XX. Что есть, то есть.
11 мая 2022 г., 21:23
Сквозь высокие узорчатые створки заливался ослепительный свет, стелясь белесыми прямоугольными полосками на пол и шкафы, доверху заполненные книгами. Гарри подозревал, что это на самом деле обман зрения и свет просто отражается от засыпавшего все вокруг снега — по крайней мере, солнца с утра он не видел. Уже несколько дней небо было затянуто сероватыми тучами, хоть и не совсем темными, что уже доставляло немало радости. Пожалуй, единственным, за что Гарри не любил зиму, были короткие световые дни и, как следствие, круглосуточная темнота, делающая замок еще более мрачным и неприветливым.
В воздухе висела застоявшаяся пыль, и Гарри в который раз сдержал себя, чтобы не нарушить покой библиотеки своим громким чиханием. Он топтался практически у самого входа в помещение, сосредоточенно рассматривая ряды стеллажей на наличие спешно возвращающейся на свой пост мадам Пинс, которая еще несколько минут назад попросила Гарри подождать ее здесь, умчавшись куда-то вглубь библиотеки, при этом суматошно цокая своими невысокими каблуками.
Гарри уже начал задумываться о том, что вероятность просто-напросто умереть от достаточно долгого и скучного ожидания с каждой минутой становится все выше, когда услышал спасительный перестук каблуков в глубине помещения.
- Ах, милый, не беспокойся, я не забыла о тебе. - запыхавшаяся мадам Пинс уселась за свой рабочий стол, скрытый за невысокой стойкой, и принялась перерывать какую-то стопку бумаг с поразительной быстротой. - Что ты хотел спросить?
Гарри на секунду замялся, не зная, как лучше задать мучающий его вопрос.
- Кхм... вы ведь помните, что осенью на библиотеку напал голем?
- Забудешь такое, - ворчливо пробормотала мадам Пинс, а потом вдруг настороженно уставилась на Гарри снизу вверх. - Что тебя интересует?
- Мне нужен список всех учеников, которые посещали Запретную секцию незадолго до произошедшего. - наткнувшись на озабоченный взгляд женщины, Гарри тихо добавил: - Пожалуйста, это очень важно.
- Боюсь, что эта информация конфиденциальна... - мадам Пинс наморщила лоб, будто пытаясь сообразить, может ли она в самом деле доверить обычному ученику такие сведения.
И тогда Гарри скрепя сердце решился на откровенную ложь.
- Профессор Дамблдор полагает, что кто-то из учеников, накануне посетивших Запретную секцию, мог создать голема. Это профессор попросил меня добыть сведения. - как можно более уверенным тоном произнес он.
Мадам Пинс смерила его подозрительным взглядом, взвешивая его слова и раздумывая, стоит ли им доверять. Наконец, спустя несколько мучительно долгих мгновений, вздохнула и опустила голову, сдаваясь.
- Подожди секунду, - бросила мадам Пинс и вновь зарылась в какие-то бумаги на своем столе.
Гарри в который раз удивился тому, как она умудряется настолько быстро ориентироваться в таком количестве разнообразных записей. Ведь уже через минуту на стойке очутился листочек с написанными в столбик четырьмя именами: три незнакомых, а вот четвертое...
Гарри шумно сглотнул, но в горле будто встал плотный мешающий ком. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.
- Простите, вы не могли допустить ошибку? Луи Томлинсон посещал Запретную секцию? - не веря собственным глазам, пробормотал Гарри.
- Это ведь тот мальчик, с которым вас тогда оставили прибираться в библиотеке? - задумавшись, уточнила мадам Пинс. - Верно, он посещал Запретную секцию. У него было разрешение, хотя, помню, я сильно удивилась, что он единственный из всей вашей параллели отправился туда. Обычно такое разрешение выдается группам, когда они изучают Защиту от темных сил или что-то подобное... Но ошибки тут не может быть, он действительно приходил.
