался хотя бы один приятный) заставил Луи почувствовать легкий приступ мигрени. Мозг не желал отдавать воспоминания из прошлого без боя. Но Луи и не хотел вспоминать. Поэтому только потряс головой, пытаясь стряхнуть задумчивость, не так давно превратившуюся во вредную привычку, убивающую его изнутри, и потер ладони друг об дружку, согревая пальцы. На улице становилось прохладно. Конечно, если он так и продолжит висеть в воздухе, не двигаясь с места и рассеянным коршуном наблюдая за передвижениями своей команды, то замерзнет довольно скоро. Поэтому Луи заставил нырнуть себя вниз, пролетая над самой землей, практически касаясь ее носками своих ботинок, а затем резко взмыл вверх. Развил головокружительную скорость, резко сменил направление, потом еще раз. Наверное, со стороны это все выглядело так, словно в его метлу вселился сам дьявол, но такова была тренировка лучшего Ловца в Хогвартсе. Он должен быть готовым ко всем маневрам крохотного снитча, чтобы успеть настигнуть мяч до того, как его поймает Ловец команды противника. - Луи, что за хуйня с тобой происходит? - Лиам поравнялся с ним, перекрикивая шум ветра. Луи слегка притормозил, скорее от неожиданности: друг умудрился нагнать его в воздухе, на поле для квиддича, где, как он думал, он неуловим. - Ты капитан команды, помнишь? И сейчас ты подавал отвратительный пример другим ребятам, совершенно не участвуя в тренировке. - Лимо, тебе кто-нибудь говорил о том, что ты великолепно читаешь нотации? - не выдержал и закатил глаза Луи, сжимая пальцы на древке метлы. Только не срываться на Лиама, только не срываться на Лиама. - Успокойся, я тренировался прямо сейчас, пока ты не оторвал меня от этого занятия. А тогда я просто... - Я ни черта не верю в твои россказни о том, что ты "просто не выспался", - передразнил друг, не собираясь оставлять Луи в покое, как бы сильно тот на это ни намекал. - Я серьезно, Томмо, что случилось? Вместо ответа Луи порывисто вздохнул и внезапно кинулся вниз, остановив метлу перед самой землей — торможение отобрало у него очень много сил и внутренней выдержки, ведь соблазн с размаху разбить голову был так велик, — спрыгнув с нее и тут же усевшись на песок. Запустил пятерню в непослушные волосы и, сощурив правый глаз от вовсю палящего полуденного солнца, что было довольно редким событием для середины декабря, уставился куда-то наверх. Там, с нескрываемым удивлением косясь на устроившегося на песке лидера, но продолжая лениво перебрасывать друг другу квоффл, летали члены слизеринской команды. Луи поднес ладони рупором к губам и звонко прокричал: - Продолжайте тренироваться, мы скоро к вам присоединимся! Он обернулся к Лиаму, которого успел заметить еще на подлете. Друг устроился на песке слева от него, уже настраиваясь на серьезный разговор, во время которого Луи наконец поделится тем, что его тревожит. Слова давались совсем непросто. Казалось, что каждая буква застревает в горле, цепляется за нёбо железным крючком, вырываясь наружу с острой болью, с кровью и привкусом железа на языке. Луи отвернулся и несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, прежде чем тихо спросил: - Ты ведь действительно любишь Даниэль? Как ты понял, что, ну... что правда испытываешь к ней? У Лиама отвисла челюсть, и ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы взять себя в руки. Наконец он подтянул поближе к торсу согнутые колени, в любопытствующем жесте оперся на них локтями и неуверенно ухмыльнулся: - Неужели вы с Элеанор решили для разнообразия попробовать нормальные отношения, а не секс на одну ночь? - Нет. - не сразу ответил Луи, долго решаясь, стоит ли делиться с другом хотя бы частью своей тайны. - Не с Элеанор. Лиам потерял челюсть уже во второй раз за последние несколько секунд. - Томмо, я и не подозревал о том, какой ты ловелас... - Черт, Лиам, я задал серьезный вопрос! - огрызнулся Луи, но тут же выдохнул, заставив себя успокоиться. - Прости. Лиам тут же посерьезнел, видимо, окончательно убедившись в том, что друг его не разыгрывает. Тоже отвернулся, наблюдая за тренировкой команды и думая над ответом. - Это сложно объяснить словами. - наконец решился он, неуверенно начиная рассказ и активно жестикулируя, будто все эти неловкие движения руками могли ему чем-то помочь. - Ты можешь видеть этого человека сотни раз прежде, но в какой-то момент ты видишь его... будто другим. Понимаешь? Возможно, он сделал что-то, что привлекло твое внимание, а может, и вовсе ничего не делал. Это ты изменился, твой взгляд на него изменился. И ты чувствуешь... это. Будто твое сердце разрывает на части, но при этом боль от этого тягучая и приятная. И она наполняет тебя всего каждый раз, как ты видишь этого человека или что-то напоминает тебе о нем. Ты почему-то чувствуешь себя и заболевшим, и счастливым до одури. А еще этот странный прилив сил, словно ты можешь сделать вообще что угодно — хоть выиграть у гриффиндорской команды в одиночку, хоть сказать Снейпу в лицо о том, что он надутый индюк. - на этих словах Луи издал короткий смешок, и Лиам заметно приободрился от того, что смог хоть немного развеселить погруженного в не самые оптимистичные, пусть и неизвестные ему мысли друга. - А когда этот самый человек не обращает на тебя внимания или относится к тебе пренебрежительно, тебе кажется, что ты тонешь и никак не можешь всплыть на поверхность. Словно к твоему сердцу привязали цепь с якорем, и он тянет тебя на самое дно, не отпускает. Ты постоянно волнуешься за этого человека, даже если ты видишь его каждый день. А еще каждый раз, когда ты, пусть даже ненароком, причиняешь ему боль, тебе самому тоже больно. - Лиам вздохнул и вдруг повернулся к Луи, хватая его за предплечье и заставляя вздрогнуть, отшатнуться. - Луи, так ты из-за этого в последнее время сам не свой? - Я... - на секунду в ледяных глазах промелькнуло что-то искреннее, обнаженное, как открытая рана, но Луи тут же опустил голову и помотал ею в разные стороны, словно отгоняя от себя дурацкие мысли. - Черт. Прости, мне нужно идти. Закончите тренировку без меня. И Луи вскочил на ноги, подхватывая метлу и резким движением плеча сбрасывая пальцы Лиама. Друг лишь поджал губы, беспокойно и даже чуть разочарованно провожая спину капитана слизеринской команды взглядом. Рука его на секунду застыла в воздухе, словно не желая отпускать Луи, но Лиам прекрасно осознавал, что уход друга от разговора неизбежен. - Ребята, продолжаем тренироваться! - прокричал он, нехотя поднимаясь в воздух и пытаясь сообразить правдоподобную легенду, почему Луи свалил задолго до конца тренировки. Капитан не обернулся на голос. Ему нужно было срочно принять душ.