В ее голосе промелькнула обида. Было заметно: мадам Пинс оскорбилась из-за того, что Гарри посмел предположить, будто она ошиблась.
Наскоро попрощавшись с доброй женщиной, хаффлпаффец покинул библиотеку с тяжелым сердцем. Он решил, что поспешные выводы насчет причастности Луи к этим событиям делать слишком рано — ведь он не проверил остальные три имени из списка. К тому же, Луи высказался по этому поводу еще в прошлый раз. Разве его слов недостаточно для того, чтобы поверить в его невиновность?
И все же Гарри ощущал предательски подступающий к горлу страх от того, что он верил Луи. Верил, не взирая на все сомнения и доказательства его причастности. Верил, даже несмотря на то, что пообещал себе этого не делать.
* * *
- Вот и ваш заказ! - улыбчивая блондинистая официантка водрузила на стол две громадные кружки, до верха заполненные ароматным напитком. Луи смерил ее слегка удивленным взглядом: раньше он таких симпатичных девчонок здесь не видел. Возможно, он даже подошел бы к ней, чтобы завести непринужденный диалог, если бы последние несколько месяцев его мысли не занимал целиком и полностью один кудрявый хаффлпаффец с яблоневыми глазами. Гарри слишком часто ощущался помехой. Соринкой, попавшей в глаз, или костью, застрявшей в зубах. Сначала пытаешься от него избавиться, потом, когда понимаешь, что это невозможно, бросаешь все силы на то, чтобы просто не замечать его существование. Ровно до того момента, когда осознаешь, что никакое это не игнорирование вовсе. Привыкание, потому что мысли о нем уже настолько въелись в голову, что стали неотъемлемой частью рутины. Мысли, которые, тем не менее, все так же умудряются выбивать Луи из колеи. Каждый раз как в первый. Луи взял в руки кружку и сделал пару глубоких глотков. Впился глазами в сидящего напротив Зейна, который зеркалил его действия и, кроме того, откровенно и оценивающе пялился на симпатичную официантку, скрывшуюся за барной стойкой. Луи не выдержал и закатил глаза. - Итак, Зейни, - привлек он к себе внимание друга. - Твое молчание начинает меня пугать. Помнится, обычно тебя не заткнуть... Зейн перевел взгляд на Луи, тщетно пытающегося сдержать растягивающую губы ухмылку, и саркастично изогнул бровь. Луи хмыкнул. Конечно, насчет "не заткнуть" он сильно погорячился. Обычно, если за сутки из Зейна удавалось вытащить хотя бы пару связных предложений, Луи помечал этот день красным маркером в своем календаре и потом считал эти даты полноценными праздниками. - Луи, с тобой что-то не так, и это замечают все. - проклятый голос Зейна всегда заставлял Луи чувствовать необъяснимое спокойствие, даже если друг произносил им слова, от которых хотелось крушить мебель и орать в подушку. - Твои отговорки о том, что все нормально, ты устал, не выспался или что еще ты там говоришь, на мне не сработают, и ты прекрасно это понимаешь. Поэтому давай упростим нам обоим жизнь, и ты просто расскажешь мне, что у тебя стряслось, а я выслушаю и попробую тебе помочь. Договорились? Если бы только это упростило Луи жизнь. Парень опустил голову, не выдержав пронзительного взгляда Зейна, и медленно покачал головой. - Я не могу, Зейн. Все слишком запуталось, я и сам ни черта не понимаю... - Ты просто пытаешься избежать разговора. - прервал его Зейн, и Луи удивленно поднял на парня глаза. Зейн никогда раньше не перебивал его вот так. - Ты боишься, Луи. Боишься быть искренним даже с самим собой, поэтому ни с кем не разговариваешь, делая вид, что все в порядке. Ты боишься, что другой человек сможет открыть тебе глаза на правду, потому что в глубине души ты знаешь ее и она тебе не нравится. Ты стал хуже учиться, стал невнимательным на тренировках и матчах, ты просишь у меня достать новую порцию алкоголя практически каждую неделю. Ты вообще успеваешь просыхать? Я игнорировал это слишком долго. Я думал, что у тебя есть человек, от которого ты достаточно наслушался нотаций, - на этих словах Луи вздрогнул, вспоминая свой последний неприятный разговор с отцом. - Я думал, тебе нужно немного времени, и тогда ты сам расскажешь, в чем дело. Но этот сложный период тянется слишком долго. Перестань быть таким упрямым и признай уже, что тебе нужна помощь! Наконец закончив свою длинную и эмоциональную речь, Зейн порывисто выдохнул и выжидающе уставился на Луи. Тот в свою очередь мрачно рассматривал покрытые медленно стекающей пеной стенки кружки, которую он сжимал в руках. Хотелось по привычке послать Зейна куда подальше. Хотелось поддаться гневу и швырнуть кружку в стену, распугав посетителей оглушительным треском битого стекла. Но гнева не было. Не было желания злиться, кричать, разбивать посуду. Была только непривычная спокойная уверенность в том, что он собирается сказать. - Ты прав. Я действительно испытывал все, о чем ты говорил. - медленно произнес Луи, поражаясь тому, насколько он спокоен: дыхание ровное, челюсти не сжаты, руки расслаблены. - Только раньше. Но я так устал играть кого-то, кем, по слухам, я должен быть. Если честно, мне больше не нужно выбирать. Я уже сделал этот выбор. Воспоминания услужливо подкинули напуганные зеленые глаза, запах мяты и полевых цветов и ощущение чужих искусанных губ. Теплых, влажных, желанных до дрожи в коленях. Выбор был сделан, когда Луи сократил расстояние между ним и Гарри, позволил себе вкусить запретный плод, сделал то, на что даже его внутренний голос вопил: "Ты совсем из ума выжил, придурок?!" И теперь пути назад не было. Он вскрыл брюхо собственной, еще много лет назад похороненной глубоко внутри искренности, завороженно глядя в глаза хаффлпаффца, одновременно спасшего его жизнь и подтолкнувшего к краю. - Что это все значит? - нахмурился Зейн. - Помнишь, на втором курсе я должен был ехать в поместье на зимние каникулы, и у меня случился жуткий срыв из-за того, что я не хотел туда возвращаться? И ты сказал мне те слова. - Зейн слабо кивнул, вытаскивая воспоминания их детства из пучин прошлого. - Я тогда попытался сбежать. Я честно надеялся потерпеть эти пару недель, как обычно, но не выдержал и дня. Твои слова подарили мне уверенность в том, что я смогу противостоять ему. И знаешь, я не покину Хогвартс на каникулы в этом году. Я так решил. В моей жизни появилось кое-что, что вернуло мне эту уверенность. Я больше никогда не вернусь в поместье. Когда Луи поднял на друга озабоченный взгляд — тревожная морщинка рассекла лоб, в глазах заклубился ледяной мрак — Зейн, кажется, даже не дышал. Пораженным взглядом рассматривал Луи так, словно нашел в его внешности признаки тяжелой и неизлечимой болезни. Но спустя мгновение слизеринец усилием воли взял себя в руки, откидываясь на спинку стула и нервно улыбаясь. - Черт, Луи, а ты умеешь удивлять. - протянул он, одним залпом опустошая пинту и зачем резко вытирая губы тыльной стороной ладони. Луи криво усмехнулся, отставляя собственную пустую кружку прочь: - Что есть, то есть. Они проболтали еще около часа, разморенные теплом внутри помещения и вкусом ароматного напитка на языке. И несмотря на то, что этот разговор здорово сблизил их — Луи никак не хотел признавать то, что ему и правда нужно было высказаться, но это было очевидно и без