* * *

- Попробуйте еще раз! Вытяните палочку перед собой, сделайте легкий взмах рукой и произнесите заклинание. - профессор Макгонагалл терпеливо продемонстрировала нужное положение палочки, и крупная жаба, сидящая на ее кафедре, боязливо попятилась назад, опасаясь того, что ее заставят обратиться в камень так же, как и двух предыдущих. Наверное, в этот момент она ни на что так не надеялась, как на светлый ум и сознательность учеников. Но у тех, как назло, дела шли из рук вон плохо. Луи лениво обвел аудиторию слегка скучающим взглядом. Он ведь почти успел задремать, но громогласный голос профессора Макгонагалл мгновенно выдернул его из сонного состояния. Упрямо бормоча сложное заклинание наперебой и тыкая кончиком палочки в зеленые бока своих подопечных, десятки учеников создавали немыслимый галдеж, даже не подозревая, что сами же друг другу этим мешают. У Луи, в свою очередь, проблем не возникло — его жаба окаменела одной из самых первых. Конечно, то была заслуга его усердной учебы и зеркального повторения действий преподавателя, но Луи нравилось думать, что его ледяные глаза могут нести такие же последствия, что и страшный взгляд Медузы Горгоны. Осмотр аудитории прекратился сразу, как только Луи наткнулся на знакомые шоколадные кудряшки. Казалось, Гарри досталась самая активная и неусидчивая жаба из всех, что им специально выдала профессор Макгонаголл. Быстрая и проворная, как молния, эта зеленобрюхая фурия уже карабракалась на стопку учебников на столе у хаффлпаффца, вовсю готовясь совершить опасный прыжок на соседний стол. Стайлс беспомощно нависал над бедным животным, раз за разом направляя на него палочку и бормоча одни и те же слова с непревзойденным отчаянием. Он, кажется, даже не верил в то, что заклинание может действительно сработать. Луи прекрасно понимал желание жабы сброситься с парты ко всем чертям. Он и так испытывал смертельную скуку, а стоило представить себя на месте жабы, так и вовсе хотелось выть от безвыходности, разве что только не на стенку лезть. И все же на лице его невольно расцвела глуповатая улыбка, от которой ему самому стало тошно — давно ли он превратился в такого невыносимого романтика? — и которую он тут же попытался спрятать в рукаве своей мантии. Гарри выглядел до забавного очаровательным. Он хмурился и кусал потрескавшиеся губы, а кончики его ушей предательски краснели то ли от злости, то ли от стыда. В любом случае, Луи не мог оторвать от него глаз. Пожалуй, больше всего на свете ему хотелось сейчас подойти к Стайлсу со спины, устроить подбородок на его плече и обхватить кисти его рук собственными ладонями. Тихим голосом, который услышит только Гарри, объяснить, как правильно взмахивать рукой, куда вести кончик палочки, какую интонацию вложить в произнесение заклинания. Однако вряд ли профессор Макгонагалл одобрила бы такой способ обучения, каким бы действенным он ни казался Луи в случае с одним конкретным учеником. В голове почему-то эхом отозвались слова Лиама, сказанные днем, накануне, всего пару часов назад. "Ты чувствуешь... это. Будто твое сердце разрывает на части, но при этом боль от этого тягучая и приятная. И она наполняет тебя всего каждый раз, как ты видишь этого человека или что-то напоминает тебе о нем. Ты почему-то чувствуешь себя и заболевшим, и счастливым до одури." Луи опустил взгляд на парту, разглядывая собственные ладони так, словно видел их в первый раз в жизни. Он чувствовал. Чувствовал ровно то, что описывал Лиам. Будто сердце разрывает от приятной ноющей боли, и он чувствует себя не то заболевшим, не то счастливее всех живущих ныне на земле. Как же так его угораздило-то? Неясный шум, доносящийся с первых рядов, выхватил Луи из бурного потока собственных мыслей. На его глазах, продолжая игнорировать изо всех сил старающегося Гарри, жаба залезла на самый край учебника, а затем вдруг совершила поистине впечатляющий прыжок на соседний стол. Не долетев всего каких-то пару сантиментров, она с громким шлепком свалилась на пол. Камиль, на рабочее место которой она так стремилась