его признаний — Зейн все равно не смог добиться от него ответа на свои вопросы. Почему Луи так изменился? Его изменил его выбор. Его первый шаг. Его первый поцелуй с Гарри, который одним лишь неуверенным движением своих губ заставил Луи перевернуть всю его жизнь вверх дном, пересмотреть принципы, по которым он жил раньше, действительно измениться до неузнаваемости. Это стало отправной точкой долгого пути, по которому Луи предстояло пройти, поднимаясь со дна к свету. Зейн покинул "Три метлы", когда часы показывали без двадцати минут пять. Напоследок обняв Луи за плечи, он внезапно посерьезнел и, припоминая то, как Луи день назад оборвал издевательства Чарли над Найлом на глазах у целой толпы слизеринцев, произнес: - Мне кажется, ты стал будто... мягче. Прошу тебя, будь осторожен: кто-то может воспользоваться этим и ударить, когда ты не будешь этого ожидать. Все эти годы ты возводил вокруг себя непробиваемые стены, и пусть они почти сломали твою душу и их порою было сложно удерживать в идеальном состоянии, но они защищали тебя. Сейчас же ты уязвим. Но если ты будешь достаточно храбрым, то сможешь стать выше этих стен и справиться со всеми трудностями.* * *
Под ногами раздавался негромкий хруст сухих веток и снега. Звенящая тишина укутывала плотным, но холодным одеялом. Мороз пробирался под мантию и в рукава, заставляя Гарри неуютно поежиться. Парень обнял себя руками за плечи, приближаясь к месту волнительной встречи. Визжащая хижина бросила на него печальный взгляд издалека, как старый товарищ. Гарри огляделся по сторонам и, обнаружив совсем рядом засыпанное снегом поваленное дерево, уселся на него. Он все еще дрожал от пронизывающего холода, кутаясь в мантию, но взгляд его уже отвлеченно блуждал по необъятным просторам леса впереди. Верхушки могучих елей бережно укрывали белоснежные шапки, и весь этот слепящий глаза пейзаж внезапно заставил Гарри почувствовать долгожданное спокойствие. Он даже перестал кутаться в спасительную мантию. А потом он вдруг почувствовал что-то увесистое, укрывающее его плечи. Вздрогнул, разворачиваясь налево и замечая Луи, осторожно перешагивающего через дерево и усаживающегося рядом с Гарри. Одетого в один темно-зеленый свитер. Интересно, он настолько неслышно передвигается, что Гарри умудрился его не заметить, или же Стайлс сам чересчур глубоко погрузился в собственные мысли? Чужая мантия начала сползать с плеч, и Гарри удержал ее пальцами, пораженно глядя на Луи. Поймав на себе непонимающий взгляд, слизеринец пожал плечами, отвечая на незаданный вопрос: - Ты дрожал так сильно, что я заметил это с другого конца леса. - Ты с ума сошел? - нервно рассмеялся Гарри, все недвусмысленно стуча зубами. - Ты замерзнешь. - И в этом будет твоя вина, Стайлс. - со всей серьезностью заявил Луи, натягивая рукава свитера до самых кончиков пальцев. В его волосах запутались снежинки, щеки и нос немного покраснели от холода, и он выглядел так уютно, завернувшись в свой свитер, что Гарри невольно приоткрыл рот, ощущая это странное тягуче-болезненное чувство в грудной клетке. - Это ведь ты выбрал такое место для встречи. - А что мне еще оставалось? - надулся Гарри, становясь похожим на недовольного воробья и вызывая у Луи неконтролируемую улыбку. - Хочешь бродить с неудачником-Стайлсом на глазах у своих слизеринских дружков? Так же и меня не радует перспектива быть замеченным моими друзьями в твоей компании. Улыбка тут же сошла с лица Луи. - Ты прав. - выдохнул он, опуская голову и запуская пятерню в карамельные пряди. Они находились в ужасной ситуации, в