попасть, видимо, заприметив там еще одну по-прежнему не окаменевшую подопытную, отшатнулась и звонко взвизгнула. Луи честно попытался ухмыляться не слишком злорадно. Наконец, не выдержав настолько вопиющего обращения с несчастными жабами, профессор Макгонагалл строгим взглядом обвела кабинет и вздохнула: - На сегодня, пожалуй, достаточно. Мистер Хоран, мистер Гримшоу, помогите мне собрать жаб! Услышав обращение преподавательницы, Найл и Ник, которые уже начали активно складывать учебники в сумки, одновременно скривились, чем вызвали у гриффиндорской части кабинета сдержанные смешки. Луи тоже сложил свои вещи и даже поднялся, собираясь покинуть кабинет, как вдруг слова профессора заставили его остановиться: - Напоминаю, что уже на этих выходных в Хогвартсе состоится ежегодный новогодний бал! Надеюсь, хотя бы вам, будущим выпускникам, не нужно объяснять правила поведения и стиль одежды, которые должны соблюдаться на подобном мероприятии? Луи нахмурился, оборачиваясь к женщине со смесью удивления и задумчивости на лице. Надо же, он совсем забыл об этом событии. Ежегодная возможность расслабиться в компании фруктового пунша, для "улучшения" которого Зейн мог достать самый лучший драконьяк во всем волшебном мире, едва не была упущена. В прошлом году на новогоднем балу они с Элеанор в первый раз появились в качестве партнеров, до этого постель не перманентно связывала их всего пару раз — услужливо напомнил Луи едкий голос внутри его головы. Это, в принципе, было единственным воспоминанием с прошлогоднего вечера, потому что Луи тогда слишком перебрал с алкоголем. Потому что это также был и первый вечер, когда самая шикарная девушка в Хогвартсе, внимания которой он так долго добивался, начала напоминать Луи о проклятом хаффлпаффце. И о том, что, как бы она ни была хороша, она никогда не смогла бы заменить Луи его несбыточные на тот момент фантазии. Как по команде, знакомые ноготочки царапнули внутреннюю сторону ладони слизеринца, сжимая его пальцы, будто капкан. - Луи, ты уже подумал, в чем ты пойдешь на бал? - как ни в чем не бывало заворковала Элеанор, легонько прижимаясь виском к его плечу. - Было бы замечательно, если бы наши костюмы сочетались. "А ты уверена, что я хочу идти на новогодний бал с тобой?" "Черт побери, мы не замечали друг друга почти две недели, а сейчас ты спрашиваешь о моем костюме так, словно мы по-прежнему являемся абсолютно нормальной парой?" "Блять, Эль, у меня сейчас совсем нет настроения все это выяснять, поэтому не могла бы ты пойти на..?" - Как в прошлом году. У меня нет нового костюма. - пожал плечами Луи, проглотив все, что так и не слетело с его языка. С каких пор он перестал грубить всем направо и налево? Эль надула губы, все же приобнимая парня за локоть. У Луи появилось непреодолимое желание стряхнуть ее руку. Она лежала как-то неправильно, была слишком легкой и тонкой. Не подходила к его руке совершенно. Им стоило поговорить. Луи понимал, что оттягивать еще дальше это сложное решение было нельзя. То, что Эль до сих пор верила, будто у них все хорошо, мешало им обоим. - Чего же ты ждешь, Хоран? Поцелуй ее, может, она станет принцессой и согласится сходить с тобой на бал. Или боишься, что тебе откажет даже жаба? - раздался совсем рядом с Луи язвительный голос Чарли. Парень медленно повернулся на звук, замечая слизеринского Охотника и Найла, удивленно застывшего с громадной жабой в руках. Ученики змеиного факультета уже столпились вокруг них, злорадно посмеиваясь и надеясь на интересное продолжение перепалки. Шутка и правда вышла неплохой. Особенно если учитывать обстоятельства, благодаря которым подколы Найла насчет отсутствия у него пары на бал вообще начали появляться. Сколько Луи себя помнил, Хоран никогда не появлялся на новогоднем балу в компании девушки. Обычно он заваливался в украшенный к предстоящему событию зал в шумной компании друзей, каждый из которых, в свою очередь, все-таки нашел, кого пригласить в роли спутницы. Найл устраивался около стола с закусками, помогал разливать пунш, уминал половину угощений и вовсю трындел с приятелями, присоединяющимися к нему ровно до того момента, как их неугомонные партнерши снова утягивали их танцевать. Таким образом, несмотря на то, что пары у Найла не было, совсем одиноким в новогодний вечер он никогда не оставался. Самого Найла вся эта ситуация нисколько не тревожила, и он чувствовал себя вполне комфортно на протяжении всего бала. Вот только наплыв шуточек, в основном со стороны слизеринцев, начинался примерно за неделю до знаменательного события и не утихал до самого окончания вечера. Луи и сам раньше позволял себе отпустить пару колкостей в адрес гриффиндорца. Ладно, если говорить начистоту, он и его компания были в самом эпицентре этого потока. Даже сейчас губы Луи почти дрогнули в ухмылке. Почти. Взгляд вовремя выловил из толпы кудрявую макушку, стремительно продвигающуюся к месту вовсю развивающейся перепалки. Черт, только не это. - Как остроумно, Чарли, - протянул Найл, нисколько не смутившись и бережно посадив жабу в клетку к ее соплеменницам. - Каждый год одно и то же. Мог бы придумать что-то и поинтереснее. Гарри появился в центре неровного круга, образованного особенно любопытными учениками, впившимися в нарастающий конфликт, словно в лакомый кусок, как раз в тот момент, когда с лица Чарли медленно сошла улыбка. Слизеринец нахмурился, и его руки инстинктивно сжались в кулаки. Дело начинало принимать серьезный оборот. И это решительное выражение на лице у Стайлса лишь подливало масло в огонь. Чертов выскочка слишком любил лезть на рожон и падать раздутой от непомерного самомнения грудью на зарождающиеся конфликты, словно на гранату с выдернутой чекой, принимая всю отдачу от взрыва на себя. Чертов никому не нужный героизм. Это даже не его конфликт. Гарри — самая настоящая головная боль для Луи. Тянущая, острая, готовая разорвать его череп в клочки, если тот вовремя ее не угомонит. - Чарли. Голос прозвучал внезапно устало. Луи и сам от себя не ожидал. Да только головную боль все же стоило угомонить. Нахмуренные брови, напряженные плечи, уже приоткрывшийся рот указывали лишь на одно: сейчас Стайлс сболтнет лишнего. О последствиях хаффлпаффский придурок никогда не думает — это Луи понял еще после их злополучной дуэли. Все взгляды присутствующих тут же обратились к Луи, ожидая, что же он скажет. Гарри на секунду замер, бесцеремонно прерванный слизеринцем, а затем слегка недовольно развернулся к Луи. В его взгляде читалось раздражение. Он ожидал того, что Луи поддержит шутку. Все этого ожидали. Смотрели ему в рот, как голодные до зрелищ скандальные гиены. Но Луи лишь закатил глаза и выдохнул: - Оставь его уже. Тебе заняться больше нечем? Чарли пораженно приоткрыл рот, мигом растеряв всю самоуверенность. Да и вообще все слизеринцы глядели на Луи так, словно он только что сказал нечто непозволительное. Наверное, так и было. Чтобы Луи Томлинсон, да добровольно отказался от излюбленной добычи, над которой еще можно как следует поизмываться? Не заболел ли он, часом? Под аккомпанемент гробового молчания Луи развернулся и покинул сцену, так и не произнеся реплики, которые так жаждала услышать публика. Только ему почему-то было непривычно плевать на их реакцию. Всех присутствующих в аудитории, за исключением хаффлпаффца с пронзительно зелеными глазами. На которые он снова наткнулся только после ужина, когда Гарри по неосторожности влетел в него, хмуро извинившись и продолжив поспешно передвигаться по коридору, больше не оборачиваясь. Только Луи знал, что это вовсе никакая не случайность. Он сжал кулак, большим пальцем ощупывая рваный край небольшого листочка, который Стайлс пропихнул Луи в руку, когда врезался в его плечо, покидая столовую. Луи развернул записку гораздо позже, оставшись в своей комнате в полном одиночестве. Он бережно расправил обрывок бумаги на ладони, несколько раз перечитывая содержимое, всматриваясь в торопливый почерк Гарри, обводя глазами каждую букву, словно в своих пальцах он держал несметное сокровище. "Завтра в пять в Хогсмиде. Опушка рядом с Визжащей хижиной."