которую загнали себя сами еще в первые годы обучения в Хогвартсе. Теперь их знакомые тоже враждовали, и они бы точно не поняли главных виновников конфликта, которые в какой-то момент вместо пощечин начали дарить друг другу поцелуи. Не говоря уже о том, что раньше их обоих видели только в сопровождении девушек. - И забери свою мантию. - нахмурившись, добавил Гарри. - Ни за что. Ты все еще дрожишь. - Ты тоже. Их взгляды встретились, снова заставляя две противоположности столкнуться не то в завораживающей битве, не то в головокружительном танце. Лето, заключенное в два зеленеющих луга, от которых почти физически веяло теплом, слышался запах полыни и лаванды и жужжание шмелей. И зима — два ледника, вспарывающих брюхо бездонному насыщенно-синему океану. Гарри первый разорвал контакт, слегка приподнимаясь, подсаживаясь ближе к Луи, ощущая даже сквозь одежду действительно очень холодную ткань свитера. Притворно небрежным движением накинул на плечи парня край мантии. Луи на несколько мгновений замер. Гарри чувствовал под боком его ребра, совсем тихонько вздымающиеся от сбитого дыхания. И ему чертовски хотелось пробраться под свитер, ощутить этот рельеф кончиками пальцев, согреть почти незаметно подрагивающее тело парня. Гарри ужасали эти мысли, но было в них что-то приятно-запретное, что заставляло все внутренности трепетать от предвкушения. Луи порывисто выдохнул холодный воздух, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не спугнуть такое хрупкое мгновение. Он чувствовал Гарри совсем рядом, чувствовал тепло его тела, почти незаметные движения плеч, слышал его дыхание. Луи поражался этому простому действию настолько сильно, словно он только сейчас понял, что он человек, что он состоит из плоти и крови, что он может осязать близость другого человека. Когда это не Элеанор и он не прижимает к себе ее разгоряченное извивающееся тело. Потому что это все равно не чувствуется хотя бы в половину настолько драгоценно, насколько ощущается сейчас прикосновение к Гарри через несколько плотных слоев одежды. Насильно одернув себя от смущающих мыслей, Луи потянулся к краю мантии и выудил из внутреннего кармана серебристую флягу с рельефным изображением змеи. Открутил крышку и сделал пару глубоких глотков, после чего передал флягу Гарри. Парень осторожно принял ее, вертя в руках и рассматривая, видно, размышляя, стоит ли последовать примеру Луи. - Выпей, станет теплее. Это гримтвейн, самый лучший, что есть во всем волшебном мире. - пояснил Луи, кивая на флягу. Гарри все еще слегка неуверенно поднес неизвестный напиток к губам и вдохнул теплый аромат, вырывающийся из горлышка вместе с облачком пара. В нос ударил насыщенный запах вишни и специй. Гарри даже слегка обрадовался, почувствовав до боли знакомое сочетание. - Как ты его назвал? Это же глинтвейн, - сделав несколько глотков, Гарри передал фляжку обратно Луи, встречаясь с непонимающим взглядом. - Имею в виду, в мире магглов есть такой же напиток, только он называется немного по-другому. - Луи кивнул, делая еще пару глотков, и Гарри нахмурился, услышав, как по серебристым стенкам плещется согревающая жидкость. - Как странно, фляжка такая маленькая, и мы выпили достаточно много, но, кажется, напитка внутри меньше не стало. - Заклятие незримого расширения. - коротко пояснил Луи, закручивая крышку и пряча сосуд обратно в карман мантии. Гарри постарался отогнать от себя безрадостные мысли о том, что Луи мог использовать это заклинание для того, чтобы влить в крохотную фляжку целую бутылку алкоголя, если не больше. А это значит, у него совсем нет ограничений в плане выпивки. Мысль прервалась сама, когда Гарри осознал, что винный запах, который он в прошлый раз почувствовал от Луи и который потом стал составляющей смеси ароматов Амортенции, был запахом этого самого гримтвейна. - Итак, о чем ты хотел поговорить? - Гарри непонимающе уставился на Луи, мысленно отмечая, насколько близко друг к другу они сидят. - Ты же зачем-то позвал меня морозить задницу на этом пне. Гарри не удержался и тихо прыснул, услышав в голосе парня нотки возмущения. Но затем тема разговора настойчиво напомнила о себе, и хаффлпаффец озабоченно нахмурился. - Зачем ты остановил того слизеринца, когда он начал смеяться над Найлом? Теперь невесело усмехнулся уже Луи: - И это все? Могли в коридоре обсудить, разговор и минуты бы не занял. - Нет, не все, - Гарри опустил глаза, продолжая хмуриться, и Луи поджал губы, понимая, что дело куда серьезнее, чем он решил поначалу. - Ты бы наверняка снова вступился за Хорана. Как тогда, со мной. - Луи отвернулся, глубоко вдыхая морозный воздух. Воспоминания о его глупой дуэли со Стайлсом казались совсем свежими, хотя минуло около трех месяцев. За это время столько всего успело измениться, и вот они уже не стоят с направленными друг на друга палочками, стремясь навредить, а сидят под одной мантией, прижимаясь друг к другу настолько сильно, что между их телами не остается даже сантиметра расстояния. - В прошлый раз это привело к не очень хорошим последствиям. Чарли полез бы в драку, я уверен. Я не хотел, чтобы ты снова пострадал. Снова смотрел на меня полным ненависти взглядом. Я хотел уберечь тебя, как и в тот раз, когда согласился на проклятую дуэль. Как бы мне хотелось отмотать время назад и отказаться от этой затеи… Но тогда я был слишком горд и думал, что это чувство, которое возникает у меня в груди, когда я смотрю на тебя, совсем скоро пройдет. Я был не прав. Оно только усилилось. А я ощущал себя виноватым во всем, что произошло. Я никогда не хотел бы почувствовать это снова. - Ты был не обязан вмешиваться, я бы и сам с этим справился. - ощетинился Гарри, отодвигаясь от слизеринца, отчего мантия слегка съехала с его плеча, позволяя прохладному воздуху беспрепятственно пробираться под рубашку. - Ты бы не справился, Гарри. - Луи и сам не заметил, как неконтролируемо повысил голос, заставляя хаффлпаффца отодвинуться еще дальше. - Ты вечно лезешь туда, куда не просят, и совершенно не думаешь о последствиях! - Будто ты думаешь! - возразил Гарри, резко поднимаясь на ноги. Луи вскочил вслед за ним, хватая парня за лацканы мантии. Его собственная осталась сиротливо лежать на снегу. Луи было плевать на холод: лед, заполнивший его глаза, поселившийся в его сердце, был гораздо холоднее. - Да, не думаю! - прокричал он, с ядовитой горечью на языке замечая то, как поморщился от громкого звука Гарри, вжимая голову в плечи. - Слишком часто совершаю тупые поступки, о которых потом жалею. Но все, о чем я могу сейчас думать — это ты! Он застыл, прикрывая глаза и шумно выдыхая воздух. Вокруг вдруг стало непривычно тихо, и только звонкая мысль: "Не могу поверить, что правда сказал это вслух" продолжала отзываться в голове. Гарри тоже замер, осторожно приоткрывая глаза. Его взгляд беспокойно забегал по напряженному лицу Луи, отводящему взгляд, словно пытался отыскать на нем признаки того, что мгновение назад Луи выдал несусветную околесицу, не имеющую ничего общего с реальностью. Гарри даже не подозревал, насколько сильно сам Луи хотел бы, чтобы его слова оказались просто лживым бредом. - Что... - голос Гарри предательски сорвался, и он негромко прочистил горло. - Что между нами происходит, Луи? - А что происходит с тобой, Гарри? Сердце Гарри пропустило удар. Сложенный пополам листочек с четырьмя именами, выданный ему мадам Пинс всего несколько часов назад, обжигал карман изнутри. Он не должен доверять Луи, черт возьми. Но вместо этого Гарри поднял голову, полный решимости, встречаясь с ледяными омутами и в первый раз решаясь сказать правду. - Я теряюсь в глубине твоих глаз. Ты поверишь мне? Луи задохнулся, от неожиданности отпуская мантию Гарри. Но парень никуда не делся. Даже наоборот, он сделал шаг ближе, обхватывая лицо Луи ледяными руками, оставляя легкий, но обжигающий поцелуй в уголке его губ. - Потому что я верю тебе. - тихо добавил он, отстраняясь и все так же не выпуская лицо Луи из своих ладоней. Слизеринцу показалось, словно внутри него расцвел целый сад. Он подхватил Гарри за талию, притягивая к себя и чуть не спровоцировав их синхронное падение от того, что Стайлс совершенно не ожидал этого жеста и навалился на его грудь всем своим весом. Но в этот момент Луи было все равно на снегопад, на холод, пронизывающий насквозь его тонкий свитер, на пальцы Гарри, больно вцепившиеся в его плечи. Его сердце билось обезумевшей птицей о прутья грудной клетки, стремясь вырваться наружу. И Луи потянулся к хаффлпаффцу, заставляя его перестать шевелиться, а затем накрыл его губы, жадно вбирая их, чувствуя вишневый привкус алкоголя, который сводил с ума их обоих. Гарри отстранился от парня практически сразу, глядя на него со странной смесью удовлетворения и раздражения. - Нет, стой, так больше не может продолжаться. - чередуя слова со сбитым дыханием, пробормотал он. Хитрый огонек загорелся в глубине его цветущих глаз, и Луи тщетно попытался сдержать дурацкую улыбку. - У меня ощущение, будто я целуюсь с трупом. Луи согнулся пополам, не позволяя хаффлпаффцу продолжить фразу. Он отступил на шаг назад, упираясь ладонями в колени и смеясь так громко, что, кажется, взрыв хохота был слышен в "Трех метлах". - Какого хрена ты смеешься? - тут же засуетился Гарри, с ворчанием бегая вокруг Луи, поднимая его мантию и отряхивая от снега. - Совсем мозги отморозил, Томлинсон? Хочешь весь новогодний бал проваляться с температурой? По-прежнему широко улыбаясь, Луи все же позволил накинуть на себя мантию, и они с Гарри неспешно побрели обратно к деревне, покидая опушку. Они оба понимали, что времени у них осталось немного: едва впереди появятся ближайшие к лесу домики, им придется разойтись в разные стороны и снова делать вид, что они заклятые враги. - Кстати, насчет новогоднего бала, - внезапно заговорил Гарри, с интересом рассматривая усыпанную снегом тропинку под собственными ногами. - С кем ты собираешься идти? - С Эль. - коротко ответил Луи, не решаясь переводить на парня взгляд. Тема для разговора была совершенно неудачной. Им обоим было тяжело об этом говорить, ведь они никогда бы не смогли пойти на бал с теми, с кем действительно хотели. - А ты? Ты кого-то приглашал? Гарри зачерпнул полный ботинок снега и поморщился от того, как неприятно холод обжег лодыжку. Он столько вопросов хотел бы задать Луи насчет Элеанор, но язык совершенно не поворачивался в сторону этого разговора. При одной лишь мысли об этом розовый сад, расцветший в его душе, внезапно обнажал свои колючки, впиваясь ими в сердце, наслаждаясь тем, как нежные лепестки пропитываются горячей кровью. Поэтому он лишь ответил, добавив в голос всю беспечность, на которую был способен: - У меня тоже есть, с кем пойти.
